Результатов: 9

1

Однако жила-была в далекой тундре девочка и звали ее Красная Ушанка.
Однажды мама напекла лукошко тюленьего жира, натопила бидончик рыбьего
жира и сказала:
- Отнести, однако, бабушке, которая живет за тундрой. За ночь как раз
успеешь, ночь полярная.
Надела Красная Ушанка лыжи и побежала по тундре, напевая песенку о том
как она идет к бабушке. (Песенку Красной Ушанки слушайте завтра на
волнах нашего радио с восьми утра до одиннадцати вечера.) Подслушал эту
песню песец, прибежал к бабушке, проглотил ее, а сам лег посреди чума.
Пришла Красная Ушанка и спрашивает:
- Однако, бабушка, почему у тебя такой большой хвост?
- Однако, чтобы пол в чуме подметать, - отвечает песец.
- Однако, бабушка, а почему у тебя такой маленький рост? - спрашивает
девочка.
- Однако, даже и не знаю что ответить, - говорит песец.
А Красная Ушанка смотрит на него и говорит:
- Однако, это не бабушка, а просто какой-то песец.
И тут же лыжными палками вспорола песцу живот и выпустила бабушку.
И стали они жить-поживать да рыбий жир попивать. Потому что смелой и
догадливой чукотской девочке никакой песец не страшен.
Леонид Каганов, http://lleo.aha.ru/or/or008.htm

3

Вот вспомнилось детство. И увещевания родителей, когда я делал что-то просто «со всеми заодно». Мне задавали тривиальный вопрос:
Ну а если бы все в колодец прыгнули?
В ответ я молчал. Сказать, что не прыгнул — было бы враньем, а сказать что прыгнул бы — оказаться дураком перед родителями.
Мне уже под шестьдесят, но детство в жопе иногда играет. Только вот ответ на подобный вопрос находится сразу, и даже наоборот. Поставьте передо мной сотню придурков, и я объясню им, что в колодец прыгнуть надо.
...Мороз с утра за тридцать. Выхожу во двор вынести мусорный мешок. Мимо меня проходит два придурка с лыжными палками. Это сейчас называется скандинавская хотьба. Кто о ней лет пять назад слышал? А вот нашелся придурок, который прыгнул в колодец, и много за ним ведь попрыгали.
Ну а мы вчера с товарищем с вечера выпили. А утром я еще опохмелился. Ну вот убейте меня — не помню, с чего начался разговор. Знаю точно только одно, что на мне были здоровенные валенки. И я, знающий о скандинавской ходьбе лишь понаслышке, начал им заливать.
- Да вы не знаете, что такое настоящая скандинавская ходьба. Это... Что-то наплел из историй, что знаю из Джека Лондона, что-то даже из хирурга Илизарова. Опорно-двигательный аппарат, ну и так далее. А еще развил мысль про мышцы, которык развиваются, когда на ногах не легкие ботинки и кроссовочки, а вот такия тяжелые валенки, как у меня.
«Скандинавы» слушали. В я продолжал вещать что-то в подобном духе.
- Так что для укрепления мышц надо ходить не в сапожках, а замой в валенках, в таких, как у меня, ну а летом, по меньшей мере в тяжелых кирзовых сапогах.
...А знаете, я не удивлюсь, если не завтра-послезавтра встречу этих ходоков действительно в валенках, а к лету поближе — и в кирзовых сапогах.

5

В последнее время на асфальте все чаще встречаются странные полулыжники-полупешеходы. Персонажи с лыжными палками в руках, но без лыж. Чаще всего это женщины, стремительно утрачивающие сексуальность, а именно – околопенсионного или пенсионного возраста. Зачем им лыжные палки? Скорее всего, это очередная старушечья мода, хотя сами они утверждают, что это – спорт. Якобы, при ходьбе ногами без лыж, но с переставлением палок, работают все группы мышц, как будто просто симулируя ходьбу на лыжах, они занимаются, как минимум, лыжным бегом. Им бы еще на спину винтовки повесить. Идет такая Бьерн-Далле-бабка, палками лыжными по асфальту царапает – гля – ворона! Винтовку с плеча: пли! Попала – умничка, дичь взяла и дальше. Не попала – штрафной круг. Или, можно проще – реально по старушечьи: Вместо палок в руках спицы. Сходила до супермаркета – носок связала. Обратно домой – второй. Решила с подружками по парку прогуляться – у каждой по свитеру! Все не асфальт палками царапать. Да и какой навар к пенсии. Креативность – наше все!

7

Мы с тобой — две бумажные снежинки на высоком окне в гулком школьном коридоре. Мы здесь для того, чтобы создавать атмосферу праздника, которого никогда не увидим. Мы — не настоящий снег. Бумага, из которого вырезали меня — в клеточку, а твоя — в полоску. Ещё вчера мы были тетрадными листами, но праздник спутал планы, и теперь мы — его часть, мы — в его честь.
Теперь мы — вечно падаем из ниоткуда и, судя по ряду достаточно веских факторов — в никуда.

Наши бумажные грани не блещут изяществом линий, наши создатели торопились и не имели большого опыта в деле, которым были вынуждены заниматься, так что мы вышли средне. Поэтому нас определили на вторые роли, в коридор, где мы постепенно подмокая и коробясь, медленно отклеиваемся от холодного, чуть вздрагивающего от порывов ветра стекла.

Где-то далеко-далеко хлопнет тяжёлая дверь на пружине, за ней вторая, уже ближе, и долгий, пронзительный звонок, последний звонок четверти подхватывает нас, как настоящий зимний ветер и несёт вдоль коридора, над головами вечно бегущих детей, мимо остро пахнущего лыжными ботинками спортзала, где десятки наших собратьев, надёжно зафиксированных и сделанных с большим старанием и мастерством, неистово кружат в неподвижном вихре вокруг исполинской ели, увешанной тускло поблёскивающими шарами и бумажными цепями, мимо нещадно грохочущей посудой столовой, мимо притихших классов, мимо дремлющих над газетами бабок-гардеробщиц, мимо всего того умного, доброго, вечного, что постоянно сеют в этих стенах, раз за разом собирая неоправданно скудные урожаи, обусловленные то ли излишней суровостью климата, то ли спецификой местных традиций.

Мы помчимся над кривыми улочками с деревянными, двухэтажными домами, над троллейбусными рогами и яростным перезвоном трамваев на перекрёстках, над серыми шиферными крышами и чёрными пальцами голых крон.
Полетим как настоящие, как живые, мы будем пугать бледноглазых галок и смело заглядывать в чужие окна, но довольно быстро поймём, что в каждом окне видим всегда одно и то же, тогда как из каждого окна — неизменно видят совершенно разное, и случись одному окну описывать соседнему улицу, на которую они оба выходят всю свою жизнь — непонимание меж ними будет настолько неловким и всеобъемлющим, что даже не хочется представлять.
Мы проведём эти бесконечные зимние каникулы вместе и у нас не будет всего того, что есть сейчас, а только почти целых две недели беззаботного счастья.

Всё будет просто и правильно, скромно, но с размахом. Будет ёлка, и будут въевшиеся пятна смолы на паласе, будет потёртый, видавший виды Дед Мороз с ватными, болтающимися руками и облупившимся носом, будет пластмассовая, пустая внутри Снегурочка, в которой раньше, по слухам, был целый килограмм небывалых, невиданных конфет с особой, Кремлёвской ёлки, но сейчас в это верится с трудом.
И обязательно будет тот самый, особенный шар тёмно-розового цвета, который непременно вешается на самое видное место, потому что он невыразимо красив и таких большее уже не делают, как говорит бабушка.
В нём, как в центре этой маленькой, двухнедельной вселенной отразятся серые бумажные пакеты с конфетами, которые отец и мать принесли с работы, густо поблескивающий хрусталём стол, широко раскинувший свои изобильные крылья, тихое мигание гирлянд и враз повеселевший экран телевизора, показывающий всем желающим первых «Гардемаринов», «Гостью из будущего» и тысячи мыслимых и немыслимых мультфильмов всех сортов.
В его круглых боках промелькнут все те, чьи лица знакомы с раннего детства, все будут молоды и нарядны, подтянуты и смешливы сверх всякой меры.
Мы будем стоять возле него, прижавшись носами к его прохладной хрупкой броне, удивляясь, какие вытянутые и нелепые у нас лица и это будет так смешно. Чёрт, это действительно было и было смешно.
Шар качнётся, закрутится, и вместе с ним качнётся комната и синие сумерки за замороженным окном. Шар закружит нас в искристом вихре и мы на время забудем, кто мы и зачем.
Это старая игрушка. Таких больше не делают.

И где-то числа с четвёртого мы начнём с опаской смотреть на календарь, успокаивая себя, что ещё почти неделя с лишним впереди и каждый день наше спокойствие будет таять, и ставшая вдруг жёсткой хвоя будет бесшумно падать на пол, и кот Барсик доберётся до дождика, хорошенько наестся им и наблюёт ночью красивую серебряную лужу в коридоре.
Кончатся гардемарины и Алиса улетит, бесчисленные мультфильмы выдохнутся и поблекнут, пакеты с конфетами опустеют на две трети, оставив в живых самых невкусных и обычных, подарки, так волновавшие воображение — непостижимым образом вдруг сделаются чем-то привычным, начисто утратив весь волшебный шарм.
Будни крадучись подойдут и неумолимо положат свою сухую, тяжёлую руку на плечо.

А потом мы глубоко вдохнём и откроем глаза. Мы с тобой — две бумажные снежинки на школьном окне. Я — в клеточку, ты — в полосочку. Мы — ненастоящий снег, вечно идущий и так никуда и не приходящий. В последний день каникул уборщица не особо церемонясь сорвёт нас со стекла, и думая о чём-то своём выбросит в ведро.
На улице холодный ветер подхватит нас, поднимет, закружит и мы полетим совсем, как настоящие над узкими улицами старого города. Исполинская ель махнёт нам порыжевшей лапой из мусорного бака и исчезнет в сером январском сумраке уже навсегда.
Праздник кончился, но наша грусть светла. Светла настолько, что мы её не замечаем. Мы уходим вслед за ним, мы летим, мы совсем как живые, и нам уже ничего не страшно. Нас никто не вспомнит, да и самим нам все эти воспоминания через пару секунд покажутся чем-то с глупым и несущественным. Мы не захотим вспоминать себя.

Но это только через целых две недели, а пока всё только начинается, пока - с новым годом, ребята.
С новым годом.

8

В детстве я ужасно переживал из-за людей занимающихся скандинавской ходьбой потому что думал что у них не хватило денег на лыжи и поэтому они ходят с лыжными палками и делают вид что катаются

9

В шестидесяти шагах от моего дома(квартиры) находится живописное озеро, которое, естественно, в это время года покрыто льдом. Там по вечерам гуляет много разного народу: бабушки с лыжными палками, собственно сами лыжники, какие-то бесконечные мамочки на колясках, папаши с детьми скатываются на ледянках с пологих откосов, следует транзитом молодежь, а еще собираются всякие собачники.
Часто собачники сбиваются в стаи и вечером живописно видеть десятка два псин со светящимися ошейниками со своими владелицами гуляющими по озеру и по округе. Смотрится это мило-премило.
Так вот возникла у меня такая идея, а что если мы, ну владельцы котов и кошек, тоже купим такие ошейники со светодиодами и будем так же гулять по замершему льду озера, а наши лохматые и не очень коты и кошки будут резвиться в снежку мурлыкать и громко мяукать на радость окружающему миру! Ну как вам моя идея?! Одобряете?