Результатов: 3

1

Бурлачка на "Москвиченке"

Эта история из моего детства. Было это где-то в конце 70-х - начала 80-х. Автомобиль тогда был и средством передвижения и предметом роскоши одновременно, а поэтому у простого люда, который чудным образом приобретал дорогущий транспорт отношение было к нему особенное. Дед же мой, заимев авто относился к нему нежно и ласково, и все домочадцы соответственно должны были относиться так же. Помню как даже была "специальная тряпочка" для протирки ног и обуви перед посадкой в драгоценный москвиченок. Дед как фронтовик, да к тому же еще и танкист, относился к посещению дачи на личном транспорте очень и очень ответственно и каждая пятничная поездка это было целое событие. Подготовка, укладка скарба, провизии, банок (тщательно обвернутых газеткой), мытье машины, натирание приборов панели, ручек, замочков и тд и тп - малая часть того, что должно способствовать ПРАВИЛЬНОЙ поездке. Ехать до дачи часа 3-4, тк авто особой скоростью не щеголяло и больше 70 км/ч не тянуло. Ну и самое большое испытание, это проехать 3 км по бездорожью, разбитого вдобавок тракторами. В любом случае, сколько бы не тянулась поездка по времени и приложенным усилиям, дед всегда себя поощрял бутылочкой "Столичной" на "пятничном" пеньке за 200 метров до дома.
И вот однажды в конце рабочей недели, как всегда, собрав и упаковав свою любимую "лошадку", дед собрался на дачу к любимой жене и внучкам, которые все лето проводили со стариками. Дорога была долгой, ничего плохого не предвещало, пока он не доехал до той самой разбитой дороги, по которой, как сказал бы классик "только черти катались". Перед ней деду и встретилась бабка Нюша, которая слыла в деревне не особой чистоплотностью и опрятностью. Тащила она на себе мешок с провизией, корзинку с яйцами и две банки кислого молока, так удачно доставшихся ей после посещения фермы. Нюша и упросила деда ее "чуток" подвезти до дома. Ну не отказывать же ей, при том поклажа женщины была действительно тяжелой. Дед и не отказал, а зря....
Загрузив все Нюшины пожитки в салон (тк в багажнике места не было), в свой начищенный и вылизанный москвиченок, усадив бабу на идеально чистый диванчик за водителем, дед сразу же насладился "ароматизатором скотного двора".. Но дед и виду не подал, в надежде на то что все это можно проветрить. Напоминаю, что дорога ухабистая, разбитая, со всякими ямами и колдобинами. Первое, что разбилось и растеклось по салону - банки кислого молока, намертво въедаясь в обшивку салона. На всем пути из мешка что-то вываливалось и воняло (позже выяснилось, что это свежеприготовленный навоз), ну а последней каплей стали летящие из корзинки яйца в лобовое стекло, которые как оказалось, умеют прыгать из корзинки в момент попадания москвиченка в глубокую колею.
Раздосадованный и огорченный дед наконец-то добрался до заветного "пятничного пенька", дал Нюше тряпку чтоб там все та прибрала, выкинула навоз и соскоблила яйца, "пообщался" со "Столичной" и в его голове созрел план мести бабке, за истинный акт вандализма в его любимой машинке...
Образование у простой деревенской бабы было невелико, дай Бог начальная школа и поэтому о принципах работы автомобиля она не совсем ведала. Дед завел машину и сообщил Нюше, что хоть двигатель и тарахтит, но автомобиль сам двигаться не может - его надо тащить. Так как дед рулит, это должна сделать Нюша. Обмотав бабу буксировочным тросом крест на крест, поставив ее перед машиной дед дал приказ тянуть автомобиль. Так они и въехали в село, женщина из всех сил тянула машину стараясь и пыхтя из всех сил, а дед рулил (тихонечко на первой скорости нажимая на газ)..
Особенно это эффектно смотрелось жителям села, когда москвиченок с помощью Нюши стал подниматься в достаточно крутую гору.

3

Григорий Горин рассказал:
«Мою пьесу "Поминальная молитва" кроме "Ленкома" поставили во многих театрах мира. Я был на нескольких премьерах. Любопытней всего был спектакль в Токио. Представление о евреях у японцев невелико. Знают, что есть Израиль, Холокост. Меня пригласили еще во время репетиций. Консультировались со мной по «еврейскому вопросу». К спектаклю выпустили роскошный буклет, где в качестве примера, как выглядит настоящий еврей, дали мое фото.

Подошел ко мне в театре японец и говорит: «Мазл тов!» Я ему отвечаю тем же, и он заговорил со мной на иврите. Я смутился и говорю, что, к сожалению, не знаю этого языка. Он подозрительно посмотрел на меня и заговорил на идише. Я опять выразил сожаление. «Хорош еврей» — наверное, подумал он. И стал говорить по-русски, причем довольно чисто. Оказалось, что это ученый-лингвист. И он специализируется по еврейской культуре, консультирует спектакль. Превосходно знает еврейские обычаи и традиции. Оформлен спектакль был в духе Марка Шагала.

А вот восприятие спектакля у нас и там было совсем разное. В "Ленкоме" самая смешная сцена — разговор Тевье с Лейзером, который сватается к дочери Тевье. А тот думает, что разговор идет о продаже коровы. В "Ленкоме" эта сцена идет на сплошном хохоте. А тут сочувственная тишина. Спрашиваю у режиссера:
— А почему тут не смеются?
— Как можно, — отвечает он. — Два пожилых человека запутались в разговоре, ведь память у них уже не та. Разве можно смеяться над старостью? Вот если бы так произошло с молодыми, то было бы очень смешно. И хотя ответ был для меня не очень убедительным, но отнесся я к нему с уважением и даже с завистью. Старость надо уважать».