Результатов: 8

1

У нового русского родился ребенок. Приезжает он в роддом, как положено на
"Мерседесе", выходит из машины, сзади два телохранителя тащат охапки роз.
Выходит из роддома жена, вся в мехах, сзади нее старушка нянечка с ребенком.
Старушка подходит к новому русскому:
- Поздравляю! Сын у вас! 3500!
- Нет проблем, мамаша, - вытаскивает бумажник и начинает отсчитывать баксы.

2

У нового русского родился ребенок. Приезжает он в роддом, как
положено на "Мерседесе", выходит из машины, сзади два телохранителя тащат
охапки роз. Выходит из роддома жена, вся в мехах, сзади нее старушка-нянечка
с ребенком. Старушка подходит к новому русскому:
- Поздравляю! Сын у вас! Три пятьсот!
- Нет проблем, мамаша, - вытаскивает бумажник и начинает отсчитывать
баксы.

3

Несколько историй из детства.

Дача. Жара. Комары лютуют. Что делали дачники в таком случае? Правильно: с головой укутывались в простыни. Представьте: ночь, полная Луна, на террасу с разных сторон выскакивают две фигуры (мама и я) в белых "саванах" и от неожиданности, испугавшись, начинают визжать на весь посёлок.

Папа в командировке. Мы с мамой дома одни. Ночь. Слышу как в соседней комнате проснулась мама и отправилась на кухню к холодильнику. Прокрадываюсь в её постель и затаиваюсь у стенки. Мама, сытая и спокойная, укладывается обратно, и тут я её ласково обнимаю. Сквозь смех и слезы испуга меня не наказывают.

Жизнь отомстила за шутку над родительницей. В детстве сильно затекали руки, иногда могла их вообще не чувствовать. Ночь. Просыпаюсь и вдруг нащупываю у себя на подушке чужую кисть. Абсолютное впечатление, что из стенки высунута рука и я сейчас за неё держусь. Начинаю вопить, прибегает маман, включает свет и хохочет: я воплю, вцепившись в свою собственную руку.

Дед раздобыл два мешка муки (из грубой ткани, сквозь которую немного проступает мука) и поставил в комнате. По тем временам дефицита - редкое богатство. Мы с мамой ещё не в курсе. Жил у нас тогда наглый ласковый чёрный котяра. Заходим домой, и к нам навстречу гордо выходит...совершенно очевидно, что наш кот...только почему-то белый. Мама: "Как ты думаешь, что с ним?"

Сочи. Мне 5 лет. Едем с мамой в битком набитом автобусе. Напротив меня садится женщина с очень красивым букетом маленьких роз, я таких никогда раньше не видела. Наверное, восторг и удивление написаны у меня на физиономии. Выходя, женщина кладет мне на колени букет со словами: "Деточка, это тебе!"

Дача. Мы с мамой решаем, какие тюльпаны срезать для букета. Показываем рукой друг другу: "Вот этот, этот, этот, этот и этот." Наша собака вскакивает и в прыжке откусывает бутоны именно у этих цветов. Остаётся последний бутон, мы вопим и пытаемся запрыгнуть на террасу, уже было отбежавшая псина возвращается и с непередаваемым шкодством надкусывает последний из выбранных нами цветов.

А ещё помню из детства, как папа с дедом привезли из военного лагеря охапки сирени. Такое не забыть: большой обеденный стол, на котором горой лежат ветки разноцветной благоухающей сирени.

Добрых воспоминаний!

4

Я петь-то люблю.
Больше всего пел в армии.
В строю горланил вместе со всеми строевые песни. На постах в тундре пел для себя народные, Есенина, из «Воскресения» и «Машины времени».

И вот на исходе пятого десятка сподобился заниматься с хорошим голосистым хором у талантливого честного и принципиального руководителя.
Татьяна Васильевна – дирижер-то наш – прислушивалась к моему пению в многоголосии, и страдальчески хмурилась.
Я старался и переживал.
Начал понимать уже, что пою, как глухарь на току – себя не слышу.
Но и она сама, и другие участники, встречали меня всегда очень приветливо, и, если я пропускал занятие, интересовались потом причиной.

После репетиций развозил по домам Татьяну Васильевну, и других, кто неподалёку от меня живёт. Такую вот пользу приносил коллективу.

Ну, а однажды она со мной индивидуально позанималась, и развела руками – случай запущен.
- Не надо было, - говорит, - тебе в музыкальной школе хор и сольфеджио прогуливать.
Сорок лет назад – говорит – ещё можно было голос поставить и чему-то научить. А теперь уже поздно! Но, – говорит, – дома ты петь можешь! Для друзей и родных – пожалуйста.
А подтекстом звучало: «Но лучше бы ты их пожалел!»

Так что не будет на ютубе роликов с записями моего пения.
Не будут мне на сцену выносить охапки цветов.
И толпы поклонниц не будут осаждать мою гримёрную.

Сообщил я эту новость другу – певцу и гитаристу – с которым много совместно перепето и перепито. И у меня создалось впечатление, что с мнением Татьяны Васильевны он полностью согласен.
А ответил он мне так: «Ты вот ещё народными танцами не занимался».

5

Хочу рассказать про баню. Обычную русскую баню, которую я построил сам. Делал все по уму. Комната отдыха квадратов на двадцать пять, помывочная человек на пять и парная. Такой отдельный закуток с двумя полками для лежания. Печь топилась из комнаты отдыха, а в парную был выведен отрезанный на треть кислородный баллон набитый голышами. Две трети баллона в печи и только «дупло» в парной. По окончанию стройки я решил провести испытания, протопил печь и с ковшом воды зашел в парную, шурнув его сдуру в дупло целиком. Не, оттуда не пошел пар. Оттуда вырвался испепеляющий все на своем пути сухой раскаленный воздух. Так мощно, что я с трудом успел упасть на четвереньки. Пол приблизился к лицу и я увидел как на нем закипает пролитая вода. Стены трещали вместе с полками и я как учили в армии, по-пластунски ретировался на запасные позиции. Посчитав, что помывочная для меня в самый раз, если не открывать дверь в парную.
Людей, которые так любят баню, в своей жизни я встречал только двоих. Про одного промолчу, а вот второй, мой друг и в чем то компаньон, Виталик, личность неординарная. Бывший боцман торгового флота, он обожал баню, пар, веник и все что с этим связано. Он ее любил и боготворил. Поэтому, не успел я ее испытать, он уже сидел в трактире с полотенцем на голове.
- А у тебя веник есть? - деловито поинтересовался он.
- Ты не оборзел? Может тебе спинку еще попарить? - опешил я. - Зима на дворе, откуда веники, хотя есть метла, кстати, березовая. Там в тамбуре стоит.
- Ну и ладно, сейчас я своих пацанов попрошу, они мне пихты наломают.
Оба его пацана, оторвы 13 и 15 лет, видимо в породах деревьях разбирались плохо. Поэтому когда они мимо трактира проперли здоровенные охапки еловых веток, я только пожал плечами. Хрен их знает все эти банные прибамбасы. Да и подъехавшие двое знакомых, отвлекли.
- О, пацаны! - обрадовался я, - заходите, посидим, выпьем, в «тысчонку» перекинемся.
- Да не, мы на пять минут, мы только... - в это время из бани стоящей всего в пятнадцати метрах от трактира раздался вой собаки Баскервилей. Он был полон оргазма, но если не знать, можно было подумать и другое. - Что это у тебя там? - опешили пацаны.
- Да вон, Виталя, тоже отказался в тысячу играть, пить, жрать не хочет, пошел в крематорий. - на полном серьезе произнес я. В этот момент крик повторился и уже не затихал.
- И что? - пацаны явно были ошарашенные.
- Да ничего, шкуру сейчас с него снимут и все. Следующие, кстати, вы, если что? Желаете?
Пацаны пробовали улыбнуться, но так как орал Виталик, это не способствовало. И тут дверь в бане распахнулась, из нее, весь залитый кровью, с тем же оргазмирующим криком, вылетел Виталик. Вы спросите, почему залитый кровью? А помните я вам рассказывал про еловые лапы, так вот у елки, иголки как у пихты не мягчают в кипятке. Повалявшись в снегу и оставляя за собой на этом белом покрывале кровавые следы, Виталик не прекращая орать, подскочил и опять скрылся за дверью. Не, я то понял, что он орет от удовольствия, но пацаны-то об этом не знали. Поэтому когда за Виталей захлопнулась дверь, они без улыбки произнесли:
- Что ты там насчет, выпить закусить предлагал? Да и партейку мы пожалуй успеем...

6

Антипатриотическая сказка

Илья Муромец на печке
Тридцать лет пластом лежал!
Тяжко было на сердечке -
Супостат страну терзал!

Собирались вкруг избы
Толпы знати, голытьбы:
Хвор, здоров, да стар и млад,
Светел, черен, лыс, патлат…

“Ты вставай, Илья, с печи!
Прочь твои параличи!
Прут на нас татар-монголы,
Жгут остроги, частоколы!

Когда ж ты, Илюша родный,
Меч свой острый расчехлишь?
Тут конфликт международный -
На тебя надежда лишь!”

Поп сказал: ”мы - Русь святая!
А помазанник - в Кремле!”
Цепь на шее золотая
Гнула батюшку к земле!

”Чтобы больше беззаконий
Не творилось над людьми,
Это, молодец, мельдоний,
Как лекарство ты прими!”

Взял Илья у них пузырь,
Зелья залпом в уста влились,
Ноги вдруг зашевелились,
И поднялся богатырь!

Прояснились его очи,
Жилой силы налились:
“Биться буду - нету мочи!”
Люди рады – дождались!

”Только вот для битвы ратной
Меня надо снарядить,
Ну… копьем, кольчугой знатной -
Одному ж врага мне бить!”

Светлый князь сказал: “полцарства
На тебя ведут работу!
Ты узнаешь про заботу
И поддержку государства!

Тут тебе не Украина!”
(Трель звучала соловьина)

“Там ведь бунты учиняют!
Раскатали, глянь, губу!
Угров бедных притесняют,
Скоро вылетят в трубу!

В политическом угаре
Морды бьют себе бояре!

Насадили психопатов,
Наплодили срамоту,
Вырубают лес в Карпатах,
Проиграли нам в лапту!”

Князь всегда предельно точен,
Украиной озабочен!

Ликовал честной народ -
Полетели в небо шапки,
А в Илью цветов охапки!
Князь проставил от щедрот

На фуршет: филе минтая,
Профитроли, канапе…
Щит дубовый из Китая
Подвезли из ДСП!

Меч булатный - кладенец
Лучший выковал кузнец,
Но, к несчастью, все булаты
Разобрали на откаты,

И осталась только медь -
Ей не биться, ей греметь!

Шлем, заказанный тверским,
Прибыл с браком заводским!
Боле-менее кольчуга -
Волонтер отдал – пьянчуга!

Воевода проревел:
”Ты, Илья, не обессудь,
Без копья уж, как-нибудь, -
Лес российский весь сгорел!

Дел сапожных мастера
Привлекли инспектора
Рыбсельхозконтрольнадзора -
Сапоги придут не скоро!”

И добавил второпях:
“Будешь бить врага в лаптях!”

Князь пресветлый стал не в духе -
Мял кафтан свой в жемчугах,
Конь Илюши, с голодухи,
Чуть держался на ногах!

Слово молвил лекарь княжий:
”Коли меч, Илюша, вражий
Тело кровью обагрит
Или остеохандрит -

Ко мне, тотчас, на поклон,
Выдам я тебе талон!
Месяц, два ли подождешь -
Диагностику пройдешь!

Всё узнаешь про недуги
Ты, посредством хиромантий,
И получишь мед.услуги
По программе гос.гарантий:

Подорожник, кора дуба,
Заговоры, антисглаз!
Всё с лицензией, сугубо!
Ставим на ноги на раз!

Очень жалко, что лекарню
Переделали в трактир!
Разместим тебя на псарню -
Там есть койка и клистир!”

Загудели тут бояре:
“Вот получит татарва!”
Подарили лук в футляре,
Но порвалась тетива!

Тетивами тогда рьяно
Озаботилось Роснано,
Создалась, едва-едва,
В те же дни Росбулава!

Булавы сертификат
Был в процессе регистраций,
То, что есть, из-за вибраций,
Брать нельзя – фальсификат!

А бояр всех предводитель,
Вин сухих производитель:

«Ты, Илья, держись бодрее!
Настроения тебе
И удачи пощедрее
В героической борьбе!”

А Илья сказал: “вельможи,
Прячьте всех, кто вам дороже!
Коли я не устою -
Схоронить бы вам семью!”

А вельможи: “не волнуйся!
Не в свои дела не суйся!
По стечению обстоятельств,
У всех наших у сиятельств

Вся родня сейчас не здесь,
Белый свет заполнив весь!
Кто в Париже, кто в Лондоне -
Язык учат в еврозоне!

Ну, а если просьбы наши
Недостаточно бодрят,
Позади, друг друга краше,
Заградительный отряд!

Все в броне, как жар горя,
Тридцать три богатыря!” -
Князь держал для коронаций
И разгона демонстраций!

Их боялись болтуны,
Чушь про князя городили! -
У них листья находили
Запрещенной белены!

“И еще - ты там, особо,
Животины не щади!
Повышение до гроба
Срока пенсий впереди!

Ты вот сам подумай малость -
Смысла нет встречать здесь старость:

Чайный гриб, собес и клизма!
А погибнешь коль героем -
Тебе памятник откроем!
В духе, брат, патриотизма

Воспитаем молодежь,
Если вовремя помрёшь!”

Призадумался Илюша,
Потоптался у крыльца,
Побледнел и спал с лица!
Плюнул вдруг, забор разруша!

Посмотрел на это… братство,
Зуд унял рукоприкладства,
Лоб могуч поскреб перстом,
Осенил себя крестом

И побрёл, лишь взяв кольчугу,
Напослед обнял пьянчугу.
“Не нужны вы мне и даром!”
И ушел к монгол-татарам.

7

- А аду самые садистски жестокие и опасные не так дьявол или его черти, как их шестеркатутки из числа угодивших в ад пресмымозглых раболепатов, готовые ради поцелуя лохматых ягодичных губ своих новых паханобогов остервенело подбрасывать охапки дров под котлы своих несчастных, но гордых товарищей, угодивших в преисподнюю вместе с этими быдлотутками. - Ты про небесный ад?

8

Небольшой северный поселок, в котором я частично вырос, объединял несколько экспедиций – нефтегазовую, геолого-разведочную и геофизическую. На его центральной площади располагались две основные достопримечательности – кафе «Метелица» и Дом Культуры (ДК). На самой площади, естественно, стоял памятник Ленину. Здесь происходили все основные события – культурные в ДК и менее культурные – в «Метелице». Первые часто плавно перетекали во вторые. Школьниками мы обычно посещали ДК в качестве зрителей кинофильмов, которые там крутили 2-3 раза в неделю, но иногда нам приходилось наполнять собой сцену.

В апреле 88 года нас ожидал день рождения В.И. Ленина, который наше школьное руководство решило отметить большим концертом в ДК. Там были песни, пляски, миниспектакли, викторина по фактам жизни Ленина, соревнование на быстрый сбор шалаша и т.д. Мне наказали найти, выучить и качественно рассказать со сцены какое-нибудь малоизвестное стихотворение о Ленине, потому что обычный их набор всем уже немного надоел. Я подошел к этому делу ответственно, взял в школьной библиотеке сборник стихотворений о Ленине и дома по вечерам читал его вслух маме, пытаясь понять по ее реакции, какое из них она знает меньше всего. Будучи главврачом поселковой больницы, по вечерам мама обычно не приходила, а еле приползала домой, мы ужинали и под мое чтение стихов она стремительно засыпала, поэтому задача выбора стихотворения решалась с большим трудом. Через несколько дней, когда сборник был прочитан, я определился. Это был короткий, но яркий и эмоциональный стих туркменского писателя Берды Кербабаева, который хотелось не просто читать, а именно декламировать, с выражением и революционной силой.

В день выступления за кулисами было полно школьников, которые что-то доучивали, переодевались в костюмы для выступления, таскали охапки веток для конкурса на самый быстрый шалаш и всячески суетились. По замыслу учителей в роли конферансье выступала маленькая девочка-четвероклашка с косичками. Чтобы она ничего не перепутала, у нее был листочек с названиями выступлений. ДК у нас был большой, в зале собралось человек 150-200, от руководства экспедиций до буровиков, водителей, продавщиц и всех-всех-всех. Многие из них были родителями выступавших. Все угомонились, представительный начальник геолого-разведочной экспедиции произнес речь о Ленине и его роли в нашей жизни – и пошла программа школьников. Девочка-конферансье успешно преодолела первую страницу списка выступлений, прошли танцы и прочие подвижные выступления, началась пора стихотворений. Их было три или четыре, я был вторым (имена детей немного изменены).
Конферансье, тонким голоском: «Выступает ученица 7 класса Оля Печенкина со стихотворением Александра Твардовского «Ленин и печник»!
Оля бодро и быстро отбарабанила довольно длинный стих про Ленина и печника.
Конферансье: «Выступает ученик 6 класса Петя Сидоров со стихотворением …». Длинная пауза, во время которой девочка молча вглядывалась в свою бумажку. Зал застыл в ожидании. Потом тише и как-то неуверенно-вопросительно со сцены послышалось: «Берды Кердымбаева… нет… Берды Керды… не, не так… Керды Бермамаева… да ну нет! Бер-ды Кер-ба-ма-ма… не-не-не! Бер-кер-ман-ды… нет!». Пауза. В зале звенящая тишина. Учительница быстро подошла к девочке и ласково сказала: «Ничего страшного, не волнуйся! Давай вместе прочтем». Почти хором они по бумажке начали читать: «Выступает ученик 6 класса Петя Сидоров со стихотворением … Берды Кермамбаева (голосом учительницы) Керды Бердамбыева (голосом девочки)».
Стоя недалеко от края сцены за кулисами и готовясь выйти, как только меня объявят, я видел лица людей в зале. Они были напряжены и еле сдерживались, чтобы не захохотать, уже слышны были всхлипы и всхрюки, хотя народ еще держался. При этом, наверное, из всего зала только моя мама, которая сидела во втором ряду, знала, как правильно могло звучать имя автора, хотя и это не факт. Учительница: «Ничего, давай еще раз попробуем!». Тут девочка-конферансье не выдержала и расплакалась: «Не буду я пробовать! У меня уже скулы свело эту керду произносить, я из-за него язык прикусила!», после чего бросила листок и убежала со сцены. Напряжение в зале достигло топорной плотности, красные физии руководства в первых рядах освещали сцену. Учительница наша оказалась молодцом: «Прошу прощения за небольшую заминку, Петя сам объявит свое стихотворение!», после чего выпихнула на сцену меня. Я подошел к микрофону и парадным голосом начал: «Стихотворение туркменского поэта Берды Кердыбаева «О Ленине»! Тут я в ужасе понял, что переврал фамилию! Набрался смелости: «Извините! Стихотворение туркменского поэта Керды Бекдамбаева «О Ленине»! Черт, опять неправильно... Я замолчал, пытаясь вспомнить фамилию. И тут откуда-то с галерки раздался крик: «Да ладно тебе, пацан, рассказывай уже, все равно никто не знает, как его правильно зовут!». И вот тут зал взорвался. Первые ряды с начальством еще как-то сдерживались, опустив головы и трясясь, но остальной зал выл в голос! Я смотрел на маму, которая вытирала слезы от смеха, и мне было стыдно, что я у нее такой тупой и не могу фамилию человека запомнить. Ко мне подошла учительница, и, желая исправить ситуацию, наклонилась и сказала в микрофон: «Друзья! Петя Сидоров прочтет стихотворение «О Ленине» одного из наших малоизвестных туркменских поэтов, имя которого знакомо всей стране!». Зал с такой логикой не согласился и зашумел сильнее. Я начал с выражением читать:
- Вождям от бронзового века ведется счет до наших дней!
Но не родилось человека потомству ближе и родней!
Однако меня никто не слышал. Первые ряды, наконец, прорвало и они хохотали в голос. Из задних рядов доносились выкрики «Берды!», «Керды!», «Кердык бердык…» и прочие возможные комбинации. Я возвысил голос и почти орал в микрофон, чтобы донести до этих безумствующих людей стихи поэта:
- Чем он, кто расовым различьям и расстояньям вопреки,
из уст в уста рабочим кликом соединил материки!.
Микрофон был хороший, народ начал прислушиваться.
- И тем велик Владимир Ленин, что как его не возвеличь,
он прост, и правдою нетленен, и он всегда с людьми, …
Тут голос от крика у меня сорвался, но зал вдруг хором поддержал меня: «ИЛЬИЧ!», и выдал такой шквал аплодисментов, что я от неожиданности чуть микрофон не проглотил. После этого был объявлен перерыв, чтобы народ успокоился. Все, наоборот, вскочили, смеялись, кричали «Ильич!». Кто-то взбежал на сцену, поднял валявшийся там листок с программой и в микрофон закричал: «Товарищи! Это были стихи БЕРДЫ КЕРБАБАЕВА! Запомните, БЕРДЫ КЕРБАБАЕВА!». После этого зал накрыло новой волной хохота и слышались крики «Ильич! Кербабаев!». Дальнейшую программу устроители свернули и все дружной толпой повалили в «Метелицу» напротив.

Я вернулся домой, где поздно вечером меня нашла веселая мама, вернувшаяся с праздника. Вместо того, чтобы упрекнуть меня в незнании простых туркменских фамилий, она обняла меня и сказала: «Все говорят, что это был лучший день рождения Ленина за последние годы! В «Метелице» все до ночи пытались вспомнить, как зовут автора и чуть не подрались! Я пойду на работу, потому что праздник еще не кончился и наверняка нам кого-нибудь привезут, а ты ложись спать». На пороге она обернулась и спросила: «Скажи медленно, как его зовут? Мне же всех лечить придется, спрашивать будут!».