Результатов: 8

1

Едет мужик по полю на телеге. К телеге корова привязана,
рядом собачка трусит, в небе птички поют, солнышко светит,
в общем - лепота. В это время над полем пролетает истребитель,
с которым что-то происходит, и он взрывается прям над телегой.
Летчик, ессно, катапультируется. Самолет - в клочья, лошадь с
коровой в лужах крови купаются, собака скулит и оторванную
половину зализывает, а мужику ноги нахрен оторвало. Лежит он
и смотрит как летчик мееедленно так на парашюте спускается.
Летчик, спустившись, подходит к корове и грит: "Бедняжка, как
я тебя изуродовал, аж рога поотлетали, ну да я тебе помогу."
Достает пистолет и добивает. Подходит к лошади: "Бедняжка, что
ж я с тобой натворил, грива с хвостом смешалась! Ну да я тебе
помогу." Достает пистолет и добивает. Подходит к собаке:
"Бедняжка, ну как же так, пополам тебя разорвал, ну да я тебе
помогу." Достает пистолет и добивает.
Мужик, видя такой оборот, запихивает оторванные ноги под мышку,
и, отползая с дороги приговаривает:
- Госсподи! Как же мне зае%:сь!

2

Короткая зарисовка. Главный герой совершенно не похож на пьяного или наркомана. Цивилизованно одетый мужчина средних лет в поглаженных брюках и начищенных до блеска ботинках. К месту событий подъехал на Mazda rx6. Полагаю, раз был за рулём, своим действиям хоть какой-то отчёт должен был отдавать. Возможно, просто его сосед всю ночь сверлил стены. Но его поведение подняло настроение у нас с товарищем на весь день.
Половина восьмого утра. Тамбур супермаркета одной крупной торговой сети. Дверь с улицы находится справа тамбура, проход в сам магазин слева. Типичная конструкция зданий бывших советских универсамов. Чтобы зайти в магазин, нужно пройти по тамбуру «змейкой». Тамбур от торгового зала отгорожен толстым стеклом от пола до верха. Собственно, сама картина: из автомобиля выходит тот самый мужик, подходит к магазину, открываются автоматические двери. Не сворачивая, быстрым размеренным шагом продолжает идти прямо в сторону торгового зала. Как вы уже поняли, со всего хода натыкается на стекло. И отлетая от невидимой преграды, уронив портфель, падает на задницу. Поднялся, отряхнулся, огляделся. Наверное, подумал, на него сзади напали. Кроме нас двоих, курящих у урны метрах в десяти, он никого не обнаружил, и попытался снова войти в магазин через стекло. На этот раз не упал, но у портфеля отлетело крепление ручки. Мужик осмотрел повреждения, бросил оторванную ручку на пол, взял портфель под мышку, постучал по злосчастному стеклу. Развернулся, обречённо махнул рукой, типа «да ну всё нафиг», вышел медленным шагом и уехал.
Да-а-а, не задалось у человека начало дня.

3

Гнев генерала. Дело было в Германии. Точнее в бывшей ГДР, на одном из летних артилерийских полигонах. Я служил в самоходной артилерии, но в тот день были не наши стрельбы и весь наш дивизион отправили на хоз.работы. Троих и меня в том числе - класть забор из камней. Собственно в том что случилось дальше, отчасти есть и наша вина, но не будем забегать вперед. Забор был чисто декоративным, примерно по пояс, из черного камня. Дело в том, что внизу, довольно далеко от командирского холма стояло... Сооружение. Как говорили, строили ее еще при Гитлере. Это была так называемая "зенитная башня". Огромное сооружение из арматуры и черного бетона. Здесь ее испытывали. Что там в этот бетон добавляли при строительстве, я не знаю,гранит толченый, уголь или еще что, но был он абсолютно черный. И долбали по этой башне с 40х годов, сначала немцы, потом мы, а этот квадрат как стоял так и стоит. Вблизи конечно, живого места на нем не осталось, но издалека как был квадратом, так и остался. На наших картах он обозначалася как " Замок Тамары". Вот собственно по нему и стреляли, причем самым шиком было положить снаряд внуть этого квадрата. Из осколков этого замка и состоял наш забор, и класть его я думаю, начали тоже немцы. Тем временем, на кп прибыл генерал, к приезду которого вся дивизия стояла на ушах. Летний КП в связи с очень хорошей погодой, решили оборудовать на улице прямо рядом с основным КП, зданием похожим на двухэтажный детсад со стеклянной башенкой наверху. Чистота была идеальная, все побелено-покрашено, подстрижено, подшито, начищенно и отутюженно. От блеска сапог встречающих офицеров летали солнечные зайчики, бусоли, дальномеры, бинокли и чтотамещеужезабыл стояли ровным рядом и так же блестели. Карты, карандаши, планы стрельбы, списки лс, все эти линейки и т.п. аккуратно разложенны на стоящих в идеальную линию столах. Рядом поставили навес, где готовился банкет по случаю "успешного окончания стрельб", а из под холма вился дымок и пахло шашлыком. Стрельбы были показательными, собрали лучшие экипажи в три батареи. В каждой по три сау, каждая по три выстрела. Одиночным, беглым, залпом. Вобщем все должно было быть идеально, к тому же генерал был в благодушном состояниию, а приказы о награждении и повышении в звании уже лежали на столах. Должно было...
Итак мы изображали бурную деятельность, перекладывая камни в этом заборчике, а когда все эти Смирно-Вольно угомонилось и вся толпа офицеров расположилась на своих местах, т.е. к замку передом, а к нам задом, банально завалились спать за забором. Шли стрельбы. Сами Сау155ММ, стояли черт знает где от мишени и поэтому сначала был слышен свист снаряда, потом почти одновременно далекий выстрел и уже поближе взрыв. Прикольно:-) Лежишь, в небо смотришь, снаряды над тобой летают, от взрыва в спину земля отдает. К тому же говорили, что если примерно знать траекторию полета снаряда и смотреть в эту точку на небе, то снаряд на мгновение можно увидеть, чем мы и занимались. Отстрелялась одна батарея, пошла команда второй...
Сначала мы услышали гудки машины. Очень далеко, но как то истошно... Но больше поразила абсолютная тишина за забором. Выглянув увидели немую сцену, ВСЕ кто как был так и замерли, все смотрели в сторону цели. А оттуда, из клубов дыма и еще неулягшейся пыли напрямую по всем кочкам, камням, воронкам, отчаянно сигналя, летел ГАЗ 66, в просторечьи Шишига. Его мотало, подкидывало и рвало из стороны в сторону. Тент был порван и метался, а земля и пыль летевшая с него оставляло впечатление что машина в дыму и прямиком из ада. Первое что я услышал это абсолютно спокойный голос генерала - Остановите стрельбы.Кто то повторил в рацию команду. А потом генерал взорвался... Натурально так, я другого слова не подберу! Первое что он сделал, это влепил по щам ближайшему офицеру. Видимо этого хватило и вокруг него сразу образовалась пустота, все как то синхронно отпрыгнули. Для начала генерал метнул свой бинокль в окно кп разнеся его к ядрене фене, разметал ближайшие столики, и вырвав у треноги бусоли одну из ног с ревом бросился на ком.части. Все пришло в движение! Вокруг генерала образовалось броуновское движение, где все стали изображать бурную деятельность, кто то орал на бегу в рацию, уже не понимая что орет в оторванную трубку а сам радист улепетывает впереди него на большом расстоянии, кто то натыкался в этом хаосе друг на друга что бы хором заорать:- Кто???!!! Немедленно!!! Есть!!! и снова разбежатся в разные стороны. Краем глаза я следил за своим комбатом капитаном Веремеенко, который забежал в дверь кп, через секунду появился на крыше, обежал вокруг башенки, спустился вниз и унесся куда то вниз холма. В центре со сломанным стулом в руках бушевал генерал! Причем ломать и пинать уже было нечего, все было уничтоженно в хлам, в пыль, в труху, а ближайшая "дисбатовская рожа" бегала на значительном расстоянии. Генерал был опытный и снаряды просто так не тратил. Поэтому он заорал заревел СМИИИИРНОООО!!!!!!! Все по тормозам и навытяжку. Он в ближайшего стулом -НА СУУУКА!!! И опять круговерть. В этом хаосе кто то сообразил догнать этот 66й, сразу два Уазика рвануло и пронеслось мимо нас. В это время генерал вспомнил о банкете и снарядов у него прибавилось отчего офицерам пришлось скорректировать свои траектории. В какой то момент я понял что нас не трое солдат выглядывающих из за забора, а четверо. Мы и майор, наш зампотех. У нас была хорошая позиция, и майор это оценил. В руках у майора, почему то,был шампур с шашлыком.
Успокоился генерал только когда подлетел уазик и из него вытолкали водителя этого газончика и двух бледных солдат. Их всех откровенно трясло. Старший из них шел к генералу полуприседая, пытается идти строевым шагом, ногу ставит, она подгибается,он выпрямляется, следующий шаг опять пригибается. Вот тут генерал успокоился, посмотрел, что то спросил, за оба плеча встряхнул, махнул рукой своей машине, она подскочила, он сел и уехал.
Отчасти это была и наша вина, потому что мы ждали эту машину с камнями для забора, а недождавшись подумали, что наверно их на другую работу припахали и забыли напрочь. А они, долбоящеры, рано приехали к замку загнали шишан вовнутрь, и спать завалились. Пока их не разбудили...

4

События подлинные, хотя и несколько мистические. Завидный амбал Паша больше не женится, потому что верит в проклятье парных событий.

Женившись в первый раз, на свадьбе середь ночи он вдруг рассорился с невестой. Вышел вон, долго и яростно пыхтел на свежем воздухе, внимая советам остыть со стороны обступивших его друзей и воплям типа "ну так и пошел нах, козел!!!" со стороны преследовавшей его невесты.

Внимательно выслушав обе стороны, жених отчаянно взревел, сорвал с пальца обручальное кольцо, как чеку гранаты, и долбанул им со всего маху об звонкий асфальт. Кольцо высоко подпрыгнуло и укатилось вниз по косогору.

Невеста, прорвавшись к месту катастрофы, тут же ехидно передразнила эту сцену ярости. Зафигачила своим собственным кольцом об это же самое место.

Кто-то из гостей вспомнил метод Марка Твена по поиску пропавшего мячика - вслед ему запустить второй. Ринулся вниз по косогору вслед за колечком. Но оно быстро пропало во тьме.

Остаток ночи половина свадьбы искала кольца, подсвечивая фонариками и сотиками, а другая пыталась помирить жениха и невесту. Не получалось ни то, ни другое. Свадьба эта реально запомнилась всем гостям.

Когда начало светать, кольца наконец нашли. Они действительно завалились в одну и ту же расщелину. Жених и невеста были этим потрясены, как знаком судьбы, и наконец помирились.

Но закон парности продолжал действовать. Несколько месяцев они жили мирно и счастливо, а потом Паша решил подняться. Записался по великому блату в одну золотоносную артель и уехал на севера.

Вернулся днем, когда жена должна была быть на работе. Паша решил устроить ей сюрприз и не предупредил. Хотел подготовиться к ее возвращению. Сюрприз, однако, ждал его самого. Открыв дверь своим ключом, он увидел в прихожей чужие сапоги огромного размера. Паша сам парень не мелкий, но эти сапоги были что-то чудовищное. Он потом признавался, что первой его мыслью было съе.аться подальше, пока этот Бармалей его не заметил.

Тем не менее, Паша собрал остатки духа, схватил что-то тяжелое, что под руку попалось (до сих пор не помнит от шока, что именно), и бросился на штурм своей квартиры.

За первым же поворотом его ждала гостиная, где сидели на диване Бармалей в пашином халате и его жена в неглиже. Они мирно обнимали друг друга, уставясь в телик. За его звуком они очевидным образом даже не слышали поворота ключа.

Бармалей оказался немного поуже Паши в плечах, но реально высоченного роста. Смелость города берет, не то что собственную гостиную. Паша сразил противника уже первым своим боевым воплем: "Ты зачем, сука, мой халат надел??!!"

Опущу завесу милосердия над сценой дальнейшей битвы, я не Гомер. После исполинского махалова Паша низверг своего противника и принялся орать на жену, обрушивая об паркет остатки мебели в той же экспрессивной манере, как некогда кольцо. За его спиной противник вдруг ожил, но не стал предательски нападать с тыла. Он повел себя по-рыцарски. Ринулся на выход в одном халате, легко впрыгнул в свои огромные сапоги и был таков. Несущийся следом Паша успел влепить ему вдогонку такого пенделя, что тот чуть обратно из своих сапог не выпрыгнул.

Дальше был развод и год разлуки. Но эта удивительная пара, похоже, действительно любила друг друга. Помирились, снова сыграли свадьбу. И даже обошлись без нового метания колец. Про кольца закон парности был уже исполнен. Парность ждала его в другом.

Получил классную работу - сопровождать иностранную экспедицию водилой на трудных маршрутах по красотам бескрайнего Дальнего Востока. Возвращаясь домой, вспомнил горький прошлый опыт и опять явился внезапно. И что же? На пороге стояли те же самые сапоги!

В этот раз битвы не получилось. Гость учел предыдущие замечания хозяина и был без халата. Гол. Грамотно метнулся в комнату, где дверь открывалась на себя, заперся изнутри.

И вот стоит Паша грозным стражем снаружи, крепко сжимает в руке вместо огненного меча ручку, оторванную от двери, потирает ушибленное плечо и думает: (вырезано цензурой). С тех пор он холост.

5

90-е. После армии в поисках своего шезлонга под солнцем я отправился во Францию чтобы попробовать себя в иностранном легионе. Выходцев из СССР там было не так чтобы много, но всегда находилось с кем можно перекинуться парой слов на великом и могучем. После учебки мне и еще двум парням выдали предписание в роту, находящуюся в другом городе. Но в канцелярии что-то напутали и нам пришлось коротать вечер в ожидании утреннего поезда на местном вокзале.

Вся троица оказалась русскоговорящей: Миша-белорус двухметровый гигант с фигурой под стать имени, рыжий чеченец Марат, ну и собственно я. Сухпай нам не выдали, а кушать хотелось и еще больше пить. Вокзалы в Европе бедные- ни кафе, ни шаурмы, лишь пара практически пустых торговых автоматов. У охранника выяснили, где находится ночной пивбар, куда и направились, захватив последнюю пару бутылок пива из вокзального автомата. Нашли адрес быстро. Миша махнув открытой бутылкой пива в грудь арабу, выходящему из дверей с непонятными французскими надписями, поинтересовался "паря, аллё, бар здесь?" Араб смутился и опрометью ринулся обратно в дверь, откуда вернулся через 10 секунд с толпой галдящих соотечественников.

Бар, бар лопотали бородатые туземцы, обтекая нас толпой. Кажется это не бар, сказал Марат и в тот же момент получил удар по голове от руки, протянутой из второго ряда арабов. На нас посыпался град ударов со всех сторон и будь возможность мы бы наверное удалились, но узкие французские улочки сильно контрастируют с широтой русской души, на танке здесь точно не развернешься. Пришлось бить.

Бить мы умели. "Умереть от руки арабских гопников это скучно" на ходу перефразировал О.Бендера Миша и словно мультяшный гигант Балу раздал оплеухи арабам. Арабы текли рекой и разделялись об Мишу, ложась слева и справа. Увидев перед своим лицом перекошенную злобой пасть идеальных обезьянних клыков, я с силой направил в неё кулак. Морда хрустнула и исчезла. Арабы рычали и продолжали вылезать из двери заведения. Силы были слишком не равны. Но тут с криком "Русские не сдаются" чеченец удачно вложил, оторванную от стены, трубу в самую гущу черной братвы. Толпа резко уполовинилась. Кто-то заперся за дверью, а оставшиеся заметались по улочке.

Это была славная охота. Улица всё больше походила на лежбище бородатых котиков. Но всё хорошее когда-то заканчивается известили нас с обеих сторон улицы сирены полицейских машин. Осторожно ступая и по-возможности перешагивая, арабов, ползающих по брусчатке, мы подошли к патрульной машине. Жандармы релаксировали. С улыбкой постигших дзен, они наблюдали поле битвы, где в крови и соплях стонали и плакали вынужденные соотечественники.

После недолгих объяснений нас отпустили, проводив на другую сторону здания, где действительно находился бар. На прощанье жандарм помялся и сказал: "А туда, вы больше не ходите -там у арабов круглосуточная библиотека."

6

Когда б вы знали, из какого сора. Знаете, да? Теперь вот из какого сора растут знают все. Рассказали в доступной и даже стихотворной форме. А я вот сейчас возьму и расскажу как их собирают, когда вырастут. По секрету. Я ж не Ахматова в конце концов, я стихи и поэтов вообще не понимаю, отчего люблю лирику Маяковского.

В общем, как-то раз студент третьего курса совершенно технического вуза напился портвейну в компании такого же студента чуть постарше и одного газетного работника. Пили в редакции, где этот работник заведовал отделом писем. Обсуждали предстоящую публикацию статьи про ректора института.

А может это был отдел даже и не писем, а еще какой-нибудь похожий. Хотя писем и прочей корреспонденции вплоть до заказных бандеролей в этом отделе было больше всего. Конверты и пакеты занимали все имеющиеся в комнате двустворчатые шкафы, громоздились на шкафах и даже на столах оставляли совсем небольшое свободное пространство для работы.

А может и не для работы, ведь на этом свободном месте вполне уместилась бутылка «Трех топоров», три стакана, сырок «Дружба» и немного нарезанного хлеба. Несмотря на порочную склонность к алкоголизму, пить никто из друзей не умел, и портвейн закончился в два взмаха стаканов.

- Я сейчас пойду доставать еще одну бутылку, - сказал хозяин кабинета тоном не терпящим возражений, - а вы мне поможете. Только не зевайте, а то добром не кончится.

Он поднялся со стула, подошел к одному из шкафов и задумчиво посмотрел на свисающую сверху груду конвертов и пакетов, возвышающуюся почти до четырехметрового потолка. После чего, вопреки названию своей газеты перекрестился и, сказав друзьям «держите письма», распахнул дверцы шкафа. В ответ на это увесистая бандероль спорхнула сверху и шмякнула газетчика по темечку, а несколько белых конвертиков осенними листьями закружились в воздухе.

- Кажется пронесло, - газетчик опасливо посмотрел наверх и потянул на себя спрятанную в папках бутылку.

Старый шкаф, протестующее скрипнул правой дверью. Газетчик потянул сильнее. Шкаф недовольно застонал и обрушил на троих друзей все свое содержимое.

- Ну что же вы? – укоризненно проговорил хозяин кабинета, - я же сказал: держите письма.

Вибрации укоризны нарушили хрупкое равновесие, установившееся было в шкафу, он накренился и сбросил с себя остальную гору бумаги.

- Это у тебя что? – спросил самый молодой самого старшего, поднимая с пола нераспечатанный конверт, - это вам пишут, а вы даже не читаете? Тоже мне гааазета.

- Нормальная газета, - ответил ему старший товарищ, поглаживая вполне уцелевший пузырь трех топоров, - а это не письма. Это стихи на ежегодный конкурс. Хочешь, читай, у нас все равно никто больше одного стихотворения не выдерживает. А там даже поэмы есть. И романы в стихах. И повести. И фельетоны. И даже эпитафии в стихах попадаются. Вот прям сейчас бери и читай. Если хочешь.

Молодой человек разорвал конверт и достал оттуда пожелтевший листок:

- Унесся корабль мечтаний, - прочел он и улыбнулся, - в бескрайнее море любви, на поиски…

- Там что все такое?

- Не, не все. Но многое. Давай уж еще парочку прочтем, все равно назад складывать надо.

Они уселись на пол, взяли по конверту и принялись читать.

- Нет, вы послушайте, - говорил сквозь смех кто-нибудь из них, - про дорогую Валентину Ивановну, ткачиху из Ленинграда, стихотворение. «Хочу быть швеёю», называется: «Попала мне под хвост шлея, и я пошла учиться, теперь ровнее нить моя, но дома не сидится».

- У тебя фигня, - перебивал другой, - посмотрите, что нам из Уфы нам пишут. Ээээ. Кто-нибудь башкирский понимает?

Чтение настолько увлекло друзей, что они забыли про портвейн, про закрывающееся скоро метро и про последнюю электричку с Ярославского. И даже не сразу заметили, что один из них надолго замолчал, уставившись в неровно оторванную половину тетрадного листа.

- А вот это вещь, - тихо сказал газетчик, - послушайте.

Он поднялся с пола и неровным голосом начал читать. Строки звенели. Звенели тихо и громко. Пронзительно и тяжело. Звенели, оставались в воздухе, бились в оконное стекло и с криком вылетали в приоткрытую форточку. Потом стихотворение кончилось.

- Сильно, - прервал, молодой затянувшееся молчание, - жалко, что я в стихах ни шиша не понимаю.

- Ну и молчи, раз не понимаешь, - прервал старший, - Вань, если ты это прям завтра не напечатаешь, ты мне не друг больше, - обратился он к газетчику, - а ты откуда конверт вытащил, может там еще есть?

- Завтра уже сегодня, - хозяин посмотрел на часы, - значит, сегодня уже не получится, а завтра мы попробуем. Обязательно. И вообще надо бы все письма посмотреть тогда. Вдруг еще попадется. Сейчас портвейном подкрепимся и продолжим.

И они продолжили разбирать совестную руду, упакованную в почтовые конверты. Но ничего больше не попалось. Через неделю газетчик протолкнул понравившееся стихотворение на последнюю полосу. И если этот вполне маститый член союза писателей узнает, что его судьба найдена на дне бутылки портвейна, он пожалуй, обидится. А зря.

7

Убийства по объявлению

Одним пасмурным днём в газетёнке захолустного города появилось объявление, потрясшее всех. Оно вышло в колонке «знакомства» — будто редактор не смог придумать, где его разместить, и выбрал первую попавшуюся рубрику. Звучало объявление так:

«Если вам надоел сосед, собственная жена или начальник, не выплачивающий зарплату, позвоните по номеру +XXXXXXXXXX, и я с искренним наслаждением избавлю вас от проблемы.
Завсегдатай парков».

Человек, прозванный «Завсегдатаем парков», тревожил город уже три месяца, с тех пор как его первую жертву нашли в центральном сквере. За три месяца маньяк убил шестерых. Жертв находили задушенными, зарезанными, застреленными или забитыми тупым предметом. Орудие всегда отличалось, но места преступлений — парки, скверы, посадки — объединяли череду жестоких смертей. Так и родилось прозвище, раз за разом звучавшее на страницах местных газет.

До появления маньяка городок был так скучен, что серия убийств потрясла его до основания. Как и любой мелкий город, он был обречён нагонять на жителей унылую тоску, подчас граничащую с помешательством. То, что кого-то он довёл до убийств, не удивляло — но всё же пугало. И так унылые улицы погрузились в отчаяние. Детей не пускали гулять, взрослые вовсе перестали развлекаться. Они прятались по домам, держались людных мест и старательно избегали парков. Тенистые аллеи опустели, и даже если маньяк продолжал рыскать по ним в поисках жертв, то никого не находил.

Полиция усиленно искала убийцу, и тот вроде бы залёг на дно, подарив городу затишье, как вдруг в газете появилось это объявление.

Главный редактор только разводил руками. Листок с текстом нашли в конверте без подписи, брошенном на пороге редакции, отпечатков на нём не было. По указанному номеру не отвечали, и только автоответчик старательно записывал каждое сообщение, чтобы передать кому-то неизвестному. Город гудел — встревоженно, испуганно, то возмущаясь нахальством преступника, то называя произошедшее чьей-то злой шуткой. Недоумение нарастало. Все с волнением ждали, что будет дальше.

Газета вышла в субботу. А в понедельник исчезла Карлотта, разносившая по домам письма.

Она пропала во время утренней доставки, когда, посвистывая, развозила почту. Её велосипед нашли в паре шагов от заросшего Утиного парка. Тело не обнаружили. Пока полиция искала хоть каких-то свидетелей, в участок пришла захлёбывающаяся рыданиями Роза Марбл — та самая, которая год назад развелась с мужем из-за того, что он изменил ей с Карлоттой. Слёзы душили женщину, и, сидя напротив дежурного, она сквозь всхлипы шептала, что не хотела этого, не верила, считала шуткой и позвонила на эмоциях. Под конец, перестав уже плакать, Роза дрожащими руками протянула полицейскому телефон. В журнале вызовов висел исходящий на номер из объявления.

Волнение превратилось в ропот. Женщину осуждали все; она прятала глаза, когда под прицелами чужих взглядов шла по улице. Каждый житель города считал нужным подчеркнуть, что сам бы так не поступил. Тем не менее, в среду ночью исчезли уже двое.

Роберт, старый учитель, давно ставший обузой для семьи, ушёл вечером сам. На столе нашли записку, в которой старый приятель назначил ему встречу, а на указанным месте встречи — следы крови, примятую траву и отпечатки двух пар ботинок. Приятель старичка клялся, что не при чем, родня молчала, и только у невестки Роберта странно блестели глаза. Вторым исчезнувшим был Льюис, молодой парень, работавший строителем; коллеги рассказывали, что на днях он крупно поссорился с другом. Льюис пропал по дороге с работы, когда проходил через посадку. Его оторванную руку полиция сняла с дерева и добавила к вещдокам.

Убийства шли по нарастающей. Старые шесть жертв показались детским садом, когда всего к концу недели пропало восемь человек. Улик не хватало. Немногочисленная полиция городка металась от одного места преступления к другому, а горожане сходили с ума. Все обиды — старые и новые — всплывали наружу, и всё чаще телефон в чьих-то дрожащих руках отзывался механическим голосом автоответчика.

В новой субботней газете Завсегдатай поблагодарил горожан и пообещал рассмотреть многочисленные обращения в порядке очереди.

***
В эти дни Стивену, детективу, ответственному за поимку Завсегдатая, пришлось особенно несладко. Начальство вешало на него всех собак, горожане обвиняли в просиживании штанов, купленных на их же деньги. Газеты раз за разом подчеркивали, что преступник не найден, и спрашивали: чем же занимается Стивен? Вся злость притихшего перепуганного города обрушилась на бедолагу, и пока друг с другом горожане старались быть на всякий случай повежливее, хранителя порядка не щадил никто. Но Стивена это, казалось, не трогало.

Взяв по пути стакан с какао у хмурого пекаря, он вошёл в участок. В кабинете ждал подчиненный. Едва поздоровавшись, юноша сунул Стивену бумажку с чьим-то номером.

— Он позвонил.

Стивен подобрался. Его спокойное, добродушное лицо азартно заострилось.

— Когда? — быстро спросил он.

Подчиненный нервно облизнул губы.

— Час назад.

Стивен нахмурился, думая, потом решительно кивнул.

— Звони тому парню, отцу первой жертвы. Надеюсь, ты не ошибся.

Подчиненный кивнул и ушёл. Стивен всмотрелся в лист с номером. Его губы слабо шевелились, повторяя то цифры, то приписанное внизу имя.

Вечером Стивен пришёл к нужному парку. Проверил рацию, выбрал удачный наблюдательный пункт. Оставалось только ждать. Ветер шевелил кроны деревьев, свет фонарей разгонял темноту новолуния. Наконец вдалеке показался одинокий собачник, неторопливо выгуливавший шпица. Полицейский прищурился, напрягая зрение. Спустя минуту за спиной собачника показалась смутная фигура.

— Боевая готовность, — шепнул Стивен в рацию, не сводя с парочки глаз.

Ничего не подозревающий горожанин присел, выпутывая лапку шпица из брошенного на дорожке пакета. Преследователь остановился рядом. От Стивена они были в паре шагов.

— Не подскажете, сколько времени, мистер Уайт? — произнёс преследователь.

Собачник замер. А потом, вскочив, замахнулся на преследователя невесть откуда взявшимся ножом.

— Взять его! — крикнул Стивен, срываясь с места.

Когда подоспели подчиненные, полицейский уже скрутил мистера Уайта на пару со вторым мужчиной. Мистер Уайт вырывался, бешено вращая глазами, а собачонка рядом заходилась отчаянным лаем.

***
Поимка маньяка на месте преступления привела город в состояние эйфории. Все с облегчением сбрасывали с плеч груз привычного уже напряжения, поздравляли друг друга, безбоязненно возобновляли ругань в очередях и ссоры с родными. В доме мистера Уайта нашли газетные вырезки с именами первых шести жертв, а в тайнике — все орудия преступлений. Город ликовал, и добропорядочные граждане требовали для убийцы самого сурового наказания.

Стивен обедал в ресторанчике около полицейского участка, когда к нему подсел старый друг Томас.

— Скажи мне, Стив, как ты это провернул? — живо спросил Томас, опуская на стол свою кружку с пивом. — Никто до сих пор не понимает, что выдало Завсегдатая.

Стивен хмыкнул и отправил в рот кусок ветчины. Он, как всегда, был спокоен и добродушен.

— Он сам себя и выдал. План был рискованный, но, позволь я ему просто залечь на дно, у нас бы и такого шанса не было. — Стивен глотнул пива и, поймав непонимающий взгляд друга, пояснил: — это я оставил объявление в газете.

— То есть как ты? — недоверчиво нахмурился Томас. Сухая ладонь взметнулась вверх в пренебрежительном взмахе. — Не говори глупостей. Жертвы...

— ...Жили всё это время на моей даче, — закончил Стивен. — Уже сегодня они вернутся домой, а завтра полиция расскажет правду и выплатит им награду за сотрудничество.

Томас непонимающе отстранился. Его морщинистое лицо подрагивало от удивления.

— Но ведь кровь, оторванная рука, улики... — пробормотал он.

— Всё бутафория, — пожал плечами Стивен; доев, отодвинул в сторону тарелку. — Нам нужно было вывести преступника на чистую воду. Человек, сделавший себе в пределах городка такое имя, должен был заинтересоваться тем, кто ему подражает. Я и мои ребята составили объявления, подговорили нескольких горожан поучаствовать в ловле, создали видимость похищений — и все поверили. Даже сам Завсегдатай. Пока все звонили в участок, думая, что говорят с маньяком, он один знал, что кто-то ворует его славу.

Томас растерянно следил за Стивеном. Тот допил пиво и подозвал официантку.

— Нам надо было спровоцировать убийцу на какую-нибудь глупость, заставить себя выдать. Поэтому я проверял все звонки, вычислял заказчиков, их жертв, периодически инсцинировал похищения и ждал. Вчера утром позвонил неизвестный и заказал безобидного собачника мистера Уайта, по вечерам выгуливающего питомца в одном и том же парке. После проверки выяснилось, что звонил сам мистер Уайт. Я понял, что он и есть маньяк, желающий встретиться с подражателем, и с помощью парня, который пострадал от его рук первым, подготовил засаду. Вот и всё.

— Что ж, повезло, — хмыкнул Томас, с уважением глядя на друга.

Подошедшая официантка забрала деньги. Стивен уже поднялся, когда Томас внезапно придержал его руку. Глаза старого друга странно блестели.

— Значит, всё это время горожане просили у вас смерти друг для друга, — тихо сказал он. — И... сколько было звонков?

Стивен усмехнулся. Он помнил каждый из "заказов", надиктованных дрожащими, но безжалостными голосами мирных обывателей.

— Пятьдесят семь, — ответил он.

Томас задрожал в ужасе. Его губы беспомощно приоткрылись.

— И... как мы теперь будет жить с этим знанием? — тихо спросил он.

Стивен пожал плечами и осторожно высвободил руку. Накинул пальто. Проверил, не вывернулся ли воротник.

— Как и раньше, Томас, как и раньше, — ответил он с горькой улыбкой и, махнув на прощание, вышел из ресторанчика.