Результатов: 7

1

- Марина!!!! Ты жива, здорова?! - бросилась ко мне с объятиями мама, едва я сошла со ступенек междугороднего автобуса на автовокзале на Щелковской (Москва).
- Ма, ты че? - искренне удивилась я.
- Да кто же такие письма пишет, чудо ты в перьях?! - не унималась мама, едва не плача.
- Ах, вот в чем дело... - дошло до меня, наконец. - Да все в порядке! - бодро отрапортовала я, искренне недоумевая: сама же попросила написать, как я добралась до бабушки... ну и что, что письмо начиналось словами: сразу хочу сообщить, что за поездку дважды удалось покататься на милиции... все же хорошо закончилось!..
Эта история произошла со мной много лет назад, в далекие советские годы. Да, не было тогда мобильных телефонов, да и проводные редко у кого были; общались в письмах, а не по электронной почте, срочную и важную информацию сообщали в телеграммах... Что ни говори, но много в них было и хорошего, лично для меня, в то время ребёнка, - это чувство безопасности, которого в наше время так не хватает.
Начало 80-х, я закончила 7 класс и собралась на каникулы к бабушке в город Гусь-Хрустальный из подмосковного города Пушкино. Я росла серьёзной и самостоятельной девочкой, поэтому родители, посовещавшись, решили отправить меня одну - ну не было у них возможности меня сопроводить. А вариант транспортировки был вполне себе надежным: вечером сажают меня в Москве на прямой междугородний автобус до города Гусь-Хрустальный, а рано утром, часов в 6, бабушка или дядя там меня встречают. Вполне безопасный вариант. Мне совсем не было страшно, наоборот, я почувствовала себя совершенно взрослой - впервые в жизни одна еду! Мне доверяют! Круто! И я поехала.
Все места в автобусе были заняты, люди ехали до конца, поэтому по пути предполагалась только пара технических остановок (туалетов в тех автобусах не было). Пассажиры вскоре заснули, заснула и я. Проснулась среди ночи - хочу в туалет. Автобус стоит у какого-то зданьица непонятного, в автобус по одному заходят пассажиры, как выяснилось - возвращаются из туалета. Вскакиваю и пулей несусь искать туалет, потом также бегом несусь к автобусу, по пути столкнувшись с ещё одной пассажиркой нашего автобуса- девушкой лет 20-ти с небольшим. Мы подбегаем к автобусу сзади, как вдруг - в это сложно поверить, но так и произошло на самом деле - его двери закрываются, и автобус трогается с места. Девушка заорала и даже пару раз стукнула на бегу по начинающему набирать скорость автобусу, но он так и уехал, оставив нас ночью фиг знает где, без вещей, без денег и документов. Вот это была веселуха!))))
На мое счастье девушка оказалась решительной.
- Пошли, - скомандовала она и зашагала по темной дороге вслед за автобусом.
На наше счастье, место остановки было на въезде в какой-то небольшой городок, в который мы и вошли. Девушка тормознула машину, начала истерить каким-то мутноватым мужичкам про то, что мы отстали от автобуса, и нас надо бы до него подбросить - к моему великому облегчению, мужички не прониклись и уехали. Так мы шлепали по дороге минут 5, когда наткнулись на припаркованный милицейский УАЗик. Господи, как же мы обрадовались!
- Так, кому меньше 18, не берём, - весело шутили молодые милиционеры, когда мы залезали к ним в машину.
Наигранно хохоча вместе с девушкой, я изо всех своих 13-летних сил старалась выглядеть на все 18, искренне поверив в их шуточную угрозу.
В общем, все закончилось благополучно: автобус остановили на ближайшем посту ГАИ, а милиционеры нас к нему доставили. Помню, очень боялась, что водитель будет на нас ругаться и искренне не понимала, почему он молчал, когда девушка поливала его "непереводимым итальянским фольклором", которым приличной женщине выражаться не пристало... хм... мой словарный запас тогда здорово обогатился)))).
Перекурившие пассажиры расселись по местам, и мы тронулись в путь. Все быстро заснули, забыв о происшествии. А проснулись мы при въезде в Гусь-Хрустальный, часов в 5-6 утра, когда автобус внезапно припарковался у обочины, не доехал до автостоянки.
- Кто здесь Марина из Пушкино? - спокойно спросил поднявшийся по ступенькам мужчина средних лет, одетый в милицейскую форму.
- Я, - тихо отозвалась я, растерявшись.
- Выходи, - так же спокойно сказал милиционер и, увидев, что я с чемоданом, помог мне его вытащить.
Чего я только не передумала, выходя из автобуса... Ну все, думаю, водитель настучал на меня в милицию, и теперь меня заберут...
На обочине стояла советская похмело-уборочная милицейская машина - такая грузового типа с решетками, возможно, в них и заключённых перевозили. Все... кранты мне...
- Вы что же так поздно телеграмму отправляете? - укоризненным тоном произнёс милиционер, пристраивая мой чемодан в кабине рядом с пассажирским сиденьем и предлагая занять мне это самое сиденье. Сам он сел за руль, и мы поехали.
- Какую телеграмму? - не поняла я.
- Чтобы бабушка тебя встретила. Поздно отправили, на почте ее поздно получили, почтальон побоялась в ваш район вечером идти и ...отнёсла телеграмму в милицию. Так что я тебя теперь встречаю...
Вот такой была моя первая самостоятельная поездка. Сколько лет прошло, а до сих пор помню детали, словно все произошло совсем недавно. Не знаю, в добром ли здравии участники событий, но очень хочется передать привет девушке-попутчице, а также сказать огромное спасибо и милым гаишникам из неизвестного городка, подобравших двух "блондинок", отставших от автобуса, и тетушке-почтальону, которая не проигнорировала телеграмму, и ответственному сотруднику милиции города Гусь-Хрустальный, встретившему и доставившему меня к бабушке в целости и сохранности.
Всем добра!

2

Cлучай в магазине

Среди путеводителей и учебников 1C маленькую cтарушку-продавщицу почти не было видно.
— Есть ли у вас книга Владимира Набокова «Лекции по русской литературе»?
Я начинал говорить машинально, думая сразу о многом, но, увидев взгляд продавщицы, замедлился, стал произносить четче и, закончив говорить, понял, что оказался внутри События.
Старушка не смотрела на меня с удивленным восхищением, как бы мне, наверное, хотелось. Ее взгляд был скорее полон печали и сожаления. Так смотрят на отставших от поезда, так встречают вернувшихся жестоких соседских детей, так изучают линию разлома на осколке когда-то любимого блюдца.
— Нет, — сказала она, почти не нарушив паузы своим ответом.
Магнитики в целлофане сбились в кучу, форточка была привязана бумажной веревкой.
— А была? — спросил я зачем-то.
Пауза продолжалась. Тишина ласково висела на потрепанной магазинной люстре.
Была, еще как была, говорил мне взгляд старушки, впрочем, она видела уже не меня: в читальном зале всякий скрип имеет эхо, искусство — божественная игра, обложка порвана, а скажут, что я, с очками было бы лучше, студент Егор всегда такой серьезный, животворный синтаксис, в очках я такая нелепая, булочка с маком — восемь копеек, две булочки — шестнадцать, сломался карандаш, что на это все скажет мама…

Я вздохнул для приличия и пошел к выходу, чуть не сбив со стола путеводитель, в котором, к счастью, обо мне не было ни слова.

5

Просто так 1.
О формализме.
Еду вчера верхом, по одному из своих обычных маршрутов. В одном месте пересекаю Тропу здоровья. Вдруг слышу детский голосок Дяденька, а вам известно, что в этом месте, ездить на лошади запрещается Оглянулся и увидел девчонку 7-8 лет. Посылать дитятко, показалось мне невежливым. Заинтригованный, я спешился и спросил Отчево же милая, ты так в этом уверена
В ответ на мои слова, сознательный ребёнок, указал мне на приколоченный к сосне аншлаг. Там были указаны правила нахождения граждан в лесу, в частности на этой тропе. В числе прочего, было указано на запрет передвижения на лошади. Вступать в дискуссии, с малолетним буквоедом я не стал и дождался отставших родителей.
Вежливо спросив у них А какого собственно ......., ваше чадо решает за меня, как дальше жить..
Молодой отец извинился, после того, как перестал смеяться. И пояснил следующее. Они сами не понимают, как у них смог вырасти в семье, такой махровый формалист.
Он бывший панк (хотя бывших не бывает), жена бывшая металлюга. Дедушки и бабушки-адекватные и свободные люди. Что случилось с мироощущением зайки, они сами не понимают. Но от фактов не отмахнёшся, что выросло, то выросло.
Мы расстались и я поехал своей дорогой. Оглянувшись, я увидел полный осуждения и негодования взгляд, будущего бюрократа. В нём явно читалось сожаление, что на лошади нет госномеров и поэтому она не сможет сообщить о моём нарушении,куда следует.
Владимир.
01.01.2022.

6

В пути

Вагонные споры - не последнее, а часто первое и полезное дело.
Россия - это расстояния. Соседи по купе на несколько суток становятся почти родней, с которой делятся сокровенными тайнами.

С гудком

Но вся вагонная исповедь с причастием от РЖД вылетает из головы с гудком локомотива, когда выходишь на своей станции, пропитанный неистребимым вагонным запахом, с ожиданием новых встреч и дел. И мыслью, что хотя у всех все запутано, а то и запущено, дай бог со своими проблемами разобраться...

С "Гудком"

В середине 80-х от газеты "Гудок" ездил в командировку, писать про лучшую поездную бригаду.

"Гудок" был органом Министерства путей сообщения СССР, легендарным изданием. С историей. В нем когда-то публиковались Ильф и Петров, Катаев, Булгаков и Олеша. Старинное здание редакции было в центре Москвы. Оно было подробно описано в романе «Двенадцать стульев» в главе «Общежитие имени монаха Бертольда Шварца». Здесь же, в общежитии при редакции, в маленьких каморках с фанерными стенками жили литсотрудники Юрий Олеша и Илья Ильф...

От Ильича до Ильича

Ехал я в купе начальника поезда, Владимира Ильича. Днем Ильич сновал, как веретено, вникал во все мелочи, "строил" проводников за грязь в вагонах и бардак, ругался по поводу тухлого мяса в ресторане, лично проверял и считал белье, разруливал ситуации с двойными билетами, ловил и сдавал в милицию карманников, разнимал пьяные драки, искал отставших от поезда пассажиров. Попутно поведал, как под Казанью однажды принял роды, а под Читой узнал о смерти Брежнева.
Ночами мы расслаблялись, под стук колес пили чай, а потом что покрепче.

Не для печати

Ильич вначале говорил "для газеты" правильными фразами, а потом расклеивался, и его несло. Войдя в доверие, я узнал много интересного про трех жён Владимира. Про фишки и способы транспортировки контрабанды и товарного дефицита. Ильич показывал сумки, набитые кофе, чаем, сигаретами, сапогами и джинсами. Рассказывал, что многие бригады международных рейсов возят контрабанду между стенок и даже переваривают для тайников баки титанов.
- Только т-с-с-!.. Он подносил палец к губам и неаккуратно разливал водку. Капли жидкости разбрызгивались по столику, падали на вареную курицу, куски хлеба и молодой картофель, купленный на станции.
Под стук колёс Ильич вспоминал свои армейские дни и рассказывал про уловки вагонных мошенников и карманников. Потом ругал Хрушева, Берию и соседа по гаражу.

Пропала челюсть

А под Омском под утро в купе начальника постучала сильно расстроенная шамкающая женщина. Она ехала на юбилей к брату во Владивосток. Говорит, положила на столик, на журнал, вставную челюсть, уснула, а как проснулась, челюсти нет.
Пожилая пассажирка заплакала и готова была ехать обратно, чтобы не портить себе и людям праздник.

Ильич мгновенно протрезвел, решительно взял фонарь, меня, ещё нескольких проводниц по дороге в седьмой вагон и мы принялись его прочесывать. Бесцеремонно поднимали пассажиров, лазили по полу и заглядывали в каждую щель. По полутемному ночному вагону бегал луч фонаря. Я ползал по проходу вагона, нюхая "свежие" носки пассажиров. Но шмон ничего не дал.
А челюсть нашлась на следующий день в кармане халата пассажирки.

Всё испортили

Вернувшись в Москву, я все это описал. Заголовок дал такой- "Вставная челюсть нашлась под Тюменью". Но такого в главной газете железнодорожников не приветствовали и во времена Ильфа и Петрова.
Все мои замечательно живые подробности вагонных будней выкинули при подготовке материала к печати. Материал украсили ударным заголовком "С первого пути отправляется..." Ильич и его команда в газете вышли безликими и сусальными, как персонажи "Тайной вечери"...
Советская печать - она была хотя и мощной, и звёздной, и с давними традициями, но в кустарном, бездарном и казенно-ведомственном исполнении из человека часто делала бледную тень, схему, ходячий плакат или дурилку картонную. А соцсетей тогда, понятное дело, не было.
Впрочем, и сегодня изменилось многое, но не все.

Картошечка и огурчики

В лихие 90-е здание "Гудка" было продано-перепродано, а потом снесено.
Многое изменилось, только огромные расстояния остались. И по-прежнему проводники носят в легендарных фирменных подстаканниках горячий чай. А те, кому по билету не полагается обеда, обходятся тем, что куплено на станциях. Рыбка всякая, картошечка в укропе, солёные огурчики, ягоды. Ребятишкам, святое дело - мороженое, лимонад и шоколадки.

Пиво и курочка

И обязательно брали на станциях местное пиво. А потом спорили, чьё, какого региона, пиво лучше, делая большие глотки и закусывая историю географией и экономикой.

Пена пивного патриотизма сходит, когда соседи разворачивают жареную курочку, и вагон буквально пропитывается её дурманящим запахом. Под стук колес на царь-куру дружно и весело наваливается все купе. Ломаются куриные косточки, хрустят солёные огурчики и бьются варёные яйца, а на острых языках перемалыааются чьи-то кости. Кто-то будет пить чего покрепче, а потом - курить в тамбуре, оглядываясь на строгую проводницу.

Завершаю

Впрочем, сейчас все больше трапезничают по очереди. Одни едят, а другие деликатно выходят из купе и глядят в окно. Где проносятся полустанки и переезды, рощи и поля с полезным и сорным разнотравьем.

Где начинается посевная или заканчивается уборочная.

Где на закатном солнце блестят купола храмов.

Где мелькают домишки, дома, и домищи - с признаками достатка и роскоши и совсем наоборот.

Где проскакивают огородики и огородища - аккуратные и ухоженные и заброшенные.

Где на огородах хлопочет хозяйка, неодобрительно поглядывая на хозяина, который ковыряется в гараже или стоит с удочкой у озера: "соседи все давно вскопали, а мой хоть бы у шурина культиватор взял! Но хоть бы хны..."

Где топятся бани и баньки.
Где из леса мужик везёт то ли валежник, то ли деловую древесину - издалека не видать.
Где наперегонки с поездом мчатся на великах дети.

Где живёт и здравствует великая и многоликая Россия.
С её просторами и расстояниями.

Впрочем, если разобраться, это путь от себя к себе.

"До какого года нам выписан билет?...
Никому не ведомо.
Радуйся, молись.
Чтоб большими бедами
ОБОШЛА нас жизнь"..

Олег Купчинский

7

Ностальгия по социализму- кто помнит.

А всё- таки жаль, что сейчас в школах отменили этот предмет – начальная военная подготовка – НВП. При социализме он вроде бы особо и не был нужен- мы же ни с кем воевать не собирались (ага, до Афгана оставалось всего полтора года), но там много полезного можно было узнать. И многому научиться.

Разобрать- собрать АКМ на время – я был первым. Ходили в настоящий тир, стреляли из мелкашки – тоже один из первых. Гранатами учебными кидались- кто пробовал точно попасть гранатой в окоп за двадцать пять метров? Полосу препятствий преодолевали – а там так хитро устроено, что в одиночку её не пройти – надо помогать товарищу. Интересно.

Но самое интересное – это когда на полигон поехали – была большая программа- по пять патронов на одиночную стрельбу за пятьдесят метров с обычными мишенями, и по десять на стрельбу очередями за сто метров по силуэтным мишеням – надо было просто повалить свою. Кросс по пересечённой местности с сюрпризами, и на сладкое- атака на небольшой холм. С криком «ура».

Всего собралось человек шестьдесят- мы из техникума, остальные школьники. Возраст- шестнадцать лет. Какой пацан не ощутит радостную дрожь от предвкушения пострелять из настоящего боевого оружия? Вот мы все старательно её и ощущали, построившись в очередь на полигоне.

Прапорщик, руководивший стрельбой, посмотрел на первую партию с ненавистью, и стараясь не материться, веско зачитал правила-

- Оружие боевое, относиться с уважением. Ствол оружия направляется только на мишень, или вверх. Направите друг на друга, или в сторону, автомат отберу, руки из жопы вырву, зачёт не поставлю. Оружие автоматическое, после выстрела перезаряжать не надо! Номер на лежанке соответствует номеру мишени.

Каждую мишень подписывал прапорщик и стрелок – чтобы никаких накладок и вранья. Потом скучающий солдат срочной службы укрепил мишени соответственно номерам, прозвучала команда-

- На огневой рубеж! Предохранители на одиночную! Приготовились к стрельбе, огонь!

- А у меня предохранитель не открывается- жалуется один из стрелков, поворачиваясь стволом прямо к прапорщику..

- ОТСТАВИТЬ СТРЕЛЬБУ!!! СТВОЛ ВВЕРХ БЛ….ДЬ!

Побелевший как мел прапорщик, отобрал автомат у обормота, выдернул его за шиворот с лежанки, и дал пинка-

- ВОН ОТСЮДА! ЧТОБ Я ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛ! ПРИШЛЮТ ДЕБИЛОВ, МАТЬ ВАШУ, ПЕРЕСТРЕЛЯЕТЕ ДРУГ ДРУГА НА ХЕР, ОТВЕЧАЙ ПОТОМ! ВОН отсюда, Я СКАЗАЛ!

Так орал прапор, проверяя предохранитель трясущимися руками. Это мне сейчас понятно, что если ему такие стрельбы каждый день проводить приходилось – нервотрёпка та ещё. Охренеешь. А тогда- ну, психанул мужик…

Мне досталась предпоследняя лежанка справа. Хорошо понимая, что сейчас начнётся, я даже пытаться стрелять не стал, отвернулся, натянул на голову воротник куртки и стал ждать, пока все отстреляются – кто нибудь из присутствующих пробовал хорошо прицелиться, когда вас засыпает горячими гильзами?

Перед глазами разворачивался ещё один спектакль. Мой сосед справа, выстрелив по мишени, лихим ковбойским жестом поставил автомат на приклад, рванул затвор, выбросив на землю неотстрелянный патрон, и приготовился стрелять дальше.

- ОТСТАВИТЬ! Ё…Б ТВОЮ МАТЬ! Да чтож такое- то, бл..дь сегодня происходит!

Прапорщик отнимает у пацана автомат, подбирает патрон, резко выдернув магазин, вставляет патрон в обойму, ставит рожок на место, и заученным движением сам передёргивает затвор, отправив на землю следующий патрон.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Тут я позволил себе пропустить, не озвучивая, очередную матерную тираду. Ситуация усугублялась тем, что за спиной, в пятидесяти метрах от нас стояла остальная часть группы, и ржала в голос, чуть не пополам сгибаясь. Цирк с конями блин, а не полигон… Выезд на природу. Прапорщик, теперь уже с багровой мордой, вернул автомат неудачливому стрелку.

- Огонь!

Остальные уже отстрелялись, я в спокойной обстановке сделал свои пять выстрелов, тщательно целясь.
Уф. Оружие сдали, сходили к мишеням – мне удалось положить почти все пули в чёрный кружок по центру – довольно хороший результат.

Поле для стрельбы посередине было разделено высокой вышкой с пулемётом наверху, на которой скучали двое- снизу не разглядеть солдат, или офицеров. Дальше за вышкой – часть поля, предназначенная для стрельбы очередями.

Мы гуськом идём туда, двое рядовых лениво заряжают рожки, отсчитывают патроны и мишени, на рубеже выстраивается очередная партия стрелков, прапорщик с удвоенной ненавистью начинает по второму разу читать надоевшую ему молитву-

…Оружие, бл..дь, боевое, автоматическое… Ну вы уже слышали.

На второй половине полигона стрельбой командовал старший лейтенант. Там на удивление всё прошло гладко и культурно – без эксцессов, если не считать бестолкового эпизода – когда мы уже заканчивали, на поле выскочил настоящий живой заяц, вызвав восторг у той парочки наверху- с пулемётом.

- Бей его, уйдёт, бля! Бей!

Несчастного зайку разнесло очередью на клочки. Надобно отдать должное стрелку –он выпустил очередь всего патронов на пять, а до зверька было метров семьдесят – и заяц не сидел же на месте. Мы уходили с рубежа слушая восторженное-

- Видал, как я его? Вот- учитесь, бля, военному делу настоящим образом!

- Ну ты снайпер! Зае…ись шмальнул!

Кросс по пересечённой местности- ничего особенного, маршрут размечен флажками, да и бежать- то было всего чуть больше километра. Перепрыгнули пару препятствий, но когда наша толпа сгрудилась у мостика через речушку – даже, пожалуй просто большой ручей, через который были перекинуты сходни в два поленца, а для устойчивости поверх натянут канат, то есть пока один переходит, остальные ждут- в кустах рядом ухнуло, зашипело, и поляну заволокло дымовой завесой. Дым был густой и невообразимо вонючий- глаза драло довольно конкретно, и дышать было совершенно нечем.

Ну его на хрен, ждать тут, задыхаться– и я рванул прямо через ручей. Там в самом глубоком месте было чуть выше, чем по колено. Инициативу мгновенно поддержали остальные ожидающие- и на рубеж атаки сухими прибежали всего человек пять.

Подождали отставших, и с криком «УРА, БЛЯ!» рванули по холму наверх. А дальше, иначе, чем генетической памятью я это объяснить не могу. Четверо солдат, укрывшись в кустах в метре от тропы, открыли по нам огонь холостыми. Пламегасители со стволов были сняты, и длинные языки пламени вместе с грохотом выстрелов производили довольно сильное впечатление.

Опять же- эффект неожиданности.

После первого же выстрела я мгновенно рухнул на землю, и юлой откатился в сторону- из сектора обстрела. Никто меня никогда этому не учил.

Наши, толпой атакующие, вели себя довольно бестолково- кто- то валялся на земле, кто- то присел на корточки, несколько обормотов вообще жидко обосрались- рванули бегом обратно- только пятки сверкали.

Эти воины в кустах, для усиления впечатлений, ещё и взорвали несколько взрывпакетов – бросая подальше в сторону- чтоб никого не задеть. Ага. Вот напрасно они это сделали, совсем напрасно. Кто из наших первым заорал-

- Гранатами огонь!

Надобно отметить, что склон был усыпан довольно крупным щебнем.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Сколько лет прошло, до сих пор неловко вспоминать, что мы с ними сделали. Четверо- против примерно пятидесяти – срочники бросились в позорное бегство, закрывая от камней головы руками, а наши прекратили экзекуцию только после истошного крика какого- то офицера сверху–

- ОТСТАААВИТЬ! ОТСТАААВИТЬ БЛЯ!

Ну, меня утешает только то, что сам я бросил всего один камень – желающих было так много, что заслоняли друг друга.
Атака была завершена, выезд на полигон на этом закончился, мы, довольные что почти повоевали, поехали по домам, обмениваясь впечатлениями.

Курс НВП на этом был закончен, зачёты нам поставили.

К сожалению, применить эти знания за всю жизнь мне получилось лишь однажды.

Прошло десять лет. Я работал вожатым в пионерлагере. Одним из мероприятий в смене была вот эта самая военно- спортивная игра- «Зарница».

Пионеры мои радостно бегали по лесу, разыскивая по вручную нарисованным планам спрятанные тайники, ползали по пластунски, лазали по канатам, пели хором всякие песни. Под конец прошли строем через полянку общего сбора в лесу, и приглашённые солдаты из ближнего гарнизона дали несколько залпов холостыми. А потом мы все вместе пошли в лагерь- обедать.

Я немного отстал, гляжу, эти олухи уже разобрали чей- то автомат, и тщетно пытаются собрать его обратно. Не получается. Настроение у них на уровне – ужас осознания, что им теперь за это будет- просто тюрьма, или чего похуже. Морды бледные, глаза квадратные. Ребята были детдомовские, и к жизни относились реально.

Ага. Это они ещё не знали, что будет тому долбо…бу, который отдал им личное оружие – поиграть. Придурок, нашёл, кому отдать – этим дай волю, они из любопытства прокатный стан разберут за полчаса.

- Ну ка, дайте сюда. Болваны. Здесь ещё деталь должна быть, где? Куда дели?

- Это у вас не вставляется, смотрите как надо –

Руки- то помнят. Я собрал инструмент за несколько положенных секунд, заработав восторженное уважение пацанов, и отправился сообщать идиоту- срочнику, что только что спас его от дисбата.

Получилось так, что собственно в армии мне служить не довелось. В военном билете моя учётная специальность называется – «годные к строевой службе, не имеющие военной подготовки». Это не совсем правда. Имею я военную подготовку- хоть и генетическую, и начальную, но имею. В СССР хорошо учили...