Анекдоты про отвечать |
653
История из жизни, случилась буквально на днях.
На одном многопопулярном и низкопошибном "новостном" ресурсе недавно прожурчал маленький холиварчик на цену куриных яиц, цен на них в разных местах и тд. Некий Антон заполонил всё своими комментами со своим мнением и единственным доводом "а вот у нас" хотя никто про конкретно его тьмутаракань и не говорил а обсуждалась ситуёвина в разных регионах (и даже странах). К тому же он ещё и хамил когда его носом тыкали в неадекватность его ответов.
Когда мне надоело видеть эти потуги я просто настроил бот отвечать на его посты анекдотами сгенерированными нейросетью. Вот некоторые из них.
Попугай Антон всем хвастался какие большие у него яйца, Но от того что он все же попугайчик никто так и не разглядел их невооруженным взглядом.
Попугай Антошка даже сделал фото своих яиц чтобы доказать насколько они круты... но забыл использовать зум на своем Galaxy S22 Ultra 5G.
Антон-попугай решил освоить новый трюк. Целый день он повторял: «Хочу быть как все!» Но все заметили что он просто глупая птичка.
Попугай Антон снова транслирует тот же текст что и диктор в телевизоре - видимо потому что склевал таблеточки которые добрый доктор прописал его хозяйке-бабушке.
Если интересно потом могу подкинуть ещё такого "продукта".
|
656
Однажды я понял, что меня не радуют и не огорчают вещи, которые радовали и огорчали раньше. Душу словно обкололи новокаином.
— Я выкинула твои детские игрушки, — как-то раз сказала мне мама.
— Ладно, — ответил я.
— И зайца твоего, Федьку, с которым ты спал в обнимку постоянно, тоже выкинула. В нем моль завелась.
— Хорошо.
— И твои книжки. Надоели пыль собирать. Даже «Муфту, Полботинка и Моховую бороду» выкинула. И «Императора теней», Романа Канушкина — тоже. Он мне никогда не нравился.
— Я понял.
— И с отцом твоим, кстати, я развожусь.
— Бывает.
Вот настолько мне стало все безразлично. А ведь «Муфта, Полботинка и Моховая борода» была моей любимой книгой в детстве.
Жена сказала:
— Тебе нужно чем-то увлечься. Заведи какое-нибудь крутое хобби. Попробуй несколько вариантов, что-нибудь да откликнется.
Я штурмовал пыльные уступы на скалодроме. Учился жарить стейки. Серфил на искусственной волне. Дегустировал вина. Изучал японский язык. Играл Дездемону в любительском спектакле.
— Якунитатанакаттака, — в конце концов сказал я жене.
В переводе с японского это значит: «Не помогло».
Мой лучший друг посоветовал:
— Надо бухнуть.
Мы бухнули.
— Надо еще бухнуть, — предложил он, когда и это не помогло.
Мы еще бухнули.
— Нельзя останавливаться на полпути, — не сдавался мой друг. — Сейчас точно почувствуешь себя счастливее!
Мы бухнули еще. А потом еще. И еще. Мой друг попал к анонимным алкоголикам. А я почувствовал себя немного несчастнее. Тоже, конечно, результат. Но он меня не удовлетворил.
— Тебе пора в отпуск, — сказал мой начальник. — Съезди куда-нибудь. Смени обстановку.
Две недели я загорал под Египетским солнцем, ел манго и купался в Красном море, разглядывая разноцветных рыб. Если бы я посмотрел, как все это делает какой-нибудь блогер, то эффект был бы таким же. Только стоило бы это несколько дешевле, и я бы не поймал ротовирус.
— Все! — покачала головой жена. — Пора обращаться к психологу. Есть один проверенный. Хороший профессионал.
— Расскажите мне о вашей проблеме, — сказал психолог на первой сессии. Мы общались по видеосвязи. Он сидел на балконе египетского отеля и курил кальян, потому что у него было похмелье.
Мой рассказ занял все оплаченное время.
— Это была очень продуктивная сессия, — заверил психолог в конце, булькая кальяном.
— Постарайтесь не пить местную воду, — посоветовал я.
На второй сессии психолог порекомендовал:
— Попытайтесь принять то, что причиняет вам дискомфорт, а не избегать этого. — Он снова сидел на балконе с кальяном и боролся с похмельем.
Дискомфорт мне причиняло только мое апатичное состояние. А еще бульканье кальяна.
Но я принимал это, за неимением других вариантов.
— Пупупу… — сказал психолог.
На третью сессию он не вышел на связь. Чуть позже он написал, что поймал ротовирус, выпив «Куба Либре» со льдом из местной воды. И записался к анонимным алкоголикам.
Мой другой лучший друг сказал:
— Есть один способ. Это точно поможет. Я знаю контакты одного мага.
Этот друг был непьющий, но из тех, что лучше бы пили.
Маг первым делом посмотрел на меня через желтое стеклышко и сказал:
— Фотоновое облако.
Я спросил, что это значит, а он ответил:
— Избегайте зеленого цвета.
Потом он попросил меня отвечать на его вопросы не задумываясь. Говорить первое, что в голову придет. Следующие полчаса мы общались примерно так:
— Вам нравилось учиться в школе?
— Велосипед.
— Как зовут вашу мать?
— Евгений Цыганов.
— У вас бывают приступы паники?
— Кнут и пряник.
Мои ответы магу очень понравились. Он довольно цокал языком и чертил на бумаге волнистые линии и цифры.
В конце концов он сказал:
— Вам можно помочь. Сделайте все в точности как я скажу.
Согласно его указаниям, мне нужно было: в понедельник проглотить живую рыбку, в среду в полдень купить манто из горностая в магазине на Звенигородской улице, предварительно выпив рюмку шнапса из кофейной чашечки. И в завершение — в субботу утром спеть «It’s raining man», стоя в одном носке на коврике в ванной.
Я спросил, как мне это поможет. Маг ответил:
— Реальность как ковер, сотканный из множества нитей. Чтобы распутать узелок в одном месте, нужно потянуть нить совсем в другом.
Я сделал все, как он сказал. Мой пятилетний сын расстроился из-за пропавшей рыбки. Моя жена посмотрела на облезлое манто и внушительный чек за него и назвала меня мудаком. И только с песней не возникло сложностей.
Сразу после выполнения инструкций во мне будто повернулся какой-то переключатель. Я снова смог радоваться приятным мелочам и огорчаться из-за неудач. Кофе по утрам стал бодрить. Вино — пьянить. Коллеги — раздражать. Искусство — восхищать.
Несколько месяцев спустя я обедал в кафе и вдруг услышал неподалеку знакомый голос:
— Тридцать шесть… Желтый… Вам нужно прыгнуть в бассейн в одежде, купить манто из горностая и выпить залпом две бутылки молока.
Я обернулся и увидел знакомого мага. Когда сидевший перед ним человек ушел, я подошел к столику и занял его место. Маг узнал меня и смутился.
— У меня к вам нет претензий, — объяснил я. — Методика сработала. Но вопросы возникли.
— Присядьте, — виновато вздохнул маг и положил передо мной картонный прямоугольник. — Я определенно должен купить вам выпить.
На визитке было крупно выведено его имя. А чуть ниже, шрифтом помельче:
«Меховые изделия оптом и в розницу».
Bumba Art
|
|
657
Остров сокровищ.
Два года назад папа "отъехал" на ПМЖ в "поля вечной охоты", и я окончательно осиротел. Наводя порядок в опустевшей родительской квартире, среди прочего нашёл и свои детские ништяки - альбом с марками, значки, копилку с медяками, рогатку, школьные дневники с двойками по русскому языку, счастливый складной нож, благодаря которому были выиграны сотни гектаров родной земли, и ещё много-много всякого, о чём, надо признаться, уже и позабыл.
Перелистывая альбом с марками, я невольно загрустил, вспоминая о трофеях давно минувших дней: "Вот эти выменял у Сашки. Этот блок мне купили в Анапе во время отпуска. На эту серию скопил, заначив деньги от школьных обедов. Здесь пришлось прибегнуть к шантажу и забрать из семейного бюджета последнюю трёшку. Потому как ну очень надо вопрос жизни и смерти. Как сейчас помню, до аванса оставалось ещё три дня. Как предки повелись? Хм, всегда умел быть убедительным".
Почти отправив "сокровище" в "архив", я заметил торчащий из корешка альбома уголок бумаги, потянув за который, добыл некий документ, который поставил меня в тупик. На страничке из школьной тетради, исписанной с двух сторон, были старательно нацарапаны таинственные символы. А сам документ более всего напоминал шпионскую "шифровку из Центра", на которой не хватало только штампа "Перед прочтением сжечь".
Почерк явно был мой, а выглядели таинственные каракули примерно так: "От т. с. пр. на с. 5.1км, б. б. на п. 2км на л 1763ш вл 66 ув.к.от н. 300ш п. з. 40 см. От бдсм. вгл на ск.б.по. или по. мож. 15см. св ду. ни. ко. не най. сл. 2.5 км. лс. при. в д. Р. и. на с. 2000, ш. .........".
Подробное изучение и анализ манускрипта ясности не добавили. Однако, судя по тщательности, с какой документ был спрятан, он явно был очень важен для меня тогдашнего. Поэтому я вернул его на место. До поры до времени.
Тайна перестаёт быть таковой, иногда случайно. Я телевизор не смотрю, а родная время от времени любит "повтыкать", утверждая, что от эфирного дерьма голова становится пустой и легче засыпается. Не осуждаю, у всех есть вредные привычки, я, к примеру, курю, прибухиваю и пишу рассказы для Ан. Ру.
Неделю назад жена позвала посидеть с ней, мотивировав тем, что соскучилась и "давно не видела". Что в принципе, почти правда, так как дом у нас огромный, дела не пересекаются, и поэтому днём родные люди не видятся. Уважив просьбу близкого человека, я прилёг посмотреть с ней телевизор, где в очередной раз показывали "Остров сокровищ".
Периодически впадая в "анабиоз", я, не ожидая сюрпризов, невнимательно следил за перепитиями банального сюжета. До тех пор, пока герои фильма не стали изучать карту старого забулдыги Флинта. Тут я неожиданно для самого себя проснулся, стал внимать происходящему на экране с интересом: "Может быть, найденный в альбоме для марок "пергамент" это карта? Почему бы и нет? Надо проверить гипотезу! ".
История была написана два с лишним года назад:
https://www.anekdot.ru/id/1406375
Тогда мне казалось, что продолжения, достойного того, что бы о нём поведать, не случится. А вот фиг там не угадал. После череды однотипных заначек на чёрный день, закопанных хозяйственными пацанами, жившими в нашем дворе, наконец-то было найдено нечто стоящее. То, что растрогало, удивило, порадовало, озадачило и.... оставило ещё больше вопросов, чем было до этой примечательной находки.
Взрыв из прошлого.
1. Археология, без сомнения, увлекательное занятие, и я, разумеется, всей душой отдался бы поискам истины. Если бы не патологическая лень, дефицит времени и довольно приличное расстояние от дома до места раскопок. Поэтому поступил как обычно и поступаю в подобных обстоятельствах, делегировав полномочия заинтересованным лицам.
Прошло два с лишним года, за которые мои пытливые и неутомимые друзья перелопатили десятки кубов грунта, периодически отчитываясь о своих успехах и неудачах. Вот только вести с малой родины не впечатляли, поскольку все добытые из недр сокровища разнообразием и фактурой не отличались. Представляя из себя очередные "беличьи" заначки на чёрный день, состоящие в основном из инструментария, консервов, круп, канцелярских принадлежностей, сигарет и прочей малозанимательной фигни. Поэтому, когда список предназначенных к разграблению "гробниц" и "саркофагов" подошёл к концу, то все участники экспедиции были только рады. Видимо, от того, что довольно утомительное занятие, отнявшее много времени и сил, ничего, кроме разочарования, не принесло.
— Ипполит Матвеевич! — закричал он.
— Слушайте, Ипполит Матвеевич!
Воробьянинов удивился. Никогда еще технический директор не называл его по имени и отчеству. И вдруг он понял…
— Есть? — выдохнул он.
— В том-то и дело, что есть. Ах, Киса, черт вас раздери!
2. В августе позвонил старый приятель Сашка, деятельно учавствовавший в "экспроприации" закопанных ценностей, сообщив, что обнаружен ещё один клад. Найти который до сегодняшнего дня ему так и не удалось, хотя, судя по карте, тот был спрятан буквально в десяти метрах от подъезда, в котором он живёт.
Началось всё с того, что его внук Гоша, типичный задрот двенадцати лет от роду, вдруг проявил интерес к слесарным работам, попросив у деда болгарку. На закономерный вопрос патриарха: "А на кой инструмент? У тебя же руки из жопы! ". Малолетний ламер отвечать не пожелал, но в минуту был "рассколот" бдительным дедушкой по материнской линни. Признавшись, что они с друзьями, играя в подвале, обнаружили замаскированный подземный ход, ведущий в соседний дом. Примерно посередине коридора находится небольшое помещение, в котором стоит кованый сундук с висячим замком, сбить который подручными средствами пацанам оказалось слабо. Поэтому дети решили не заморачиваться подбором ключей, а спилить его, позаимствовав инструмент у кого-нибудь из родных и близких.
Александр, приняв во внимание вновь открывшиеся обстоятельства, сразу понял, почему до сих пор не удалось найти последний клад. Ведь за долгие годы Сашка напрочь забыл о "тропе Хошемина", выкопанной в своё время пацанами нашего двора. С целью безнаказанно сваливать от рейдов неравнодушных ментов и бдительного "родительского комитета", которым по непонятным причинам отчего-то активно не нравилось, что "дети в подвале играют в гестапо", курят и "морально разлагаются".
3. Всякого любопытного и занимательного нашлось в том сундуке из социалистического прошлого. Если составлять подробную опись, то это займёт много времени, поэтому делать этого не стану, сосредоточившись лишь на том, что вызвало мой интерес.
Среди прочего, в сундуке имелся довольно объёмный архив, состоящий из полного списка пацанов нашего двора и более чем сотни их писем в светлое будущее. И это были не пафосные отписки пионеров и комсы, а искренние и живые тексты от пацанов 70-80 годов, которым было на тот момент от пяти до семнадцати лет. Вероятно, имеет смысл опубликовать для понимания духа эпохи и понимания бед и чаяний жившей тогда детворы.
Однако если обобщить всё, что волновало тогда моих друзей, то современникам это покажется наивным и несущественным. Поскольку не поймёт нынешний рациональный отрок простых и очевидных нашему поколению вещей. Когда мои товарищи всерьёз верили, что через двадцать-тридцать лет наша страна будет жить при коммунизме. Колбасы в магазинах будет завались и не станет очередей, а мороженного сколько хочешь и трёх сортов. Водку запретят, и папы больше не станут пропивать все деньги, а станут отдавать их маме на новую мебель и цветной телевизор. В каждой семье будет по персональному автомобилю, который ездит на электричестве. Во всех квартирах установят телефоны, и не будет нужды стучать железякой по батарее, чтобы узнать, дома ли твой сосед. Америка на нас не нападёт, и наступит мир во всём мире. КПСС победит во всёх странах, поэтому все взрослые на планете станут партийными, а дети октябрятами, пионерами и комсомольцами. Негров не будут угнетать и бить палками, а индейцы снова будут жить где хотят и строить вигвамы. Наши советские космонавты полетят на Марс и Юпитер, где скоро построят города и посадят картошку.
Ещё внимательные к деталям предусмотрительные пацаны положили в сундук, видимо, про запас, увесистый холщовый мешочек с двухкопечными монетами. К которому прилагался список телефонов и домашних адресов.
Из приятного - вернулся к хозяину любимый нож, купленный в киоске "Союзпечати" за 3 руб 40 коп. и проспоренный однажды такому же обормоту, как и он сам.
Одна из находок, вызвавшая много вопросов, представляла из себя умело сделанный из фанеры штатив для пробирок на 120 гнёзд, почти полностью заполненный медицинской посудой, содержащей в себе нечто тёмное и загадочное. Хорошо, что в архиве нашёлся раскрывающий тайну документ, из которого выяснилось, что в пробирках подписаные образцы крови всех моих закадык. Которые предполагалось использовать для воскрешения тех, кто не дотянет до светлого будущего. Не знаю причины подобного оптимизма. Могу лишь предположить, что, судя по всему, мои друзья-однодворчане прочли некую научно-фантастическую книжку на эту тему или посмотрели кино. Ну и воодушивились идеей бессмертия и вечной жизни.
Судя по описи, к пробиркам с образцами прилагалось двести рублей, видимо, на расходы по "клонированию" (да, я в курсе, что на тот момент этого термина в науке не было, но синоним мне придумывать лень). Как и следовало ожидать, денег в сундуке не обнаружилось, видимо, кто-то хитрый и продуманный решил, что ему нужнее.
P. S. Судя по датам в некоторых документах, я понял, почему был не в курсе этой грандиозной аферы. Оказалось, что меня в это время в городе не было, так как Вова был сослан на лето 78 в "рудники" за "примерное поведение". И прозябал в политической ссылке у тётки в деревне. О чём в своё время подробно поделился:
https://www.anekdot.ru/id/1358491
|
|
658
[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]
Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.
Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"
Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!
Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.
Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."
Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"
Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."
Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.
Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."
Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"
Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."
Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"
Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.
|
|