Результатов: 10

1

Овсянка, сэр


Пришёл домой, а дома срач.
И в кружке налитый первач.
Но он отпит уже давно.
Зову хозяйку – та в говно.

В сенях не перебран овёс,
И из толчка, закрывши нос,
Почти что выпал дед Пахом.
Узнал с трудом – поросший мхом.

В клетушке чьи-то сапоги.
Хозяин в них. Не зрю ни зги.
Да разве что не видно крыс –
Отсель подальше подались.

Ни крошки хлеба на столе.
Пустой бутыль зарыт в угле.
На вкус почти как лигроин.
Пятно потрогал – маргарин.

Бужу хозяйку: рожа – страсть.
Вот вам едрит - Совецка власть!
Спросил: «Ходила ль на покос?»
Полезла целовать взасос.

Гляжу, хозяин сапогов
Как есть сатир, но без рогов.
Пополз к кадушке воду пить,
Но, не улавливая нить,

Приполз обратно к первачу,
Хлебнул и взвыл: «Я пить хочу».
Трясу его: «А молотить?»
А он мне: «Хошь в сельпо сходить?»

Даёт мне мятых три рубля,
И на пол слёг со словом «бля».
Теперь ответьте на вопрос –
Где взять рабочих на покос.

Ведь я один. Ну как тут быть?
Чтоб не уволить, не убить.
В райкоме зададут вопрос:
«Ну, председатель, где овёс?»

12.01.2012. – 12:47

2

Год Лошади близок к финалу,
Пора подытожить дела.
Прикинувшись смирной сначала,
Лошадка к концу понесла.

Не держат ни крик, ни уздечка,
Кобыла несет под откос.
За долларом кинулась гречка,
Хоть лошади любят овёс.

И с этой взбесившейся клячей
Придется встречать Новый Год
В надежде, что Лошадь ускачет
И беды с собой унесет.

Год старый уже на исходе.
И пусть, мы не против, мы – за.
Овца, говорят, к нам приходит.
Другие твердят, что коза.

Овца – что-то тёплое значит,
Домашний покладистый скот.
Галопом, как лошадь, не скачет.
Тупая, но это – не в счёт.

Коза норовистее, ясно.
С ней сладить порой нелегко.
Но в целом она не опасна
И даже даёт молоко.

Пока что в кармане не пусто
И целы заначки пока.
Но козы ведь любят капусту,
И это тревожит слегка.

Здесь в помощь нам опыт народа
И грозная Кузькина мать,
Напишем на знамени года:
Козлов в огород не пускать!

И с верой кто в чёрта, кто в бога,
С надеждой на мудрость царя
Мы каждый своею дорогой
Войдём в Новый год с января.

В год коз и овец, как ни странно,
Хоть с ними весь год нам идти,
Пусть меньше козлов и баранов
Встречается Вам на пути!

3

Привет,Кирилл!Ну как там в Антарктиде?Ты не понтуйся,шапку надевай.
А что бы местные все не были в обиде,ты им немножко снег поразгребай.
Теперь о деле.Высылаю трактор.На нём вай-фай и ядерный реактор.
До наступления холодов и вьюги,ты распаши там все поля в округе.
Посеешь пальмы,манго и овёс.Закроем продовольственный вопрос.
А как излишки станут появляться,ты их сюда, в Россию отсылай.
И чтоб кокосом, мне ,не напиваться!Ну, вроде всё, пора,турыст.Бывай!

4

(Из серии на тему: "Хорошо в деревне летом!")

Хорошо в деревне дома,
В попу колится солома,
Если сядешь на стерню,
Всё поколишь накорню!
Поле, вместо туалета,
Не бумага, а газета.
Нет газеты - рви траву.
На природе я живу!
Только не засуньте ручки
Вы в крапиву и колючки.
В этом деле лучший друг -
Свежесорванный лопух.
С воскресенья до субботы
Много у крестьян работы:
То морковка, то овёс,
То отёл, то сенокос,
То посев, а поле сухо,
То понос, то золотуха.
Вобщем, много разных бед
Нам пророчит Гидромет.
И лишь к ночи я в устатке,
Собирая сил остатки,
"Болт" с трудом руками гну,
Залезая на жену.
А она сопит мне в ухо,
Вот житуха!
Ну и ну!!!

5

… - Оно и понятно – коней на переправе не меняют! Старый конь мимо не ступит.
- И слепая лошадь везет, коли зрячий на возу сидит…
- Да уж, лошадка маленькая, а седлу место будет.
- А вот не укатали ли сивку крутые горки? Были когда-то и мы рысаками…
- А я так скажу – не тот конь ест овёс, который пашет, а тот, что в цирке пляшет.
- Это как же? Куда конь с копытом, туда и рак с клешней? Конечно, лихая лошадь на бегу всех встречных обгоняет.
- Так, еще кто-нибудь из наших уважаемых политологов хочет высказаться по переназначению Медведева?

6

- Оно и понятно коней на переправе не меняют! Старый конь мимо не ступит. - И слепая лошадь везет, коли зрячий на возу сидит - Да уж, лошадка маленькая, а седлу место будет. - А вот не укатали ли сивку крутые горки? Были когда-то и мы рысаками - А я так скажу не тот конь ест овёс, который пашет, а тот, что в цирке пляшет. - Это как же? Куда конь с копытом, туда и рак с клешней? Конечно, лихая лошадь на бегу всех встречных обгоняет. - Так, еще кто-нибудь из наших уважаемых политологов хочет высказаться по переназначению Медведева?

7

Детские стихи

Пёс Барбос

Жил на свете пёс Барбос:
Лапы,уши, хвост и нос.
Охранял родной колхоз,
Пас в лугах овец и коз.

Был хороший этот пёс,
У него кудлатый нос,
У него мохнатый хвост,
Был он полон дивных грёз.

Подхалтуривал Барбос,
Нарушал он часто ГОСТ,
Не хватал он с неба звёзд,
Был провинциальным пёс.

Пёс Барбос залез в овёс
И производил навоз.
Будто чёрт его понёс
На вокзал, где стук колёс.

И поехал паровоз
Через речку, через мост.
Он повёз в колхоз компост
Между ёлок и берёз.

Налетела стая ос,
Испугался пёс Барбос.
Стал он прятать хвост и нос
Прямо в кучу, где компост.

Улетела стая ос,
Веселился пёс Барбос.
Он в колхоз компост привез,
Стал удобренный колхоз.

А потом наш пёс Барбос
Снова сел на паровоз.
Но пробрал его мороз
Заболели хвост и нос.

У Барбоса был вопрос:
Как попасть на Барбадос.
Чтоб погреть на солнце хвост,
Подлечить кудлатый нос.

Только это не вопрос -
Прыгнул в море пёс Барбос.
Он приплыл на Барбадос,
Лил от счастья море слёз.

Заскучал наш пёс Барбос
По колхозу, где компост.
И вернулся он в колхоз
Между ёлок и берёз.

И, естественно, Барбос
Подхватил педикулёз.
Выпив с горя кальвадос,
Заработал он цирроз.

Начал стариться Барбос,
Нашли атеросклероз,
Ещё авитаминоз
Да и остеохондроз.

И вдобавок, меж берёз
Прохватил его понос.
Был лекарства передоз,
Но поправился Барбос.

Нипочём ему тромбоз,
Нипочём и сколиоз.
Положительный прогноз:
Начался здоровья рост.

Задавал он всем вопрос:
Кто такой был Берлиоз?
И с букетом алых роз
Был в почёте пёс Барбос.

8

На подмогу вороватому шоу-бизнесу брошен 84-летний профессор Николай Дроздов,рекламирующий пенсионную карту и обещающий нищим пенсионерам златые горы.Даже с максимальной средней пенсии месячный навар будет не больше 100 рублей, а с минималки и пятидесяти не накапает, так что только в один конец можно проехать, а обратно пешедралом. Сам бы попробовал отправиться на трамвае «навстречу новым приключениям».

Ушлый старый дряхлый дрозд
нам не раз всучил навоз.
Молоко вовсю клеймил ,
а овёс благословил .
Миллионы отхватил,
на «Ne Moloko» забил.

Он косметику всучить нам уже не раз старался,
на пакеты в магазинах многократно ополчался.
А сейчас пошёл ва-банк,
втюхал старцам дохлый банк.

Будешь ты не есть, не пить,
в банке пенсию хранить,
100 рублей тогда от банка сможешь в месяц получить.
Обещает он старпёрам не тоску,а пышный пир,
ведь они теперь увидят на проценты целый мир.
Позабыл добавить Коля, у всех будет своя доля.
На шальные миллионы будет по свету летать,
а пенсионер в трамвае сможет пару раз скатать.

9

Последний экзамен.

Тот, кто ждёт, все снесёт,
Как бы жизнь не била.
Лишь бы всё, это всё
Не напрасно было.

Знаю - это было не зря!
Всё на свете было не зря,
Не напрасно было.

Песня из фильма « Иван Васильевич меняет профессию»

Меня, как, возможно, и вас — банальности раздражают.
Особенно бесят эти заключённые в банальности неоспоримые истины.
Чеховский «Человек в футляре» явно неприятен и автору и читателям — что не отменяет факта: Волга, действительно, впадает в Каспийское море, а лошади реально кушают овёс и сено.
Так что не взыщите — очередная банальность: любой приобретённый опыт может пригодится в дальнейшей жизни.
К примеру — мой опыт сдачи устных экзаменов в советском ВУЗе.
Не знаю, как в других высших учебных заведениях — в мединституте подавляющее большинство экзаменов были экзамены устные.
И с опытом мы приобретали способность сдавать эти очень субъективные экзамены не всегда зная предметы досконально.
Приёмы и навыки были очень разными: кто-то бубнил, кто-то разыгрывал драмы, кто-то нудил.
Моими любимыми приёмами были два, для себя я их называл «мимикрия» и «демагогия».
Мимикрия, или проще, обезьянничание — попытка воспроизвести жесты, манеры и особенности речи экзаменатора. Делать это надо было аккуратно, не пережимая акценты, манеры и ужимки.
Получалось неплохо, преподавателей явно расслабляла этакая мутная зеркальность.
Демагогия — приём, требующий хорошего знания идеологических и исторических клише периода развитого социализма.
К примеру, вытащив на экзамене билет по туберкулёзу — болезни чрезвычайно сложной — до болезни мы так и не добрались: первую половину времени я посвятил истории открытия возбудителя (мой конёк, я увлекался историей медицины).
А вот вторая половина ответа была посвящена тяжёлой ситуации с чахоткой в царской России, сравнению действительно больших достижений советской фтизиатрии с ужасами чахотки 1913 года.
Со временем, однако, надобность в таких приёмах отпала — медицина из теоретической стала практической, безумно интересной и ответственной, преподаватели превратились в наставников.
Ну и совсем эти все мимикрии и демагогии потеряли смысл в американской медицине — все экзамены были письменными.
Они были объективными до жестокости, многочасовыми до изнурения и беспощадно честными.
Добрые старые времена моей медицинской молодости вспоминалась всё реже и реже, устные экзамены уходили в прошлое и занимали места в кунсткамере моей памяти…
Как вдруг (вру, не вдруг — я просто шёл к этому событию 10 лет) — устный экзамен, последний, на звание специалиста.
И очень непростой — проверяющий не только знания, но и их практическое применение, с упором на нестандартные ситуации, этакий последний пик, Эверест экзаменов, значительно возвышающийся над всеми уже сданными по специальности письменными экзаменами.
Сдают его меньше половины, повторные экзамены — меньше трети, иностранные врачи сдают его чуть хуже американских.
И готовиться к нему следует совсем по-другому — ибо он ооочень другой.
Две сессии, по 35 минут, в каждой сессии два экзаменатора, один из них профессор анестезиологии, второй — практикующий лицензированный специалист.
Тянешь билет, начинаешь отвечать практически немедленно — и так же немедленно тебя начинают засыпать вопросами, любыми.
Любыми? Да, любыми: проверяется знания в анестезиологии и общая медицинская эрудиции, поведение в необычных нестандартных ситуациях, быстрота мышления и умение сохранять спокойствие и самообладание.
Пример?
Извольте.
Тренировочный экзамен, один из сотен — инструктор внезапно меняет тему и взволнованно, с эмоциями, объявляет пожар в оперблоке, горят соседние операционные, немедленная эвакуация, ваши действия?
Прикрыть операционную рану стерильный повязкой, переложить больного на каталку, взять дыхательный мешок, кислород, лекарства и двигаться к ближайшему выходу, грузовому лифту.
Нету каталки, кто-то в суматохе прихватил вашу, ваши действия?
Хм…, сниму операционный стол с тормозов и покачу, не самое лёгкое дело, но возможное.
А в лифте перестаёт работать дыхательный мешок?
Заменю его на себя и продолжу вентилировать, используя свои лёгкие.
Сценарий на этом не закончился: лифт застрял, начались нарушения ритма, остановка сердца — ну, понятно, cluster fuck, классический — от плохого к ужасному.
Таких тренировочных сессий было много — не было бы счастья, да несчастье помогло — я переболел раком и мне дали месяц на восстановление, плюс учебный отпуск. Неделями я учился тонкостям обтекаемых ответов, распознаванию минных полей и ловушек, умению контроля за выражением лица и жестикуляцией.

День экзамена, первая половина — отстрелялся неплохо, стук в дверь — время истекло, поблагодарил экзаменаторов и вышел отдышаться.
А вот вторая половина… я с первых же секунд понял — не понравился, чем-то (акцентом?) — но не понравился.
Старший экзаменатор, судя по всему, южанин, с военной выправкой, чрезмерно вежливый и манерный.
И вот тут, инстинктивно, из глубин моего советского подсознания, как чёрт из табакерки, выскочил метод мимикрии — я принялся также громоздко и многословно обращаться к собеседнику, типа, высокоуважаемый коллега, не позволите ли вы мне дополнить мой ответ, насколько я знаю, лимит моего времени не позволяет мне полностью углубиться в глубины физиологии данного вопроса…
Поуспокоился долговязый, расслабился, да и мне выгода от такого стиля — секунда за секундой, я выгребал всё ближе к финишу, всё меньше оставалось времени на его наручных часах.
И я уже ноздрями хватал воздух победы — но не тут-то было, последний сценарий — операция на позвоночнике, я описываю подготовку к этому непростому наркозу, как вдруг он меня останавливает и задаёт безумный вопрос — а нельзя ли сделать такую операцию под спинальной анестезией?
Бровь младшего экзаменатора поползла вверх, я чуть не поперхнулся — что за бред?!?! Лежать ничком, в подвешенном состоянии, 2-3 часа, пока хирург занимается довольно грубой рихтовкой твоего хребта — да ещё в полном сознании?!? Дядь, ты, часом, не садист?!?
И тут же моя чуйка — ещё один шаг в предложенном направлении и последует подсечка, я скажу — нельзя, и он меня закопает в теоретических знаниях. Пора применить второй метод — многословную, цветастую демагогию.
Начинаю издалека:
Ни я ни мои коллеги по университету никогда не видели ничего подобного. Вполне возможно, однако, что это возможно, хотя бы теоретически. Я бы, как начинающий анестезиолог, не рискнул бы — риск потери контроля над дыханием, паника пациента, кровопотеря — всё это убедительные аргументы в пользу общего наркоза.
Но, высокоуважаемый коллега, я бы не хотел, чтобы вы меня неправильно поняли — мой ограниченный опыт не позволяет мне с уверенностью сказать — что где-то на планете найдётся смелый, до безрассудства, анестезиолог, который попытается использовать альтернативные варианты, типа спинальной анестезии.
Я же, будучи начинающим и осторожным специалистом, всё же поостерегся бы от таких решений.
Так что, сэр, я бы персонально этого делать не стал — нет, сэр, в моей тренировочной программе мы все применяли наркоз. Так что если это и теоретически возможно — персональное отсутствие опыта — самый сильный аргумент в пользу отказа от …
Стук в дверь — и Шехерезада с большим удовольствием прекратила свои дозволенные речи.
Разбежались, попрощавшись.

Послесловие.
Экзамен я сдал.
А вот насчёт того, что экзамен был последний и главный — это я соврал.
Самый важный экзамен у меня — впереди.
@Michael Ashnin

10

Спасение бегемота Ганса (Кёнигсберг, 1945 год)

13 апреля 1945 года в приёмной комендатуры трое пожилых мужчин в плохо сидящих полковничьих шинелях ждали аудиенции у коменданта освобождённого Кёнигсберга генерала Смирнова. Это были присланные из Москвы академики для выявления, учета и обеспечения сохранности культурных ценностей Восточной Пруссии.

В помещение, весело насвистывая и улыбаясь, вошёл Семён, личный шофёр генерала, и обратился к офицеру по особым поручениям лейтенанту Теслину:
- Вася, слыхал? Там за зоопарком в камышах наши бойцы огромную свинью нашли! А морда у неё, как у Геринга! Они сейчас трибунал создают, судить её будут!

Один из мужчин заволновался:
- Как вы сказали? Огромная свинья?
- Так точно, товарищ полковник!
- Так это же бегемот! Один из шести в Европе! И самый крупный! Ганс!

Академик вскочил с места, с треском открыл дверь, зацепился за порог, упал на колени и уже на карачках подполз к генеральскому столу.
- Михаил Васильевич! Спасите редкое животное!..
Генерал не стал вникать в суть, но уважил посланца из Ставки Верховного главнокомандующего и отдал соответствующее распоряжение.

Шофёр, академик и адъютант вскочили в джип, машина рванула с места и помчалась к реке.

Положив грустную морду на берег, в зелёной тине лежал бегемот. Вокруг сидели и стояли полтора десятка солдат, один из которых зачитывал приговор. На камне лежало противотанковое ружьё, из которого должны были расстрелять осуждённого.

- Отставить! - закричал выскочивший из джипа лейтенант Теслин, - Смирно! Товарищи, это не свинья, а бегемот, это важный трофей, имеющий огромное значение для всего советского народа!
Адъютант отобрал трёх солдат и сержанта из одного взвода, поставил их охранять животное, а остальных бойцов отправил в свои части.

Академик осмотрел толстокожего. Он очень отощал от голода и стрессов. Судя по всему, он сбежал из зоопарка 10-12 дней назад, когда начался массированный обстрел города. Территория зоопарка стала местом ожесточённых боёв, и все звери и птицы либо разбежались, либо погибли. Ещё несколько дней, и бегемот мог погибнуть от переохлаждения.
На теле у него обнаружилось семь пулевых и осколочных ранений, которые, к счастью, не представляли угрозы для жизни. Одного из бойцов послали в санчасть за фельдшером и медикаментами. Раны залили йодом и густо залепили мазью Вишневского.

Второго бойца отправили за кормом, и через два часа он принёс полмешка свеклы, моркови и других корнеплодов. Еду высыпали перед мордой бегемота, но он даже глаз не открыл. Тогда академик попросил адъютанта привезти полведра молока и два литра спирта. С этим проблем не было. Многие бауэры сбежали от наступающих советских войск, и даже в центре города был слышен мучительный рёв недоеных коров. А эшелон со спиртом был обнаружен на железнодорожной станции. Солдат ломом поднял верхнюю челюсть бегемота, и академик из ведра влил ему в глотку адскую смесь.
Боец, смеясь, крикнул:
- Ну-ка, камрад, выпей наши фронтовые сто грамм!
К вечеру гиппопотам открыл один глаз, плямкнул губами и потянулся к брюкве. Опять пошёл в ход лом, и все корнеплоды лопатой забросили в пасть.

Тем временем генерал Смирнов распорядился отыскать среди личного состава ветеринара. Таковым оказался бывший зоотехник, рядовой Полонский Владимир Петрович. В комендантской роте создали специальное медицинское отделение. В него вошли четверо солдат, сержант, зоотехник стал командиром отделения, и ему срочно присвоили звание "старший сержант". Задача отделения - выполнить приказ генерала "Спасти бегемота". В гарнизонной столовой для животного выделили два котла - в одном варили картошку, в другом запаривали овёс с пшеницей или рожью.

На следующий день Полонский пришёл к своему пациенту. Зверь никакой. Глаза закрыты, еле дышит. Влили ему в глотку два литра спирта. Вечером он проголодался, поел. Но тут проблема - запор. Полонский ему поставил четырёхведерную клизму. Полегчало. И этот цикл "фронтовые два литра" - кормёжка - клизма" продолжался три недели.

На третий день житель тропиков напрягся и выполз из воды. Стал греться на тёплом солнышке, когда оно было.
На третьей неделе стал самостоятельно есть и опорожняться.
На четвёртой неделе гиппопотам встал на ноги и нетвёрдой походкой зашагал между руинами искать свой вольер.

Так бегемот, лань, осёл и барсук стали первыми обитателями зоопарка советского Калининграда.
До конца 50-х годов Ганс забавлял и развлекал маленьких посетителей, став достопримечательностью и легендой города.