Результатов: 3

1

По просьбам трудящихся. Вся правда о сбежавшем трамвае.

В том самом роковом 2000 году я снимал офис у метро Шоссе Энтузиастов. Пописывал проги на пару с Борисычем. Как-то вошло в привычку, что к концу рабочего дня к нам заваливался Леший, мы брали по паре пива и через Измайловский парк неспешно пилили к одноименной станции метро, откуда и разъезжались по домам. Но в ту пятницу посреди парка случился шашлычник с разливным из бочки вином. Вино на пиво - это диво, ага.

Долго ли, коротко ли, набрели мы на трамвайное кольцо с тупиком, где тогда разворачивался 43й маршрут. В тупике стоял вагон...

Идея угнать его пришла, конечно, Борисычу. Я б не додумался. Прецедент - великая штука.

На наше удивление, задняя дверь вагона открылась с первого пинка. Замок висел только на передней: инерция мышления? Запасливый Леший открыл дверь кабины швейцарским ножиком и расположился в середине салона. Борисыч потихоньку сдулся и кемарил где-то сзади. Я начал изучать намертво закрашенные бежевой маслянкой органы управления транспортным средством. Очень мешало отсутствие руля. Наконец повыше моего затылка обнаружился Главный Рубильник и трамвай загудел ожившим преобразователем. Я нажал на педаль - газа? - и тут же въехал в деревянный брус, которым заканчивался тупик. Оно и понятно. (Спящий Борисыч сперва звучно приложился репой о поручень переднего сиденья, потом, не просыпаясь, сполз обратно на свое. Леший заржал.) Пришлось искать задний ход. Он, оказывается, включается рукояткой реверса слева от кресла. Я начал осторожно сдавать назад и наткнулся на яростный дззззззыннннннь пролетавшего мимо кольца 32-го трамвая. Стук Борисычевой головы дал мне понятие о качестве трамвайных тормозов: вагон, как оказалось, останавливается мгновенно.

Выбрались с кольца, мордой в сторону Семеновской. Ну, туда и поехали. Оглядевшись и не обнаружив помех, я вжал тапку в пол и не без удовольствия убедился, что и трамвай может стартовать с пробуксовкой, только вместо визга и дыма - искры и грохот.

Перед мостом Окружной дороги я исправно остановился на красный, потом тихонько забрался под мост, вытягивая на себя канат, которым опускается пантограф: мост низкий, я раньше видел, как это делают трамвайщики. Но чуть перетянул: "коробка" сложилась и защелкнулась. Вожатый удивился, трамвай остановился. Стоим под мостом, заткнув дорогу. Все орут, бибикают, я в панике. Наконец, нашелся маленький канатик, который освобождает защелку. А нога-то на педали... Как мы рванули... на красный... бедный Борисыч.

До Семеновской добрались почти без приключений, не считая того, что на остановках нам приходилось притормаживать за идущими впереди трамваями, при этом народ пытался штурмовать соблазнительно пустой вагон. Мы упорно не открывали дверей, и это было к лучшему.

У метро до нас дошло, что просто бросить трамвай на путях и скрыться будет как-то неэтично, поскольку способности трамваев к обгону и развороту оставляют желать лучшего, а за нами идет уже несколько вагонов. И мы поехали дальше...

А дальше была стрелка. Налево в Лефортово - или направо к Преображенке. Я начал искать кнопку перевода стрелки, при этом (в лучших традициях Мышей из мультика про авто Кота Леопольда) успел пооткрывать и позакрывать все двери, помигать всеми огнями, включить печку, шугануть звонком гаишника и на прощанье помахать ему дворниками. Но стрелка не переключилась, и мы поехали к Преображенке. К моему удивлению, народ на остановках продолжал попытки к нам зайти, несмотря на то, что 43-й там не ходит, а Леший махал бутылкой и, топорща усы, страшно говорил "Кыш!"

На Преображенке стрелка велела нам идти прямо, так что путь наш лежал в Останкино, за 11-м... К тому времени я изрядно пообвыкся с управлением и, отпустив подальше впереди идущий трамвай, нагонял его потом с шиком, воем и грохотом. Было весело. Правда, у кладбища, на крутом достаточно повороте, Борисыч выпал с сиденья. Я попросил Лешего прикрыть его и сунуть куртку ему под голову.

На Ростокинском я нечаянно подрезал навернутую бээмвуху, которая после этого ехала за нами до Галушкина, матюгаясь клаксоном. Тогда я не знал еще всех выразительных способностей автомобильного сигнала. Многому научился.

Около Аргуновской случился небольшой затор: на светофоре через пр. Мира я упустил своего "лидера" и между нами втерлись несколько битком набитых трамваев из Медведкова, тащившихся как улитки. У самого кольца (свобода!!!) в Останкино, окончательно теряя терпение (долгонько мы однако, катаемся, а туалетов в трамвае не предусмотрено) я решился на необдуманный трюк: тихонечко толканул сцепкой медлительного предшественника. По случайному совпадению, в этот же момент я нажал локтем кнопку перевода стрелки и, растерявшись окончательно, преблагополучно затолкал полный народу трамвай в тупик, такой же как и тот, откуда мы начали вояж. После чего мы с Лешим побудили Борисыча и дали деру...

Я бежал и оглядывался, а водитель запертого мною трамвая всё стоял и стоял у своей кабины с монтировкой в руке, стоял и стоял...

Насколько я помню, сей бессмысленный хулиганский акт не был зафиксирован нигде, кроме коротенькой заметки в "подвале" какой-то вечерки, которую я вырезал и бережно хранил, пока не потерял при очередном переезде.

(с).sb.

2

xxx:
Замучила бессонница. Сплю по два часа, потом просыпаюсь и не могу сутки уснуть, хоть и хочется. Мне начинает казаться, что если я выстрелю себе в голову, я 2 часа проваляюсь, а потом встану и ожившим трупом буду снова мучатся.

3

Любовь зла - полюбишь и козла

И вот наконец пришел тот самый долгожданный момент, когда твоя жизнь становится скучна, неинтересна и обыденна. И тут вдруг приходит человек, и заметьте, сам, никто его об этом не просил, и начинает рассказывать...
Этим самым человеком оказалась наша уборщица Василиса Петровна, для краткости будем называть ее, как и все, - Вася.
Вася, придя под конец рабочего дня, прошлась по периметру нашего офисного помещения и безапелляционно объявила: «У вас и так чисто, убираться не буду! Обойдетесь!» Аргументировав столь жестко свою позицию, она зачем-то еще раз осмотрела пол и, словно узнав росчерк своей швабры, добавила: «Ну точно, я вчера же только тут пол мыла». Возникла неловкая пауза, было отчетливо заметно, что Васю что-то сильно терзает и гложет, она иступленно смотрела в одну точку, словно пытаясь высверлить небольшое отверстие победитовым сверлом, скажем восьмеркой. Она вспоминала. Через какое-то время на лицо наползла улыбка, и уборщица поинтересовалась: «А я вам рассказывала, как меня наркоман грабил, двадцать пять минут держал под ножом?» Вася частенько балует нас своими историями, по большей части бытового характера. Судя по ее ожившим и забегавшим глазам, рассказ обещал быть динамичным, незаурядным, немного жестоким и любовным. Васе дали слово.
Дело было так, отставив швабру в сторону, начала Вася, я тогда еще работала в булочной на пересечении Московского проспекта и Крепостной улицы, носила капроновые чулки, пышные кудрявые волосы с каштановым отливом и короткую юбку. Стоял жаркий летний день, солнце палило безбожно, мозги медленно плавились вместе с асфальтом. В семнадцать ноль пять в магазин зашел парень – он мне сразу не понравился - и внимательно оглядел все хлебобулочные изделия - от батона за двадцать две копейки до рогалика за шесть. Потоптался и вышел. Таким вот наглым образом он в течение часа зашел и вышел семь раз, а на восьмой разозлил меня уже окончательно и капитально.
На мой культурный вопрос «Какого рожна его козьей морде тут надо?» он ответил, почему-то грубо, цинично и холодно, «Не твое собачье дело», после чего я решила, что хлеба ему не продам, даже если на коленях умолять будет. Но парень, сильно интересующийся хлебобулочными изделиями, вопреки моей железной логике хлеба просить не стал, а, наоборот, перепрыгнул, как горный козел, через прилавок и, достав перочинный нож с двумя лезвиями, принялся вскрывать им мою кассу с довольно куцей дневной выручкой.
Был бы он малость покультурнее, пообходительнее что ли, я бы ему показала кнопку на кассе, с помощью которой она открывается, но нет, я сказала иначе, дурной характер - вся в отца: «Может, тебе на жаре мозги напекло, к врачу, может, тебе надо, а?» Смотрю - реакции ноль, ну точно - напекло, думаю, перехожу тогда к плану Б. Начала перечислять ему в качестве угрозы фамилии всех, каких знала, городских авторитетов, по алфавиту разумеется, смотрю - реакции опять ноль. Понятно, думаю, не местный. Планы все закончились, плюнула на пол и пошла вызывать милицию, предварительно громко заявив об этом. Тут смотрю, мать честная, голову у него отпустило, даже чересчур, на поправку парень пошел моментально. Бросил ножик вместе с кассой, схватил мою сумочку и бежать. Я первые три минуты молча стояла, искренне радуясь его выздоровлению, а на четвертой - меня как током ударило, сумка-то не казенная.
Выбежала на улицу как ошпаренная, а там мужики наши, с завода, стоят, пиво «Жигулевское» пьют, я к ним и давай спрашивать, жалостно так: «Куда побег парень с женской сумкой, сиречь моей?» Они, мол, туды куда-то, - и тычут все в разные стороны. Ну я плюнула еще раз, теперь уже на асфальт, аж слюна зашипела - то ли от жары, то ли от злости. Милиция тогда еще, дай ей Бог здоровья, хорошо работала на радость сумке, объявили план-перехват моих аксессуаров, и к вечеру я уже красила губы своей любимой помадой из этой самой сумки.
Через день-другой меня вызвали на опознание, а я как раз после дня рождения, перегаром от меня разит, страшно подумать как - всю ночь гуляли, поэтому вопросы мне задавали на расстоянии, примерно следующие: «Опознать сможете?» Я даже поперхнулась, что означало могу. Я его рожу козью узнала сразу, и так прямо в глаза ему и сказала: «Я тебе сейчас как дам!» - даже замахнулась для натуральности. А он не растерялся и следователю возьми да скажи: «Запишите, пожалуйста, в протокол, она мне угрожает!» Нет, вы видели, а? Убивать таких в роддоме надо сразу. У него, оказывается, четвертая судимость уже, он у бабушки своей девяностолетней четыре сберкнижки украл, а она на суд пришла и говорит судье: «Можно я ему конфеток дам?» Тьфу ты, думаю, наркоман проклятый! Так он мне потом из тюрьмы письма стал писать, чтобы я его простила. Вот скажите мне, кто ему мой адрес дал, а? До сих пор ведь переписываемся. А какие он мне стихи пишет! Владимир Маяковский - не меньше. Вы бы только знали. М-м-м... Вот ведь козья морда! Талант! Нет, как есть талантище!