Результатов: 13

2

Как мы с Вовкой победили туалетного монстра.

Каждое лето, нас с моим братом Вовкой, родители отправляли в деревню к бабке с дедом. Умотавшись с нами за всё остальное время, они устраивали себе отпуск, а деду с бабкой ежегодную встряску.
В это лето мне уже стукнуло 7, а Вовке 5 лет. Заводилой выступал всегда я, Вовка же, от неопытности своих лет, всегда легко подписывался на всю херню, которую я затевал. Пендюлей, однако, доставалось поровну, по братски. И вот, попав в очередную ссылку, мы с Вовкой как обычно страдали хернёй и искали клад в коровьих лепёшках. Точнее Вовка искал, а я с помощью прутика рогатиной, выявлял кладоносные. Я уже не помню, откуда мне пришла в голову эта идея, но помню, что я был уверен, что в коровьих лепёшках должно быть золото и драгоценные камни. Но далее речь не об этом.

В доме было два туалета. Один в доме, практически со всеми удобствами (отец в своё время туда привёз унитаз, но говно всё равно падало вниз на кучу соломы), а второй в огороде, в виде отдельно стоящего здания, метр на метр, с дверкой и окошком в ней, в виде сердечка. Так вот, именно к этому сооружению нам с Вовкой строго настрого было запрещено приближаться.
- Жоподрыщ там живёт, - страшала нас с Вовкой бабка, - Если близко подойдёте, утащит к себе и будете всю оставшуюся жизнь дерьмо в чане месить.
- А почему дед туда ходит? - интересовался я.
- Да потому что ваш дед хуев консерватор. Видите ли, унитаз его жопу морозит. И мать природа зовёт его к себе уже, вот он и общается там с Жоподрыщем на предмет перспективной работы, ну и кормит его заодно регулярно.
Из всего этого, я мало что понял, но понял, что этого Жопдрыща чем-то надо регулярно кормить.
- А зачем его кормить? - не унимался я, - Если он такой плохой.
- Ну, если его не кормить, то он вылезет и съест вашего деда вместе с говном - подвела итог бабка и сказала, чтобы не ебли ей мозг и шли бы поиграть.
Бабка вообще отличалась малой культурой и крыла матом при каждом удобном случае. После каждого лета, родители нас учили заново разговаривать. Но вернёмся обратно к Жоподрыщу. Такая перспектива, что его надо кормить, меня всегда интересовала. У нас дома были рыбки и я с нетерпением ждал, когда придёт время их кормить, чтобы взять баночку с вонючим дерьмом, достать щепотку корма и бросить в аквариум.

- У меня Вовка есть план, - заявил я своему мелкому братцу. Завтра мы идём кормить Жоподрыща!
- А чем? - заинтересовался Вовка.
- Да хер его знает, - ответил я, - Завтра придумаем...

Завтра наступило, и мы с Вовкой стали готовиться.
- Я предлагаю скормить ему кошку - (тут надо заметить, что большой любви к кошкам я никогда не испытывал, а в доме их было вообще дохерища), заявил я Вовке.
- А как мы подойдём? - выразил опасения Вовка, - Вдруг он нас утащит?
- Не сцы, - успокоил я брата, - У меня есть план. Мы тихонько подтащим лестницу и припрём дверь, а ещё закроем её на задвижку. Так что с тебя самое лёгкое, закрыть сначала задвижку, - выложил я свой план Вовке.
Вовка почуял подвох, но я ему объяснил, что пока он будет закрывать задвижку, я буду отвлекать Жоподрыща, стуча по задней стенке. Так что он даже не услышит, как будет закрываться задвижка. Тем более Вовка это должен сделать очень тихо. На том и порешили. Поймали первого попавшегося кота и, сунув его в мешок, мы пошли в огород. Я взял на себя самую тяжелую работу, тащить деревянную лестницу. И вот, когда мы уже были на точке. Я подмигнул Вовке, намекая - не сцы и вперёд. Сам же знаками показал, что я пошел обходить сзади. На самом деле, я притаился за соседним кустом (ну страшно мне было подходить близко, пока Вовка не закроет защёлку на двери). Вовка же с задачей справился исправно. Он как партизан, прополз до туалета, затем тихонько подкрался к нему и повернул вертушку, закрывая дверь. И тут же пустился наутёк назад. Я тоже поспешил обратно к лестнице.
- Там что-то шуршит!!! - Шептал он в ужасе мне. - Я чуть не обосцался!!!
- Теперь помоги мне подтащить лестницу, - указал я Вовке.
Мы взяли её с двух сторон и медленно потащили к туалету. В туалете слышалась какая-то возня.
- Он там!!! - шипел Вовка, выпучив глаза.
- Тихо!!! - показывал я ему мимикой.
Ещё немного и мы были почти на месте. Подняв лестницу вертикально, мы толкнули её вперёд, к туалету, так, что она с грохотом опрокинулась на дверь и намертво заблокировала её. Из туалета донеслось громогласное - БЛЯ!!! И ещё какие-то крики. Я схватил мешок с кошкой и вытащил её наружу. Пока тащил, эта сука цеплялась за всё подряд, орала и порядком исцарапала меня. Видимо в отличие от Вовки она не поверила в добропорядочность моих намерений. Но я схватил её за шкирку и бежал уже к туалету. Внутри меня смешался страх и отвага. Я почему-то представил себя пионером героем, который бежит с гранатой на фашистский дзот. И вот в таких возвышенных чувствах я практически влетаю, по лестнице к сердечку и прицельно запихиваю кошака в сердечко...
Видимо мысли, и фантазии мной настолько завладели, что я даже не обратил внимания на какие-то моменты. Единственное, что я запомнил в тот момент, так это огромные глаза Жоподрыща в сердечке... и его благой мат. И мы бежали с Вовкой из огорода, не оглядываясь до самого дома...

Ну, потом мы, конечно, целую неделю были без сладкого и гуляли только во дворе, за то, что мы пошли кормить Жоподрыща, но зато дед начал ходит в домашний туалет. Бабка сказала нам, что с Жоподрыщем покончено, а туалет чуть позже разобрали. Вот так мы с Вовкой победили этого страшного монстра. И пускай нас наказали за это, но мы чувствовали себя героями.

www.chetokakto.ru

Андрей Асковд (Чё то как то)

4

Попросил тут недавно мой папаня моего мужа спилить дерево на даче сразу за забором. Уж не знаю, чем оно ему помешало - миленькое такое деревце было. Ну мой пилу взял и пошел. А стоит заметить, все в этот момент в доме были, кроме нашей десятилетней дочери - она на крыльце чего-то делала. Муж дерево спилил и оно, когда падало, верхушкой зацепило высоковольтные провода, которые благополучно и замкнуло. Ну, понятно, грохот, взрывы, искры (это уже потом со слов мужа, так как мы все в доме - не слышим), плюс еще три поселка потом сутки без света сидели. Но добила реакция дочки. Неспешно так в дом заходит, ко мне подруливает и молвит:
- Мама, а ты не могла бы выйти на улицу посмотреть, там, по-моему, папу за забором застрелили!!!

5

Телепатия с космосом, или общение с потусторонними силами добра. 1991 год. Я и мой друган Марат (привет, если читаешь) написали рапОрты об увольнении из кадрового состава вооруженных сил. Как то нужно добывать хлеб насущный. Ищем работу. Нашли. Ростов-на-Дону, театр муз. комедии. Нас взяли – друган рабочий сцены, я – начальник монтировочного цеха. Рабочих сцены человек 5-6, все бывшие «балетные» (в 30 или 35 лет на пенсию), все «малопьющие». Один из рабочих по имени Феликс, не «балетный», был как бы не от мира сего. Скорее всего у него была шизофрения, тихая и не опасная. В полнолуние он разговаривал не как обычно, то есть всё было правильно, но взгляд – он пугал. Просто необъяснимым образом оставаться с ним вдвоём было не то, что жутко, но как-то ссыкотно. Феликс был красавец (мечта любой женщины), под 2 метра, накаченный, черные кудри, мордаха раннего Киркорова, отполированная речь, как у профессорского сынка. Он был единственным работником, кто не сачковал, не пил спиртных напитков, на кого всегда можно положиться на 100 %, что любое задание будет выполнено. И вот однажды рабочий день начался с того, что Феликс напялил на голову мотоциклетную каску и проработал в ней почти весь день, несмотря на то, что от физической работы было очень жарко, и из-под каски градом лил пот. Мы отнеслись к его экипировке спокойно, не с топором же шастает, мало ли, очередной заскок, без угрозы окружающему миру. За час до окончания рабочего дня мы поднимали большую деталь декорации, которая крепится на здоровенной металлической трубе (штанкет), которую опускают и поднимают под потолок вручную тросами. Так вот, трос лопнул, и вся конструкция сверху херакнулась на сцену. Грохот, пыль. Повезло, все остались живы и почти здоровы – какой то мелочью побило кожу на руках и физиономиях, но двоим досталось неслабо: одного рабочего трос ударил по ноге – глубокое рассечение, а второго (ЭТО БЫЛ ФЕЛИКС !!!) – по голове, а если выражаться юридическим языком – по каске !! на его голове. Больше никогда Феликс каску не надевал, а с потолка ничего не падало. Феликса зауважали, не каждому ангел с небес шлёт СМС с инструкциями по выживанию.

7

Месть через 53 года.

В частном доме всегда есть большой или не очень сад, где растут разные фруктовые деревья. Лет 60 назад у родителей было несколько абрикосовых деревьев. Неприхотливые для климата юга Украины, не требующие никакого ухода, но каждый год дающие большой урожай, который использовался процентов на десять: компоты, варенье, курага. Остальное просто падало на землю и превращалось в удобрение для следующего урожая.
Постепенно деревья старели и умирали. И вот осталось последнее из тех деревьев, которые посадили еще родители. Оно было самым молодым и ушло последним.
В этом году я его спилил и начал распиливать на чурки. Дрова в частном доме всегда нужны: камин зимой протопить для уюта. Шашлыки летом etc.
Цепная электропила бодренько справлялась с полутрухлявой древесиной и вдруг … "КРРРРЯК"! И снова "вжжжжжжжжжик".
Что такое! Гвоздь? В середине ствола? Допилил до конца – точно! Сантиметров пятнадцать от центрального кольца гвоздь. Пятидесятка. Откуда?
Ну конечно! 52-53 года назад мелкий босоногий сопляк 5-6 лет осваивал плотницкое ремесло с молотком в руке и горстью гвоздей в кармане. Куда легче всего забить гвоздь? Правильно, в дерево. На высоте, удобной для своего роста, сантиметров 60 от земли. За это время ствол разросся, гвоздь остался внутри дерева, но дерево не забыло и через 53 года отомстило.
Цепь пришлось перетачивать.

8

Сэр Исаак Ньютон, открыл закон всемирного тяготения в 1666 году, когда Кембриджский университет закрыли из-за эпидемии чумы, и Ньютон уехал в свой дом в графстве Линкольншир.
Именно тогда он сидел в саду под яблоней и яблоко, упав на голову ученого, повернуло его мысли в направлении закона притяжения. Однако недавно были обнаружены записки врача Томаса Пеллета, консультанта душеприказчика Ньютона. Из этих записок следует, что в 1666 в Линкольшире на голову Ньютона падало много различных вещей. После горшка с гортензиями, упавшего из открытого окна, сэр Исаак расшифровал Книгу пророка Данила (Ветхий завет), и составил гороскопы о распаде СССР и о создании Tesla Roadster Илона Маска. После падения с крыши его дома кошки, ученый изобрел телескоп-рефрижератор, а также составил принципиальную схему игровой приставки Sony PlayStation 4 Pro. Затем на голову сэра Ньютона падали последовательно крикетный шар, подбитый охотником фазан, тарелка из сервиза и тарелка инопланетян. Все записи об этих событиях и возникших в связи с ними открытиях Ньютона, по мнению Пеллета, представляли собой «чушь в пророческом стиле» и не подходили для публикации. Из записок врача следует, что последней на голову ученого упала силиконовая женщина, которую Томас Пеллен назвал "непотребным мягким манекеном с удивительными анатомическими подробностями". И именно с этим предметом врач связывает последующее неприятие Ньютоном особ женского пола и статус девственника до конца дней. Кстати, предсказание конца света в 2060 году было спровоцировано именно этим последним событием. А предсказания сэра Исаака Ньютона обычно сбывались.

10

xxx:
Когда моя бабуля припахивала меня к каким-нибудь работам, а я ныла, что не могу, сверху падало чеканное: "не слова "не могу", есть слово "не хочу"!". Она добилась одного -- я начала отвечать честно и по существу.

xxx:
Не хочу.

11

ЗДЕСЬ И ТАМ

Я больше не хочу здесь. Я хочу туда, где звёзды и море, и костёр на пляже, и гитара, и кто-то играет «Машину времени». И пахнет жареными мидиями, и девушка напротив смотрит влюблёно. И я уже знаю, что будет этой ночью…
А здесь я ничего не знаю. Здесь бегают менеджеры, все в одинаково повязанных шарфиках, и дети гор с одинаково злобными лицами. Здесь неоновые ночи, от которых болит голова, а девушки смотрят только в свои телефоны. Здесь убивают за царапину на машине и бьют по лицу за случайный толчок. Здесь шумно и грязно, здесь невкусное мороженое, немолодая усталая жена и старый я.
А там, куда я хочу, там все молодые, и жена, и я, а мои друзья смотрят на нас и смеются. Там за рубль нам наливали банку сухого вина и мы шли на пляж, где валялись деревянные лежаки. Мы их раскладывали, как нам удобно, садились, и снова гитара, только теперь уже Антонов, «Море, море…», и пили вино из банки, и звёзды падали нам прямо в ладони. А невдалеке стояли пограничники и завидовали. Мы, конечно, им предлагали выпить, но они смущённо махали руками и уходили, бряцая чем-то металлическим.
Здесь такого вина нет. Может, оно и есть, но его никто не пьёт. Я давно уже не видел, чтобы кто-нибудь пил дешёвое вино из стеклянной банки и слушал Антонова. Можно, конечно, похожего вина купить, но с кем ты его будешь пить? И Антонова скачать можно, но с кем ты будешь его слушать? Со своими детьми? Они, услышав «Море, море…», понимающе улыбнутся, ничего не поняв, а тех, кто понял бы, уже нет. Уехали, спились, умерли или стали другими и не хотят помнить костёр на пляже с деревянными лежаками. Они и меня-то помнить не хотят, потому что я это воспоминания, а воспоминания отвлекают от бизнеса.
Там у нас тоже был бизнес. Джинсы, сигареты, кассеты… Бизнес в стиле «лайт», как сказали бы сейчас. Но моря было больше. И счастья больше. Продали джинсы, которые чей-то отец привёз из Югославии, вина взяли, портвейна по два двадцать, девчонок позвали… О, какие у нас были девчонки! Голдик, Стропила, Браун, Рюмашка, Дурёнок… Стропила недавно умерла от водки, Рюмашка с десятого этажа улетела под наркотой, Браун в Германии, достопочтенная бюргерша… Ещё Отрада была, Отрадушка, пятый размер, добрая и ласковая. Никого не пропустила, со всеми переспала. Потом замуж вышла за бандита, ещё в те годы, и исчезла. Можно, конечно, в «Фейсбуке» или в «Одноклассниках» поискать, но смысла нет. Всё равно не ответит. Не каждый хочет в прошлое возвращаться, как я. У меня-то всё светлое там…
Нет, мы не были ангелами. Ангелы жили среди нас, оберегали и иногда в кого-то из нас вселялись. И тогда тот, в кого вселился ангел, покупал духи и ехал к маме. И шёл с мамой по магазинам, и занимал очередь к прилавку, пока мама стояла в кассу. И ужинал с родителями, а потом смотрел с отцом «Футбольное обозрение». Может, наши мамы до сих пор живы, потому что в нас часто вселялись ангелы?..
А здесь ангелов нет. Какие здесь ангелы, у них же крылья, а и так не протолкнуться, им все крылья потопчут или оторвут. Ангелы ещё петь любят, по-своему, по ангельски, а где здесь попоёшь, если шум везде и ор? Так что ангелы исчезли и появляются, только если беда, чтоб забрать кого-то к себе за небо. Они часто появляются, бед много, то горит что-то, то взрывается, то падает… Но жить здесь они уже не могут. Здесь ангелам больно. Да и среди кого им жить? Среди менеджеров?
А там, куда я хочу, даже слова такого не было. Нет, мы все учились, работали, что-то делали… Кто дворником пристраивался, кто квасом торговал, кто на «вечернем» учился раз в неделю, а днём снег с крыш сбрасывал… Но если компания загулять собиралась и квартира была у кого-то свободная, то всё, все дела побоку. И какие были загулы! Недельные, двухнедельные… Деньги кончались – посуду шли сдавать, а это рублей десять-пятнадцать… И по новой – портвешок, шипучий «Салют» девочкам, ночные Сокольники… И в кино успевали сходить, и на концерты какие-то… А могли деньги подсчитать, дозанять где-то и на море опять же уехать. Просто, в среду после обеда, в плацкарте. И кто-то один «зайцем» наверху прятался. Это потом уже – проблемы в институте, неприятности на работе… А родителям отзванивались, мам-пап, я у друга, мы занимаемся… Хотя родители всё понимали – звонок-то был междугородный. Если кто помнит, конечно, что такое междугородный звонок…
А здесь попробуй загуляй хоть на два дня. Или зайди ночью в Сокольники. Или позвони жене и скажи, что ты на море в среду после обеда с компанией уезжаешь, мол, присоединяйся… Такое услышишь… А там она с тобой с удовольствием ездила. С двадцатью рублями. И с улыбкой, и с влюблёнными глазами, и в том платье, в котором… Помнишь?
А ещё там был буфет на станции с вкусными пончиками, и немытая черешня, и солнце падало в море где-то за домиками, и девушка, которая будущая жена, утром просыпалась потрясённая… Где сейчас эта девушка? Здесь, гремит чем-то на кухне и руки в муке о передник вытирает… А я хочу, чтобы она там была, со мной, и в море умывалась с голой грудью, худая, загорелая и с длинными-длинными ногами… Но её отсюда туда не затащишь…
Да и что мне, сегодняшнему, там делать? С замусоренными мозгами, уставшему от всего – от людей, от вечных кредитов, от нелюбимой работы, от ненужных знаний… Ненужные знания это всё, что нажил, на что истратил жизнь, которая так хорошо начиналась… Или она ещё не начиналась? Может, я всё ещё стою в прихожей, а жизнь, она там, в комнатах? Я многих знаю, которые так и простояли всю жизнь в прихожей… А я сейчас зайду и… Смешно... Я ведь давно прошёл все комнаты, я давно спел все песни, я мало молчал и много говорил, я любил и не любил, я плакал и смеялся, я часто врал и редко не врал и я снова подхожу к входной двери, только уже с обратной стороны… И я знаю, что будет за ней. Я знаю, что веселье заканчивается слезами, пьянка – похмельем, любовь – ненавистью, а жизнь – смертью.
А эти ребята – молодые, красивые, шумные, беззаботные - не знают. Небесные длани лежат у них на затылках. И не надо им мешать и учить их не надо. И все мои знания ничего не изменят... Они не нужны там никому, мои знания. И я сегодняшний там никому не нужен. Слышите, как волны накатывают на берег? Как шуршит галька? Лучше этого звука в нашей жизни ничего не будет…
Я уже многих из них похоронил, вот из этих, поющих на пляже Антонова, «Море, море, мир бездонный…»…
Пусть поют. И пусть я пою среди них. Но не сегодняшний, а тот…
Не надо возвращаться в свою молодость. Надо её, улыбаясь, вспоминать.
Вот только вспоминать уже не с кем… И улыбаться я давно разучился…
Слушай, бармен… А налей-ка мне стаканчик моря! Того, коктебельского, лета восемьдесят четвёртого года… Сколько тебе лет? Двадцать? Я постараюсь не завидовать… «Море, море, мир бездонный, пенный шелест волн прибрежных…»…
Илья Криштул