Результатов: 4

1

из жж:

В начале девяностых моей тете, что живет в Минске, сестра ее мужа из Германии прислала вместе с другими интересностями и вкусностями нечто завернутое в бумагу без надписей. Не очень большой монолитный брусок этого нечто был белого цвета и по консистенции напоминал хорошее мыло. Ну родственники мои и решили, что это оно самое и есть. Откалывали от этого бруска куски и клали в ванную комнату и использовали по назначению.

Вот только незадача: мыло не пенилось. Пахло вкусно, вроде, по-тихоньку растворялось в воде, но не пенилось. Да и кожа после него была странная, вроде, чистая, бархатная, но, что ли, липковатая. "Ну черт с ним"- подумали мои родственники: "Наверное, так должно быть. Все ж таки немецкая диковинка, кто их там знает."

Каково же было удивление, когда приехала из Германии тетя Лена и увидела, что ее подарок - отличный немецкий белый шоколад- колют на куски и пытаются использовать как мыло =))

2

из жж:

В начале девяностых моей тете, что живет в Минске, сестра ее мужа из Германии прислала вместе с другими интересностями и вкусностями нечто завернутое в бумагу без надписей. Не очень большой монолитный брусок этого нечто был белого цвета и по консистенции напоминал хорошее мыло. Ну родственники мои и решили, что это оно самое и есть. Откалывали от этого бруска куски и клали в ванную комнату и использовали по назначению.

Вот только незадача: мыло не пенилось. Пахло вкусно, вроде, по-тихоньку растворялось в воде, но не пенилось. Да и кожа после него была странная, вроде, чистая, бархатная, но, что ли, липковатая. "Ну черт с ним"- подумали мои родственники: "Наверное, так должно быть. Все ж таки немецкая диковинка, кто их там знает."

Каково же было удивление, когда приехала из Германии тетя Лена и увидела, что ее подарок - отличный немецкий белый шоколад- колют на куски и пытаются использовать как мыло =))

3

У меня вчера Армагеддон был и апокалипсис.
Ты никогда не выливала в туалет перекись водорода? Нет? Тогда и не делай этого НИКОГДА!)))) у меня вчера вулкан был!!! На пол туалета разнесло мелко искрошенных какашек взбитых в крепкую пену!!! До пол ночи отмывала. А крышка, сидушка и все крепления были просто "покрашены" в коричневый цвет!!!Причем со всех сторон, так сказать - равномерно!
Это я вчера бутылочку освобождала, чтобы в печке сжечь. Ну, жидкость и жидкость. Никто же не предупредил, что она такая коварная!... Пена лезла из унитаза, как лава. Причем такая крепкая, как миксером хорошо взбитые яйца
Смешно, это уже сегодня, а вчера было не до смеха. Я только-только отмыла от сажи унитаз, ванну, стены, затопила печку. Мыла пол, бутылки, бумажки, и все остальное, что попадалось под руку - в печь. А тут с жидкостью. Жидкость в унитаз, бутылку в печь. И дальше пол мою, спиной к унитазу. Слышу - сзади, тихонько так - шлёп. Поворачиваюсь, а там! Крышка закрытая,, а из под неё пена лезет. Поднимаю крышку, а там уже пенный "гриб". Лезло еще около часа. Потом потихоньку пена спадать начала. Сегодня к утру только из унитаза все ушло...
Я, когда вчера сидела, смотрела на это все безобразие, пока оно пенилось и лезло, а остановить это не было никакой возможности, поняла - теперь я знаю как минимум один способ диверсии. Если кто-то сильно не понравится...

4

У Оси в бане украли трусы. Слава богу не все, а только одну пару. Тогда в баню было принято со сменой белья ходить, так вот грязные свистнули, а чистые в узелке так и остались.

Ося – это прозвище, заработанное молдавским розовым портвейном, решившим рассказывать Валеркиным голосом стихи прям в помывочной. «На головах царей божественная пена - Куда плывете вы? Когда бы не Елена…»

- Это твой стих был? - спросили чтеца, прерывая декламацию.
- Нет, Осипа Эмильевича, - необдуманно ляпнул Валерка, – Мандельштама стихи. «Что Троя вам одна, аxейские мужи»?
- Ося?
- Ну, я вообще-то больше Бродского люблю, Йосифа - попытался исправиться любитель поэзии, подталкиваемый дрянным напитком.
- Йося? Киса и Йося были здесь…
- Киса и Ося были в оригинале, - снова вылезло начитанное вино, и Валерка стал Осей бесповоротно.

Так вот у Оси, студента третьего курса, украли грязные трусы в сельской бане в период осенних картофелеуборочных работ.

- Ося, ты уверен, что их украли? Чистые трусы в бане украсть – это мы еще понимаем, но грязные-то зачем?

- Салаги! - отвечал Осип, с высоты своих двадцати четырех лет и двух академок, - если грязные трусы выстирать, они станут чистыми. А чистое нательное белье – очень нужная вещь. Украли, украли и украли, а такого прощать нельзя. Надо у них тоже что-то украсть. Например, гуся.

- Почему именно гуся? Они у тебя трусы, а мы у них гуся? Он же живой и крякает. Твои трусы могли крякать?

- Начнем с того, - тоном злобного преподавателя общей химической технологии заявил Ося, - что крякают утки а гуси гогочут, причем гогочут они в кустах у сарая, где мы сегодня картошку грузили. Мы придем и убьём их всех, как тореадоры в опере убили Кармен, - одним ударом. Потом закопаем, сверху разведем костер, потом раскопаем и съедим, отрубая куски шпагами и запивая благородным бургундским.

- Ося! Гуся можно и украсть, Ося, - Ванька был краток, - только без жестокостей. Ты же не хочешь, чтоб с твоими трусами сделали тоже самое, что ты собираешься сотворить с птицей? Нет? Тогда домываемся, надеваем на дело чистое, берем инструмент и идем красть птицу.

Инструментом кражи оказались мешок и топор. Большой топор вместо шпаги. Очень большой топор. Я не знаю, как называются плотницкие топоры такого размера, но Французы из чего-то похожего делают гильотины. Мешок тоже был о-го-го каким мешком. В такой мешок у хозяйственной Солохи кроме угля вполне влезет какой-нибудь сельский голова, дьяк и черт.

Вооружившись инструментом, семеро мстителей села в засаду караулить мирную птицу, гогочущую в кустах. Говорят, что гуси спасли древний Рим с древними римлянами от древних галлов. То ли нынче гусь пошел не тот, то ли галлы стали тише, но… гусиный вожак был подло отделен от стаи и похищен. Крякнуть в пользу Рима, он не успел.

Речной закат пылал, окрашивая багрянцем молодой месяц и редкие перистые облака. На песчаном берегу, поросшим редким осинником, в кругу мрачных похитителей горел костер. В кружках пенилось благородное бургундское. Вместо семерых шпаг наличествовал один топор, около которого тихо шевелился мешок с жертвой.

- Не надо было эту гадость по два двадцать ноль восемь, брать, оно ж пенится как пиво со стиральным порошком.
- Тогда будем считать, что это сидр, а не бургундское! Все равно больше ничего нет, мы в этой деревне даже портвейн весь выпили, только в пятницу завезут. Сидр с гусем – это нормально? Что нам говорит этикет?
- Этикет, Ося, говорит, что гуся надо убить, ощипать, выпотрошить и приготовить, завернув в капустные листья и закопав в горячие угли. У нас есть топор. Есть гусь, капустные листья, угли тоже сейчас будут. Мсти. В смысле убей гуся, Ося.

Заинтересовавшаяся неторопливой беседой птица выбралась из мешка и уставилась на бандитов.

- Убей? – удивился Ося, - не, убить я его вряд ли смогу. Топор слишком тупой и тяжелый. Могу ощипать, - закончил Мандельштам и для убедительности выдернул из гусиного хвоста перо.

Возмущенная птица тут же клюнула Ваньку в неосторожно подставленный зад.

- Ой, - сказал Ванька, - убью скотину!
- Гуся? – с надеждой спросил Ося.
- Причем тут гусь? – Ванька поднял топор лезвием вверх, вырвал у Оси волос и бросил его на лезвие, - вот видишь, нормальный топор, острый.

- Я придумал, - быстро сказала жертва бельевого маньяка, - мы найдем подходящий пень, двое возьмут гуся за ноги, один за клюв, третий топором…
- Ты?
- Не, я же сказал, только ощипать могу, - Ося ловко выдернул еще одно перо из гусиного хвоста. Ванькина задница пострадала еще раз.

- Блядь такая, - возмутился Ванька, - да посадите вы в мешок эту сволочь, а я пока поэта убью. В лезвии топора кровью отразилось алое пламя костра.
- Точно блядь такая, - поддержал Ваньку Леха, - пока вы тут тореодорите , эта скотина у меня весь сидр из кружки вылакала.
- И у меня! И у меня. Алкоголик бессовестный, - вступили в разговор остальные бандиты.

- Может освободим? – неожиданно предложил Ося, немного отойдя в сторону - наш же человек, и вино пьет и компанейский, Ваньку вон в жопу клюнул.
- Сейчас я тебя клюну, - пообещал Ванька помахивая топором, - еще как клюну. Но сначала птицу отпустим.
Семеро Паниковских двинулись к реке. Среди них пошатываясь ковылял пьяный гусь. Дойдя до воды птица гоготнула и уплыла в темноту.

- Эх, правильно я сделал, что тушенки с собой взял, - Ванька повернулся спиной к реке, - пойдем месть обмоем, пока костер не потух. А ты, мститель, бери топор, дуй за дровами. Завтра в бане украдешь себе трусы.