Результатов: 5

1

Офис. С утра офисные сотрудники в спешке передвигают мебель с места на место, выравнивают все по сантиметру, компасу и т.д. Посредине всего этого хаотичного движения стоит старенькая уборщица в обнимку со шваброй, испуганно смотрит на все это действо. Бормочет про себя :"Только помыла, сейчас все опять затопчут, ироды и т. д.".
Стояла долго смотрела на все это, потом спрашивает:
- Милые, а что вы тут делаете? Переезжаете?
- Да нет, бабуля, мы сейчас мебель по фен-шую передвинем и у нас сразу продажи взлетят до небес.
- Сынки, я тут давно уже работаю, еще до революции полы в этом здании мыла. Так вот, до революции тут публичный дом был. Так там, когда выручка падала, кровати не двигали. Там сразу блядей меняли.

2

Самое начало девяностых. То ли законы и порядки смутные, то ли у меня смутные представления о законах и порядках, только стою я в аэропорту Сургута и ощущаю себя крайне неуютно. Неуютно мне от наличия $1200 командировочных американских долларов, находящихся у меня в маленьком кожаном брифкейсе и от особо смутного представления о действующем законе о наличии и хранении валюты. Деньги мне были выданы «на всякий случай, может пригодится в таможне». Никакой справки или другой объяснительной бумаги мне выдано не было. Регистрация пройдена, но рейс на Тюмень опять отложен по погоде и я выхожу покурить. Время – ноябрь месяц, прямо перед праздниками. Холодно и идёт снег. Я в енотовой шубе и в сапогах из оленьей шкуры, не по причине помодничать, а потому что летаю то в Усинск, то в Архангельск. Из толпы значит немного выделяюсь. Стою, мысли о том, что уже доеду поздно и наверное не удастся поужинать в гостинице. Краем глаза замечаю серое движение слева. Передо мной возникает человек в милицейской форме. Человек в форме смотрит на меня оценивающе, кидает резко «пройдёмте» и направляется в глубь здания аэропорта. Сердце ухает куда-то в желудок, слюна приобретает вкус металла. «Значит всё-таки нельзя иметь валюту, сейчас будет досмотр, меня арестуют, уже точно не поужинаю» - несётся в голове. Онемевшие ноги кое-как меня передвигают в пространстве за человеком в форме. Сердце опять на месте и выстукивает бешенный ритм. Заходим в кабинет. Плакаты, запах старой бумаги и какой-то мышиный. «Присаживайтесь». Я плюхаюсь на стул, судорожно сжимая злополучный брифкейс. Молчим напряжённо. Вдруг взгляд человека в форме смягчается, становится заискивающим и он вкрадчиво произносит: «Нам нужна ваша помощь». Я оторопело смотрю на него. Мокрые ладони, во рту сухо. «Вы куда летите?» «В Тюмень» - хриплю я. «Отлично. Скоро будет посадка. Мы проводим проверку работников досмотра ручной клади. Я вам дам запрещённый груз и мы посмотрим найдут ли его при досмотре». Это звучало скорее как мягкий приказ и спорить было невозможно и лучше не нужно. Я на автомате киваю головой. Мысли о том, что это может быть «подстава», возникли намного позже. «Вот и чудненько» - говорит человек в форме и с этими словами достаёт из ящика стола патроны. Такую целую мужскую горсть. Я не знаю, что это был за калибр или тип патронов. Они были внушительными и холодно блестели. «Откройте ваш кейс». Патроны засыпаются прямо поверх конверта с деньгами. «Идите на посадку. Ведите себя нормально». Посадку действительно объявляют быстро. Только успеваю забежать в туалет и переложить пакет с деньгами в карман шубы. И вот я в порядке общей очереди кладу личные вещи на ленту, прохожу через рамку и стою в ожидании фурора. Фурора, вопреки моим ожиданиям, не происходит. Мой брифкейс спокойно проплывает на ленте через коробку аппарата досмотра, я его снимаю с ленты и, ведя себя нормально, обливаясь потом, медленно прохожу в накопитель, где уже собралась толпа жаждующих побыстрее улететь граждан. Не проходит и пяти минут как по залу пробегает дрожь волнения – идёт, нет, летит разъярённый человек в форме в сопровождении антуража. Повышенный командующий тон, перст указывает на меня. Меня под белы руки проводят обратно к ленте аппарата и опять пропускают мою кладь. Работницы внимательно рассматривают картинку и просят меня открыть кейс. Из кейса они победно извлекают патроны и отдают их человеку в форме с плаксивыми объяснениями. В зале полная тишина, рты людей молчаливо очертили что-то среднее между «о» и «а». Человек в форме кивает мне и исчезает. Вокруг меня пустое пространство, мамы прижимают своих детей, разговоры шёпотом. Стюардесса потом долго уговаривала в самолёте полную женщину сесть на своё место, котрое было рядом с моим. Да, весело бывало.

4

Офис. С утра офисные сотрудники в спешке передвигают мебель с места на место, выравнивают все по сантиметру, компасу и т. д. Посредине всего этого хаотичного движения стоит старенькая уборщица в обнимку со шваброй, испуганно смотрит на все это действо. Бормочет про себя: "Только помыла, сейчас все опять затопчут, ироды и т. д. ".

Стояла долго смотрела на все это, потом спрашивает:

– Милые, а что вы тут делаете? Переезжаете?

– Да нет, бабуля, мы сейчас мебель по фен-шую передвинем и у нас сразу продажи взлетят до небес.

– Сынки, я тут давно уже работаю, еще до революции полы в этом здании мыла. Так вот, до революции тут публичный дом был. Так там, когда выручка падала, кровати не двигали. Там сразу бл*дей меняли.

5

Дело было лет 15 назад, когда сотовые телефоны и интернет уже существовали, но по отдельности, и еще не захватили наше сознание целиком.

Манхэттен, контора по продаже то ли акций, то ли страховок, то ли вообще советов о том, куда вложить деньги. То есть товар может и выгодный, но не первой необходимости. Один жирный клиент может сделать месячную прибыль, но найти такого клиента нелегко, а упустить проще простого. Утром понедельника в контору заходит хорошо одетый мужчина лет тридцати. Секретарша Анечка просит его подождать и бежит в заднюю комнату звонить шефу:
– Вы скоро появитесь? Тут клиент пришел.
– Какого дьявола? Я только проснулся. Он через два часа должен прийти.
– Он говорит, вы ему на девять назначили.
– Ну да. Вчера же перевели часы. Девять по-новому – это десять по-старому, через два часа.
– Их не туда перевели. Девять по-новому – это восемь по-старому, через пять минут. Он уже здесь.
– Ах я старый болван! Сидим тут вдвоем с женой, телевизор не смотрим, все часы перевели не в ту сторону. Сейчас выезжаю, но это же полтора часа. Он же уйдет. Это же жирный карась, такой жирный карась, я второго такого еще год не найду. И пунктуальный, собака. Анечка, миленькая! Делай что хочешь, хоть стриптиз ему покажи, хоть минет сделай, но чтобы он меня дождался. Век не забуду, премию выпишу в два оклада. Нет, в три.

Анечка возвращается в приемную, но как выполнить возложенную на нее миссию, не знает. Поит клиента кофе, пытается занимать разговорами, но он отвечает односложно, всё чаще поглядывает на часы и вскоре встает.

– Не уходите, пожалуйста! Шеф вот-вот будет, – умоляюще говорит Анечка и в волнении расстегивает пуговку на блузке.
– Вам жарко? – насмешливо спрашивает клиент. – Ну, это, пожалуй, аргумент. Еще минут пятнадцать у меня есть. Продолжай.

Анечка как может медленно расстегивает блузку и лихорадочно соображает, что делать дальше. Пуговиц такими темпами хватит минут на пять. Еще пять клиент полюбуется ее грудью в бюстгалтере, еще можно снять чулки, а потом? До прихода шефа так не продержаться, а снимать юбку или лифчик, тем более отдаваться на офисном столе она не готова ни за какие коврижки.

– Я так не могу, – говорит Анечка.
– А что ты предлагаешь?
– Ну, как-нибудь не так прямо. Поиграть.
– В покер на раздевание? Можно. Карты есть?
– Нету...
– Тогда я пошел.
– Стойте! А кубики подойдут?
– Игральные кости? Подойдут, тащи.

Анечка приносит красиво инкрустированную коробку с нардами. Шеф родом из Самарканда, у него подобных сувениров полный кабинет.
– Вот, тут внутри есть кубики.
– Шеш-беш? – заинтересованно спрашивает клиент. – Сто лет не играл. Умеешь?
– Немножко. Шеф научил, мы иногда играем, когда нет посетителей.
– Тогда короткую на твою кофточку.
– А если я выиграю, то застегиваю обратно все пуговицы.
– Не выиграешь. Шеш-беш мужская игра, тут аналитический ум надо иметь. Расставляй.

Через полтора часа в приемную вбегает взмыленный шеф, попавший по пути в пробку и собравший все штрафы с автоматических дорожных камер. Клиент и секретарша, раскрасневшиеся, но полностью одетые, азартно кидают кубики и передвигают шашки.
– Извините за опоздание, – говорит шеф. – Пройдемте в кабинет, я вам всё расскажу.
– Не мешай! – клиент в запале не замечает, что перешел не только на ты, но и на совсем другую лексику. – Будь другом, потерпи пять минут. Эта прошмандовка ведет 8:7, я должен ей показать, кто в доме хозяин.

Анечка получила не только премию, но и приглашение на свидание от клиента. Красивые девушки с аналитическим умом на дороге не валяются.