Результатов: 6

1

Кто в 90-е жил в сознательном возрасте, наверняка помнит, как Железный занавес рухнул перед кучей западных продуктов. Все эти колы, жвачки, спирт ройал, водка-зверь-похмелья-не-бывает, вагон виллз, бумер, анклбенс и иже с ними. И какая была страсть у народа всё это перепробовать после десятилетия ивасей и банок с березовым соком и томат-пастой в магазинах...

А мы в начале 90-х были простые 20-летние оболтусы. Начали зарабатывать какие-то копейки самостоятельно. И вот в магазинах появилось вновь заграничное (в 80-х некоторые виды кубинского рома и вьетнамо-корейские водки еще продавали в магазинах) пойло.

Мы с корешем тогдашним Гошей решили препробовать разные виды крепкого алкоголя импортного, чтобы выбрать "свой напиток". Виски нам сразу не понравились - сработал стереотип "буржуйский самогон на дубовых опилках", отвергли текилу, узнав, что она тоже из рода самогона, коньяк вроде за элитное бухло держать были не привыкшие (да и говенный поддельный Наполеон отшиб интерес). Короче, выбрали джин. И раз в 2 недели покупали большой батл 0,75 Пожирателя Говядины (Бифитер так перевели), брали баллон швепса к нему, лимон и устраивали "благородные пьянкии" под видик у меня дома.

4

Детство я отчасти провёл в Беларуси. Точнее только там меня одного отпускали в магазин. (В Питере такой риск был непозволителен). Ассортимент был по-постсоветски прост: максимум пару сортов варёной колбасы: докторская и молочная; один вид молока жирности вроде 3.3 процента; из хлеба: нарезной батон и чёрный кирпичик; и яиц один вариант, видимо смешанного размера.

И навестили нас там однажды уехавшие в Калифорнию дальние родственники. Запомнился мне один рассказ из их новой жизни в забугорьи, проблематика которого открылась мне намного позже.

Так вот, только-только они переехали из СССР в США. Жена его была чем-то занята, да решила отправить мужа за покупками. И чтобы он ничего не забыл, написала список покупок на бумажке.

Этот список, дословно: купить колбасы варёной, литр молока, десяток яиц, белого хлеба и туалетной бумаги. Всё.

Не ожидая никакой подставы, взяв немного налички, муж благоговейно отправился в ближайший супермаркет.

Шок и прострация! Он не смог вообще ничего выбрать, и вернулся домой ни с чем. Телефонов сотовых тогда еще не было. А иначе решить проблему удалённо он не мог.

Намного позже, в походах по польским супермаркетам, вспоминал ту историю. И тот ужас советского гражданина, не понимающего, какой из 40 сортов и размеров варёной свиной колбасы взять; какой жирности из десятков брендов молока выбрать; какого же размера яйца имела в виду жена и что за хлеб из этих пятидесяти наименований наиболее похож на наш?

Вот до сих пор иногда найду в магазине что-то такое, принесу домой и внезапно по вкусу понимаю, что этот кисломолочный продукт точь-в-точь - белорусская вкусная маложирная сметана. А этот ланчеон - вылитая докторская колбаса! А вот эти сардельки - истинная начинка для питерских магазинных пельменей. Или странно названная китайская выпечка - сырник из школьной столовой.

Большинство русских эмигрантов не зная этого, переплачивают в 2-3 раза в русских магазинах за вполне обычные продукты из лоукост-супермаркета.

А ведь достаточно попросить для какой-то благотворительной цели в магазине ящики продуктов с истекающим сроком годности. И всё-всё перепробовать

5

Видное место в обсценной лексике занимает широко известное слово, которое начинается на «п» и заканчивается на «ц». Не «подлец», другое. Оно в своём роде уникально, ведь кроме него любое другое нецензурное слово вполне можно заменить пристойным синонимом. У нашего шестибуквенного существительного имеются два основных значения, и у обоих нет такого же яркого и точного заменителя.
В первом значении можно перепробовать много синонимов — конец, финиш, катастрофа, смерть, хана, труба, кирдык, — но ни один из них не может передать всю колоритность, сочность и содержательность нашего уникального ненормативного слова.
А со вторым значением вообще беда. Согласно словарям, это «нечто, что не поддаётся никакому описанию, никакому сравнению; нечто из ряда вон выходящее, неимоверное, исключительное по силе или степени проявления». Почти как в известной сказке: «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что».
Или взять три жалких эвфемизма: песец, писец и пипец. Песец — это милый хищный зверёк, и ничего больше. Писец — это писарь, переписчик. А от пренеприятного третьего слова — «пипец» — просто выворачивает. Сразу возникает ассоциация с пипеткой. Хотя слово «пипетка» само по себе в сто раз экспрессивнее убогого словечка «пипец».
В общем, получается, что популярное нецензурное существительное мужского рода с ярко выраженным женским началом затыкает за пояс все его легальные аналоги. И это как раз та самая ситуация, которую можно охарактеризовать одним единственным словом. Тем самым словом, которое начинается на «п» и заканчивается на «ц».

6

Нам нужен тот, кто в жизни прежней
Всё перепробовать успел -
Он будет править всех прилежней -
Когда остался не у дел.
Вот раньше, в молодости где-то,
В мозгу бурлил серотонин,
Но время шло - при всём при этом
Всем был примерный гражданин -
Растил хлеба, валил валежник
Гонял в мороз грузовики
Был одержимый как мятежник
Но не показывал клыки
Ходил как все конечно строем
Туда - куда пошлёт страна
Мечтал прославиться героем -
Не получилось нихрена.