Результатов: 10

1

Давным-давно рассказала подруга. Отдыхала она в Таиланде, и купила экскурсию на слонах по джунглям.
Замешкавшись, она вышла на слоновью парковку и увидела, что все приличные слоны были уже разобраны алчными немцами, а ей достался мелкий слоник, с ушами как у Дамбо. И шел он в самом конце слоновьего ряда, постепенно отставая. Подруга совсем приуныла, поняв, что и обеда ей возможно не достанется, слишком медленно и уныло плелся слоник по джунглям. В итоге все слоны ушли далеко вперед, они остались одни на дороге.
Однако погонщик слона сохранял уверенный и счастливый вид, говорил ей не беспокоиться, что они точно успеют, а на вопрос на зовут животное, ответил, что-то типа Быстрый Ветер.
Сарказм им не чужд, подумала подруга.
И тут вдруг за спиной у слона раздался дикий треск, по-видимому, какое-то старое дерево треснуло. Слон подскочил и понесся, развив вторую космическую скорость, только уши трепыхались, да встречный ветер не давал даже вздохнуть.
Короче, она успела не только пообедать, но даже пару раз чайку попить, пока измученные немцы не начали вываливаться из своих сидений.
- Хороший слон, быстрый, - довольно сказал подошедший погонщик, - только немного труслив.

2

Приходилось иногда ездить в Москву по работе, а на Казанском вокзале были доставучие "погонщики тележек" (товарищи азиатской внешности, за деньги тягающие багаж на тележках, как сейчас не знаю, давно уже не был). В общем завершили дела, получили в камере хранения поклажу, пошли на перрон, кое как отбрехавшись и отбившись от страждущих "погонщиков". Уже в поезд пора загружаться, заметили, что один коллега пропал. Через пару минут наблюдаем следующую картину: "тягач" тащит свою тележку, а на ней с унылым видом восседает наш коллега, прижимая к груди свою небольшую спортивную сумку. Как оказалось, тот в виду своей интеллигентности постеснялся послать погонщика на йух, да и смысла не было сумку таких размеров на телеге возить, но "погонщик" нашел таки способ заработать, погрузив и доставив к поезду сумку вместе с ее владельцем...

3

Тамара ездила в Египет, из всех достопримечательностей ей больше всего запомнилась туземная фауна. Фауна стремилась досадить Тамаре всеми доступными способами, с первых минут принялась портить ей впечатления от отдыха.

Тамара с Галкой приехали на курорт, прямо из гостиницы отправились гулять. Тут-то фауна и дала о себе знать. Сначала на прогулке на Тамару косо посмотрели верблюд и араб-погонщик, Тамара насторожилась. Кто из этих двоих смотрел косее, она нее запомнила, в памяти отложились только смутные ощущения злонамеренности: верблюд явно собирался плюнуть, а араб — поцеловать. Араб Тамаре как-то сразу не понравился, лицо его доверия не внушало, Тамара скорее позволила бы целовать себя верблюду. По здравому размышлению она решила с обоими держаться надменно и никому из двоих не позволять фривольностей. К счастью, верблюд не настаивал, а араб очень скоро переключил свое внимание на Галку.

Галка — девушка незамужняя, свободная, она имеет право уделять свою благосклонность хоть арабам, хоть верблюдам, она подмигнула арабу, показала на верблюда и спросила:

— Верблюд, хау мач?

Араб расплылся в улыбке, закивал, показал на пальцах стоимость табуна верблюдов, тогда Галка сказала:

— Нет, нет, мне только покататься, мне не насовсем! Хау мач покататься?

Араб принялся торговаться, за десять минут Галке удалось сбить цену до стоимости одного верблюда, дальше араб отказывался снижать расценки. Знаками он объяснил, что у него семеро детей, еще столько же у верблюда, всех их нужно кормить. Галка сказала Тамаре:

— С ними замучаешься спорить, я аж вспотела! — и расстегнула верхнюю пуговичку на рубашке. В этот момент произошел обвал акций на бирже верблюжьих перевозок, араб сразу же согласился везти Галку хоть до самого Каира, притом почти задаром. Вероятно, надеялся, что в пути ей станет еще жарче, нахальный тип.

Тамара кататься на верблюде отказалась, она взяла наизготовку фотоаппарат и стала запечатлевать Галку, объезжавшую верблюда. Потом они отправились на пляж, там Тамара поняла, что неприятная фауна Египта не исчерпывается погонщиками и их верблюдами. Они с Галкой зашли по пояс в воду, только начали получать удовольствие, как Тамару укусила акула. Ну, или по крайней мере, собралась укусить.

Собственно, была ли это и в самом деле акула, или кто-нибудь другой, осталось загадкой. Никто ведь не вглядывался в воду, вполне возможно, то была вовсе и не акула, а голодная барракуда, электрический скат, или вообще рыба-молот. Тамара с готовностью допускала даже, что возможно, к ее лодыжке прикоснулась не рыба, а какое-то другое хищное морское создание, в тот момент важна была не зоологическая классификация кровожадной твари, а ее преступные намерения. Никаких сомнений быть не могло: это было самое настоящее покушение на укушение. Трогать свои лодыжки Тамара позволяет только мужу, и даже в нем не может быть до конца уверена. Тамарин муж постоянно выражает желание укусить Тамару за нежную ножку, в подобных обстоятельствах невозможно сомневаться в том, что животное, поднявшееся из мрачных глубин к Тамариным ногам, сделало это исключительно движимое стремлением вонзить в эти ноги свои зубы.

Тамара не стала дожидаться, пока плотоядная гадина начнет свой завтрак, она выпрыгнула из воды почти полностью, оглашая визгом пляж, потом с плеском рухнула обратно в воду. Этот номер она повторила три или четыре раза, потом Галке удалось ее убедить, что если зверь все еще не растоптан насмерть, то, по меньшей мере, деморализован и сейчас улепетывает со всех плавников. Тогда Тамара немного успокоилась, вышла из воды и отправилась в номер.

Галка возвращаться отказалась, на пляже было полным-полно молодых, условно неженатых мужчин, ей хотелось узнать побольше об их намерениях по отношению к ней, Галке. Тамара сказала:

— Ну и ладно, только возвращайся не слишком поздно, а то дверь не открою.

Галка проводила ее до номера и рысью умчалась покорять пляжи, Тамара осталась в полном одиночестве. Тут египетская фауна решила нанести ей последний, сокрушающий удар.

Тамара сидела на кровати, мирно читала журнал, солнце светило в окошко, ветерок надувал занавески, ничто не предвещало беды. В этот момент в окно, весело стрекоча, влетел таракан.

Приличный богобоязненный русский таракан был хорошо известен Тамаре. Он мал, плюгав и забит, у него иммунитет к отраве, а заслышав слово «тапок», он немедленно прячется под плинтус. Другое дело — египетский таракан.

Египетский таракан ведет свое происхождение непосредственно от верблюда, ростом он в женскую ладонь (во всяком случае, Тамаре так показалось), он умеет летать, и на его загорелом лице наглость и вольномыслие. Он считает себя вправе вторгаться в частную жизнь любой приглянувшейся туристки и делает это с непринужденностью профессионального казановы. Он не джентльмен, влетая в чье-либо окно, он не приподнимает цилиндр, не кланяется и даже не удосуживается представиться присутствующим дамам, а просто сразу планирует к ним под кровать. Таракан, влетевший в Тамарино окно, так и поступил безо всяких предисловий. Возможно, он был убежден, что это его собственный номер. Тамара вся замерла, внутри у нее все похолодело, она поняла, что на этот раз коренные египтяне до нее добрались. Она набрала в легкие воздуха и пронзительно завизжала.

Таракан тоже замер под кроватью — во всяком случае, Тамара не слышала, чем он там занимается. Наверняка, морально готовился к нападению, расправлял усы, натачивал клешни, тряс хитином. Тамара поняла: нужно спасаться. Каждая секунда была дорога. Одним прыжком она пересекла номер, моментально вскочила с ногами на Галкину кровать и сразу же обернулась, чтобы не оставаться к таракану спиной. Всем известно, что таракан подл и нападает в основном сзади.

Ее худшие предположения подтвердились, таракан уже успел выдвинуться из-под ее кровати на два корпуса, вытаращив глаза и изумленно шевеля усами. Тамара поняла: он перешел в наступление, снова испустила вопль, полный отчаяния и децибелл.

Таракан остановился. Связываться с истеричками ему не хотелось. Сопровождаемый криком Тамары, он убежал под тумбочку.

Через секунду в номер вбежала Галка, позади нее толпился персонал отеля и заинтригованные Тамариными криками туристы, в толпе любопытствующих отсутствовал разве что верблюд. Тамара сказала:

— Он там! Там! Под тумбочкой!

Галка храбро заглянула под тумбочку, сказала:

— Ого, таракашка!

В номер вошли две горничные отеля, отодвинули тумбочку. Под ней лежал таракан, прижимая лапки к сердцу.

— Он умер, — сказала Галка. — Томка, перестань кричать. У него от твоих криков сердечный приступ.

Тело унесли, Тамара приободрилась и позволила увести себя в бар, лечить нервы алкоголем. Фауна Египта заставила ее понервничать, но она нашла на нее управу.

— Только на верблюдов так не кричи, — попросила ее Галка. — Не расплатимся.

Тамара пообещала, что не будет кричать, если только верблюды не будут влетать к ней в окно без предупреждения. В противном случае она за себя не ручалась.

— Буду уничтожать криком еще в воздухе, — сказала она. — А пусть не лезут.

До самого конца Тамариного отпуска фауна Египта обходила ее стороной.

Во избежание.

4

Одна из историй М.Пароходства: Зима. Большой пароход поднимается вверх по Енисею, взламывая уже крепкий осенний лёд. Плавание спокойное, капитан с лоцманом спустились на обед. На мостике старпом и поднявшийся "посмотреть на северные просторы" помполит.
Вдруг помполит замечает спустившуюся с берега на лёд оленью упряжку. Погонщик, что-то крича, яростно погоняет оленей, явно пытаясь обогнать судно. Помполит снисходительно усмехаясь, подначивает старпома, типа "неужели позволишь прошлому веку обогнать такую мощь?" Старпом чуть добавляет ходу. Погонщик ещё яростнее кричит и во все силы погоняет олешек. Старпом ещё чуть прибавляет и без труда оставляет упряжку позади.
Поднимаются лоцман с капитаном и помполит, ещё возбуждённый "победой" хвастает лоцману, как они со старпомом только что "одной левой сделали" местных наглецов, наивно пытавшихся обогнать их "тысячи лошадей". Лоцман опускает всех в "пассив" объясняя, что здесь местные попадают по льду на другой берег. А поскольку канал за судном встаёт не меньше суток, то погонщику с оленями придётся ночевать сегодня в снегу на том берегу.
Втык старпом получал уже в одиночку. Помполит профессионально ушёл из-под удара "на партсобрание".....

5

Однажды некий погонщик ослов обратился к Ходже Насреддину: О, мудрейший, объясни мне одну вещь, иначе я сойду с ума. Мне дали десять ослов для перегонки в другой город, и я отправился в путь. Перед дорогой я их пересчитал, их было 10. Я сел на осла и мы поехали. По дороге я решил вновь пересчитать ослов, и, к моему ужасу, их стало девять. Тогда я решил сделать привал, спешился, и снова пересчитал свое стадо, их вновь было десять! С облегчением я вновь тронулся в путь, но когда решил снова пересчитать ослов, их опять было девять! И так каждый раз и всю дорогу, в пути их всегда 9, а на привале 10. Взгляни сам, о Насреддин, и скажи, сколько ты здесь видишь ослов? Одиннадцать.

6

Однажды некий погонщик ослов обратился к Ходже Насреддину:
О, мудрейший, объясни мне одну вещь, иначе я сойду с ума. Мне дали десять ослов для перегонки в другой город, и я отправился в путь. Перед дорогой я их пересчитал, их было 10. Я сел на осла и мы поехали. По дороге я решил вновь пересчитать ослов, и, к моему ужасу, их стало девять. Тогда я решил сделать привал, спешился, и снова пересчитал свое стадо, их вновь было десять! С облегчением я вновь тронулся в путь, но когда решил снова пересчитать ослов, их опять было девять! И так каждый раз и всю дорогу, в пути их всегда 9, а на привале 10. Взгляни сам, о Насреддин, и скажи, сколько ты здесь видишь ослов?
Одиннадцать.

7

Веснааа!

Еду по краешку области, пар над землей, дороги уже почти сухие, солнышко - открыл окошко, прочищаю легкие.
Встали на местном переезде - две машины с той стороны, две с этой. И тут сзади - цок, цок - настоящая лошадка, сто лет не встречал. С тележкой, на базе прицепа от трактора, что ли. На бортике, пользуясь автопилотом, сладко дрыхнет вОдитель кОбылы в телогрее и шапочке-петушке ЦСКАшной расцветки.
Неспешно обойдя колонну по встречке, кобылка тщательно огибает первый шлагбаум, резко поворачивает, обходит противоположный, аккуратно выруливает, аж немного сдав назад, чтобы не задеть прицепом стоящую первой Нивку, и тут наконец появляется маневровый тепловоз. То ли по долгу службы, то ли из озорства, дает пронзительный свисток. Коняшка весело ржет в ответ. Погонщик лошадиной силы подскакивает, со всей дури вцепляется в поводья, орет что-то матерное. Лошадь (пожав плечами, как помстилось мне) послушно осаживает тележку и - выламывает задним ее углом перо шлагбаума.
Которым пером вылезший водитель Нивки всячески оглоушил бы водителя кобылы, если бы смог догнать. Не смог.

Не мешайте автопилоту.

(с).sb.

9

Однажды некий погонщик ослов обратился к Ходже Насреддину: - О, мудрейший, объясни мне одну вещь, иначе я сойду с ума. Мне дали десять ослов для перегонки в другой город, и я отправился в путь. Перед дорогой я их пересчитал, их было 10. Я сел на осла и мы поехали. По дороге я решил вновь пересчитать ослов, и, к моему ужасу, их стало девять. Тогда я решил сделать привал, спешился, и снова пересчитал свое стадо, их вновь было десять! С облегчением я вновь тронулся в путь, но когда решил снова пересчитать ослов, их опять было девять! И так каждый раз и всю дорогу, в пути их всегда 9, а на привале 10. Взгляни сам, о Насреддин, и скажи, сколько ты здесь видишь ослов? - Одиннадцать. anekdotov.net

10

У нас на складе, в комнатке, где хранятся разные интересные препараты, одно время заладила срабатывать сигнализация. Как бы сама собой.

А каждое срабатывание сигнализации в таких комнатках имеет неизбежным следствием прибытие вооруженной охраны, звонки дежурным сотрудникам в три часа ночи первого января, с целью немедленного прибытия для составления актов, проведения пересчётов, заполнения всяких важных документов, рассылки уведомлений, комментариев к уведомлениям и отчетов о разрешении ситуации вот такенному списку заинтересованных лиц; то есть последствия печальные и тяжелые, потенциально даже уголовные, дурно отражающиеся на пищеварении, душевном состоянии и прочих важных показателях.

Поэтому систематическим ложным срабатываниям была объявлена война силами бригады наладчиков систем контроля доступа. Оные наладчики трижды (трижды!) меняли датчик. Сначала на новый. Потом на не новый, а на проверенный, снятый с другой точки. Потом датчик вместе с кабелем (проверенным перед этим звонилкой).

Но все равно по ночам тишину склада рвал тревожный вой сирены, сполохи стробоскопа крушили тьму, устрашающие СМСки падали на телефоны - и отчаянно неслись гудя моторами сквозь дождь и сполохи домашних скандалов автомобили с сонными сотрудниками, имеющими несчастье быть в эту ночь в списке ответственных.

И был день четвертый, и прислали в отчаянии верховного погонщика наладчиков систем контроля доступа. Верховный погонщик наладчиков был бородат и мудр. Он вообще не стал менять датчик. Он установил под ним прожектор, видеокамеру, включил на запись - и пошел домой пить пиво и спать.

И после этого была только еще одна страшная ночь, а после нее раскрылась разыгрывавшаяся в запертой на сто запоров комнатке пронзительная драма.

Дело в том, что в комнатке незаконно жил паучок, бледный как тень и до крайности тщедушный. В меленьком несовершенстве потолочной плитки, неподалеку от датчика, был у него стол и кров. Но паучку было одиноко и холодно в его маленькой норке, поэтому ночью, когда все уходили, он крепко занюхивался исходящими из коробок и бутылей миазмами и шел всеми своими восемью ногами прямо в датчик — греться и тусить при свете красной лампочки, чем вызывал нештатное срабатывание. А когда стены начинали трястись от рева ревунов и воя сирен, несчастное животное в ужасе сбегало обратно в норку.

Проблему решили в высшей степени аккуратно и гуманно — потолочную плитку, приютившую паучка, перенесли вместе с жильцом в менее режимное помещение.