Анекдоты про прерывистый |
2
ФИРМЕННЫЙ ПОЕЗД.
Поезд не просто качает, а раскачивает как лодку в шторм.
Продажи чая и кофе должны расти в геометрической прогрессии.
Потому что в руках не удержишь, со стола улетает.
Из фирменного - в самом начале по поезду прошлась какая то женщина в форме, сказала всем, что она начальник поезда и быстро спросила - нет ли жалоб, все ли нормально?
На что можно жаловаться в советской плацкарте!?
Вы бы ещё по теплушке так прошлись!
Биотуалет, пахнущий так, как будто туда срали коровы.
Приставку био можно понимать по разному...
Называется этот фирменный поезд Тамбов.
Я в Тамбове не был, но не думаю, что там хуже, чем в этом поезде.
Представляю, как интересно будет объяснять иностранцу, что это Тамбов и мы едем на нем из Москвы в Саратов.
Почему мы едем из одного города в другой на третьем???
Прям загадка для викторины получилась.
Вторая загадка, где пассажирам можно помыть посуду?
И ответ проводника - в том самом биотуалете!
Прям там, где написано, что вода не питьевая.
Чтобы потом сидеть в нем до конца поездки, а может и немного дольше.
Когда я был маленьким, все время думал, зачем люди в поездах переодеваются?
Сейчас понимаю, что если не переодеться - варёные яйца могут появиться не только в пакете.
А этот полуночный храп и аромат суточных носков!
Женский храп намного мелодичнее, чем мужской.
Мужской - прерывистый, рычит как будто тромбон.
И тут его подхватывает весь вагон.
Бабуля напротив слегка прихрапывает, переворачивается и включается в общий звуковой ряд.
Эти звуки и ощущение сопричастности невозможно сравнить ни с чем.
Это надо почувствовать.
Особенно в фирменном поезде.
Если когда-нибудь кто-нибудь придумает создать храпельный хор, я точно знаю, где искать хористов.
А сейчас и мне пора внести свою лепту в этот шедевр народного творчества.
Утро.
Просыпаюсь от того, что два женских голоса средних лет обсуждают кого-то, кто задрал ноги к полке.
Обсуждают так тихо, почти шепотом, что поневоле прослушивается весь вагон.
-Ноги то задрал.
-Да, ноги задрал.
-Неудобно ему, наверное.
-Да, неудобно, наверное.
-А может наоборот, так удобнее?
-Может и удобнее.
-Люди мучаются, спят как придется.
-Да, вот бедненький.
-Все правительство виновато.
-Почему правительство?
-Ну столько лет такие вагоны.
-Ну это да.
И тут я понимаю, что обсуждают меня.
Переворачиваюсь, поджимаю ноги.
За столиком сразу меняется тема.
Обсуждают, погоду, проводницу, полицию, милицию.
Все, что угодно, только не мою позу.
Пассажиры вокруг начинают похрапывать.
Нет, ну тема то избитая, конечно.
Но расскажите мне кто-нибудь, как человек ростом метр восемьдесят может уместиться на боковой полке плацкарта, не подрубая при этом конечности?
Всего за одну ночь я познал все прелести йоги и даже немного Камасутры.
Наверное, это тоже одна из опций фирменного поезда.
|
3
Знакомая в 90-е работала секретаршей у очень делового человека. Шеф был полностью погружен в работу, весь день расписан, ни минуты свободной. Довольно привлекательный мужчина, хотя и начавший слегка полнеть от нездорового образа жизни.
Как-то принес диктофон:
– Верочка, я тут вчера вечером наговорил тезисы к докладу. Будьте добры, прослушайте и введите в компьютер.
Через полчаса смущенная Верочка стучится в кабинет:
– Юрий Григорьевич, можно я ваши тезисы вечером из дома распечатаю? А то в приемной посетители, они всё слышат, неудобно.
– Да что там неудобного? Я же вроде не матерился.
– Дело не в словах, а в голосе. У вас на этой записи такой голос… прерывистый, с хрипами, с придыханиями. Каждому ясно, чем вы занимались, пока диктовали эти тезисы.
– Ох, Верочка… Не о том вы на работе думаете. Спортом я занимался. Спортом! У меня дома беговая дорожка, бежал по ней и диктовал.
|
|
4
Я ПОМНЮ ВОЙНУ
Прежде всего помню бомбежки. В сорок втором, когда немцы рвались с юга на Рязань, мне было пять лет. Но Рязань не сдалась, и Москва устояла!
Помню вечер. В окне красный закат. Красные полоски по небу – от наших зениток. Немцы летят бомбить Рязань. И мы, каким-то образом, сразу различаем звук немецких самолетов. У них был гул особенный, прерывистый. Наши летели так: «Ууууууу!», а фашистские: «Уу! Уу! Уу! Уу!»…
Мы понимали, что иначе звучит тип немецких моторов. Страшновато от них было – жутко! Но мы четко замечали и их, немецкий страх. Наших зениток они побаивались и, бывало, разворачивались назад, сбросив свои бомбы где-то в поля, а не на город. Мы, мальчишки, тогда ликовали!
А еще помнится мне, бывало, вот-вот начнут бомбить, мама тащит меня в подвал, в бомбоубежище, а я – рвусь к окну: «Мама, обожди, дай мне в окошечко посмотреть!»…
Игрушки, помню, у меня в детстве были особые. Мне приспособили под них специально деревянный ящик. Но я вместо каких-то обычных игрушек собирал в него осколки снарядов…
У меня таких осколков было много, всех размеров и форм. Целое богатство по меркам моего детства! Если такой осколочек в человека попадал, его пробивало насквозь. Утром эти осколки, остывшие, валялись в Москве повсюду, прямо на дорогах.
И вот насобираешь их и у тебя сразу много диковинных игрушек! Я представлял себе, что это оловянные солдатики. Те, что поменьше, были солдатами, покрупнее – капитаны, самые большие – те уж ни дать ни взять – генералы.
К сожалению, семья пережила много переездов и мой ящик с этими «игрушками» военного детства не сохранился.
Меню тех лет тоже накрепко запомнилось мне, оно не менее замечательное было, чем «игрушки». В меню – клейстер, которым сейчас оклеивают окна в морозы. В клейстер добавляли сахарин, с каким-то свинцовым привкусом, чтоб в итоге получалось что-то более-менее сладкое. И вот эту химию мы ели…
Ну, это в городе когда жили, конечно! А когда приехали в деревню, там нас спасал натурпродукт – турнепс. Самая что ни на есть настоящая еда была!
А еще с малобойного завода, где жали подсолнечное масло, нам перепадал жмых, наша военная вкуснятина. Жмых – это то, что остается после отжима масла. Мы даже научились подразделять этот жмых на два вида: один коричневый, рассыпчатый, а второй черный, более плотный.
Иногда, конечно, была особая еда, как в мирное время. Мама работала в госпитале, она врачом была, и ей на семью изредка выдавали по два куриных яичка.
Это был праздник, о котором можно было мечтать!
Самое желанное было, чтоб мама сварила яйцо так, чтобы белочек был уже твердый, а желточек еще жидкий. Это называлось – «в мешочек». Это был деликатес высшего класса, просто сказка наяву!
И у меня тогда появилось такое выражение:
«Если бы я был товарищем Сталиным, я бы каждое утро ел яйцо в мешочек!»
Мне, ребенку, это кушанье казалось настолько заоблачно недосягаемым, что только великий вождь, представлялось мне, мог позволить его себе ежедневно.
И только в порядке особого исключения! Ведь яйцо в мешочек – это же верх человеческих возможностей, не иначе!
Спорить со мной было бессмысленно, да никто и не спорил.
Время было такое. Люди были – другие.
(с) Николай Дроздов
|
|