Результатов: 6

1

Ближе к вечеру. Духота за окнами. Хандра. Кондишен. Прохлада. Нытье:
«Холодильник пуст… авто… супермаркет».
Неохота до жути. Спорить? Бессмысленно. Убийственный аргумент: «Купим
тебе вкусненького… вечер… пиво… «фазана твоего темного»… холодненькое… в
баночках…».
Гараж. Авто. Кондишен-предатель – запашок… Уши замерзли, снизу
слиплось…. Колеса: «Ляп-ляп-ляп…» - плавящийся асфальт. В правом ряду
одни подонки и рейсовые автобусы. Нудный поиск парковки в теньке. Фигли
там… Солнцепек.
Длань мокрая на толкаче тележки, стою, рассматриваю в аквариуме живую
рыбу. Бедные толстолобики… Плен… Кипящее масло… Сплин. Сверху прохлада
кондишена с ароматной присадкой, уходить неохота.
Тычок в ребра:
- Смотри!
В пенопластовом квадрате под прозрачным целлофаном, кружки губной помады
для губ бегемотихи в окружении рыбьей кожи - нарезка лосося. Краем глаза
уловил – не моя… И спорить лень. Вяло отмахиваюсь:
- « Аха…» - Может сама поймет и отстанет.
Захват за рукав рубашки:
- Будешь?!
- Неа… - пытаюсь отстраниться.
Жесткий, с кожей, болезненный прихват, с жестоко-стремительным
разворотом:
- А ПАЧЕМУ!!!
Вижу перед собой разъяренные глаза абсолютно незнакомой мне, очень даже
симпатичной женщины. Гамма чувств напротив. Попытка узнать,
разочарование, удивление, боль понимания…
Направо от меня странные хрюкающие звуки. Словно душат кого-то. Поворот
её головы влево. Я синхронно вправо. Мужик одетый, так как и я, цепляясь
за навесной прилавок, в ступоре сдавленного ржания сползает вниз. В том
состоянии, что уже ничего поделать нельзя. Состояние аффекта. Вниз
ползут баночки с деликатесами. Она к нему: « …и ты молчал?!!!..». Я
бежать. Не люблю семейных разборок, битого стекла и разборок с охраной.
Свою нашел не сразу. Сыскал любимую. Самозабвенно, игнорируя
недоуменно-возмущенный взгляд незнакомого мужика, рачительно складывает
облюбованные баночки в его тележку.
Лето, духота. Асфальт плавится: «Ляп-ляп, ляп-ляп…».
Садовник.

2

Игра слов
Вечер. Вся семья в сборе. Дочь-первоклассница в своей комнате
делает уроки. Я хлопочу на кухне. Муж чистит огромную собственноручно
пойманную рыбину. У него под ногами, взывая к совести, крутится кошка,
орет и требует свою долю. Я не выдерживаю кошачьих воплей и говорю мужу:
«Отрежь кошке голову!» Естесссно имею ввиду рыбью голову))) Раздается
звук перерезаемых шейных позвонков, истошное «МЯАА…» обрывается на
середине звука, затем что-то шмякается об пол и тишина…. Из детской
выбегает дочь с огромными испуганными глазами и воплем: ПАПААА!!! И
видит живую и здоровую кошку, упивающуюся доставшейся рыбьей головой, и
ненормально ржущих родителей…

3

Юлька, моя помощница по депутатской приемной, пришла сегодня бледная и
какая-то неразговорчивая. Вместо традиционных утренних манипуляций с
ногтями сразу включила комп и с каким-то ожесточением стала рыться в
бумажках. Попытки выведать у нее причину такого аномального поведения
увенчались успехом только через полчаса.
Выяснилось, что причиной траура была кулинария. Папа Юлин кадровый
военный. Танковый подполковник. Его авторитет в семье непререкаем. Папа
купил живого карпа. Принес домой, вручил дочери и распорядился о меню на
ужин. После чего убыл к соседу на предмет серьезного мужского разговора
(сосед - сослуживец, так что всегда есть о чем поговорить за бутылочкой
пива). Нельзя сказать, что Юля белоручка, но встреча с живой рыбой ее
несколько шокировала. Карп лежал на столе, тяжело дышал и смотрел на Юлю
круглыми глазами. Юля тоже тяжело дышала и смотрела на подопытную рыбу
глазами не менее круглыми. Мысль о том, что рыбину нужно умертвить
всячески отгонялась как живодерская. С другой стороны, жарить
непотрошеного карпа живьем было тоже не слишком гуманно.
Мысли эти прервал звонок во входную дверь. Радостно отодвинув момент
судьбоносного решения, Юля поскакала открывать. За дверью обнаружился
Сева. Сева был давним Юлиным воздыхателем, который уже не первый год
безуспешно обивал ее порог. Без особых церемоний, не дожидаясь
приглашения он вошел. Надо сказать, что Сева был личностью цельной. Я бы
даже сказал монолитной. Я был с ним шапочно знаком, поэтому имел
представление о нем «из первых рук». Можете представить себе культуриста
ростом метр семьдесят, увлекающегося армрестлингом? А если при этом
такой культурист еще и кандидат наук, продвинутый технарь и реальный
ученый, зарегистрировавший в свои неполные тридцать уже десяток
изобретений? Вот это и есть Сева. И, видимо, по причине такой
неординарности, нет у человека равновесия в голове. Общаться с ним жутко
интересно. Но. Только первые пятнадцать минут. После этого нить
разговора убегает в темы, интересные исключительно Севе и собеседник
начинает выполнять функцию необходимой, но бессловесной мебели. По этой
причине девушки около Севы приживались плохо, не взирая на его
вышеперечисленные достоинства. В число коих юмор и остроумие ни разу не
входили.
И вот наш герой входит на кухню. В этот момент недремлющий дьявол
нашептал Юльке одну идейку. Идейка показалась ей очень удачной. Раз уж в
гости заглянул настоящий мужик, борец и силач, то ему сам бог велел
совершить рыбоубийство. О чем Сева немедленно был извещен.
Кулинаром Сева не был и о способах умерщвления рыб имел представление
смутное. Моби Дик, гарпун, рыбзавод на Камчатке. Как-то так. Гарпуна на
кухне не было. Ситуация была патовая.
Юля предложила скалку. Скалка заменой гарпуну была слабой, но, за
неимением лучшего пришлось воспользоваться ей. Переложив скалку зачем-то
несколько раз из руки в руку, Сева подошел к столу и тюкнул карпа по
башке. Видимо жизнь на колхозном пруду была не богата впечатлениями,
потому что карп сделал глаза покруглее, но тяжко вздыхать не перестал. И
даже пару раз дернул хвостом.
- По-моему, он не умер,- сообщила Юлька.
- Ага, дышит!
Экзекуторы склонились над потенциальным ужином. Сева снова примерился и
тюкнул карпа сильнее. Удар достиг цели и карпья морда покрылась тонкими
кровяными прожилками. Карп понял, что здесь не шутят, и стал отчаянно
молотить хвостом, раскидывая во все стороны какую-то рыбью слизь. Это
было выше юлькиных сил. «Ты мужик или нет?! Убьешь ты его когда-нибудь?!» -
завопила Юлька.
Сева не мог перенести этого. Его некаменное сердце раздиралось самыми
разнообразными эмоциями, но выдержать от предмета своего обожания
сомнение в его мужской полноценности он был не в силах.
Размахнувшись скалкой как топором, уже не особо выбирая точку
прицеливания, он вложил всю свою силу в этот безумный удар. Раздался
треск и хруст.
Когда рассеялся кровавый туман, на столе карпа не было. Если быть
точным, то на кухне карп присутствовал, но в очень мелкодисперсном
состоянии. Фрагменты карпа покрывали стены и пол кухни. Покрывали
раковину и плиту. Покрывали Юльку. По Юлькиному лицу стекала одинокая
капля рыбьей крови. Кишки висели на абажуре. В севиных руках находился
обломок расщепленной, как веник, скалки. Переломленный пополам (!)
кухонный стол лежал на полу руиной. Натюрморт завершал Юлькин папа,
танковый подполковник вернувшийся от сослуживца, ошеломленно стоящий в
дверях кухни.
- Папа, это не то что ты думаешь,- попыталась внести ясность в ситуацию
Юлька. Очевидно, женская интуиция ей подсказала, что успеха попытка не
имела. Потому она без остановки продолжила: – А давайте будем чай пить?
Но Сева тоже унаследовал от пещерных предков некоторые инстинкты,
поэтому от чаепития отказался под предлогом крайней занятости, и,
двигаясь боком и задом, выскользнул из кухни. Все участники событий
провели вечер в растрепанных чувствах, а на ужин была яичница. До
холодильника, где хранились яйца, взрывная волна Севиного
сокрушительного удара не добралась. Холодильник по правилам военной
тактики был спрятан в коридоре за углом.

6

Отец мой, кроме всего прочего - старый рыбак. Рыбак-спартанец, неприхотлив до крайности. Рыбачит с самого детства в наших, до сих пор диких, Приханкайских местах. Семьдесят лет уже рыбачит.
Не на продажу ловит, немного для себя, а остальное раздает – интереса ради, и вечной молодости для, рыбачит. Лет 45 уже не пьет, мозги, слава Богу, в норме, но побрюзжать иногда, хоть и не многословно, может.

За все уже эти его дни рождения, уже давно не знаю чего ему дарить. Лет десять назад подарил спальный мешок. Самый крутой выбрал, до -35 по Цельсию. Что вы думаете. Едем ранней весной на рыбалку, еще лед не весь сошел. По ночам бывает до -10-ти.
Залито все до горизонта весенним половодьем, только деревья из воды торчат с островками. Предполагалось заночевать на одном из них. Поздно вечером управились, выбрались на сушу.
Спрашиваю отца: -Взял спальник?
–Неа, отвечает,- тепло уже, тем более в палатке! - Немного поворчал на изнеженную молодежь. А сам в телогрейке, своей ровеснице, за годы насквозь пропитанной рыбьей слизью.
Разожгли на островке костерок, поужинали. Мы, с моим другом, традиционно пригубили, взбодрились, и прыгнули в стылую лодку, решив еще до утра проверить снасти.

…И заблудились. Вы бы тоже заблудились, ночью, в лесу, на лодке и в тумане.
Повезло еще, что с собой было. Уже светало, когда наткнулись на остров. Замерзли как собаки. От ожидаемых примет, костра, палатки и старого рыбака - ни следа.
От костра даже дыма не осталось, а палатка была, только она не стояла, а лежала свернутая в рулон, и с папой внутри. Говорит, тепло было, как и обещал.

В другой раз. Собираемся уже большей компанией, моих и отцовых товарищей. Человек семь, на двух джипах. Подъезжаем к моему другу, закидываем снаряжением его машину с экспедиционной корзиной на крыше – места для багажа навалом.
Ну мы и веселимся: Спиннинги-удочки, лодки, мотор, палатки, веранду, спальные мешки, большой раскладной стол со стульями, газ в баллоне, печь.
Папа долго молчал, глядя на все это непотребство. Но когда я уже садился за руль, и улыбаясь, посмотрел на него, ожидая реакции.
Он не выдержал: - Вы бы, бля, еще бы гитару взяли!
А мы взяли)

P.S. А как душевно папа поет!