Анекдоты про сходи |
352
Вот он — чайник с кипяточком. Коллеги, спасибо им — вскипятили последнее. Чаи они гоняют, что твои купцы с лубочных картинок позапрошлого века. В этом что-то есть: сидеть в здании XIX века, гонять чаи... И отопление! Отопление даёт, не может не давать — в лаборантской плюс тридцать.
За окном — весна, уже всё цветёт, но сказали: «Сезон!» — значит, сезон. Не освоишь отпущенное — не дадут в следующем сезоне.
А чаёк — горячий, прямо обжигающий. И зачем тебе водичка прохладная? Вот же чаёк! Ах, тебе водички захотелось, охолонуть? Ну иди в умывалку — там краник с холодной есть, выпей.
Выпил — и на больничный. И почки лечить, и печёнку. Делал я анализ той водички — лично, лапками, лапками! Так эту воду даже собаки не пьют — чуют, что там в ней.
Охолонуть, говоришь? И идёшь ты — четыре бесконечных этажа вниз, к снабженцам. И клянчишь: «Дайте бутылочку воды. Одну». Мне больше не донести — этажи-то у нас по пять метров почти! Старый фонд, дореволюционный!
Тащишь. Первый этаж — в правой руке, второй — в левой, третий — в зубах! И вот она — бутылка, родная, девятнадцатилитровая, с водой, что и собакам налить, и самому испить. Коллеги — любители чая полезного и бодрящего — бросают свои кружки, и бегом! Отталкивая тебя — к бутылке, холодненькой налить.
К вечеру бутылка пуста — коллеги чай дуют. Завтра я куплю полторашку лично для себя. Хватит. Пятница. Четыре дня я бутылки таскал, а любители чая всё советовали: «А ты в умывалку, в умывалку сходи. Охолонись.»
|
353
Не успел я выписаться из госпиталя и попрощаться с частью. Где меня долго не продержали, заверив перед строем, что таких «каторжан» приносящих только проблемы, в часть больше призывать не будут. И я поехал до дому до хаты своим ходом на самолете аэрофлота. Но только прилетел как на «гражданке» возникли проблемы. Во-первых, я обещал женится, а во-вторых куда-то надо везти невесту. В отчем доме уже жил мой старший брат с семьей. У мамы была двухкомнатная квартира, но малогабаритная, да и две хозяйки на кухне не очень хорошо. Надо было что-то решать. Место на прежней работе было занято, хотя я формально имел право на восстановление, но двигать там работающего уже человека не камильфо. И то и другое требовало принятия решений.
Как всегда, помог случай, встретил бывшего коллегу «снабженца» из ДоКа при зоне. Слово за слово и узнав всю суть, он сказал:
-А ты сходи к Пактору, снабженцы конечно нам не нужны, но зато квартир у нас полно. Мы ведь сами их выпускаем, а безконвойники строят. Сходи, мож до чего и договоритесь. Ты ведь с ним знаком?
Знаком ли я был с Пактором? Который уже лет пять был начальником ИВС – 1 строгого режима, что находилась в районном центре. Конечно знаком. Ведь приходилось у коллег что-то занимать, что-то давать и отдавать, да и мало-ли у однотипных предприятий производственных контактов. А без его подписи никак. Совет был неплохой. Нашел номер приемной и записался по личному вопросу.
Как ни странно Пактор меня узнал, поинтересовался как дела и когда выяснилось, что я ищу работу, расплылся в улыбке.
- Хотя ты и не офицер, но вольнонаемные нам тоже нужны. Механиком в цех домостроения пойдешь? Оклад, сто тридцать, коэффициент 60%, надбавки у тебя есть надеюсь? Ну и за смертность к окладу 30 процентов доплачиваем. Рублей двести пятьдесят получать будешь.
- За смертность доплачивают до или после? – на всякий случай поинтересовался я. А он расплылся в улыбке еще шире. – Тут ведь главный вопрос не в окладе, квартира мне нужна, невесту хочу привезти. Она у меня в госпитале работает, считай меня на ноги поставила. Женится обещал.
- Как это на ноги поставила? – заинтересовался он.
- Да элементарно, - произнес я и рассказал как было дело.
Очнулся я после операции, отхожу после наркоза. Открываю глаза, а тут она, молодая симпатичная. Как вы себя чувствуете, спрашивает. А давайте температуру измерим. Я бы измерил, но чувствую в туалет по малой нужде хочу, с трудом, но спросил далеко ли этот туалет. А она заволновалась, вам говорит вставать нельзя, давайте я вам «утку» принесу, а то у вас швы могут разойтись. Ну нет, думаю, ссать под себя или в какую-то там утку да при такой девушке я точно не буду. Ухватился за кровать, потихоньку приподнимаюсь и пробую встать. Она то ли удержать меня хотела, то ли плечо для помощи подставить, в общем прильнула, а тут Кашлаков, хирург оперировавший, в палату заходит. Увидел, чуть дар речи не потерял. Кричит мне – немедленно лечь! А вы медсестра что допускаете?! Она вся покраснела, еще симпатичней от этого стала. Я говорила, что вставать нельзя, а он не слушает. Тут и я голос подал, сам дойду, говорю, ни в какие утки при ней ходить не буду. Тут хирург заулыбался, хорошо у тебя говорит людей на ноги ставить получается. Это он медсестре. Ты ходи чаще к тяжелобольным, глядишь повысим уровень выздоровления. А пока позови кого ни будь из солдатиков кто у нас активно ходячий. Я ему объясню, что делать. А ты пока лежи – это он уже мне. На том и порешили.
Так она меня на ноги и подняла. Ведь каждый день всякие процедуры делала. И пошло-поехало. Стимул у меня появился быстрей начать ходить. С первых шагов к ней и побежал. Женится пообещал, нехорошо девушку обманывать.
- Ну ради такого дела, - говорит Пактор – чего нито из жилого фонда подберем. Ты, когда за ней ехать собрался или уже привез?
|
|
354
Князь Потемкин, будучи мальчишкой, учился грамоте у одного дьячка. О своем старом учителе он не забыл, и, когда тот состарился, пообещал найти ему работу, чтобы старик мог получать жалованье - дьячок уже не мог исполнять службу в силу преклонного возраста.
- Куда же мне тебя устроить? - задумался Григорий Александрович.
- Сам придумай, ваша светлость, - отвечал ему дьяк.
- Задал ты мне задачу... Ты, брат, завтра ко мне приходи, я уж что-нибудь надумаю.
Утром князь снова принял старика.
- Я для тебя нашел отличнейшее место. Площадь Исаакиевскую видел?
- Уж, конечно, видел - дважды к тебе через неё шёл.
- А монумент Петра Великого там видел?
- Как не видеть, ваша светлость.
- Вот сходи туда сейчас же и мне донеси, всё ли с ним благополучно, стоит ли он на своём месте.
Старик исполнил приказ и по возвращении доложил, что с монументом всё в порядке. Потемкин ему ответил:
- Вот теперь каждое утро к нему ходи, да мне докладывай, а я тебе жалованье буду выплачивать. А сейчас ступай домой.
Дьячок до конца дней с благодарностью исполнял порученную ему работу и на смертном одре не переставал благословлять князя.
|
|
356
Работаю урологом уже больше десяти лет, повидал разное.
Но некоторые пациенты так уверенно приходят с «готовым диагнозом», что хочешь — не хочешь, а сюжет закручивается.
Зашёл ко мне мужик лет под сорок пять. Видно: не фанат врачей, но уже достало.
— Док, у меня простатит, по-любому.
— С чего решили?
— Да всё понятно. В туалет бегаю, струя слабая, в паху тянет. Интернет читал, жена читала, сосед тоже лечился — симптомы те же.
Ну, думаю, ладно. Симптомы действительно на простатит похожи.
Начинаем расспрашивать, щупать, анализы сдавать.
Анализы — нормальные.
Пальпация — неприятно, но не критично.
Но что-то не так. Чутье подсказывает — не классика.
Назначаю УЗИ.
УЗИ приносит вопросики.
Вроде всё ок, но левая почка какая-то капризная, как будто от неё сигнал — «я тут страдаю, вы заметите или как?»
Гоню пациента на КТ с контрастом.
Он, правда, уже начинает ворчать:
— Да просто таблеток пропиши, чё ты тянешь. У всех простатит, и у меня простатит.
КТ приходит.
А там — камень.
Между почкой и мочеточником.
Причём не вчерашний, судя по виду — уже с пропиской и запасами на зиму.
Периодически перекрывает отток — отсюда и боли, и частое мочеиспускание, и тянущее чувство в паху.
Не простатит, а уролитиаз в атакующем режиме.
Пациент в осадке.
— Так это не простатит?
— Нет. Это гость из левой почки с твёрдым характером.
— А чего ж я…
— Потому что «интернет читал» — не профессия.
В итоге сделали литотрипсию (раздробили камень), отмокал потом в урологическом отделении неделю, но вышел — как новенький.
А на прощание говорит:
— Ну теперь я всем скажу: прежде чем пить рекламу из телека — сходи и проверь, может, у тебя вообще камень, а не простата.
Так что, друзья, если симптомы совпадают — это ещё не диагноз.
Особенно если диагноз вам поставил сосед. Или YouTube.
Люблю свою работу. И камни, и сюрпризы.
Но лучше — без самодиагностики.
|
|
357
Говорят, что соцсети вредны для самооценки, да? Мол, смотришь на весь этот лоск, и своя жизнь кажется унылой и никчёмной. Хрен там. Самое вредное для самооценки - это комментарии. Неважно, похвастаться ты пришёл в интернет, пожаловаться, про пельмени по акции рассказать или вообще просто комментарии открыл - уйдёшь как самое никчёмное чмо на свете.
Потому что вроде бы и обычные все люди в комментах, да только пельмени по акции не берут; в глупые ситуации сроду не попадали; границы сходу выстроили с матерью, начальством и Вселенной; за твою зарплату и жопу с дивана не поднимут, потому что это не деньги; к психотерапевту ходят каждый день после работы; детей хороших вырастили сами, без мам, пап и кредитов, и, конечно, в своей же квартире, купленной сразу после школы, иначе никак. А ты, если честно, сам дурак. Сходи к психологу.
|
|
358
Ближайшая родственница свято верит интернетной информации. В доинтерненую эпоху она внимательно впитывала байки про мумиё, женьшень, барсучий жир, гомеопатию, остеопатию, иридодиагностику, смотрела по телеку на качающихся подсадных Кашпировского и лечила аллергию заряженной водой Чумака. Теперь же скупает продукты, травы и специи с Омега3, В6, В1, селеном, магнием, цинком и прочая, прочая, прочая. А на помойках типа Озон, Яндекс маркет и Вайлдберриз выписывает многочисленные китайские поделки для опорно-двигательного аппарата. Я ей говорю: "Переходи на новый уровень. Сходи помолись, потом на исповедь и всё само собой исправится, зарубцуется, зарастет!"
|
|
361
Бесит, что работа не волк и не убегает в лес. == А ты сходи, плюнь начальнику в морду и посмотри, куда убежит твоя работа. Ох-хохоньки... сколько же лет после эсэсэсэра должно пройти, чтобы люди наконец поняли, что работа - не наказание, а драгоценность? = == Драгоценность - доход и свободное время (одновременно)
|
|
362
Однажды Георгий беседовал с экс-коллегой по работе, живущей с мужем в США. Коллега (это надо учесть) очень хорошо настроена к Америке, ей нравится там жить и всё такое. Но тут другое интересно. Её дочь столкнулась с буллингом в школе (кто из нас не сталкивался). Дразнят, доёбываются. Обратились к школьному психологу. А тот сказал - мамаша, ведите себя разумно. Вы не должны заставлять ребёнка содержать свою комнату в чистоте, заботиться о собаке, заниматься домашними делами, если ребёнок НЕ ХОЧЕТ. Иначе это абьюз. Коллегу порвало в клочья.
"Экий пиздец, - сказала она Георгию на чистом американском. - Но чтоб ты знал, сие стала норма. К нашим друзьям пришли из соцслужбы с проверкой, поскольку ребенок пожаловался друзьям в школе, что родители ограничивают время в соцсетях, и школа заявила в соцслужбу. То есть, психолог мне заявляет на голубом глазу - у бэби стресс, а вы своими требованиями по дому (невероятно жестокими) просто ухудшаете его состояние. А то, что ребенок хочет просто тупо сидеть весь день в комнате и зависать в Интернете - это его право и нехуй лезть". Подругу заколбасило. Она сказала психологу, что таких красавцев уже насмотрелась тут. Им по 35 лет, они живут в одном доме с предками, у них комнаты засраны до потолка коробками из-под пиццы, карьеры ноль.
"Ваще не ебёт" - сказала ей добрый психолог. - "Вы проецируете на ребенка свои страхи, может, ему захочется жить с коробками из-под пиццы, это его выбор". "Ни хуя себе" - пролепетал Георгий. "Да, это чтоб ты понимал, какой тут теперича подход, - ярилась американская знакомая. -" После этого неудивительно, что по всему миру снежинки толпами произрастают, ибо им уже с детства обязывают в жопу дуть, и объяснять, что жизнь суть наслаждение без обязательств. Не будем вмешиваться, не будем элементарные вещи делать заставлять, дабы не повредить их внутренний мир и поиски себя. А потом они по итогу лежат кверху лапками, жалуются на жестокий мир и ни хуя сделать не могут".
Георгий прям задумался, могла ли из него получиться снежинка. Да если честно, как нехуй делать бы получилась. Он ленив (это честно), работать не любит (ещё честнее), а дома у него всегда срач и бардак, ибо убираться он ненавидит. Но ему не оставили выбора. Батя перестал платить алименты, пиздуй на работу. Тяжело работать и учиться одновременно? Ничо, справишься. Не нравится комнату убирать? Ну снимай себе свою квартиру и делай там, что хочешь. Вот так жестоко не дали Георгию снежинкой стать. А он может, хотел. Его с детства абьюзили. Уберись дома, сделай уроки, вымой посуду, в магазин сходи. Бля. Где эти психологи были, чтобы маме объяснить его страдания и стресс?
Не повезло, блядь. Вот теперь всю жизнь по миру и катайся.
* Этот текст проплачен ФСБ, дабы опорочить США.
(с) Zотов
|
|
363
В деревне: Папа: - Вот поешь соленой селедки, сам делал! - Вкусно, я пять кусков съел. Но теперь хочется пить! - Сходи к бабушке, она тебе даст воды из колодца, настоящей! - Бабушка, дай воды! - Зачем тебе вода, внучок? Лучше вот попробуй молока парного. - Что-то мне нехорошо стало, бабушка. - Непривыкший, значит. Спроси у мамы активированный уголь, вон она из сада идёт. - Мама, мама, у меня живот разболелся! - Что? Ну видно опять наелся всякой дряни. Вот лучше поешь салатик из огурцов, только что с грядки сорвала.
|
|
364
[b]Сертифицированный неверблюд, или Справка для любимой тёщи[/b]
Началось с того лета, когда жара стояла такая, что воробьи от неё на асфальте лапки вытягивали, как покойники. А у дачников, в том числе и у моей тёщи Марии Ивановны (в быту — «Маман», а по духу — генерал-полковник в запасе), началось обострение классического синдрома «закатать в банки всё, что не приколочено, и приколоченное тоже».
Сидим ужинаем. Ленка, жена, вяло ковыряет пюре, я мечтаю о литре холодного, а тёща сверлит меня взглядом, который обычно используют для разбора сантехнических узлов на предмет утечки.
И вдруг, отложив вилку, как маршал жезл, изрекает:
— На дачу я с вами не поеду.
— Чего? — спрашиваю. — Комаров испугалась?
— Тебя боюсь, Вася. Глаза у тебя… недобрые. Бегают. Да и в новостях говорили — у мужчин среднего возраста сейчас массовый съезд крыши. Короче, пока справку от психиатра не принесёшь, что ты не буйный, ноги моей в твоей «Ниве» не будет.
Я поперхнулся куском хлеба. Думал, шутит. Смотрю на Ленку — та глаза в тарелку уткнула, шепчет:
— Вась, ну сходи… Ей так спокойнее. А то она уже соседке рассказывала, что ты, возможно, скрытый маньяк.
Понял: проще отдаться на растерзание системе, чем объяснить, почему не хочешь этого делать.
На следующий день я попёрся в наш районный ПНД. Место то ещё: забор покосился, как моя вера в человечество, на входе охрана с кроссвордами «Словесные бои», а в коридоре витает стойкий букет — хлорка, валерьянка и безысходность в пропорции 2:1:5.
Очередь — отдельный спектакль. Сидит бабка, истово крестит дверь кабинета. Мужик в камуфляже шепотом материт свой телефон. Дама в шляпке с вуалью доказывает регистраторше, что её кота облучают соседи через розетку, «и вы все в курсе!». Я пристроился в угол, стараясь выглядеть максимально адекватно, что в этих стенах само по себе выглядело подозрительно.
Наконец заход. Врач — мужик лет шестидесяти, с лицом, будто он эту жизнь уже трижды прошёл и на четвёртый не сохранился. На бейдже выцвела фамилия: Моршанский.
— Жалобы? — спросил, не глядя.
— Тёща, — честно сказал я.
Он медленно поднял глаза. Во взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие.
— Понимаю. Но в МКБ-10 такого диагноза, увы, нет. Хотя давно пора. Что конкретно?
— Требует справку, что я не псих. Иначе на дачу не едет.
— Святая женщина, — вздохнул доктор. — Заботится о вашей безопасности. Ну, давайте проверяться.
И понеслась. Сначала надели на меня шапку с проводами — будто готовили к связи с альфа-центром. Медсестра, напоминающая габаритами трансформаторную будку, намазала голову ледяным гелем и рявкнула:
— О бабах не думать! О работе не думать! Смотреть в точку!
Попробуй тут не думай, когда в носу чешется, а на башке — антенна для приёма сигналов из космоса.
Потом тесты. Эти самые кляксы Роршаха.
— Что видите?
— Кляксу.
— А если подумать?
— Ну… бабочку. Раздавленную.
— Агрессия, — черкает в блокноте. — А здесь?
Смотрю — вылитая тёща в бигудях, когда я случайно её рассаду уронил. Но понимаю: скажу правду — закроют.
— Облачко, — говорю. — Пушистое.
Врач хмыкнул:
— Скрытность. Ладно.
Через час Моршанский закрыл папку.
— Вроде наш, советский человек. Нормальный. Но справку сейчас не дам.
— Почему?!
— Печать у главврача. А главврач на конференции по борьбе с бюрократией. Будет через неделю. И вообще, вам ещё к наркологу надо. Вдруг вы не псих, а просто алкоголик? Это разные кабинеты.
Пошёл к наркологу. Там очередь быстрее, но веселее. Дыхнул в трубку, показал вены. Врач посмотрел на меня устало:
— Пьёшь?
— Как все.
— Значит, много. Справка платная, в кассу.
Неделю я жил как на иголках. Тёща звонила каждый вечер:
— Ну что? Не дают? Я так и знала! Ленка, запирай ножи на ночь!
Через неделю возвращаюсь в ПНД. Главврач вернулся, но, оказывается, закончились бланки. «Приходите завтра». На «завтра» заболела медсестра, у которой ключи от сейфа. Я уже начал реально дергаться, глаз затикал. Думаю, вот сейчас зайду — и меня точно повяжут, потому что я уже готов кидаться на людей.
На третий заход врываюсь к Моршанскому:
— Доктор! Дайте бумагу, или я сам себе диагноз поставлю!
Он молча достал бланк, шлёпнул три печати, расписался закорючкой, похожей на кардиограмму инфарктника.
— Держи, страдалец. 500 рублей в кассу как «добровольное пожертвование на шторы».
Вылетаю на улицу, сжимаю бумажку. Там чёрным по белому: «Психических отклонений не выявлено. На учёте не состоит». Я эту справку чуть не поцеловал.
Вечером торжественно кладу её на кухонный стол перед Мариванной. Та надевает очки, долго читает, проверяет печати на свет (вдруг подделка?).
— Ну что? — говорю победно. — Съели? Официально заявляю: я нормальный! У меня документ есть! А у вас, мама, есть справка, что вы не ведьма? Нету? Вот то-то же.
Тёща отложила листок, поджала губы и выдала гениальное:
— Справку-то ты купил, это понятно. В нашей стране всё продаётся. Но раз уж деньги потратил… так и быть, поеду. Грузи рассаду.
Сидим на даче. Вечер, комары жрут, я жарю шашлык. Ленка подходит, обнимает:
— Ты герой, Вась.
— Ага, — говорю. — Только знаешь, в чём прикол?
— В чём?
— Моршанский мне на прощание сказал: «Вы, Василий, к нам через полгодика заходите. Справка-то временная. А жизнь с такой тёщей любую психику расшатает, так что мы вам койку на всякий случай забронировали».
И вот смотрю я, как мама дорогая командует, куда мангал ставить, и думаю: а ведь доктор прав. Справка у меня есть. Но в этом дурдоме она — единственное, что связывает меня с реальностью.
А вчера я эту справку заламинировал и в рамку на стену повесил. Теперь, когда с женой спор заходит, я молча пальцем на неё показываю. Крыть им нечем — из всей семьи официальный документ о наличии мозгов только у меня.
P.S. Через полгода, кстати, зашёл к Моршанскому. Он только дату обновил. Сказал: «Хорошо держитесь. Но если тёща начнёт требовать справку, что вы не верблюд — сразу пишите заявление. Это уже моя специализация».
Кажется, я нашёл в этой системе не врага, а своего циничного союзника. И, кажется, это даже страшнее.
|
|