Результатов: 9

1

Вася был ветеринаром, лет дцать. Причем ветеринаром от бога. Лечил таких питомцев, которых в других клиниках сразу отправляли под шприц. Но как все врачи отличался отменным цинизмом. В его частном доме всегда жили собаки, кошки и прочая живность, к которой он относился весьма прагматично. В смысле кормежки. Для примера - приводит дама к нему на передержку свою любимую кошечку в бантиках. Оставляет Васе денежку на особый сорт хариуса, которого единственного соизволяет откушивать кошечка. Ага, заявляет Вася, получите в лучшем виде, ехайте к себе в Майаму и гуляйте цельный месяц спокойно. Будем кормить по расписанию хариусом на парУ и подмывать трижды в день. Счастливая дама отбывает, а ее ненаглядная питомица получает от Васи корм - заваренный кипятком геркулес. Без всего. Кошечка брезгливо таращится на это непотребство и отваливает всем своим видом выражая презрение к этому двуногому. Ага, говорит Вася, и убирает миску в холодильник. На следующий день та же самая миска достается из холодильника и ставится перед кошарой. Презрение кошары к этому уроду только усиливается. Ага, говорит Вася и убирает миску в холодильник. Третий день, четвертый.. Самое большое достижение было 10 дней - держалась одна такая аристократка. Заканчивалось всегда одинаково - стоило Васе подкинуть в воздух сухарик, до земли он не долетал, кто-нибудь из питомцев ловил его прямо в воздухе. Загоревшие хозяйки питомцев не могли потом нарадоваться на них - те после Васиной передержки ели ВСЕ, а вдруг больше не дадут. Причем рефлекс жрать все, что найдено - сохранялся у всех пород одинаково и навсегда. Так было, пока к Васе не привели Машу - овчарку колли, которую бросили хозяева на дальних дачах. Маша была не только породистая, но и умная. Жидкий геркулес произвел на нее впечатление такой силы, что Маша стала проситься у Васи сопровождать его по поселку. Вася добрый, почему не пройтись с собачкой до махазина. Но у Маши была своя цель - она искала во встречных самых толстых женщин, тихонько отставала от Васи и кидалась толстухе под ноги жалобно скуля и подвывая. Все кончилось хорошо, одна такая дама пожалела собачку и взяла к себе жить. Вася был не против. Встречая на улице поселка двух кругленьких и упитанных особ - даму и Машу - он улыбчиво раскланивается с обеими. Они нашли друг друга. Маша умная, она понимала, что женщины добрее мужчин, а полные женщины - еще и хорошо кушают и явно не жидкую овсянку. Вот и нашла свое счастье.

2

ВСЕХ С ПРАЗДНИКОМ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА!

Сегодня день особый у меня,
Я ждал его весь год на позитиве,
Хочу отпраздновать его, друзья, один,
без девушки, вообще без коллектива.

По улицам вприпрыжку пробегу,
скуля и лая, как свихнувшаяся псина,
так нестандартно поздравляю я людей
с прекрасным праздником, Святого Валентина!

На лобовых на стеклах у машин,
На тех, что на парковке магазина,
Помадой красной буду рисовать
Сердечки, в честь Святого Валентина!

Потом устрою водяной салют!
Ведро с балкона сброшу -есть причина!
Пускай ругаются прохожие вокруг,
Я праздную Святого Валентина!

И в магазине женщин брошусь целовать,
Всех женщин без разбору, я - мужчина!
Хочу чтобы прониклись все они,
прекрасным праздником - Святого Валентина!

А к вечеру, в больнице у врачей,
анализы, уколы и рутина,
Доказывать опять, что я не псих...
Я праздновал Святого Валентина!

3

ЗАБОР
Басня

Жлоб, что к двоюродному брату
Во двор влезал неоднократно,
И этой ночкой забралсЯ,
Украв гуся.

Был брату этот гусь не лишний,
И он ворюге изложивши
Фраз губермановских набор,
Возвёл забор.

И тут же кончились пропажи:
В очередном своём вояже,
Упав с забора, этот жлоб,
Расквасил лоб.

Но лишь успевши оклематься,
Он в суд телегу шлёт, что братцем
Здоровья и еды лишён:
Нехорошо!

И суд решил на заседаньи
Снести забор до основанья,
А брат чтоб за урон истцу
Отдал овцу.

Вердикт тот выслушав учтиво,
У тына посадил крапиву,
Плюя, что тут же донесут
В тот самый ж суд.

Не нужен мне язык Эзопа,
Чтоб рассказать, как сжёгши жопу,
Жлоб, не добывший и рубля,
Уполз, скуля.

Мораль? А пусть израильтяне
Поступят так же, как братяня.
И так же, как и он, на суд
Нассут.

4

"Стены Освенцима"

А стены кричат - Убей! Убей!
Нацистов поганых и лютых зверей,
Скотов и ублюдков, которым не жить
И правде которых крови не скрыть.

Они убивали нас тысячу лет,
Не вышло - согнали в свой лазарет.
Нас там они били, топтали и вот
Народ непокорный под газом весь мрёт

Хохоча торжествуя, жуя бутерброд,
Уроды сказали - погиб весь народ
Женщины, дети - пали в огне,
Как ублюдок усатый видел во сне.

Но планы его ничуть не сбылись-
Шесть миллионов в облака вознеслись,
А славный народец был выплюнут в ад
Ему отомстил советский солдат.

Немцы не хотели, но видно пришлось
И в небо летели "О, Боже, стряслось!"
Когда убивали чужих матерей -
Фашисты не видели немецких детей.

И гибнут и стонут и плачут в огне,
Другие, такие, которые не
Низжая раса - поборник труда,
И будут править Землею всегда!

Вопя и скуля и прося об одном-
Пощады и скромный разрушенный дом.
О немцы, достойны порога того?
Убийствами вы прогневили Его!

Сгорает, хрустит и воняет кругом
Плоть девушки, так мечтавшей о том
Что вот она скоро познает дитя,
И будет не только жить для себя...

Сотни тысяч ушли тогда насовсем.
От них лишь остался стон адовых стен,
Где люди в порыве предсмертном крича
Царапали ногти, вопя сгоряча..

Но мало в том было отрады такой...
Их не заглушала страшная боль,
Когда душу рвут и разносят в куски...
И гибнешь, зажатый словно в тиски...

"Мы отомстим!" - каждый камень поет!
Будь же ты проклят немецкий народ!
Кто породил сонм поганых убийц,
Пусть же познает гнев адовых птиц!

5

Зима. Я, в один прекрасный вечер, решил пожарить картошку в общежитии. Не хватало лука.
Пошел к соседу за луковицей взаймы. Тот в это время прятал пакет мяса за форточку, пытаясь повесить на крючок. От моего стука он его выронил.
- Бежим, - с бешеным криком сосед пронесся мимо меня. Я побежал следом, хотя вначале не понял почему. Мы обежали общежитие и столкнулись со стаей собак. Они окружили пакет с мясом, торчащий из сугроба, и принюхивались, злобно порыкивая.
Мой сосед зарычал как дикий зверь. В этом крике чувствовалась первобытная мощь. Тарзан бы удавился от бессилия услышав его. После крика бешеный студент кинулся в стаю собак, с кем-то даже сцепился и отобрал своё мясо. Дикие собаки разбежались, скуля как шавки. Победитель торжественно занес в общагу пакет с мясом, как ценный трофей.
Лук мне так и не дали. Моя картошка сгорела, никто ее не помешал, но я понял почему человек - вершина пищевой пирамиды.

7

— Наконец-то я поняла кем хочу стать, — неожиданно сказала за ужином Катя.
Зябликовы дружно перестали есть и посмотрели в её сторону.
Последней дочкиной идеей была покупка укулеле и запись собственных песен. С помощью которых она обещала завоевать мир и сделать его ярче.
Потом родители переглянулись и Зябликова осторожно поинтересовалась:
— Ты ж вроде хотела музыкантом, Катюш?
Катя покачала головой со свежими ярко-синими прядками:
— Я месяц пыталась написать супер-хит, пока не поняла, что всё уже написано. Этот подлый Бах давно всё за всех сочинил. К тому же мне жалко Нюру.
Их такса Нюра и в самом деле покупку укулеле не приветствовала. При первых же дочкиных аккордах она скуля заползала под диван зловеще и жутко оттуда взлаивая.
— Я уже записалась на курсы, — Катя посмотрела на родителей и прищурилась, — и хочу стать тату-мастером.
Зябликовы снова переглянулись.
Дочка на секунду задумалась и добавила:
— Думаю, я смогу сделать этот ваш серый мир ярче.
— А сколько это стоит? — вздохнув, поинтересовался Зябликов.
— Деньги не нужны, я смогу оплатить курсы, продав свою укулеле. Мне вообще сейчас от вас нужна только одна вещь.
— Какая, дочюля? — робко спросила Зябликова.
— Кожа, — кротко ответила дочка.
Несмотря на лапидарный характер высказывания Зябликовы отчётливо почувствовали некую исходившую от него угрозу.
— В наборе на курсах есть свиная кожа для тренировок, — пояснила Катя, — но это всё не то. Нужны живые люди - добровольцы.

Глава семьи отказался сразу. И никакие уговоры жены про помощь кровиночке на него не действовали.
— Я вам не папуас! — заявил Зябликов категорически, — И не вор-рецидивист! А человек с двумя высшими! Совсем уже укулеле!
Зябликова держалась несколько дольше.
Полчаса.
Спустя полчаса она сдалась, пообещав дочке что-нибудь придумать.
Впрочем, придумала она быстро.
— А ты позвони Витьке, — попросила она мужа, — может, ему надо, он же какой-то у вас уголовник.
Его одноклассник Витька Лапин ещё по молодости умудрился отсидеть полгода за какую-то мелочёвку, но слыл с той поры бывалым авторитетом.
— Это ты, Зяблик, — поднял он трубку, — чё хотел?
— Да просто звоню, — Зябликов притворно зевнул, — а вот ты скажи, Витёк, ты ж вроде срок мотал, а ни одного партака. Если хочешь я с дочкой поговорю, она как раз на курсы ходит, может тебе бесплатно чего набьёт.
Витька ответил не сразу, как-то замявшись.
— Понимаешь, я щас в одной нефтянке в охрану устраиваюсь, а у них там с тутурками строго. Кабы не это, я б весь в масть закатался, ты же меня знаешь...

Перед сном, когда Зябликовы уже лежали в кровати, супруга неуверенно сказала:
— Может, тогда мне лилию, на плечо, вот сюда...
— Как у миледи? — хохотнул Зябликов, — а оригинальней ничего не придумала?
— Просто я люблю лилии...
— А почему именно лилии, графиня?
— Потому что потому. Ничего ты не помнишь, — она отвернулась к стене и обиженно повторила, — ничего ты не помнишь...

Зябликов вспомнил на следующий день.
Так как это иногда бывает, вспомнил неожиданно и очень ярко. Сколько лет прошло, двадцать, двадцать пять с их летней геодезической практики на Урале? Память мгновенно вернула те жаркие солнечные дни и звёздные вечера у костра с Цоем и Летовым под гитару. И купленное в местном ларьке пойло "Три бочки", от которого наутро все умирали на маршрутах вдоль здешних рек - мелкой извилистой Шатки и мутной Пышмы с илистыми берегами и белыми водяными цветами в заводях, которые он нарвал подбившей его на ночное купание девчушке из соседней группы. И их первые несмелые и торопливые поцелуи в палатке, пахнущие горной клубникой, которую они собирали в темноте смеясь и подсвечивая себе фонариком.
Вечером, уже возвращаясь с работы, он сделал крюк и заехал во "Флору".

— Вот тебе лилии, — зайдя домой, протянул он супруге букет белоснежных цветов, завёрнутых в голубую бумагу с атласной лентой, — а те, что я тебе тогда рвал, были кувшинки, даже кубышки по-научному, мне в магазине объяснили.
В этот момент из своей комнаты вышла Катя:
— Ого, какие красивые, а что за праздник?
— Наш семейный праздник, день... кувшинок, — озорно рассмеялась Зябликова и как-то по-молодому взглянула на улыбающегося супруга.
— Что это с вами сегодня? — подняла брови Катя, — хотя ладно, я про другое... В общем, расслабьтесь, для тату вы мне больше не нужны.
— Почему, доча? — в голос выдохнули родители.
— Я поняла, что все вокруг уже исколоты дурацкими надписями и рисунками, ничего нового не придумать. И вообще, татуировка окончательно превратилась в маркер социальной второсортности.
— Иными словами... — недоверчиво начал Зябликов.
— Иными словами, я передумала быть тату-мастером.
— А кем-нибудь другим уже надумала? — нерешительно осведомилась Зябликова.
— Кажется да... — Катя чуть помедлила, — я хочу стать блогером-зоопсихологом, таких вроде ещё нет.
Зябликовы разом повернулись и посмотрели на лежавшую у дверей Нюру.
Нюра вскочила с коврика и на всякий случай приветливо помахала хвостом.

(С)robertyumen

8

ПЕС, КОТОРЫЙ УВАЖАЛ СЕБЯ
и которого уважал я.

Тогда, еще будучи подростком четырнадцати лет я приехал к родственникам. В аэропорту был встречен дядей Петей. Потом сотни полторы километров по тайге на его ЛуАЗике и вот мы в живописном таежном поселке, на берегу огромной реки. Это потом я узнал, что это даже не река, а ее протока, а сама река давно уже поменяла основное русло.
-А зачем вам такие огромные заборы? - удивился я.
Заборы действительно были огромными, не менее трех метров в высоту, с досками прибитыми без промежутка и выглядевшими огромной серой стеной с калиткой и воротами. И такой забор был не только у дяди Пети, но и остальных соседей.
-Мой дом, моя крепость! - усмехнулся он. - Да и тайга кругом, неизвестно кого в гости принесет. Так уж издревле повелось.
Не успел он распахнуть калитку как из под навеса на нас бросился пес. Нет, он не лаял захлебываясь. Он несся чтобы убить. И я так понял, что меня. Поэтому юркнул за дядю Петю.
-Свои Амур, свои! - произнес тот, весьма спокойно. И пес, потерял ко мне всякий интерес. Мышцы его расслабились, он взглянул на хозяина и поплелся под свой навес.
-Он даже не на цепи и не в вольере. - удивился я.
-Собака не должна быть на цепи, ему ведь на охоту ходить надо. А вольер и цепь сделать этого не дадут.
-Так он с вами на охоту ходит? - стало интересно мне.
-Иногда со мной. Но в основном сам, у меня со временем напряжено. Сейчас вот пасеку на липу вывожу. Поэтому сам. Но добычей делится. Когда зайца принесет, но в основном всякую мелочевку.
-А я могу его погладить? - сверкнула в голове еще пацанская мысль.
-Погладить можешь. Только он этого не любит. Староват он уже, да и по молодости этого не любил.
Так состоялось мое первое знакомство с Амуром. Недели полторы он вообще не обращал на меня внимание. С утра подходил к калитке, ждал когда дядя Петя его выпустит. И возвращался только после обеда. Дядя Петя не обманул, возвращался в большинстве случаев с добычей. Мышь, бурундук, ондатра, был даже бобренок. Все это приносил к крыльцу и ждал когда выйдет хозяин или хозяйка. И только услышав: «ешь, это твое, у нас сегодня есть», утаскивал добычу под навес.

Я знакомился с местными пацанами. Иногда дядя Петя давал лодку покататься. Правда вместо своего «Вихря-25» выдавал мне «Ветерок», но я и этим был доволен. Местные показали мне как доставать речных устриц, жарить их «язычок» на костре. Водили с собой на рыбалку, по ягоды, грибы. Иногда дядя Петя просил что либо помочь в домашних делах. А, иногда и тетя Галя просила сбегать в местный магазин. И вот тут у меня начинались проблемы. По всему моему пути меня атаковали местные псы. Одно дело если бы на тебя бросались какие-то шавки или болонки, другое дело местные волкодавы. Кусать не кусали, но выскакивая из-под ворот, жути наводили немало. Поэтому вместе с авоськой я брал и приличную палку.
-Зачем тебе палка? - однажды спросил меня дядя Петя. И я пожаловался на местных кобелей и сук. - Так ты возьми с собой Амура, он с ними разберется.
-Да он со мной наверное не пойдет. Мы ведь так и не подружились.
-Амур, иди сюда. - позвал дядя Петя, - это гость и его надо охранять. Головой за него отвечаешь. Иди с ним в магазин. А ты племяш палку оставь, не нужна она тебе. Идите.

И мы пошли. Амур не ласкался ко мне, шел немного в стороне, сбоку. На мои слова не обращал внимания, как его я только не подзывал, чтобы погладить по спине и потрепать по холке. Он был независим и просто выполнял свою работу. Нес службу. И странное дело, за весь путь ни одна собака нас даже не облаяла. Нет, некоторые выскакивали на улицу, но заметив Амура, поджимали хвост и тут же водворялись восвояси. Хотя тот на них даже не рычал. Такое поведение меня очень заинтересовало. И только по приходу домой я рассмотрел его повнимательней. У него оказывается весь «клюв» был как побритый, да и уши тоже тщательно выбриты. Так выбриты, что в некоторых местах даже порвались. И работали явно не машинкой и даже не бритвой. Работали зубами, превратив его морду в сплошной шрам, который по истечению времени даже не обрастал шерстью.
А рассмотреть я это смог, потому что он принес и положил кусок колбасы на крыльцо и замер в ожидании. Колбасу купил ему я, попросив продавщицу отрезать грамм триста отдельно. И он не набросился на нее прямо у магазина, принес домой. А я вспомнил дяди Петины слова, сказав - «ешь Амур, это твое. Стая уже накормлена» и показал ему второй кусок который купил для дома. Только после этого он посмотрел на меня как мне показалось, с благодарностью и потащил свой кусок к навесу.
С того дня мы были практически неразлучны. Он следовал за мной везде и даже в лодку прыгал. Хотя воду походу не любил.

Однажды, хотя я думается рассказывал эту историю здесь. Но если так, то думаю редактор не сочтет ее за боян или повтор. А если и сочтет, то невелика беда.
В общем однажды, когда мы с Амуром отдыхали на берегу протоки, я увидел на взгорке Мишку. Почти мой одногодка, имел великолепного кобеля немецкой овчарки, привезенного ему отцом из собачьего питомника погранцов. Годовалый пес был просто красавец, молодой, мощный, дрессированный. И любимым Мишкиным развлечением было травить его на других кобелей. Мишка говорил, что ему нет равных. Сметал любого своей мощью.
Вот и здесь, стоя вместе с ним на взгорке он крикнул:
-Что это там с тобой за шавка? Убирай, я к тебе спустится хочу. А-то мой Рекс загрызет его ненароком.
-Пусть попробует, - ответил я. И посмотрел на Амура лежащего в двух метрах от меня, с некоторым сомнением. Ведь тот явно уступал Рексу.
-Ну смотри, я предупреждал! - и Мишка спустил Рекса с поводка, который после команды «фас» понесся к нам огромным прыжками издавая злобный рык. Скажу честно, было страшно.
Но не для Амура. Он поднялся, как мне думалось немного даже лениво и занял позицию между мной и несущемся Рексом. Занял как-то полубоком, оскалив навстречу противнику зубы. И ожидал, не лая и не скуля. Ожидал молча. Только мышцы напряглись. На ногах, на загривке, да и вообще по всему телу. Он походу вообще превратился в единую мышцу.
И о чудо! Рекс не добежал до него где-то метров пять. Вы видели как юзят собаки которых остановили на бегу? Да-да, интересно юзят. Аж, землю лапами вспахивают. Вот и Рекс, юзя, пролетел еще с метр. А потом, как-то уныло поджав хвост и поскуливая, повернулся к хозяину и поплелся. Мишка очумел:
-Что за херня! - найдя наконец слова, крикнул он. - Я сказал фас, ФАС! Вперед! - но Рекс не реагировал. И даже прицепленный на поводок он не хотел спускаться с хозяином. Тому приходилось тащить. А Амур опять занял свое место, греясь на солнышке. И потерял к ним всякий интерес. Но не Мишка. -Что это за херня!? - повторил он свой вопрос так и не дотащив до нас Рекса. - Ну что за херня?
-Амур получил от хозяина команду, охранять меня. И он готов был к смерти. Своей или Рекса, неважно, тут уж как карта ляжет. - ответил я. - И в отличии от тебя, Рекс это понял. Грустно умирать молодым, да еще и по дурости хозяина.

Кто-то обсуждая эту историю написал, что в Амуре вероятно текла кровь волка. Сколько лет прошло, а я с каждым днем все больше верю, что комментатор был прав.

9

Вдогонку истории https://www.anekdot.ru/id/1415488/ от 9 сентября про спасение американца в Эрмитаже.
Мне довелось на днях сыграть доброго самаритянина. Шёл по ночному Сан-Хосе (Коста-Рика). Вдруг из переулка навстречу выпало тело с занесённой рукой, скуля: "Help me, man!" Я напрягся и всмотрелся. Тело не заносило руку для удара, а держалось за затылок. Из-под руки на одежду капала кровь.
Стрессовые ситуации я ожидаемо комментирую на родном языке. Русского пострадавший не понял, испанского тоже, только плакался на жестокую судьбу: "No money! No cell!" Ладно, я схватил его под локоть и протащил три квартала в сторону аптеки, приговаривая: "Гоу ту драгстор! медисин! антисептик!" Май инглиш из бэд, из бед и огорчений, ага.
Фармацевты тоже напряглись и отказались мужика перевязывать, чем сильно упали в моих глазах. Пришлось заплатить за вату, пластырь и перекись водорода. На затылке оказалась немаленькая ссадина. Аптечный охранник без напоминаний вызвал полицию.
От двери местные "cops" шли раскинув руки для объятий: работаю на стрельбище, меня помнят. Латинская эмоциональность. Я помахал полицейским испачканной в крови ладошкой, лица посуровели:
- Это ты его так?
- Нет.
- Знаком с ним?
- Нет.
- Ну иди, мы знаем где тебя искать, - и заговорили с интуристом по-английски.
Мужик на прощание жал мне руку, назвал ангелом, нацарапал на упаковке от пластыря свой телефонный номер в Нью-Йорке.
...и вот что я ему скажу? Пройди я тем переулком десятью минутами раньше - по башке, вероятно, дали бы мне.