Результатов: 8

1

Пианист, сыгравший музыку к порнофильму, приходит на премьеру.
Он страшно стесняется, поэтому надел тёмные очки, поднял воротник
и сел тихонько на задний ряд, где, кроме него, сидели только парень
с девушкой, которые тоже очень смущались.
Фильм оказался ещё откровеннее, чем пианист думал: групповуха,
садо-мазохизм и даже сцены секса с собакой!
Краснея, пианист обращается к парочке:
- Я пришёл на этот фильм, только чтобы послушать музыку!
Парень ответил:
- А мы пришли на этот фильм, только чтобы посмотреть на нашу собачку!

2

На церковном дворе шло какое-то строительство, работала бригада рабочих со стороны. Они, надо сказать, несколько смущались, поэтому значительная часть строительных терминов с упоминанием чьей-то матери все-таки зажевывалась и бурчалась под нос, но и оставшегося хватало, а от зажеванного просто портилась настроение. Батюшка, несмотря на преклонный возраст, тоже довольно лихо участвовал в строительстве, и в какой-то момент совершенно классически... стукнул молотком себе по пальцу. Как говорит мой знакомый, очень даже стоило посмотреть на лица всех присутствующих, когда они услышали, как приплясывающий от боли святой отец сердито бормочет себе под нос: "Ох, ты, батюшки! Незадача какая!"

5

Расскажу о самом запомнившемся железнодорожном путешествии в моей жизни. В году, примерно, 1992-м у меня состоялась первая служебная загранкомандировка. В составе делегации, в которую кроме меня, молодого управленца, входили директор подмосковного ПТУ и главный бухгалтер того же училища, я посетил недавно появившееся на карте государство — Республику Казахстан, а, точнее, приграничный город Уральск (тогда он ещё так назывался). Про командировку рассказывать не буду — всё прошло хорошо, гостеприимно и с пользой. Но настала пора отправляться домой. За билеты обратно в Москву отвечала принимающая сторона, а именно директор местного техникума. Он сообщил нам, что, поскольку поезда в Уральске только проходящие, билеты он смог достать только в плацкартный вагон. Это нас здорово расстроило, но ещё больше насторожило то, что, когда наши новые знакомые узнавали, что мы едем душанбинским поездом, они как-то смущались и отводили в сторону глаза. «Что-то не так?» — спрашивали мы. «Ну, ташкентский, конечно, лучше…» — уклончиво отвечали нам.
Вбежав в вагон (стоянка была короткой) я просто остолбенел. Передо мной был плацкарт, на каждой полке которого (включая ту, что предназначалась для матрасов) сидело как минимум по четыре представителя великого народа, подарившего миру Авиценну и Омара Хайяма. Мне показалось, что весь великий народ ехал в этом вагоне, и, судя по всему, ехал давно.
Проводник, взяв у меня билеты, и не взглянув на них, повёл нас к единственной свободной полке — боковушке у туалета. «Нас же трое!» — возопили мы. «Места скоро освободятся, — бодро ответил проводник. — После Саратова!». До Саратова было очень далеко. В вагоне стоял немилосердный холод, но ещё холодней был воздух из тамбура, которым нас обдавало каждый раз, когда открывали дверь, а открывали её несколько раз в минуту. «Я недавно был в Германии, — рассказывал мне директор ПТУ, — так представляете, там в отеле в туалет заходишь, дверь за собой закрываешь, и сразу начинает вытяжка работать, чтобы воздух был свежий!» Я иду в туалет. В туалете двойное стекло пробито насквозь, и температура полностью соответствует забортной — минус 30°. «У нас круче, чем в Германии, — говорю я, вернувшись. — Вытяжка работает постоянно, и воздух такой, что свежее не бывает!»
Народ очень дружелюбный. «Ты ботинка не снимай, — говорит мне человек с другой полки. — Тут один ботинка снял, окно посмотрел, ботинка не был уже».
Напротив купе проводника топится печурка, тепло её до нас не добивает, зато пыль от угля, который в неё засыпает проводник, разносится по вагону, покрывая всё ровным слоем. Мы сидим втроём на нижней боковушке и рассказываем друг другу анекдоты. Как ни странно, их хватило на всю дорогу. Не знаю, поэтому, или по какой-то другой причине, всегда вспоминаю эту поездку и улыбаюсь. Может, и из читателей улыбнётся кто-то!

6

Зря, наверно, смущались вначале умы.
Карантин это месяц роскошной тюрьмы.
А теперь, на галерах, в долгах как в шелках
мы прикованы цепью и весла в руках.
И надсмотрщик ходит с тяжелым кнутом.
Карантин... сладко вспомним о времени том.

7

Красавицы зад был огромным,
Красавицы бюст всех пленил,
И только лишь Ржевский, поручик,
Красавице той засадил.
Другие стеснялись, страдали,
Смущались красавицы той,
Поручик же сходу красотке
Явил темперамент большой.