Результатов: 7

1

В один прекрасный день было решено провести футбольный матч между
Большими и Маленькими животными. Первый тайм прошел с перевесом
Больших животных, и на перерыв ушли со счетом 1:0 в их пользу.
И вот второй тайм...
Слон на всех парах несется с мячом, как вдруг теряет его и мяч в
мгновение ока оказывается в сетке Больших животных.
- Кто забил? - спрашивает муравей.
- Я, - отвечает сороконожка.
Матч продолжается. Вот носорог пытается пройти по левому краю и
оказывается в очень выгодной позиции. Занес лапу для решающего
удара но... мяч у него выбили буквально из-под лапы.
- Кто сумел это сделать? - спрашивает блоха.
- Я, - отвечает сороконожка.
Тут отчаявшиеся гиппопотам и горилла решили вместе провести еще
одну атаку на ворота Маленьких. Гиппопотам впереди расталкивал
Маленьких, а горилла неслась с мячом. Казалось, гола не миновать.
Но, о чудо! Вдруг появилась сороконожка, ловко забрала мяч у
гориллы и за несколько секунд очутилась перед воротами Больших.
Удар. ГООООЛ!!!
Маленькие победили. Уже в раздевалке блоха спрашивает у
сороконожки:
- А что тебя не было видно в первом тайме?
- Бутсы надевала...

2

Наша соседка по даче, Маргарита Альбертовна, является крупной деятельницей искусств. Сейчас она на пенсии, подрабатывает преподавателем по вокалу. А ещё она умеет разговаривать с цветами.

Или так: она не умеет с ними не разговаривать. Когда мы с отцом были впервые званы к ней на чашку чая, я почувствовал себя в малайских джунглях среди огромных соцветий в рост человека, к каждому из которых Маргарита Альбертовна обращалась лично.

Обходя огненные пионы, величиной с папаху батьки Махно каждый, она ласково пропела: "Что же вы так вымахали, дурни! Вон головы уже свесили!"

От её вокала качнулись и тяжко загудели золотые стада шмелей, пчёл и вконец разожравшихся музыкантиков. Всю эту живность я видел на нашей даче летящей только в двух направлениях: строго по прямой к Маргарите Альбертовне и обратно. Бабочек сдувало ветром, но они тоже летели к ней, не соблазняясь нашей сиренью у входа.

Я всегда подозревал, что Маргарита Альбертовна немножко ку-ку, но факты свидетельствуют об обратном. Окрестные дачи, усаженные картошкой и редиской, кажутся голыми и лысыми по сравнению с этим буйным цветочным оазисом.

Соседка оказалась не чужда и практической сметке. Мимо нас, лениво развалившихся в беседке с блюдцами, без конца брели, как зомби, худосочные парни с бородёнками и вёдрами. Они так часто пропадали в зарослях роз и возвращались, что мне так и не удалось их пересчитать. Я думал, что это несчастные родственники Маргариты Альбертовны. Я подивился силе их родственных чувств. Всё оказалось проще - это были студенты-музыковеды, работавшие на зачётку.

С нами Маргарита Альбертовна разговаривала так же, как с цветами - её чудесный голос доходил до самого сердца, заставлял его часто биться, и выносил мозг за его полной ненадобностью.

К тому времени я уже знал о всяких экспериментах с музыкальным сопровождением цветов. От Чайковского пшеница лучше колосится и куры чаще несутся. А от тяжёлого рока дохнут даже помидоры. Знакомая подарила однажды дорогущий кактус сыну, чтобы научился ухаживать хоть за кем-то. А у сына на компе была бродилка со стрелялкой. От вопля упырей кактус через неделю сдулся. В буквальном смысле - как будто высосали.

Я задумывался и над тем, что вся эта цветочная красота не для нас создана. Пчёлы не хуже нас понимают, что красиво, а что нет. Типа, общий язык, объединяющий нас с насекомыми. Но вот сами цветы согласно данным науки мне представлялись совершенно безмозглыми. Пока я не попал в гости к бизнес-леди И., прекрасной, скептичной и колючей, как ёжик с бритвой.

Уж от кого-кого, а от неё никакой эзотерической хрени я не ожидал. Думал, что её кухня и гостиная сверкают, как операционная. Они и сверкали. Но отовсюду торчали цветочные горшки, местами целыми кучками, как зайцы вокруг деда Мазая. Я вспомнил Маргариту Альбертовну и рассказал хозяйке о том, как надо беседовать с цветами.

К моему удивлению, И. согласилась, что разговаривать с растениями надо. Но по-разному. С капризными цветочными нежно, особенно когда расцветают. В основном ими надо тупо восхищаться и успокаивать. Особенно бережно, как с психами, обращаться с нервными азалиями и мимозами. Они склонны к истерике.

А вот папоротники вообще цвести не умеют. И появились они в жестокие времена, когда землю топтали свирепые ящеры и трёхметровые сороконожки. "С ними у меня разговор короткий. Один вон облез, пожух весь. Видно, что помирает на глазах. Я расстроилась, как рявкну ему - а ну-ка выздоравливай, сцука, а то вместе с горшком отсюда выкину на хрен! И ничего, выздоровел как миленький!" :)

Фотографию главного героя (того самого папоротника) она мне прислала. Как видите, живёхонек :)

3

Когда моему покойному псу было лет 9, он внезапно поймал клин. Разучился выходить из кухни. Наверно, у него случился эффект сороконожки, которая задумалась: как же она ходит - и разучилась ходить. У нас длинная кухня, в которой постелен линолеум, заканчивающаяся коротким поворотом на 90 градусов налево, где начинается коридор с ковром.

В один прекрасный день пес поскользнулся на повороте "налево" и шлепнулся. Мы не придали особо этому значения: кошачий рост, хорошая жиро-меховая прослойка, да и с кем не бывает. Но пес упал снова, потом еще раз, и еще.

Через некоторое время и N-ное количество падений собачий мозг пришел к выводу, что лучший выход из ситуации - это УСКОРИТЬСЯ. Теперь пес, проходя поворот на большой скорости, начал шлепаться в два раза громче, еще и доезжать до коридора на морде.

Мы уже не знали, как помочь бедному псу. Тряпки и коврик он так же сметал лапами из-за бестолкового ускорения на повороте, и выход из любимой кухни превратился для него в трагедию: он мог по 10 минут топтаться перед пустым местом и жалобно урчать от безысходности, осознавая, что сейчас он опять шлепнется. А ведь до ковра расстояния-то сантиметров 50.

В конце концов, пес пришел к гениальному решению. Это ж логично: если ты падаешь, когда бежишь, значит надо... развернуться ЗАДОМ и выйти из кухни попой вперед!

Так до самой старости пес с радостью разворачивался перед поворотом спиной вперед и медленно выходил из кухни, не упав.