Результатов: 11

1

Собираются русский, американец и азер.
Американец говорит - у нас есть такая игра, называется американская
рулетка. Садятся в машины и едут на полной скорости к обрыву каньона. У
одной машины тормозов нет. Повезет - получаешь крупный приз, не повезет
- могила на дне каньона.

Русский говорит - у нас есть такая игра, называется русская рулетка.
Барабан револьвера разряжается и вставляется один патрон. С закрытыми
глазами прокручиваешь барабан несколько раз, приставляешь пистолет к
виску и спускаешь курок. Повезет - останешься жить, не повезет - могила
на заброшенном кладбище.

Азер говорит - у нас есть такая игра, называется азербайджанская
рулетка. Совершаем погром. Повезет - будешь жить в Америке, не повезет -
могилу никто не отыщет.

2

31 декабря, близится полночь и Новый, 2012, год. По телевизору
праздничная хрень в самом разгаре. Сидим с приятелем, старым
антисоветчиком. Естественно пока женщины накрывают на стол и пудрят
носики беседуем о политике и совершаем "предварительные затяжечки"
коньячку. Градус повышается. Доходит до политики. Приятель начинает
обличать советскую власть, я лениво возражаю, что было много плохого, но
и хорошее забывать нельзя. Тема разговора медленно вышла на голубые
огоньки (праздничные программы в СССР) 60-х, 70-х и 80-х. Тут его
понесло: вот пример тупости совка: одни и те же исполнители, "правильные
песни", герои труда и т. д. из года в год. Я молча включаю Первый канал
- физиономии мерзкой попсы во всей красе, тоже самое и на РТР и на НТВ
далее по списку. Сюжеты новогодних празднований за гранью добра и зла.
Спрашиваю, а сейчас как? Эти "милейшие" лица лет 18 в новогоднюю ночь.
Сценарии пошлость полная, а главное, если раньше песни были написаны
профессиональными композиторами и поэтами и исполнители были в голосе,
то сейчас чем хуже, тем лучше. Спор сошел на нет. Убедил. Хотя все это
грустно. С Новым годом... очередным.

4

Этой истории более тридцати лет...
Мой старший брат женился в двадцать. Через год у него родился сын. А еще через десять месяцев братик в армию загремел. Его ребенок рос в исключительно женском коллективе: мама, бабушка и я, 14-летняя тетушка. По причине женского воспитания мальчик рос не по возрасту развитым, добрым, ласковым и нежным ребенком. Например, бабушка тщательно следила за развитием речи внука, правильные книжки ему читала, стишки разучивала. Мой подростковый слэнг в доме вырубался на корню. Ничто не предвещало беды, но пришло время детсада... Мой племянник, вопреки нашим опасениям, отправился туда без криков, слез и соплей. Первый день - полет нормальный. Второй день - полет нормальный.
День третий. Вечерняя идиллия. Всей семьей совершаем ритуальный просмотр "Спокойной ночи, малыши". Перед сном наш Объект Обожания залазит на мамины коленки, прижимается всем своим естеством и, поглаживая пухлой ручкой ее щеку, нежно так приговаривает:
- Мааааамочка... хороооошая... любиииимая... пааадла вонючая...
Бабушка упала с дивана.

5

Как выучить английский.
Едем в англоязычную страну, совершаем правонарушение, например, бьем морду первому встречному прохожему, попадаем в тюрьму - около года общения с носителями языка, бесплатное питание и проживание. Через год можно повторить, чтобы избавиться от акцента.

6

Нам не надо слезливых сочувствий и ласк,
Мужикам не из детского сада.
Отступать нам нельзя, ведь за нами Дамаск.
За Россию! И за Асада!

Совершаем полёты мы в Тьмутаракань,
И другой нам удачи не надо.
Отступать нам нельзя, ведь за нами Рязань.
За Россию! И за Ассада!

7

Рейс Мадрид – Москва.
Осталось пара минут до промежуточной посадки в Праге.
Самолет выпускает шасси, закрылки, виден бетон посадочной полосы, народ в салоне готовит ладошки для посадочных аплодисментов… Вдруг - рев двигателя, шум закрылков и складываемых шасси – самолет резко начинает подъем… В салоне ступор, народ с ошалевшими глазами смотрит друг на друга в полных непонятках.
В салоне включаются динамики и, судя по всему, краткое объявление делает командир, ессно на испанском, в котором я ни бэ ни мэ. Пассажиры после объявления начинают хохотать, слегка с истерическими нотками.
Прошу соседа, соображающего в испанском, перевести объявление. Оно звучало примерно так: «Дамы и господа, прошу вас не беспокоиться, дополнительный круг над Прагой мы совершаем за счет авиакомпании. Приятной экскурсии».
Психолог, млин!

11

Рассказал о Татьяне Друбич и вспомнил еще одну встречу с известным человеком. Там дальше будут упомянуты физические и юридические лица, признанные ныне иностранными агентами. Но в те времена они свою агентскую сущность еще не проявили, да и понятия такого не было, так что, думаю, можно рассказать.

В свое время в «Комсомольской правде» (это пока еще не агент) была рубрика для школьников «Алый парус», в которой печатались в том числе стихи. И одно стихотворенье запало мне в душу. Там было что-то про восьмой класс (я как раз был в восьмом), руку друга и девочку, которая идет к тебе, но сама об этом не знает. Я выучил стихотворенье наизусть (сейчас ни строчки не помню, даже погуглить нечего) и запомнил имя автора – Андрей Чернов.

Я воображал, как однажды встречу этого Андрея, он окажется моим ровесником и мировым парнем, и мы подружимся. Представлялась почему-то тюремная камера. Кто-то у дальней стены начинает читать это стихотворенье, я продолжаю. Он подходит, протягивает руку. Я спрашиваю: «Ты Андрей Чернов?», он говорит: «Да!», и дальше мы идем по жизни плечом к плечу и совершаем разные подвиги.

Лет через двадцать я пришел к друзьям на небольшое семейное торжество, кажется, на годовщину свадьбы. Они тогда вели раздел кроссвордов в «Новой газете» (вот он, агент, ату его!) и пригласили среди других гостей двоих поэтов, там печатавшихся. Поэты с трудом втиснулись в малогабаритную прихожую, оба были на голову выше меня и раза в полтора шире, а я и сам в ширину не маленький. Один протянул мне руку и представился:
– Андрей Чернов.

Ё-моё, сбылась мечта идиота! Я покраснел, как кисейная барышня, потупил очи и проблеял:
– Вы знаете, вы мой любимый поэт. Я ваши стихи помню с детства.
– Наверное, «Алый парус» читали? – сухо осведомился Чернов.
– Да… то, про девочку.
– О боже, опять! – простонал Чернов. – Это не стихи, это понос больной обезьяны. Дико стыдно, что я когда-то такое писал. Рифмовал «построить – устроить» и «себе – тебе». Пытаюсь забыть это позорище, но нет, обязательно кто-нибудь напомнит.

Я не знал, куда деваться. К счастью, хозяева позвали нас к столу, налили по рюмке. Чернов оказался мировым мужиком и интересным собеседником, мы классно посидели. С удовольствием вспоминаю тот вечер, хотя больше никогда Андрея не видел. Иногда почитываю его новые стихи, кое-что нравится. Например, его перевод «Слова о полку Игореве» явно лучше, чем классический Заболоцкого.

А на второго поэта, пришедшего вместе с Черновым, я не обратил вообще никакого внимания, хотя он тоже сидел за столом и участвовал в разговоре. Но имя и фамилию запомнил. Это был Дмитрий Быков.