Результатов: 12

1

Возвращаюсь самолетом из командировки Санкт-Петербург - Мурманск. На
соседнем кресле сидит настоящий штабной полковник, растегнутом кителе
слегка с коньячным перегаром. Самолет приземлился в солнечном Мурманске,
и наступает самое противное время - ты уже на земле, а трап еще не
подан. Люди встают толкаются и предвкушают встречу с родными и друзьями.
Звонок полковнику на мобильный телефон, и видимо волнующийся молодой
лейтенант докладывает что встречает "важную шишку" но в лицо его (шишку)
не знает. Голосом генерала Лебедя (царствие ему небесное) полковник
оттягивает летеху... "Лейтенат, в самолете военных много, но
общевойсковой полковник один - это и есть я". Не успел он дать на
телефоне отбой как звонок опять трезвонит на весь салон. С раздражением
и похмельем человек-гора отвечает "Лейтенант, если вы меня не узнаете, то
я вас узнаю однозначно по блеску в глазах и идиотскому лицу - отбой."
Когда через секунду раздался третий звонок на его телефон, то
прислушиваться стали все пассажиры этого рейса включая экипаж. Уже
окончательно выходя из себя и состояния алкогольного опъянения
"Лейтенант, я буду не в фуражке и не пилотке, но если вам блять так
будет понятнее, то я одену металлическую каску!!!" Финиш... я сполз на
свое кресло и давился от смеха минут пять вместе со всеми пассажирами
салона самолета. Бедный лейтенант

2

ОТЦЫ И ДЕТИ

Дача, вечер, шезлонг.
Книгу читать уже некогда, и так еле успеваю отмахиваться от крылатых пунктов приема моей крови.

Одним глазом наблюдаю за сыном и набежавшими к нам соседскими ребятишками.
Было бы это лет двадцать тому назад, я бы наверняка напрягся, подумав, что они играют в церковь…
Мой Юра, в центре композиции, двумя руками торжественно держит икону и по одному, в порядке живой очереди благословляет свою паству.
Ребятишки шалят, толкаются, лезут вперед, но под иконой, каждый стоит вдумчиво и серьезно…

Но я не напрягаюсь, ведь у моего «попа Гапона» в руках не икона, а свеже-подаренный айпад, которым он и фотографирует своих голоногих прихожан.
Возле наших ворот тормознула незнакомая синяя «Вольво» и из нее с криками выскочил новый Юркин адепт и не здороваясь, промчался мимо меня в сторону "иконы".
Это был соседский мальчишка. Но что за машина его привезла? Ага, вот из-за руля показался и дед мальчика.
Мы поздоровались и я спросил:
- Что, машину поменяли? У Вас же белая была.
- Так это она и есть, только перекрашенная.
- А зачем, белый цвет надоел?
- Да нет, я же в аварию на ней попал. Занесло в глубокой луже и вылетел в кювет. Двери, морда, даже движок вырвало. Много чего. Повезло, что подушки хорошие – на мне ни царапины.
- Ужас… Ну хоть сами целы. А ремонт небось в дикие деньги вылился?

Старик с плохо скрываемой гордостью ответил:
- Даже не знаю, мне ее сын отремонтировал...

И тут я услышал историю о любви, коварстве и человеческих пороках, а главное о том, что всегда нужно стараться увидеть пути превращения своего поражения в блистательную победу.

Да, и еще о том, что надо не забывать рожать детей.
Памперсы и рисунки на обоях – это ерунда, временное явление, зато какие они славные - эти карапузы, а когда вырастут – еще и очень полезные в хозяйстве…

А теперь и сама история ремонта убитой в канаве «Вольвы»:

Как только сдулись подушки безопасности и в лесу вновь наступила тишина, первым делом незадачливый водитель нащупал телефон и сразу позвонил своему милому карапузу-сыночку.
Сыночек уже давно научился ходить, имеет свой мобильник и даже работает во вневедомственной охране…
Он сказал:
- Папочка, ты цел и это главное, а машинку я тебе отремонтирую. Погуляй по лесу, успокойся, сплети венок из одуванчиков, я скоро приеду с эвакуатором.

С момента аварии, до выезда шикарной синей машины из ворот сервиса, прошла ровно неделя. При этом ни сын, ни отец не потратили на ремонт ни копейки своих денег.

Как только карапуз эвакуировал папину битую машинку, он сразу дал объявление:
«Срочно продаю на запчасти годовалую «Вольву» (цвет, модель)
Машину можно посмотреть на улице (такой-то), возле (такого-то) дома у детской площадки»

А вот цена в объявлении была нереально крута, как будто эта "Вольво" вообще не побывала ни в какой аварии. Вот люди не особо-то и звонили…

В первую ночь не произошло ровным счетом ничего.
А во вторую – под утро приехала «газель», из нее вышло двое расторопных парней с инструментами и ну давай отвинчивать и складировать к себе: фары, сидения и кое-что , по мелочи…

В это время дедов сынок со своими веселыми друзьями-карапузиками, был уже в двух шагах. Они прятались за детской горкой, стараясь смеяться потише и не клацать автоматиками.

Ночных автомастеров приняли по всем нормам – с понятыми, свидетелями, обнаружением в «Газели» украденного и даже со съемками камер наблюдения.
Воры отделались легким испугом и дико дорогим ремонтом объекта своих преступных посягательств.

Я смотрел на своего сына, который пытался догнать и благословить айпадом белочку, пока та не успела добежать до ближайшего дерева и думал: «Он наверняка, тоже меня любит. И это хорошо…»

3

Гуляем с ребенком в лесу, наблюдаем за учениками ближайшей школы: у них физкультура на улице - лыжи. Стоят, толкаются в очереди перед спуском с горки, слышим диалог:
- Ашот, ты у себя в Ташкенте будешь права качать!
- Почему в Ташкенте?
- А ты откуда?
- Из Армении.
- Ну тогда в Тбилисси!

4

В догонку про историю с Кудряшкиным.
Был у нас во дворе парень с типично "российским" характером. То есть хулиганы к нему пристают, а он терпит. Хулиганы тоже бывают разные: деньги есть? А попрыгать? Ну нет так нет, вали отсюда! И идет бедолага учить свою математику или играть в шахматы.

Но были во дворе три дебила-"психолога". Им, значит, мало деньги пострелять по карманам. Они сообразили, что если клиента "сломать" и запугать, то он сам будет носить "дань". Так сказать, рэкет. И начали эти три хулигана местных "лохов" по одному вылавливать и обрабатывать. Боятся лохи и носят денежки - родителям не скажешь, "а то хуже будет", да и стыдно как-то. В милицию еще страшнее идти.

И доходит очередь "на обработку" до нашего "шахматиста": "Пойдем за гаражи, есть разговор!"
А "шахматист" не дурак, он книжки читает, он знает примерно, что за гаражами будет.
"Не я лучше домой пойду." И идет, но у самого коленки трясутся, так что начинает бежать. "Психологи" легко настигают его в подъезде, одно дело бегать с тяжелым портфелем с книгами, а другое дело без!
И начинается собеседование на работу с легких ударов - не отвечает наша жертва, напуган и сломан как заяц, только смешно попискивает. Тут "психологи" делают ошибку, так как получается у "шахматиста" забиться в темный угол. И чувствует "шахматист" спиной - все бежать некуда, никто не поможет. Даже Москвы сзади нету! Все знают, что нельзя ни таракана ни кошку загонять в угол, иначе что-то будет! Вот и у лоха тоже начинаются превращения, для хулиганов пока не заметные. А "психологи" в ус не дуют, продолжают, значит, по прежде-всегда-успешному сценарию: "Вот это - Вася-Бык - он теперь твой Пахан! Ты ему будешь раз в неделю приносить деньги. Усек?"

Звучит тихий ответ и все четверо не верят своим ушам:
"Нет! И вертел я вас всех троих на х.ю!".

Больше всех, конечно, охреневает сам лох-"шахматист", а хулиганы захлопывают от удивления раскрытые пасти и немедленно идут в атаку. Но в углу-то от троих, любо-дорого отбиваться! Втроем одновременно лезут, мешаются, толкаются, а лох только портфелем закрывается, брыкается изо всех сил - ведь настала (как он представлял) его последняя минута жизни. Отбита атака! "Психологи" в недоумении: что за дела? "Шахматисту", конечно, тоже прилетело солидно, но и хулиганам не сладко! Не за тем пришли!
Надо вытащить козла из угла на середину, решает Вася-Бык. Но и лох то, уже смотрится не совсем лохом, поверил в свои силы! Портфель бросил и давай работать в обороне. А нападающий всегда немного рискует в отличии от обороняющегося, даже если и сильнее. И вторая атака отбита! Не такой уж и бык этот Вася. Курить и пить надо меньше!

Ситуация патовая, даже до последнего хулигана доходит простая математика: что три не всегда больше одного. Но это физически - ничья, а морально - несомненная победа на стороне бывшего "лоха". Даже время против "психологов": темные дела надо делать быстро! И спусковым крючком хлопает дверь подъезда, хулиганов сдувает ветром: а вдруг это папаша пацана?

Эпилог: конечно лоха били (уже другие хулиганы) еще не раз и не два. Шахматы - хороший спорт, но бокс, в этом смысле, лучше! И деньги, бывало, отбирали. Но сам он их никому(кроме налоговой) никогда не носил. А хулиганам надо бы много читать, так как налогообложение физических лиц имеет свои особенности.

5

ОГОВОРКА ПО ФРЕЙДУ
В автосалоне гражданин, внешности уже довольно обыденной для Мск - хоть сейчас на плакат запрещенной в РФ экстремистской организации. Рядом супруга замотанная в коврик. Возле бюджетной типовой иномарки толкаются. Интересуется у менеджера - А это, САМОПОДРЫВ у нее есть? Про дистанционный запуск двигателя как выяснилось речь была.

6

Московскому метрополитену на постоянную работу на должность дежурных у
эскалатора требуются садисты. Главная задача - из 4-х эскалаторов
включать только 2 и наслаждаться зрелищем, как люди толкаются и давятся,
давятся...

7

Московскому метрополитену на постоянную работу на должность дежурных у эскалатора требуются садисты. Главная задача - из 4-х эскалаторов включать только 2 и наслаждаться зрелищем, как люди толкаются и давятся, давятся...

8

Злопамятные твари или как я с жизнью попрощался

Продолжение к истории №999480 («Отвали!» или три змеелова и ужиха)

С момента первого опыта змееловства прошло двадцать лет. Время пролетело, как уборочная для нерадивого председателя – не успел моргнуть, а урожай осыпался.

Как-то совсем незаметно мне стукнул тридцатник, а когда-то ушастый охламон превратился в серьезного (сам в шоке) и солидного (иногда) дядьку. Правда, пионерский огонь, против ожидания, не угас. Наоборот, с каждым прожитым годом разгорался все сильнее.

Чего стоила только операция по спасению выпивших студентов от прогулки в местный РОВД. А драка на институтской дискотеке с «районными королями», читай, кучкой пьяных идиотов? С гордостью отмечу, что фигурировал в каждом протоколе опроса. Если с «нашей» стороны, то как «Андрей Николаевич», если с «вражеской», то как «отмороженный на голову хмырь в костюме и галстуке, своего вытащил из месилова, а меня…» (дальше как-то неудобно).
Правда, после боя еще месяц сильно хромал: один из «королей» зацепил «скипетром», то бишь куском арматуры. Но это присказка, сказка впереди.

В конце июля 2012-го захотелось мне прогуляться за грибами. Поэтому ранним утром я сунул в карман бутерброд с колбасой и, обув кирзачи, отправился на тихую охоту в твердой уверенности, что вернусь с полным ведром и с полным рюкзаком. А что, дожди шли регулярно, погода летняя, места знаю.

Но спустя пары часов блужданий по лесу я уже грустно закурил, сидя на придорожном пеньке. Ничего! Только несколько сыроежек, сотня мухоморов и лисица. Рыжая красавица, ни капли не боясь, сопровождала на удалении метров пяти, не больше.

Маленькое отступление. Лесная живность меня не боится. Может, пахну особенно, может, в прошлой жизни был утконосом. Но факт остается фактом: были случаи, когда и косулю хлебом кормил, и ежик тусовался под ногами, и какой-то птенец (вроде, совенок) выпрашивал вкусного, устроившись на коленях. А однажды, переползая под рухнувшей елью в позе расслабленной устрицы, столкнулся пятак в пятак с диким кабаном. От неожиданности или я хрюкнул, а он пукнул, или наоборот, уже не вспомню.

К чему это все. А к тому, что, наслаждаясь моим грибным фиаско, лиса злорадно хихикала. Скотина.
- Ой, ой, ой, какие мы обидчивые.
Блин, опять она.
- Зайцев лови!
- Не указывай, что мне делать, и я не скажу, куда тебе пойти, - возмутилась лиса, - у нас свободная страна, понятно? Хочу – хихикаю, не хочу – охочусь. Кстати, всегда успешно, в отличие от некоторых.
- Если нет грибов, - наставительно хмыкнул я, - значит, не выросли.
- Угу, - фыркнула рыжая, - лучше признайся, что собирать не умеешь.
- Ты глухая? Повторяю – если грибы не выросли, как я их наберу. Рожу, что ли?
- А это идея, только подожди немного, подружек свистну, им тоже интересно посмотреть.
- Иди ты в болото. Кстати!

И, затушив сигарету, я двинулся в нужную сторону.
- Рехнулся? - путаясь под ногами, бормотала лиса, - там же змеи!
- Отстань.
- Хвостом клянусь, их немеряно расплодилось, не ходи.
- Отстань, говорю.
- Ладно, ладно, извиняюсь за хиханьки, если ты об этом. Хочешь, попрошу белочек наполнить и рюкзак, и ведро. Они столько грибов насобирали!
- Нет.
- Что нет?
- Отстань.
- Совсем тупой? Лисьим языком говорю – там гадюки. Понимаешь? Га-дю-ки! Толстые ядовитые шнурки по полметра. И много!
- Чего ты привязалась, лесная чувырла, - рассвирепел я, - на кой мне болото? Перед ним пару лет назад высадили ёлки с соснами, ферштейн?
- Сам дурак, фуфло плюгавое, - в свою очередь взбеленилась рыжая, - включи мозг! Хвойник молодой, низина, до болота сотня метров. Сто пудов, у гадюк там коттеджный поселок.
- Напугала ёжика голым задом, - фыркнул я, - еще скажи, что жилой квартал построили. Ладно, дай пройти, мы на месте.
- То есть, без вариантов? - вздохнула лиса.
- Однозначно.
- Тогда иди с Лешим. И не волнуйся, если что - отпоем. Кстати, маленькое уточнение – ты какой формы гроб предпочитаешь?
- Круглый, - подмигнул я и под невнятные завывания лисицы углубился в хвойник.

Трехметровые елочки стояли ровными рядами, между которыми… Мама дорогая! Вот это да! Лисички! Крепенькие, чистые, а главное – много. Уже через час спину приятно оттягивал полный рюкзак, а до ведра с горкой оставалось буквально чуть-чуть.

И это чуть-чуть торчало впереди: семейка огромных, сантиметров пятнадцать, лисичек. Я неторопливо двинулся к грибам, краем глаза отметив, что рядом с ними валяется какая-то чудно выгнутая палка. В природе вообще много всего необычной формы: двойные шишки, трутовики, похожие на ящерицу, камни с человеческим лицом, причудливо сросшиеся деревья.

- Тюк! – что-то несильно ударило в сапог.
Мда, а вот под ноги надо смотреть повнимательнее. Палка-то оказалась гадюкой. Хорошо, что советскую кирзу даже пули не берут, а уж змея – тем более. Глядя на сверкнувший впереди хвост, я невозмутимо срезал грибы и задумался. Чтобы выйти из лесу, надо шагать вперед, а там взбешенная неудачей гадюка. Возможно, с подружками. Лучше поверну и сделаю крюк через лес. Будет дольше, но безопаснее.

Вскоре, пройдя несколько рядов елей, я вышел на участок, где тихо грустили полузасохшие сосенки. Может, земля им здесь не подошла, может, еще что-то, кто знает. Под ногами еле слышно хрустели иголки, где-то заливалась какая-то птичка, злобно шипели змеи, потрескивали стволы деревьев. Стоп! Змеи?
Глянув вниз, я только пискнул:
- Б… (гейша без японских понтов и твердого прейскуранта).

Вы пробовали зайти в бухгалтерию и демонстративно плюнуть на пол? Думаю, реакция будет вполне ожидаема: крики, возмущение, все бегают, толкаются, стараясь огреть наглеца и хама тяжелым. Примерно что-то подобное творилось у подножия сосны, на верхушке которой я восседал уже через доли секунды (крепко сжимая ведро в руках!).

Положа руку на сердце, признаюсь – такого никогда раньше не видел. Около десятка взбешенных гадюк ползали туда-сюда, явно разыскивая обидчика. Может, случайно наступил на их ресторан, может, разогнал митинг оппозиции, не знаю. Я вообще не специалист по змеиным обычаям и традициям, да и раздумывать было некогда: ветка предательски хрустнула.

Говорят, что в критических ситуациях у человека просыпаются удивительные способности. В тот день кроме мгновенного вознесения удалось познать и левитацию. Вопреки законам физики, я (всё также крепко сжимая ведро в руках!) воспарил над веткой, словно птица над гнездом. А вот на гнезде,кстати, было бы неплохо и посидеть. Особенно на белом, фаянсовом.

В этот момент одна слишком умная гадюка подняла голову вверх.
- Вот же б… (блудница – волонтер), - сверкнула мысль, - интересно, они по стволам лазят?
Змея, вероятно, думала о том же. И пока я тихо молился, к ней подползла вторая, потом третья.
- Помогите, - тонко пискнул нижний мозг.

Когда у дерева было уже четыре гадюки, перед моими глазами явственно засиял круглый гроб и вокруг него сотня лис, поющих отходную молитву:

Недолго мучился Андрюшка,
Прощально вякнув «мать» и «ах».
Его покусанную тушку
Нашли два грибника в кустах.

Горестно размышляя о скорой кончине, я как-то упустил из виду тот момент, когда змеи просто исчезли. И, что дальше? Можно спускаться или подождать? Озарение пришло неожиданно:
- Они же за лестницей метнулись! Нельзя терять ни минуты!

И спрыгнув (с ведром!) на землю, я огромными скачками полетел вперед. О, это был самый быстрый и невероятный спринт по пересеченной местности. В ушах свистел ветер, в груди бешено колотилось сердце, а внизу громко молился нижний мозг, переходя на визг, когда что-то тюкало по сапогам.

Буквально через несколько секунд, облегченно икая (вместе с ведром!), я уже выпрыгнул на дорогу. И заорал так, что спряталось солнце:
- Какого х… (языческий символ плодородия) разлеглась тут? Не нашла другого места, леса мало? Да что сегодня за х… (бесполезная фаллообразная вещь) творится! Су… (собаки-девочки) е…. (после соития), как вы за… (сильная усталость после группового секса).

- Тихо, тихо, - по лицу несколько раз ударил пушистый рыжий хвост, - все хорошо.
С трудом уняв дрожь, я выдохнул:
- Где змея?
Но лиса только сочувственно покачала головой:
- Явная амнезия на почве стресса. Ничего, это пройдет. А гадюки больше нет. Ты, пока матерился, её так затоптал, что и мокрого места не осталось. Успокойся, все позади.
Облегченно улыбнувшись, я в изнеможении сел прямо на землю:
- Есть бутерброд с колбасой. Будешь?

Эпилог.

С лисой мы встречались еще несколько раз. Кстати, всегда оставлял ей какое-нибудь угощение. А вот хвойник теперь обхожу за сотню метров. Мало ли, вдруг эти твари засаду устроят.

Автор: Андрей Авдей

9

Только что. Пошел в аптеку за слабительным. Посетителей нет. Фармацевт, симпатичная, улыбчивая девушка. Заказал, жду у окошка. Заходит следующий посетитель. Молодой парень, лет 25-27, на руках хныкающая малышка, за ним следом два мальчика, сыновья 5-6 лет. Стало шумно, мальчики пинаются, толкаются и не стесняясь выражают свои эмоции, малышка скулит и судя по всему собирается разреветься. Отец по очереди обращается ко всем троим с просьбой успокоиться и что они уже идут домой. Эффекта никакого. Забираю покупку, отхожу от окна. Парень фармацевту: «а какие у Вас есть презервативы?».
Я почему-то засмеялся, очень по-доброму, а продавщица закрыла рот рукой.

10

Жена пошла в поликлинику сдавать анализы. Вечером мне рассказывает: «Прихожу, там толпа народа, все друг на друга орут, толкаются, лезут без очереди. Мне это всё не понравилось, я сделала им замечание. «Все сдадите, говорю, нечего устраивать давку!». «И тебя, конечно, послушались!», — саркастически говорю я. «Ну да, — спокойно отвечает жена, — Все сразу притихли и выстроились в очередь». Нд-а-а, всё-таки тридцать лет работы в сельском ПТУ — это нечто… Я это к чему? Джилл, супруга Джо Байдена, имеет многолетний опыт работы в колледже для трудных подростков. Так что зря, похоже, все переживают, что американцы выбрали президентом склеротика и маразматика. Их страной есть кому управлять!

11

Автобус остановился у остановки. Туда кое-как пропихалась огромная толпа людей. Все едут, толкаются, спотыкаются. И вдруг одна женщина как заорёт:
- ААААААААААААА!!! - поворачивается и кричит на маленького мальчика: "АХ ТЫ МЕРЗАВЕЦ!"
Его мама испуганно на него посмотрела и вскрикнула:
- Что, что ты сделал?!
А мальчик спокойно ответил:
- Она мне на ногу наступила, а я её за жопу укусил.

12

Подруга-врач репост сделала с какого-то источника.
Не мог пройти мимо и сюда на память не закинуть, потому что тут такого не припомню...

Исповедь реаниматолога.

"Я реаниматолог. А если быть более точным, то peaниматолог­-анестезиолог. Вы спросите, что предпочтительней? Я вам отвечу: хрен редьки не слаще. Одно дежурство ты реаниматолог, другое ­ анестезиолог, но суть одна ­ борьба со смертью. Её, проклятую, мы научились чувствовать всем своим нутром. А если говорить научным языком, то биополем. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая, льстивая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я два десятка лет отдал реанимации, и я устал...

Я устал от постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. Я устал, в конце концов, от самого себя. От собственной совести, которая отравляет моё существование и не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты был в этот момент, когда душа металась между небом и землёй, и ты её не задержал среди живых. Ты ошибся, врач.

Я ненавижу тебя, проклятый внутренний голос. Это ты не даёшь расслабиться ни днём, ни ночью. Это ты держишь меня в постоянном напряжении и мучаешь постоянными сомнениями. Это ты заставляешь меня после суточного дежурства выгребать дома на пол все медицинские учебники и искать, искать, искать... ту спасительную ниточку, за которую ухватится слабая надежда. Нашёл, можно попробовать вот эту методику. Звоню в отделение, ­ как там больной?

Каким оптимистом надо быть, чтобы не сойти с ума от всего этого. Оптимизм в реанимации ­ вам это нравится? Два абсолютно несовместимых понятия. От стрессов спасается кто как может, у каждого свой «сдвиг». Принимается любой вариант: бежать в тайгу в одиночестве, чеканить по металлу, рисовать картины маслом, горнолыжный спорт, рыбалка, охота, туризм... Мы спасаем людей, а увлечения спасают нас.

Спасать... Мы затёрли это слово почти до пустого звука. А ведь каждый раз за ним стоит чья­-то трагедия, чья­-то судьба. Спросите любого реаниматолога ­, сколько человек он спас? Ни за что не ответит. Невозможно сосчитать всех, кому ты помог в критический момент. Наркоз дал ­ и человек тебе обязан жизнью.

Почему-­то больные анестезиолога врачом вообще не считают. Обидно, ей богу. Звонят и спрашивают: а кто оперировал? И никогда не спросят, кто давал наркоз, кто отвечал за жизнь больного во время операции? Мы посчитали: пять тысяч наркозов в год даёт анестезиолог. Пять тысяч стрессов ­ только от наркозов! Ведь каждый раз ты берёшь на себя ответственность за чужую жизнь: ты, анестезиолог, отключаешь у больного сознание, и тем самым лишаешь его возможности самому дышать, а значит, жить.

Больше всего мы боимся осложнений. У нас говорят так: не бывает маленьких наркозов, бывают большие осложнения после них. Иногда риск анестезии превышает риск самой операции. Может быть всё, что угодно: рвота, аллергический шок, остановка дыхания. Сколько было случаев, когда пациенты умирали под наркозом прямо на операционном столе. Перед каждой операцией идёшь и молишь Бога, чтоб не было сюрпризов.

Сюрпризов мы особенно боимся. Суеверные все стали... насчёт больных. Идёшь и причитаешь: только не медработник, не рыжий, не блатной, не родственник и не работник НПО ПМ. От этих почему­то всегда неприятности. Чуть какие подозрения на «сюрприз» возникают, трижды сплевываем и стучим по дереву.

Нас в отделении 11 врачей, и у всех одни и те же болячки: ишемическая болезнь сердца, нарушение сердечного ритма и... радикулит. Да, да, профессиональная болезнь ­ радикулит. Тысяча тяжелобольных проходит через наше отделение за год, и каждого надо поднять, переложить, перевезти... Сердце барахлит у каждого второго из нас ­ как только эмоциональное напряжение, так чувствуешь, как оно в груди переворачивается.

Говорят, американцы подсчитали, что средняя продолжительность жизни реаниматолога ­ 46 лет. И в той же Америке этой специальности врачи посвящают не более 10 лет, считая её самым вредным производством. Слишком много стресс­факторов. Из нашего отделения мы потеряли уже двоих. Им было 46 и 48. Здоровые мужики, про таких говорят «обухом не перешибёшь», а сердце не выдержало...

Где тут выдержишь, когда на твоих глазах смерть уносит чью­-то жизнь. Полгода стоял перед глазами истекающий кровью молодой парень, раненый шашлычной шампурой в подключичную артерию. Всё повторял: «спасите меня, спасите меня». Он был в сознании и «ушёл» прямо у нас на глазах.

Никогда не забуду другой случай. Мужчина­-инфарктник пошёл на поправку, уже готовили к переводу в профильное отделение. Лежит, разговаривает со мной, и вдруг зрачки затуманились, судороги и мгновенная смерть. Прямо на глазах. Меня поймёт тот, кто такое испытал хоть раз. Это чувство трудно передать: жалость, отчаяние, обида и злость. Обида на него, что подвёл врача, обманул его надежды. Так и хочется закричать: неблагодарный! И злость на самого себя. На своё бессилие перед смертью, за то, что ей удалось тебя провести. Тогда я, помню, плакал. Пытался весь вечер дома заглушить водкой этот невыносимый душевный стон. Не помогло. Я понимаю, мы ­ не Боги, мы ­ просто врачи.

Сколько нам, реаниматологам, приходилось наблюдать клиническую смерть и возвращать людей к жизни? Уже с того света. Вы думаете, мы верим в параллельные миры и потусторонний мир? Ничего подобного. Мы практики, и нам преподавали атеизм. Для нас не существует ни ада, ни рая. Мы расспрашиваем об ощущениях у всех, кто пережил клиническую смерть: никто ТАМ не видел ничего. В глазах, говорят, потемнело, в ушах зазвенело, а дальше не помню.

Зато мы верим в судьбу. Иначе как объяснить, что выживает тот, кто по всем канонам не должен был выкарабкаться, и умирает другой, кому медицина пророчила жизнь? Голову, одному парню из Додоново, топором перерубили, чуть пониже глаз ­ зашили ­ и ничего. Женщину доставили с автодорожной травмой ­ перевернулся автобус, переломано у неё всё, что только можно, тяжелейшая черепно­мозговая травма, было ощущение, что у неё одна половина лица отделилась от другой. Все были уверены, что она не выживет. А она взяла и обманула смерть. Встречаю её в городе, узнаю: тональным кремом заретуширован шрам на лице, еле заметен ­ красивая, здоровая женщина. Был случай, ребёнка лошадь ударила копытом ­ пробила череп насквозь. По всем раскладам не должен был жить. Выжил. Одного молодого человека трижды (!) привозили с ранением в сердце, и трижды он выкарабкивался. Вот и не верьте в судьбу. Другой выдавил прыщ на лице (было и такое!) ­ сепсис и летальный исход. Подобная нелепая смерть ­ женщина поранила ногу, дело было в огороде, не то просто натерла, не то поцарапала ­ заражение крови, и не спасли.

Хотя, где-­то в глубине души, мы в Бога верим. И если всё­ таки существуют ад и рай, мы честно признаёмся: мы будем гореть. За наши ошибки и за людские смерти. Есть такая черная шутка у медиков: чем опытнее врач, тем больше за его спиной кладбище. Но за одну смерть, которую не удалось предотвратить, мы реабилитируемся перед собственной совестью и перед Богом десятками спасённых жизней. За каждого боремся до последнего. Никогда не забуду, как спасали от смерти молодую женщину с кровотечением после кесарева. Ей перелили 25 литров крови и три ведра плазмы!

Мы перестали бояться смерти, слишком часто стоим с ней рядом - в реанимации умирает каждый десятый. Страшит только длительная, мучительная болезнь. Не дай Бог, быть кому­-то в тягость. Таких больных мы видели сотни. Я знаю, что такое сломать позвоночник, когда работает только мозг, а всё остальное недвижимо. Такие больные живут от силы месяц-­два. Был парень, который неудачно нырнул в бассейн, другой ­ прыгнул в реку, третий выпил в бане и решил охладиться... Падают с кедров и ломают шеи. Переломанный позвоночник ­ вообще сезонная трагедия ­- лето и осень ­ самая пора.

Я видел, как умирали два работяги ­ хлебнули уксус (опохмелились не из той бутылки) и я врагу не пожелаю такой мучительной смерти.

С отравлениями в год к нам в отделение поступает человек 50, из них 8­-10 не выживают. Не то в этом, не то в прошлом году был 24­летний парень, с целью суицида выпил серную кислоту. Привезли ­ он был в сознании. Как он жалел, что сделал это! Через 10 часов его не стало. А 47­-летняя женщина, что решила свести счёты с жизнью и выпила хлорофос. Запах стоял в отделении недели две! Для меня теперь он всегда ассоциируется со смертью. '

Кто-­то правильно определил реаниматологию, как самую агрессивную специальность - манипуляции такие. Но плохо их сделать нельзя. Идёт борьба за жизнь: от непрямого массажа сердца ломаются рёбра, введение катетера в магистральный сосуд чревато повреждением лёгкого или трахеи, осложнённая интубация во время наркоза ­ и можно лишиться нескольких зубов. Мы боимся допустить малейшую неточность в действиях, боимся всего...

Боимся, когда привозят детей. Ожоги, травмы, отравления... Два года рёбенку было. Бутылёк бабушкиного «клофелина» и ­ не спасли. Другой ребёнок глотнул уксус. Мать в истерике ­ сама, говорит, бутылку еле могла открыть, а четырёхлетний малыш умудрился её распечатать... Самое страшное ­ глухой материнский вой у постели больного ребёнка. И полные надежды и отчаяния глаза: помогите! За каждую такую сцену мы получаем ещё по одному рубцу на сердце.

Мы, реаниматологи, относимся к группе повышенного риска для здоровья. Вы спросите, чего мы не боимся? Мы уже не боимся сифилиса ­ нас пролечили от него по несколько раз. Никогда не забуду, как привезли окровавленную молодую женщину после автомобильной аварии. Вокруг неё хлопотало человек 15 ­ все были в крови с головы до пят. Кто надел перчатки, кто не надел, у кого­-то порвались, кто-­то поранился, о мерах предосторожности не думал никто ­ какой там, на карту поставлена человеческая жизнь. Результаты анализов на следующий день показали четыре креста на сифилис. Пролечили весь персонал.

Уже не боимся туберкулёза, чесотки, вшей, гепатита. Как­-то привезли из Балчуга пожилого мужичка ­ с алкогольной интоксикацией и в бессознательном состоянии. Вызвали лор­врача и тот на наших глазах вытащил из уха больного с десяток опарышей. Чтобы в ушах жили черви ­ такого я ещё не видел!

В последние годы всё чаще больные поступают с психозами. От жизни, что ли, такой. Элементарная пневмония протекает с тяжелейшими психическими отклонениями. Пациенты соскакивают, систему, катетеры вытаскивают, из окна пытаются выброситься… Один такой пьяный, пнул в живот беременную медсестру ­ скажите, что наша работа не связана с риском для жизни.

Про нас говорят ­ терапия на бегу. Мы всё время спешим на помощь тем, кому она крайне необходима. Нас трудно представить спокойно сидящими. Народ не даёт нам расслабиться вообще. Молодёжь падает с высоты ­ веселятся на балконе, открывают окно в подъезде и садятся на подоконник ­ шутя толкаются... За последние три месяца у нас в отделении таких побывало несколько человек. Семнадцатилетняя девочка упала с восьмого этажа, хорошо на подъездный козырёк. Осталась жива.

Сколько мы изымаем инородных тел ­ можно из них открывать музей. Что только не глотают: была женщина, проглотила вместе с куском торта пластмассовый подсвечник от маленькой праздничной свечки. Он острый, как иголка ­ пробурил желудок. Столько было осложнений! Очень долго боролись за её жизнь и спасли. Из дыхательных путей достаём кости, орехи, кедровые, в том числе. Как-­то привезли женщину прямо из столовой ­ застрял в горле кусок непрожёванного мяса. Уже к тому времени наступила клиническая смерть, остановка дыхания. Сердце запустили, перевели на аппарат искусственного дыхания, но... спасти не смогли ­ слишком много времени прошло. И такие больные ­ один за другим. Покой наступает только после дежурства, и то для тела, а не для головы. Иду домой и у каждого встречного вглядываюсь в шею. И ловлю себя на мысли, что прикидываю: легко пойдёт интубация или с осложнениями? Приходишь домой, садишься в любимое кресло и тупо смотришь в телевизор. В тисках хронического напряжения ни расслабиться, ни заснуть. В ушах стоит гул от аппаратов искусственного дыхания, сейчас работают все пять ­ когда такое было? Приходишь на работу, как в цех, поговорить не с кем: целый день только механические вздохи-­выдохи.

Даже после смены в голове беспрерывно прокручиваются события минувших суток - а всё ли я сделал правильно? Нет, без бутылки не уснёшь. А денег не хватает катастрофически. Иной раз получишь эти «слезы» (2700 на две­-то ставки) и думаешь: на кой мне это всё надо? Жил бы спокойно. В какой­-то Чехословакии реаниматолог получает до 45 тысяч долларов в год. У нас в стране всё через... катетер. Врачи, как, впрочем и вся интеллигенция, в загоне. Одно утешает, что ты кому-­то нужен. Ты спас от смерти человека и возродился вместе."

с.Владимир Лаишевцев , анестезиолог-реаниматолог. 2000г.