Результатов: 206

201

Я в детстве боксом занимался, причём серьёзно так. Соревнования, призовые места. Потом армия, работа, семья... Короче, не до бокса было. А тут дети выросли, жизнь устроена, и как специально открылся рядом с домом клуб единоборств. Ходил я где-то с годик мимо него, присматривался, да и зашёл однажды. Познакомился с тренерами да и стал ходить. По первой тяжеловато давалось, конечно - многое подзабыл, да и годы не слишком здорового образа жизни давали о себе знать. Но постепенно и руки вспомнили, и реакция стала возвращаться. А занятия потянули за собой и изменения в образе жизни. ЗОЖ, режим питания и сна, пробежки. Короче говоря, скинул я будто бы с себя годы. Подтянулся, даже кассирши стали мне улыбаться. Приятно, что говорить.

А ходили в зал кроме прочих пара старшеклассников, лет по 16. Такие, знаете, больше перед зеркалом красуются и селфятся, чем занимаются. Но гонору... И как-то позируют они у груши, я им и говорю:

- Парни, вы или занимайтесь, или освобождайте снаряд. Толку от ваших "занятий" всё равно нет.

Короче, слово за слова, предложил я им спарринг в ринге. Два раунда. Первый с одним, второй с другим. Они так снисходительно заулыбались, но согласились. А я решил проучить их, поиграть немного в кошки-мышки, а потом показать класс.

Короче говоря, отпиздил меня первый так, что едва меня мужики с ринга увели, а до второго дела не дошло...

202

Вошла в автобус королевой — вышла оплеванной обычной гражданкой: или общество слепых мужчин

Позвольте, я начну с того, что я — красивая. Не просто симпатичная, не «на любителя», не «у неё что-то есть». Нет. Я — красивая. Статная. Породистая. У меня идеальный овал лица (о чём ещё в 2008-м сказала мне визажист с ТНТ), длинные ухоженные волосы цвета утреннего кофе с каплей карамели, фигура, за которую мне не стыдно ни в зеркале, ни в жизни, ни в Instagram. И стиль. Я одевалась с умом и вкусом ещё тогда, когда все остальные носили джинсы с заниженной талией и клали в них расчёску-«шпату». А теперь и подавно.

Я не сама себе это придумала. Нет-нет. Это всё проверено многолетним опытом. Мужчины всегда смотрели. Всегда. От соседей на парковке до начальников на корпоративах. Не всегда говорили, не всегда подходили — времена сейчас пошли осторожные, конечно, — но смотрели. Всегда был взгляд. Были попытки. Были ухаживания, смущённые вопросы: «А можно узнать ваш номер?», были приглашения на кофе, на вечеринки, даже на яхты. Однажды мужчина в магазине за мной весь чек оплатил, просто потому что ему понравилось, как я выбирала баклажаны.

И вот теперь, внимание, кульминация. Я, в своём расцвете — подчёркиваю, в своём расцвете, а не на излёте, как любят ехидничать безгубые комментаторши из мамских форумов, — захожу в автобус.Да, автобус. Не смейтесь. Я туда попала случайно. Судьба распорядилась с той своей ироничной ухмылкой: забыла кошелёк дома, а возвращаться уже было поздно. На карточке осталась мелочь — ровно столько, чтобы заплатить за проезд. Так что я, как дама, способная адаптироваться к любым условиям, решила доехать на работу на общественном транспорте.

И вот я — звезда, муза, эстетическое наслаждение — стою на остановке. Ветер треплет мои идеально вымытые и только что уложенные волосы. Макияж — лёгкий, утончённый, едва заметный, но подчёркивающий черты. Платье — актуальное, обтягивающее, но не вызывающее (я не из тех, кто путает сексуальность с отчаянием). Туфли — на каблуке, но удобные. Маникюр — свежий. Аура — недосягаемая.Автобус подъезжает. Я вплываю. Именно так — вплываю. Плавно, грациозно, как героиня рекламы духов или новенькая в офисе в сериале про богатых и красивых. И что же вы думаете?

Никто. Меня. Не заметил.

Секунду, подождите, я снова подышу в пакетик. Потому что до сих пор не могу прийти в себя.Полупустой автобус. Не забит. Я заняла самое видное место: стою у поручня, где каждый входящий и выходящий должен пройти мимо. Я стою в свете окна, как под софитом. Освещение божественное. Спина прямая. Взгляд уверенный. Всё рассчитано.Но. Ни один мужчина — повторяю, ни один — не задержал на мне взгляда. Не подошёл. Не улыбнулся. Не предложил уступить место. Не пробормотал робкое: «Вы так прекрасны, как весенний закат над промзоной».

Максимум — это двухсекундный взгляд. Даже не взгляд, а такой беглый проверочный рикошет глазами, как на часы, как будто кто-то вспомнил, что не выключил утюг.

Как?! Что это было?! Что за квантовый сдвиг в реальности?Я не могла в это поверить. Я сперва решила: может, у меня размазалась тушь? Может, я случайно надела халат и тапки? Нет. Проверила. Всё в порядке. Я была безупречна. Бьюти-карта по всем параметрам зелёная. Но автобус ехал, минуты шли, и я оставалась… невидимкой.В невидимки! Меня — невидимкой! Это же всё равно что пригласить Виардо и не дать ей спеть.

Я стояла в автобусе — как уличённая богиня, случайно зашедшая в хлев. Вокруг — люди. Обычные. Кто-то слушал музыку, кто-то тыкал в телефон, кто-то грыз пластиковый стакан от кофе, как бы мстя за всё утраченное в жизни. Одна женщина в костюме цвета «пыльный гнев» читала «Кодекс административных правонарушений» — и, судя по взгляду, уже мысленно арестовала половину пассажиров.Но самое ужасное — мужчины. О, эти мужчины!Они сидели, стояли, существовали… Но не смотрели. Не пялились. Не делали того, что мужчины обязаны делать в присутствии женщины, которую можно назвать «ах, черт, ну да». Ни один не наклонился и не прошептал: «Вы — воплощение стиля и женственности в этом депрессивном маршруте между заводом и унынием». Ни один не притворился, что уронил ключи, чтобы заглянуть подол. Да вообще ни один не пытался начать тот глупый разговор о погоде, который обычно служит паролем к «я женат, но можно посмотреть».

Меня как будто вычеркнули из видимой части спектра.Я стою, как глупая Мона Лиза XXI века, только без рамки, но с обидой на лицо. Я же знаю, как это бывает. Я привыкла. Я зашла в ресторан — официант забывает про меню, принося сразу шампанское. Я прохожу мимо охраны — они улыбаются и открывают дверь, даже если я иду не туда. Я молчу — и мужчины начинают доказывать мне, что я самая интересная собеседница в комнате.А тут — ничего.Моя внутренняя Дива встала, прошлась по мраморному полу моей самооценки, посмотрела на меня с презрением и сказала: «Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Тебя проигнорировали. В.общественном.Транспорте».В автобусе, где комплимент может быть валютой! Где «у вас такой красивый голос» может значить: «можно я заплачу за твой проезд и возьму в жёны?»

Где взгляд — это уже почти гражданский брак!Но нет.Я начала размышлять. Сперва — логично. Может, я что-то не так сделала? Может, феромоны не тем слоем нанесла? Может, я, как та печально известная королева бала, забыла надеть корону и теперь никто не понимает, кто тут VIP?Потом — чуть более тревожно. А может, со мной что-то не так? Может, я… старею?Нет. Стоп. Пауза. Выдыхаем. Я проверила паспорт — дата прежняя. Проверила отражение — всё на месте, подтянуто, блестит. Кожа свежа, взгляд ясен, губы натурально припухшие (спасибо маме, а не косметологу, между прочим).

Но даже если вдруг я старею — с какой стати все мужчины в автобусе решили хором это проигнорировать? Где уважение к вложениям? Где пиетет перед женской харизмой?Потом я подумала — может, это поколенческое. Может, мужчины больше не смотрят? Может, они... боятся?Да, да, сейчас же повсюду это: не смотреть, не подходить, не улыбаться, не дышать, не излучать флюиды, если тебя не просили. Новая этика. Новая скромность. Новая эпоха флегматиков. Может, они все просто переживают, что их обвинят в харассменте, если они попытаются распознать красоту женщины на остановке?И всё бы ничего. Я бы сказала себе: ну, времена такие. Терпи, адаптируйся, стань монахиней, начни растить фикусы. Но потом… один из них вышел. Он прошёл мимо меня, и я услышала, как он сказал по телефону:

— Да нет, ничего интересного, обычный автобус. Народ как народ.

ОБЫЧНЫЙ АВТОБУС?! НАРОД КАК НАРОД?! Я?!Я — «народ как народ»?!

Это как если бы кто-то сказал: «Ну, Мона Лиза — так, ничего особенного, просто улыбается» или «Закат на Бали? Видел и получше».Я схватилась за поручень так, что он застонал. Моё самолюбие дало трещину, как экран айфона после вечеринки с бывшим. Это было предательство — как будто ты варила борщ три часа, а тебе сказали: «Что-то солоновато».Я вышла на своей остановке — эффектно, как всегда, с разворотом, с ветром в волосах. Но, увы, без аплодисментов. Без оборачивающихся взглядов. Без манящего «а может, кофе?»И тогда я поняла: я в кризисе.Мой личный кризис привлекательности. Или, как я его позже назвала — фрустрация имени маршрута №147.

203

Пансионат «Солнечная Нефтянка» c грудастыми фотомоделями c ногами от ушей.

В Венесуэле есть озеро, которое все называют Маракайбо. Озеро полусолёное, неглубокое, с линиями электропередачи прямо поверх воды и железобетонными скелетами брошенных платформ — будто динозавры нефтяной эры решили искупаться и передумали. Там же — одно из старейших в мире нефтяных месторождений.

Я приехал во время кризиса 2009-го и сразу увидел перспективу: рай для пенсионеров! Зимой +20, летом +27, солнце — безлимит. Ставим коттеджи с солнечными батареями прямо на заброшенные буровые платформы, моторку у крыльца — и живи себе: хочешь — в большой город, хочешь — через пролив в Карибское море. Главное — не забывать, что на дне лежит метр тяжёлой нефти, как слой шоколадной глазури. Только шоколад этот… на вкус — асфальт.

— Это у нас маракайбский «Наполеон», — пояснил Педро, местный специалист по всему. — Нижний слой — битум, верхний — морская соль.

Наши водолазы, чинившие подводные нефтяные трубы, после погружения вылезали чёрные и блестящие, а потом долго отмывали водолазные костюмы… бензином. Дельфины при этом живут как ни в чём не бывало, блестят как новенькие автомобили. Крабы тоже бодры — иногда слишком. Наши как-то наловили, сварили… Один краб оказался у меня в тарелке и сразу объяснил, почему морепродукты иногда называют «нефтепродуктами». Больше я в гастрономические эксперименты не лез.

Зато с бензином вышла романтика. Там он стоил пять центов за литр. Пять! В другой реальности это почти бесплатно — как улыбка или совет тёщи. Я приехал на базу за сорока тоннами топлива, а мне выдали ещё семьдесят «сверху» — акция щедрости. По нефтебазе ходили военные с оружием, присматривали за директором и персоналом — как при совке парторги. Если экономика неэффективна, ей требуются такие надзиратели для порядка.

— Ребята, вы, кажется, переборщили, — говорю.
— Ничего страшного, — улыбается стивидор. — Море большое, всё поместится.

От этих слов на душе стало тепло, как у греческого капитана, который покупал десятки тонн советской нефти за пару джинсов и каталог «Quelle».

Ночь перед вылетом домой я провёл в гостинице при казино. Столы длиной в десятки метров ломились от яств, сногсшибательные венесуэльские официантки пленительно улыбались. Прогуляться по вечерним улицам Маракайбо не удалось — слишком опасно: говорили, что ночью лучше не останавливаться на красный — ограбят; патрули и «птенцы Чавеса» останавливали всех подряд. В Венесуэле так и шутят: «На красный ночью не тормози — береги кошелёк».

Утром дельфины проводили меня до пирса. Хорхе подпрыгнул ещё раз, как печать «сдано». Ветер пах свободой, манго и слегка — октаном. И я подумал: если где-то и строить дорогу к светлому будущему, то здесь асфальт есть точно.
Рейс был через Майами. Венесуэльцы нас не проверяли — от слова совсем. Зато проверяли красивые американские стюардессы — они же исполняли обязанности иммиграционных офицеров. Девушка начала задавать вопросы. Я улыбнулся: «Девушка, почему вы такая строгая? Такие вопросы стюардессам не положено задавать». — «Я сейчас не стюардесса», — ответила она, поулыбалась, поставила штамп — и всё-таки пустила в Майами.

Венесуэла и Россия — сёстры: красивейшие женщины, бескрайнее гостеприимство и расточительное отношение к ресурсам. Чуть не забыл про инфляцию: за год моего пребывания, по ощущениям, боливар рухнул с «четырёх за доллар» до «пятисот», и никто даже не удивился — просто стали улыбаться шире.

А главное — когда бензин по пять центов, смех действительно бесплатный. И иногда этого достаточно, чтобы всё работало. Даже крабы — но их, всё-таки, лучше не есть.

204

В детстве я была очень разносторонней, поэтому собственные родители обещали меня убить.

Так и сказали однажды: «Запишешься еще куда-нибудь — убьем. Знакомые уже косо на нас смотрят и плохо о нас думают. Что мы какие-то деспоты и не пойми кого тут пытаемся вырастить. А мы обычные родители и просто хотим, чтобы ты окончила школу с золотой медалью и институт с красным дипломом — и всё. Очевидно же, что мы люди без серьезных амбиций».

Не помню уже, что их тогда так подкосило — батутная секция или цирковой кружок. Как потенциальный циркач я в детстве была нарасхват — очень гуттаперчивый ребенок, каждый кружок мечтал подбросить меня повыше и поймать по мере возможности.

Но главным полем применения моей дикой энергии были танцы. В танцах я имела успех, поклонников, триумф на местном телевидении и даже дала два корявых автографа.

А еще у нашего ансамбля был коронный танец по мотивам сказки Бажова «Хозяйка медной горы». В нем я исполняла Хозяйку, а также хозяйкино альтер-эго.

Оно вообще-то должно было быть ящерицей, но ящерицу руководство ансамбля не одобрило как животное сомнительных внешних данных.

Поэтому из Хозяйки я превращалась в змею, из змеи в Хозяйку. (Хочется, конечно, продолжить цитатой из моего любимого анекдота: «А гости всё не унимались и кричали «горько, горько!»).

С этим танцем мы выступали по разным ответственным поводам и предъявлялись иностранным делегациям, которым, кстати, можно было только улыбаться, а разговаривать и принимать от них значки и жвачку, к сожалению, было совсем нельзя.

Прошло примерно 35 лет, и вот к чему я рассказываю эту длинную историю.

На днях мою маму в разрешенной соцсети нашел один человек.
«А я вас знаю!» — вскричал он всеми буквами.
«Откуда же?» — кокетливо спросила мама.

Этот человек был из нашего родного города, а значит, мама, прогуливаясь в своих лучших нарядах мимо комбайнового завода, могла оставить в его сердце неизгладимый след.

«Да, я вас точно знаю, — присмотревшись, сказал этот внезапный человек. — Вы мать змеи».

© Где тебя носит, Клэр?

205

[b][i]Взрослые[/i][/b]

В детстве счастья полные ладошки
Нам судьба дарила каждый день.
А теперь в душе скребутся кошки
И легла на сердце чья-то тень...

Может быть, мы просто разучились
Улыбаться солнцу просто так?
Потускнели навыки, забылись,
С радостью встречать любой пустяк?

Мы чужими стали жить мечтами,
Ныть и злиться - даже в Новый Год.
Если что-то не изменим сами,
Как чужая мимо жизнь пройдет!

Радуйся, твори, мечтай - как дети,
Воплощай - как взрослый человек!
За себя и всех родных - в ответе!
Будет так! Отныне и вовек!

206

Ужас-ужас-ужас.

Вчера выпивали с друзьями после бани. Ближе к утру разговор по неясной причине скатился на весьма щекотливую тему. А именно о пережитых участниками застолья событий и ситуаций, которые в своё время напугали их до усрачки вплоть до "откладывания кирпичей".

Делиться потаёнными страхами и ужасами для "серьёзных" мужчин всегда непростой выбор, и разговор состоялся лишь благодаря исключительному доверию между собравшимися. Поэтому чужие страхи, мандражи и фобии предавать огласке я не имею морального права и поделюсь только своим "сокровенным".

О том, что Вова боится летать на самолётах и пользуется "самым безопасным транспортом в мире" лишь в исключительных случаях, для моих закадык тайной не было. Поскольку я не раз уже объяснял друзьям устойчивую идиосинкразию к "пламенным моторам" неприятием разумом того факта, что железные птицы не машут крыльями, а передвигаются в синем небе исключительно за счёт пердячьей тяги. А ещё детской травмой, которую, по словам мамы, я мог заиметь в пятилетнем возрасте. Когда Ил18, на котором мы возвращались из Анапы, не хотел расстаться с мечтой о знойном юге и два-три часа отказывался садиться в дождливом Свердловске. Что вполне ожидаемо вызвало у находившихся в салоне комфортабельного лайнера пассажиров некоторую озабоченность, выразившуюся либо в сдержанных воплях ужаса, либо в покорном смирении перед злодейкой судьбой. Что несколько напрягло мой незакалённый в принятии реальности разум и вызвало стойкую неприязнь к полётам как во сне, так и наяву.

Я, в принципе, человек непугливый по причине богатой на события жизни и огромного количества незапланированных "экстримов". В частности:

- в меня дважды стреляли и к сожалению попали

- был проткнут навылет арматурой и ранен ножом

- прыгнул на спор почти с тридцатиметровой скалы

- едва не замёрз в казахской степи

- играл в футбольном матче против "Ювентуса"

- будучи совсем малых лет спорил с "богом" отпевая ночью религиозную старушку

- покорял пороги горных рек

- выжил в десятках застолий с гостеприимными казахами

- сдавал сопромат и принимал роды

- трижды женился (два на одной и той же женщине)

- и прочее, прочее, прочее ....

Однако самый липкий страх и первобытный ужас испытал во вполне безобидной ситуации. Когда однажды, вернувшись домой из "ссылки", в которую был отправлен на всё лето за "примерное поведение". Уже в сумерках побежал известить о своём возвращении пацанов из нашего двора, но никого не застал дома. Тем не менее, не смирился и не отправился спать, а стал планомерно обходить все локации, где те могли находиться. И уже почти в полной темноте увидел, что в одном из наших "секретных мест" горит костёр, куда и направился.

Не доходя до места тусовки метров сто. Я, как это было у нас заведено, известил, что это свои, свистнув особым образом. Вот только традиционного ответа не дождался, и поэтому, когда приблизился к костру, был на всякий случай настороже.

Сгубило меня два обстоятельства. Зрение на минус четыре с половиной и то, что я стеснялся носить очки. Ну и чёрный юмор моих жесткосердных товарищей, которые, услышав, что идёт кто-то из своих, решили над ним подшутить, для чего на время ушли в тень.

Пока я сидел у огня в недоумении, куда это все подевались, то вдруг услышал за спиной необычные звуки, происхождение которых не понял. А когда обернулся посмотреть кто или что их издаёт, то увидел великана, ноги которого были освещены неверным пламенем костра, а голова и тело скрывались высоко в темноте. На мой закономерный вопрос: "Это что за .....?". Великан зловеще расхохотался и замогильным голосом произнёс: "Мы тебя ждали, Вова. Это хорошо, что сам пришёл, и нам не надо тебя искать. Взять его!!! ".

Серде ушло в пятки. Я затравлено обернулся в поисках направления, куда мне сбежать. Но с ужасом понял, что окружён плотным кольцом минимум из двух десятков трёх-четырёх метровых чудищ, и шансы свалить стремятся к нулю. Что было дальше, обезумевший разум в памяти не сохранил, и пришёл я в себя уже в родном дворе. Абсолютно не отдупляя, как там оказался и почему у меня дымятся кеды.

На следующий день над Вовой стебался весь двор. Пацаны в деталях делились со всеми желающими тем, как сумели меня развести, напугав до потери пульса. Что, надо признать, было абсолютной правдой, и поэтому мне оставалось лишь кисло улыбаться и обещать жестоко отомстить. Что я, разумеется, и сделал спустя некоторое время, имея привычку всегда оставлять последнее слово за собой. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

P. S. За неделю до моего возвращения к родным берегам друзья по неведомой причине решили освоить ходули. Для чего изготовили несколько десятков экземпляров и после многих дней изнурительных тренировок вполне овладели искусством на них передвигаться. Кому пришла в голову идея пугать поздних прохожих, я не знаю, но в этот раз инициатором шкоды точно был не я. К глубокому сожалению, оказавшись не зачинщиком "беспорядков", а их невольной мишенью. Получив в качестве аванса редкий шанс оценить наши проделки со стороны и осознав простую вещь: "Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется ....".