Результатов: 10

1

Идет экзамен, а преподу непременно хочется завалить кого нибудь. А студен шибко
умный попался, на все вопросы отвечает как по писанному. Ну думает препод, я его
на дополнительных вопросах поймаю. И давай задавать, а студен не дурак отвечает
на все. Препод-то умишком раскинул и спрашивает:
- Сколько лампочек в аудитории? Студент быстренько пересчитал и отвечает:
- ПЯТЬ! А препод злорадно руки потирает и хихикает так противно.
- А вот и неправильно. ШЕСТЬ! И достает из своего портфеля - лампочку.
- Идите, товарищ студент - ДВА. В следующий раз придете. Ну студент знамо дело
обиделся, думает в следующий раз умнее буду. Приходит вновь на экзамен. Таже
картина. На все вопросы ответил и на дополнительные тоже. Ну препод ему тот же
самый вопрос:
- А сколько лампочек в аудитории? Студент неморгнув глазом:
- ШЕСТЬ!
- А вот и нет, говорит препод, я сегодня лампочки не принес. А студен, ЗАТО Я
ПРИНЕС! И дастает из штанин - лампочку!

2

Одного мужика засек фоторадар на предмет превышения скорости.
Вскоре он получил из полиции фотографию момента нарушения и
штраф к оплате на 40 баксов. Пораскинув умишком, мужик послал
в полицию фотографию, снятую с банкнот на 40 долларов. Через
несколько дней он снова получил письмо из полиции -
с фотографией... наручников.

3

Было это в далёкие советские, мои детские годы, когда сгущёнка была вкусная, и была страшным дефицитом.
Отец работал шофёром, мама работала в столовой, и время от времени они привозили-приносили нам с братом что-нибудь вкусное. И вот кто-то из них принёс домой пятилитровый, как сейчас помню, красный бидончик со сгущёнкой! Какая же она была вкусная! Её наливали в небольшую тарелочку, и макали булку или батон. Да и с чёрным хлебом она была – вкуснотища! А чтобы мы её не съели очень быстро, родители выносили бидончик на лестничную клетку, на мороз (жили мы хоть и в центре города, но в деревянном доме). Когда заносили сей деликатес с мороза, то приходилось переворачивать бидончик вверх ногами, и оттуда очень и очень лениво и медленно выползала толстенной, даже не сказать что струёй, а скорее куском сгущёнка. Мы её подрезали у горлышка ножом, и этот кусок падал в миску, медленно растекаясь по ней (холодная!) Это повторялось из раза в раз, даже выработался некий условный рефлекс: занёс с мороза – перевернул бидон вверх дном – дождался пока холодная сгуха начнёт нехотя вытекать из горлышка – подрезал ножом-плюхнулась в тарелку – вернул бидон в правильное положение – вынес опять на мороз.
Но как-то раз этот алгоритм был нарушен…
Я проснулся, пошёл собираться в школу. Проходя мимо стола я увидел на нём красный… правильно бидон. Я подхожу к столу, ставлю тарелку для сгущёнки, беру и переворачиваю бидон…Во всю ширину горла из него фигачит в тарелку и на стол сгущёнка! Вылилось, наверное половина! Кто-то из родителей забыл вынести бидон на улицу, и содержимое растаяло. Но я то об этом не знал! И получилось то, что получилось. Часть сгущёнки я собрал ложкой обратно в бидон, а остальное… Ну не пропадать же добру!. Я хлебом стал собирать сгущёнку с клеёнки и есть её. Съел, наверное ломтя три, причём соотношение сгущёнки и хлеба было даже не 50\50, а наверное 70\30. Съел я всё это, остатки вытер со стола тряпочкой, прибрался. И тут меня затошнило. Лекарство чем отличается от яда? Правильно, дозой! А желанная вкуснятина от гадости? Правильно, тоже количеством! И я пораскинув своим детским умишком рассудил так: коль меня тошнит от сладкой сгущёнки, то нужно это дело уравновесить, съев что-нибудь горькое. Из горького была водка и лук. В те годы я ещё не пил (было мне лет 8-9), и я решил съесть головку лука. Съел. С куском хлеба. Самочувствие моё после этого вопреки ожиданиям не улучшилось, а наоборот резко поплохело. В школу я не пошёл. К сгущёнке, наверное месяц не подходил, лук на дух не переносил несколько лет. Сейчас мне 43, но вкус той вкусной сгущёнки помню до сих пор. А нынешнюю пародию на сгущёнку не потребляю принципиально.

4

Было это в далёкие советские, мои детские годы, когда сгущёнка была вкусная, и была страшным дефицитом.
Отец работал шофёром, мама работала в столовой, и время от времени они привозили-приносили нам с братом что-нибудь вкусное. И вот кто-то из них принёс домой пятилитровый, как сейчас помню, красный бидончик со сгущёнкой! Какая же она была вкусная! Её наливали в небольшую тарелочку, и макали булку или батон. Да и с чёрным хлебом она была – вкуснотища! А чтобы мы её не съели очень быстро, родители выносили бидончик на лестничную клетку, на мороз (жили мы хоть и в центре города, но в деревянном доме). Когда заносили сей деликатес с мороза, то приходилось переворачивать бидончик вверх ногами, и оттуда очень и очень лениво и медленно выползала толстенной, даже не сказать что струёй, а скорее куском сгущёнка. Мы её подрезали у горлышка ножом, и этот кусок падал в миску, медленно растекаясь по ней (холодная!) Это повторялось из раза в раз, даже выработался некий условный рефлекс: занёс с мороза – перевернул бидон вверх дном – дождался пока холодная сгуха начнёт нехотя вытекать из горлышка – подрезал ножом-плюхнулась в тарелку – вернул бидон в правильное положение – вынес опять на мороз.
Но как-то раз этот алгоритм был нарушен…
Я проснулся, пошёл собираться в школу. Проходя мимо стола я увидел на нём красный… правильно бидон. Я подхожу к столу, ставлю тарелку для сгущёнки, беру и переворачиваю бидон…Во всю ширину горла из него фигачит в тарелку и на стол сгущёнка! Вылилось, наверное половина! Кто-то из родителей забыл вынести бидон на улицу, и содержимое растаяло. Но я то об этом не знал! И получилось то, что получилось. Часть сгущёнки я собрал ложкой обратно в бидон, а остальное… Ну не пропадать же добру!. Я хлебом стал собирать сгущёнку с клеёнки и есть её. Съел, наверное ломтя три, причём соотношение сгущёнки и хлеба было даже не 50\50, а наверное 70\30. Съел я всё это, остатки вытер со стола тряпочкой, прибрался. И тут меня затошнило. Лекарство чем отличается от яда? Правильно, дозой! А желанная вкуснятина от гадости? Правильно, тоже количеством! И я пораскинув своим детским умишком рассудил так: коль меня тошнит от сладкой сгущёнки, то нужно это дело уравновесить, съев что-нибудь горькое. Из горького была водка и лук. В те годы я ещё не пил (было мне лет 8-9), и я решил съесть головку лука. Съел. С куском хлеба. Самочувствие моё после этого вопреки ожиданиям не улучшилось, а наоборот резко поплохело. В школу я не пошёл. К сгущёнке, наверное месяц не подходил, лук на дух не переносил несколько лет. Сейчас мне 43, но вкус той вкусной сгущёнки помню до сих пор. А нынешнюю пародию на сгущёнку не потребляю принципиально.

5

По следам недавней истории о глюканутом армейском оркестре.

Такие одухотворенные оркестры, похоже, редкостью в СА не были, по крайней мере наш сводный гарнизонный производил какофонию совершенно идентичную.
Кульминация вышла, правда, еще круче.

К нам явился большой пахан с генеральской проверкой из штаба округа. Нас построили, оркестр грянул, и тут прибежала Манька. Манька - это дворняжка, абсолютно непутевая, мы ее кормили, а поскольку проку от нее никакого не было, на цепь ее сажать не пытались - ну бегает себе, и бегает.

Вот она и прибежала генерала поприветствовать под музыку. Под трубы она начинала выть, а когда били тарелки - визгливо тявкала. И главное, все в сторону генерала на трибуне, видать сразу поняла своим дворняжьим деревенским умишком, кто на плацу главный. Когда же мы пошли строем, она увязалась за нами.

Удалась, словом, проверка, ком летного полка потом месяц как черт злой ходил.

А Манька никуда не делась - просекла видать, что перестаралась с приемом генерала, и на пару дней где-то сховалась. А потом как ни в чем не бывало у столовой дальше пастись принялась. Единственно, перебралась поближе к солдатской от летно-технической. У летяг оно может и повкуснее будет, но у солдат-то спокойнее.

8

Бывает в жизни и такое –
Судьба творила произвол:
Его рожала мама стоя –
В роддоме был бетонный пол

Но все же повезло парнишке,
Хотя ударился всерьез –
Немного тронулся умишком,
И заработал сколиоз

Пускай над ним смеются люди,
А девушки воротят нос –
Он тоже никого не любит
Циничный злобный кровосос

9

Холодный день, посёлок замирает,
Я печки жарко натопил с утра.
Ребята в детской - книги разбирают,
С Крапивиным знакомились вчера.
И остывает кофе ароматный,
Семейному привычна суета.
На улице же - гомон непонятный:
"Шута хотим! Подайте нам шута!"

Зимою смена - дело непростое,
Мороженого леса штабеля.
Но нам с напарником не до простоя,
Не потеряем лишнего рубля.
На перекурах травим анекдоты.
Спокойно, территория пуста,
Лишь у забора лают до икоты:
"Шута хотим! Верните нам шута!"

Пока ты жизнь
по камешкам, по крохам
Годами строишь, проливая пот,
Всё не по нраву разным скоморохам,
И всё должно быть задом наперёд.
"Пусть дураки за книгами лысеют,
Для нас другие заняты места.
Мы не из тех, кто пашет или сеет.
Шута на трон! Короновать шута!"

И бродят недалёкие умишком,
Качая неокрепшую страну.
А как же мы -
сто миллионов с лишком?
И нам за вами - камешком ко дну?
Свой трудный стих
закончу я с охотой:
"Что лодка опрокинется - не жди.
Сними колпак, поди и поработай.
А после - Гражданином приходи".

10

Холодный день, посёлок замирает,
Я печки жарко натопил с утра.
Ребята в детской - книги разбирают,
С Крапивиным знакомились вчера.
И остывает кофе ароматный,
Семейному привычна суета.
На улице же - гомон непонятный:
"Шута хотим! Подайте нам шута!"

Зимою смена - дело непростое,
Мороженого леса штабеля.
Но нам с напарником не до простоя,
Не потеряем лишнего рубля.
На перекурах травим анекдоты.
Спокойно, территория пуста,
Лишь у забора лают до икоты:
"Шута хотим! Верните нам шута!"

Пока ты жизнь
по камешкам, по крохам
Годами строишь, проливая пот,
Всё не по нраву разным скоморохам,
И всё должно быть задом наперёд.
"Пусть дураки за книгами лысеют,
Для нас другие заняты места.
Мы не из тех, кто пашет или сеет,
Шута на трон! Короновать шута!"

И бродят недалёкие умишком,
Качая неокрепшую страну.
А как же мы -
сто миллионов с лишком?
И нам за вами - камешком ко дну?
Свой трудный стих
закончу я с охотой:
"Что лодка опрокинется - не жди.
Сними колпак, пойди и поработай,
А после - Гражданином приходи".