Результатов: 8

1

Очередной диск пришёл на рецензию из Штатов с написанием моего имени на конверте совсем уж разнузданно. Обычно когда-то написанное мне в загранпаспорт "Iouri" иностранцы трактуют как "Louri", но на сей раз человек пошёл дальше и написал "Lauri".

Тётенька на почте попалась незнакомая (письмо почему-то попало в переводной отдел, а не в привычный посылочный) и говорит "знаете что, я вам это письмо не отдам, по-моему, это не ваше; может, у вас там какая-то Лаура всё-таки живёт?" Нет, говорю я в ответ басом, вызывая оживление в очереди пришедших оплатить коммунальные услуги старушек. С Лаурой у меня не сложилось. Были, безусловно, некоторые мечты на этот счёт, но - точно не Лаура. Хорошо, докапывается в ответ почтовая дама, но жена-то у вас есть? Это ей, наверное? Нет, опять же говорю я басом. Она от удовольствия носить такую фамилию тактично отказалась.

Старушки ржут и вытягивают шеи, чтобы посмотреть, какая там обозначена фамилия. Но всё-таки, не сдаётся почтовая дама, ну как же так, ну, может, ещё кто-то? Дочь, мама, папа, брат?

Сударыня, говорю, вы вообще такую фамилию видели хоть раз в жизни, чтобы всерьёз подозревать, что в Дубне может быть несколько носящих её человек, ворующих друг у друга посылки из Штатов? Каких-то десять минут, и я доказал, что Лаури - это всё-таки я. А фамилия у меня - Льноградский!

6

Задолбал карантин... Шиза.

Семейство фарфоровых вилок
В глазах у кошек ищет сон.
А в море - множество развилок,
Что в них берёза без кальсон.
Наутро ножницы линяют,
Бросая тень на ветра чих.
За ними лазеры гоняют,
Ведь нет, с кем выпить на троих.
Чешу сомненья в звёздных норах
Семиугольных этажей,
А лоси превратились в порох,
Осыпав совестью ежей.
Я линукс ставлю в фотошопе
На майкрософтовский макбук.
Меня учил так левый опер,
Чесавший ухом третий пук.
Качались фалды звёздных сосен,
Носки сбежали в лабиринт,
Мизинец ищет искры блёсен,
Ведь он уж третий день небрит.
Чешу я ухом ласты солнца,
Ведь плесень фотку задрала.
Медведя дух в клубок сорвётся,
Набрав за пазуху стекла.
Вновь рою норы меж лучами,
Что сыплет чёрная дыра.
Меж букв брыкаюсь я слогами,
Что буду я писать вчера.
Морской кабан таскает мебель,
Вращая звуки в красный спектр,
Торчит на спинке карпа стебель
Длиной в тяжёлый синий метр.
Опять обои пармезана
Махают соплями фольги.
А я тебе, блин, не сметана -
За салом не видать ни зги.
Вот творог запорхал гантелью
Внеся азот под капюшон.
Замёрзли звёзды под фланелью,
Поносом сыпя в корнишон.
Щекочут щупальцами крысы,
Повис на дубе геморрой,
Взлетает Lanos ненавистный
Над мертворожденной горой.
Три близнеца унылой стаей
Охотятся на посошок.
Опять котяра зайцем лает,
Забыв грибов природный слог.
Нога курчавится, как Эльбрус,
Кроссовки просятся бежать,
А я с квадратно-синим фейсом
Стихи пытаюсь сочинять.
Возможно, так когда-то Гёте,
Страдал, засев на карантин.
В двояковыпуклых стенаньях
Чесался, плотью истребим.
Теперь, вот, мы, анекдотята,
Плетём фантазии в горох.
И всякий бред несём без мата,
Ведь карантин покрыл, как мох.
Засну я, котик на животик,
И буду видеть до поры
Коров на бреющем полёте,
Слонят ворующих с норы.