Результатов: 8

1

По вступлении на престол императора Павла состоялось
высочайшее повеление, чтобы президенты всех присутственных мест
непременно заседали там, где числятся по службе.
Нарышкин, уже несколько лет носивший звание
обершталмейстера, должен был явиться в придворную конюшенную
контору, которую до того времени не посетил ни разу.
- Где мое место? - спросил он чиновников.
- Здесь, ваше превосходительство,- отвечали они с низкими
поклонами, указывая на огромные готические кресла.
- Но к этим креслам нельзя подойти, они покрыты пылью,-
заметил Нарышкин.
- Уже несколько лет,- продолжали чиновники,- как никто в них не
сидел, кроме кота, который всегда тут покоится.
- Так мне нечего здесь делать,- сказал Нарышкин,- мое место
занято.
С этими словами он вышел и более уже не показывался в контору.

2

Майкл-Повелитель Драконов был сановником при дворе Короля Артура. Он
давно страдал от навязчивой идеи как следует облизать прекрасные груди
Королевы. Однако, наказанием за такую дерзость была бы смерть.
Как-то он поделился своим секретным желанием с коллегой, Горацио,
который к тому же был придворным врачом Короля.
Горацио сказал: "Я могу это устроить. Но мне нужна тысяча золотых монет
для того, чтобы кое-кого подкупить". Майкл-Повелитель Драконов
немедленно согласился.

На следующий день Горацио приготовил зудящую смесь и капнул немножечко
на лифчик Королевы, пока она принимала ванну. Вскоре после того, как она
оделась, у нее, где и предполагалось, начался зуд, который со временем
усиливался.
Вызванный в покои к Королеве Горацио сказал Королю, что только особая
слюна, прикладываемая в течении четырех часов к груди Королевы, может
исцелить зуд, и что такая слюна есть только во рту Майкла-Повелителя
Драконов.
Король Артур призвал Майкла и и произнес Высочайшее Повеление. Майкл
незаметно влил себе в рот средство против зуда, данное ему Горацио, и в
течении четырех последующих часов страстно работал над исцелением грудей
Королевы.
Удовлетворенный, он вернулся в свои покои, и нашел там Горацио,
требующего обещанных денег.
Однако получив, что хотел, Майкл отказался платить Горацио и прогнал
его, зная, что тот никогда не сможет рассказать обо всем королю.

На следующий день Горацио влил солидную порцию зудящей смеси в
подштанники Короля Артура, в то их место, которое охватывает
промежность.
И Майкл-Повелитель Драконов опять был вызван Королем.

Мораль: всегда оплачивайте свои счета.

6

Есть прекрасная история. Штоллен - рождественский кекс из Европы. Первоначально при его изготовлении не разрешалось использовать сливочное масло, ибо пост запрещает. Соотв., на плохом растительном масле кекс получался буээ. И саксонцы обратились к римским папам за разрешением. Поначалу тщетно, но все-таки разум возобладал: папа дал высочайшее добро на применение в выпечке сливочного масла - при условии определенного взноса на строительство храма. И кекс стал вкусным.
Мораль сей басни такова: будьте проще и умейте договариваться)

7

Как Маяковский Шаляпина «травил»
Федору Шаляпину от соотечественников доставалось часто. Причем, «травили» певца в основном коллеги по цеху — творческая интеллигенция. Так, в 1911-ом Федору Ивановичу пришлось оправдываться за так называемое коленопреклонение царю. Скандал произошел в Мариинском театре после оперы «Борис Годунов», зрителем которой был Николай II. После оваций вдруг раздались крики: «Гимн! Гимн!» — и на сцене грянули «Боже, царя храни!», под который хористы ринулись к царской ложе и рухнули на пол. Шаляпин в замешательстве тоже опустился на одно колено… Когда дали занавес, артист поинтересовался: что, собственно, происходит? Оказалось, что хор решил воспользоваться присутствием в театре государя и подать на «высочайшее имя» просьбу о прибавке к пенсии. Шаляпин не придал значения случившемуся. «Пел я великолепно, — сообщал он в письме из Петербурга. — Успех колоссальный. Был принят на первом представлении «Бориса Годунова» государем и в ложе у него с ним разговаривал. Он был весел и, между прочим, очень рекомендовал мне петь больше в России, чем за границей». Через два дня певец выехал в Монте-Карло и уже там узнал о масштабах скандала: его посчитали инициатором верноподданнической политической акции. И кто? Даже близкие друзья. Валентин Серов прислал ему ворох вырезок с короткой припиской: «Что это за горе, что даже и ты кончаешь карачками. Постыдился бы». Плеханов прислал некогда подаренный ему Шаляпиным портрет с припиской: «Возвращаю за ненадобностью». Во Франции в вагон артиста ворвалась молодежь с криками «лакей», «мерзавец», «предатель». А в 1927 году певцу досталось уже от советской власти, которая до этого вполне терпимо относилась к постоянно гастролирующему Шаляпину. Повод нашелся еще менее значительный. Будучи в Париже, Федор Иванович направился к отцу Георгию Спасскому в собор Александра Невского на улице Дарю – место встреч русских беженцев. Во дворе церкви Шаляпина окружили русские дети и инвалиды, просившие милостыню. Растроганный певец после молебна дал банковский чек на 5000 франков для помощи нуждающимся детям российских эмигрантов. Через русскоязычную газету «Возрождение» Спасский поблагодарил певца за сочувствие несчастным. Эта заметка дала повод к яростной травле Шаляпина: его поступок в СССР расценили как пособничество белоэмиграции. Громче других певца критиковал Владимир Маяковский. В «Комсомольской правде» было опубликовано его стихотворение «Господин народный артист», которое завершалось такими строками: А тех, кто под ноги атакующих бросится, с дороги уберет рабочий пинок. С барина с белого сорвите, наркомпросцы, народного артиста красный венок! За неделю до этого в журнале «Польске вольности» была опубликована беседа Маяковского с редактором этого издания, в которой поэт заявил: «Я не был в опере что-то около 15 лет. А Шаляпину написал стишок такого содержания: Вернись теперь такой артист назад на русские рублики — Я первый крикну: — Обратно катись, народный артист Республики!» В результате Шаляпина лишили звания Народного артиста Республики и навсегда закрыли ему возможность вернуться на Родину. Кстати, Владимир Владимирович, видимо, забыл, как в 1916 году, после оперы «Борис Годунов» познакомился с уже знаменитым тогда певцом и робко предложил ему: «Вот бы написал кто-нибудь музыку на мою трагедию, а вы исполнили». Шаляпин на это лукаво заметил: «Вы, как я слышал, в своем деле тоже Шаляпин?» — «Орать стихами научился, а петь еще не умею», — отшутился поэт. Есть мнение, что Шаляпин стал для Маяковского разменной монетой для сведения счетов с русской эмиграцией. Бывшие соотечественники презирали Маяковского. По их мнению, свой талант бывший футурист направил на воспевание чекистов и их черных дел. В популярной эмигрантской газете «Последние новости» о Маяковском говорили, что в своих методах он уподобился мяснику и прокладывает себе путь «от прохвоста к сверхчеловеку».

8

Жена заслуженного морского офицера, адмирала Степана Лесовского – Елизавета Вестман – после смерти супруга получала за его заслуги пенсию от государства.
И вот однажды вдова Лесовского решила снова выйти замуж.
Ну что же, вполне нормальное женское желание.
Если бы только не одно меркантильное стремление – Елизавета, вступая в повторный брак, очень хотела сохранить приличную пенсию своего героического бывшего супруга. Она написала прошение на высочайшее имя о сохранении ей пенсии в надежде, что монарх и Россия «не забыли службу её мужа, адмирала Лесовского».
Но резолюция императора Александра III гласила: «Ни я, ни Россия не забыли службу почтеннейшего Степана Степановича, а вот вдова его забыла. Отказать».