Результатов: 11

1

Сидят у вигвама индейцы - отец (О) и сын (С). С: Отец, скажи, а почему моего
старшего брата назвали Буйный Ветер? О: Понимаешь, сынок, когда мы с мамой
зачали твоего брата поднялась буря, дул сильный ветер. С: А почему мою сестру
назвали Ясная Зорька? О: Когда мы с мамой зачали твою сестру, как раз занималась
заря. С: Отец, а почему... О: Ладно, хватит задавать глупые вопросы, и вообще
тебе давно пора спать, Рваная Резина.

2

Вечный зев.
Колхоз "Сумерки природы". В сенях Маланья гладит паровым утюгом
лист шифера. На полатях помирает дед Тарас. На экране телевизора
Михаил Сергеевич нудным голосом одалживает у Буша деньги.
С печи спускается прусак. Он требует у Маланьи масло, млеко,
яйки.
МАЛАЬЯ. Тьфу на тебя!
Прусак тонет.
Рекламная вставка:
- Институт Филатова вынимет вам глаз по ценам ниже рыночных!
МАЛАЬЯ. Живут же люди!
ДЕД ТАРАС. А я вот - помираю.
МАЛАЬЯ. А мог бы еще жить да жить!
ДЕД ТАРАС. Мог бы - не помирал бы.
Маланья вынимает из-под деда утку и начинает ее ощипывать. Из
часов высовывается кукушка. Маланья хватает ее и тоже ощипывает.
МАЛАЬЯ. Знатный пух! Будет деду землей.
ДЕД ТАРАС. Разве это пух? Вот в наше время был пух, так
это пух! (Достает берданку). ПУХ!
Маланья падает.
Рекламная вставка:
На экране псы-рыцари вступают на лед Чудского озера. Голос за
кадром: "Удачи вам, господа! Алиса."
Та же изба. Над телом Маланьи продолжает помирать дед Тарас.
Становится тихо. Это онемели конечности. Подушки покрываются орде-
нами. Во дворе дети играют в валентность электрона. Вдруг в форточ-
ку вылетают отброшенные дедом коньки. На глазах растет детская
смертность.
Через двор Маланьи идет председатель, по пути покачивая голо-
вой.
ДЕТСКИЙ КРИК. Дяденька, отпусти голову! Иначе я больше не буду!
А так хочется быть!
Со стола на ногу председателя падает паровой утюг.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (прыгая на одной ноге). Гадский фильмик! Подлая
жизнь! Дублера мне, дублера!
Председатель прыгает все выше и выше и, наконец, исчезает
совсем.
Рекламная вставка:
Вы думате, куда вложить свои деньги? Засуньте их себе в "Дзин-
тарс". Это сделает вас неотразимыми!
Вечер. В проводах токует колхозный электрик. На ветру полощутся
его выпученные глаза.
На проселочной дороге мальчик голосует за Ельцина. Останавлива-
ется лимузин. Из него выходит Борис Николаевич.
МАЛЬЧИК. Дядя, подкинь!
Дядя подкидывает. Мальчик исчзает в воздухе.
Ночь. На востоке догорает Зорька - последняя колхозная корова.
Колосится рожь, недоколосившаяся днем. На завалинке тень деда Та-
раса забивает тень козла.
"ПРОСТИ МЕЯ, МАЛАНЬЯ" - беззубо шамкает тень. Камера наезжает
на козла, по пути давя режиссера. На экране медленно появляется
К О Н Е Ц.

3

Лица: Гена - майор ФСБ

Юрьич - капитан ФСБ

Я - штатский

Деревенские Угланы - 2 чел.

Ничего не предвещало неудачной рыбалки. Безоблачное настроение, подогреваемое пиво-водочными запасами в багажнике, доброжелательные лица друзей с горячими сердцами-холодными головами. Конфискованная у нарушителей коллегами - ментами электроудочка взята напрокат -  менты тоже любят порыбачить, в очередь записывались заранее. Красота! Скоро вечерняя зорька, спешим занять стратегическую позицию. Юрьич - человек прагматических взглядов - держит речь, закусив:

Ю: - Парни, может, далеко не поедем? Я слышал, у подъязков жор, а в реке Х подъязков - как грязи, опять же до города недалеко, один хрен водки не хватит.

Никто не против. Водитель Гена начинает искать подходящий поворот. Буквально километр от трассы - и вот уже плещется речка, чуть повыше - перекаты, ниже моста - заводь, поднимаем на крыло стайку уток. Щурогайки гоняют мальков, где-то ниже по течению жерех лупит хвостом рыбью мелкоту.

Г: - Мужики! Рыба есть.

4

Физики и лирики

На третьем курсе у нас на матфаке появился в своё время курс русской литературы, ибо университет готовил всесторонне развитых личностей. Измученные эпсилон-окрестностями произвольной точки и другими гомоморфизмами, студиозусы откровенно расслаблялись на художественных лекциях.

А преподавателем была дама начального бальзаковского возраста, променявшая реальную личную жизнь на грёзы с томиком Бунина, и потому вселенское равнодушие к её идеалам распаляло всё сильнее, от занятия к занятию. Мы были наречены серыми киборгами, бездушными големами и прочими синонимами недочеловеков. Случайно попав на один такой семинар, я малость удивился своим заочным эпитетам, и так как творчество в 20 лет прёт изо всех щелей, я не стал знакомить дамочку с фамилиями известных матфаковцев Льюиса Кэрролла, Александра Сергеевича Грибоедова, Федора Михайловича Достоевского, нобелевца Солженицина и других официальных лиц. Было задумано более зловредное действо.

За пару вечеров не без удовольствия прочитал полное собрание стихотворений Сергея Есенина и наваял нечто в этом духе, благо талант стилизации был открыт давно и периодически эксплуатировался. Этот стих был распечатан вместе с четырьмя есенинскими, не сильно раскрученными и не сильно удачными с позиций моего интегрального мышления.

На следующей литературе аудитория ломилась, ибо студенческое радио разнесло весть о предстоящем маленьком шоу. Дождавшись первых уничтожительных сравнений литераторши, я скромно поднялся:

- Скажите, правда, что люди вроде Есенина уникальны в своём творчестве?

Дама почувствовала подвох, но от неё уже ничего не зависело. Проигрыш был форсирован.

- Да, и любой культурный человек это видит в произведениях этого великого поэта.

- Тогда, пожалуйста, определите (подаю ей листы), где из этих пяти стихотворений моё, написанное вчера во время жарки картошки (свидетелей - пол-аудитории), а где четыре несравненного русского классика. Если, конечно, вы отличите Есенина от графомана.

Дама, предчувствуя неладное, внимательно и вдумчиво читает тексты.

- Стихи "Ветры, ветры, о снежные ветры" и "Под красным вязом" не Есенина. Не знаю, у кого вы их переписали. "Не ругайтесь. Такое дело!", "Рвёт забавник-закат" и "Капли жемчужные, капли прекрасные", понятно, Сергея Александровича.

- Хорошо! А какое из этих трех стихотворений наиболее ярко подчеркивает талант поэта?

- Нельзя однозначно сказать, что у гения лучше, что хуже. Лично мне кажется наиболее удавшимся "Рвёт забавник-закат"

- Не хотелось вас огорчать, но это моё стихотворение, а остальные 4 - Есенина, вот его томик, можете убедиться. И получается одно из двух:

1. Раз литературный специалист не может отличить творение первейшего из мастеров от графоманского опуса, то в литературе нет понятий "хорошо-плохо" и ваши лекции не несут никакой ценности.

2. Раз литературный специалист не может отличить творение первейшего из мастеров от графоманского опуса, то наверное, он просто такого уровня специалист.

Через мгновение хохот нескольких десятков молодых глоток заставил лицо дамы стать фиолетовым. Безуспешно попытавшись выдавить хоть что-то, она просто сбежала. Зачет мы впоследствии сдали без особых проблем, а младшие курсы учили литературе уже другие дамочки.

Вот то стихотворение.

Рвёт забавник-закат небо шалое вклочь,
Полились причитанья кукушек.
Что же, друг дорогой, ты уже не охоч
До загульных медовых пирушек.

Синь озёр променяв на кабацкий угар,
Что теперь рассиренивать душу.
Но поэта в себе не сгубил Божий дар,
Так хмельных мыслей пенье не слушай.

Погляди – колокольчики никнут к траве,
Ночь пройдёт – утром зорька разбудит.
Отшумит хоровод в золотой голове,
Русь святая поймёт, не осудит.

Сыплет медь на дола зачарованный бор,
Пар от речки плывёт над землёю.
Не такой я пропащий гуляка и вор,
Чтоб споганить враз шею петлёю.

6

Вышел сейчас на веранду, а на улице с детства знакомый запах стоит. Запах хлева с хозяйской, чистой, ухоженной скотиной. Там и от навоза что-то есть, но больше - от тепла и молока. Так во дворе хорошего деревенского дома пахнет.

И сразу меня на воспоминания прошибло, о том, как я коров доил. Не знаю, сколько из городских может похвастаться тем, что доили корову. А я - человек однозначно городской. Родился и вырос в Казани, потом жил в Праге, потом в Вашингтоне, потом в Сан Франциско, а теперь вот в вирджинском Ричмонде. Но коров-таки я доил. В первый раз пацаном, лет в шесть или семь, наверно. У нас дача под Казанью была, да и сейчас есть - на самом берегу Волги, а на горе, через лес, село было - Троицкое. Моя бабушка, земля ей пухом, туда частенько ходила за парным молоком и меня с собой брала. Бабушке моей, с ее характером, однозначно нужно было на генсека ООН свою кандидатуру выдвигать. Нет, не в том смысле, что она политикой бредила, на политику в общепринятом смысле она внимания никогда не обращала, но от природы была самым настоящим миротворцем, способной усадить за один стол и мусульман, и евреев, и коммунистов, и правозащитников. И всех-всех накормить своими пирогами.

Вот и с хозяйкой коровы, у которой покупала молоко, моя бабушка подружилась крепко. Чего-то ей всегда привозила из города, за молоком не просто заходила, вроде как купить и все, а любила посидеть в гостях, покалякать о том о сем. Я в это время обычно козу на улице хлебом кормил. Животное еще то было - лукавое и привередливое. С руки будет есть, и в глаза тебе заглянет, но если на землю хлеб упадет, то ни за что башку свою не опустит, так и будет на тебя смотреть расстроенно. Вынести такой козий взгляд мне никакой возможности не было, и я бежал в дом, вопя во всю мочь: "Бабуля Женя, тетя Зина, а у меня хлеб упал, и коза не ест, дайте еще, а?" Нет, не давали. Говорили, чтоб горбушку поднял, и от пыли отдул, и снова козу этим хлебушком покормил. К хлебу и моя бабушка, и тетя Зина серьезно относились.

А один раз меня тетя Зина позвала помочь ей корову подоить, на вечерней. Видать, надоел я ей тогда своей неуемностью. А я что, я рад конечно, вприпрыжку побежал. Только с того раза у меня и воспоминаний почти никаких не осталось. Помню лишь, что корову боялся очень, а ну лягнет как, или забодает? А тетя Зина меня успокаивала: "не бойся, дурень, - говорит, - разве ж она тебя обидит?" И по имени корову называла, но я не помню того имени. Зорька? Нет, не вспомню уже. Корова, по-моему, все про мои страхи понимала, а может, наплевать ей было просто. Лягаться она не стала, а вымя было тугим и теплым. Сначала у меня вообще ничего не получилось, потом тетя Зина подсказала - "Ты не бойся, сильней тяни, сильней, теленок, он знаешь какой сильный?" Я и тянул, сжимал вверху, насколько ладони хватало, и вниз. Выдоить всю не смог, конечно, куда-там мне, за меня тетя Зина закончила. Но три-четыре струи в ведро у меня получились. Я потом фильтровать молоко помогал, держал над ведром марлечку, а тетя Зина через нее молоко переливала.

Второй раз подоить корову мне довелось в армии. Я служил в отдельном батальоне радиолокационного и технического обеспечения, большую часть времени проводил на точке. Ангара-один точка называлась, дальний привод. Действительно дальний, от гарнизона и аэродрома км десять будет. Точка - это хата в степи, с четырьмя бойцами-архаровцами, джентельменами срочной службы. А рядом - умирающая деревня, вечный огонь попутного газа с нефтескважин, и колхозное стадо. Никому это стадо нафиг не нужно было. Паслись коровы, считай, сами по себе, два приписанных к стаду пастуха были куда больше озабочены поиском самогона и браги.

Довольствие на точку мы получали из гарнизона, раз в неделю за ним ходили, в субботу. Хлеб-там, тушонку, рыбные консервы, картошку, овощи. Все на себе переть надо, конечно. Но, это зимой было тяжело тягать, через снег, а летом - одно удовольствие. Идешь себе не спеша в часть, потом обратно, и ни одного тебе ебанутого начальника рядом! Я любил такие походы. Мы по двое ходили, одному все не донести было.

Вот и в тот раз (я уже дедом был, кстати) мы со Славкой-щеглом, затарившись провиантом в части, возвращались домой на точку. Славно шлось, вокруг степь, две заградительных лесопосадки - одна сзади, другая спереди. Не знаю, действительно ли эти полоски деревьев сажали перпендикулярно взлетно-посадочной полосе чтобы аэродром от ядерного взрыва защитить, или это армейская байка, но так считалось. Да и какая разница, зачем их посадили, в этих посадках уйма подберезовиков росла, так что польза от них была несомненная.

А в поле паслось то самое бесхозное стадо коров, голов на пятьдесят, одна коровка нас со Славкой заметила, и к нам пошла. Ничего такая, упитанная, и вымя до земли, молоко чуть ли не сочится. И так мне тут вдруг парного молока захотелось - аж голова закружилась. Никогда вроде не любил молоко, а тут захотелось: два года в СА, видать, сказались. Я Славке говорю - "Погодь, давай молока попьем". Из рюкзака буханку достал, отломил краюху, и к корове. Та угощение приняла, деликатно так, сразу стало ясно, что молоком она с нами поделится.

Посуды с собой, правда, никакой, но корова-то добрая, ласковая. В-общем, была не была, улегся я ей под ноги, и прямо в рот себе молока сцедил. Славку спрашиваю - "Ты-то сам хочешь?" - он тоже не прочь, разумеется, только корову не знает как доить. "Ну так, - говорю, - ложись под вымя, я нацежу." Он рискнул.

Перепачкались оба, но молока напились вдоволь. И дальше пошли, довольные. А корова за нами припустила, и мычит эдак, печально. Я ее сразу понял: мы ведь капли сдоили, а вымя у нее переполненное, и кто и когда ее доить снова будет, непонятно.

"Ну", - говорю, - "пошли тогда, голубушка". Так и довел ее до точки. Пару раз хлебом внимание привлекать пришлось, правда. В-общем, одну буханку я извел. Но и корова нас не обидела - хорошее ведро молока выдала. Выпить мы его все, правда не смогли - жарко было, а холодильник крошечный. Только с двумя третями и справились.

А корова та потом часто к нашей Ангаре-один пастись приходила, мы ее хлебом да сеном подкармливали, а она нас молоком.

Столько лет прошло уже, а ведь до сих пор, думаю, моя Ангара-один стоит в степи. И, может, так все к нынешним солдатам какая-нибудь коровушка приходит за хлебом, да молоком с ними поделиться. Хорошей вам службы, ребята.

8

Не посмотри я в детстве фильм «Всадник без головы», возможно реакция у меня была бы другая. Но я смотрел его раза три, не меньше. Поэтому когда после сытного позднего ужина я вышел из трактира покурить на свежем воздухе, ничего не предвещало плохого. Теплый июльский вечерок, такой же теплый южный ветерок, располагали к философии и... Не успел я чиркнуть зажигалкой и глубоко затянувшись поднять глаза, как сразу охренел. Из надвигающейся темноты в мою сторону двигался всадник - без головы. Его белый саван развевался ветерком, спадая почти до самой земли, покрывая не только всадника, но и лошадь. Нет, у лошади то голова была, она хорошо оттенялась на фоне этого белого савана и была абсолютно черной. А еще меня смутила и нагнала жути тишина, ни цокота копыт, ни тяжелого дыхания, только медленное плавное движение. Они как будто плыли из темноты. Угрожающе плыли, как в тот момент мне казалось. Лошадь вообще была огромной. А всадник, тот вообще без головы. И я как-то поневоле зашевелился, ухватив с земли камень, ведь больше ничего под рукой не было. Выдержать долго такое было невозможно и я размахнувшись зафинтилил камнем что было силы.
-Ай-ай, ой-ей! - заверещал кто-то, но точно не всадник, ведь ему и верещать было нечем, - ты чего кидаешься?! - продолжало нечто чем то. Лошадь тоже оскалилась, сказав Фр-р-ривет! - и голос у нее был явно грубее. Но это было уже лучше чем зловещая тишина и я наклонился за вторым камнем. - слышь, кончай, а если в голову попадешь! - опять раздался крик, какого-то знакомого голоса. Я понял, что это все же всадник, мало того что орет, так еще и издевается. Как я в голову попаду, если ее просто нет, в принципе. Фигура на лошади задергалась, саван ее покрывающий пополз вверх и в сторону и спал с другой стороны на землю. Первой я признал лошадь. Это была Зорька, я купил ее буквально пару недель назад. Поднял взгляд чуть выше и у фигуры тоже появилась голова. Серегина. Работающего пастухом. - Свои, свои! - помахал он мне рукой. И правильно. Второй раз заработать по организму булыжником, наверняка не очень приятно. Тем более, что второй был намного увесистей.
-Серега, я не понял, что за прикол, но мне он явно не нравится! - отбросив ненужный камень, произнес я.
-Да какой прикол, ты сам попробуй попаси когда слепней тучи. Вот и накинул тюль, чтобы хоть немного спасти, себя и Зорьку. - обижено произнес он.
-Ну хорошо, - подивившись такому решению вопроса, произнес я, - но сюда то к трактиру ты в таком виде зачем приперся?! - в тоже время не понимал я.
-Да никуда я не приперся, это все Зорька, меня на ужин привезла. А я чуток кемарнул по дороге, встаю ведь рано, а ложусь поздно. - и все в его словах было как бы логично, кроме моей нервной дрожжи.
Сдружились они с лошадью быстро и сильно. Потомок немецких тяжеловозов и мелкий Серега, составили неплохую ячейку трудового коллектива. За две недели, Серега приноровился даже спать на ее широченной спине, выбросив ненужное седло и постелив одеяльце. Получалось у него это и сидя и лежа. Единственное в чем была проблема, что соскользнув с нее по большой или малой нужде, без стремян он не мог на нее взобраться. Приходилось им бежать по полю к горельнику, где Серега воспользовался одним из обгоревших пней. Но свои ошибки он учел быстро, поэтому в следующий раз когда поджимало, он ехал на Зорьке к удобному для посадки месту. Быки до этого устраивающие полный беспредел сексуального плана и игнорирующие Серегу в принципе, в первый же день увидев Зорьку, присмирели. Ведь Зорька надух не переносила их сексуальные оргии. Стоило им нарушить установленную ей дисциплину, она подходила к нарушителям и огромными зубищами кусала их за хребет или шею. Быки в ужасе вздирали глаза вверх, видели над собой огромную пасть и на какое-то время впадали в глубочайшую импотенцию. В этом у Сереги с Зорькой было полное взаимопонимание, он также ненавидел их оргии. Но из-за своего небольшого роста укусить быка за хребет физически не мог, а вместе с Зорькой они решили эту проблему моментально.
Серега конечно врал, что не высыпается, с таким-то партнером, он только и делал, что спал на ее спине. Лошадь взяла все обязанности на себя. Не знаю, почему она терпела на своем хребту ненужного в общем-то наездника, но Серега видимо решил и эту проблему. Всегда набивая в трактире карманы вкусняшками. Плюс постоянные поглаживания, расчесывание гривы. Внеплановый овес. Да и мало ли еще чего. В общем их чувства можно было бы назвать не только дружбой, но даже взаимной любовью.
-Слышь, Серега, я не против твоих новшеств и тюль, которая я так понимаю была шторами в твоем доме, мне тоже до балды. И даже на слепней которых ты обманул, мне наплевать. Но ты хотя бы должен понимать, что я мог попасть и в Зорьку, а она ведь ни причем. - надавил я на последний и самый весомый аргумент.
-В Зорьку?! - его тщедушная фигурка скользнула вниз и метнулась ко мне, - да если бы ты в нее камнем попал, ты бы нажил огромные проблемы!
И я ему поверил, зачем они мне.

9

Ещё несколько студенческих баек (кому интересно остальное, смотри работы в профиле))

1. Ко мне приехала мама, на пару дней. Поскольку на тот момент я жил в комнате один (сосед у меня был баптист, жил где-то у своих братьев по церкви на квартире, но числился у меня). Прибиралась в загаженной непутевым сыном сотоварищи комнате, готовила еду, в общем, отдыхала душой:)))
Утро. Накануне была какая-то пьянка, но я ее пропустил (что странно), не помню по каким обстоятельствам. Я ушел в институт. Мама спит. В дверь стучит моя сокурсница Леночка, немного безбашенная девочка (как впрочем и все живущие в общаге:))), с жуткого похмелья, не знаю чего хочет да и не в этом суть: "Игорёк! Открой!" потом настойчивее: "Открывай! Че, спишь, что ли?! Открывай, собака! Оборзел, что ли?!" (в коридоре холодно - однорамные окна в длинном коридоре продувает северный ветер, Ленка замерзла и хочет в теплую комнату). Стук переходит в шараханье по двери ногой, крики в полу- и просто матюжные.
Вытаращив глаза, Леночке открывает моя мама. Немая сцена, выдавленное похмельным сипом: "Извините, а Игорь дома?" - "Нету его" - "А, спасибо. Ладно" и Леночка, вся пунцовая, сваливает.
Занавес.

2. Брат рассказал, в Горном ин-те дело было. Нажрались в общаге как свиньи (немудрено). Утром, а точнее днем уже, лежат-отсыпаются. Всем плохо, кто-то пытается продрать глаза. Все мучаются. В воздухе можно вешать топор от сивухи. В дверь кто-то настойчиво стучит, потом барабанит, потом колотит (без слов). Сначала просто не замечают, потом начинают посылатьнах:
- Пошел нахуй.
Стуки усиливаются.
- Нахуй пошел, убью, суку.
Стуки переходят в выламывание двери.
- Я сказал, нахуй пошел, пидарас, счас пизды получишь, сука ебаная! - сказал, тяжело поднимаясь, хозяин комнаты "и крепко выругался" (с).
Дальше - тяжелые шаги к двери - скрип - звук пощечины - и робкое: "Здравствуй... папа..."

3.Преподша студенту: Вы думаете, я дура?
Студент: Да нет, дело не в этом...

4. Одногруппники, один списывает лекции другого:
- А ты где эти порнографические формулы взял?
- В секс-шопе, конечно.

5. Был у нас препод такой, странный какой-то, рассеянный и убогий немножко. Преподавал предмет с каким-то непроизносимым названием, вспомнить сейчас даже не возьмусь:-) Фамилий студентов и тем более имен он не помнил и не запоминал, а, прямо как товарищи п-к(и) и п/п-ки(и) и майоры на военной кафедре, предпочитал, обращаясь к студенту, узнавать фамилию на ходу: "Студент!..." (а студент по идее должен выпаливать свою фамилию в ответ). (Лично мне такое обращение казалось мерзким, как в армии, что ли, ну, там-то понятно, служат люди, долг Родине отдают, а тут ты вроде как на равных, знания пришел получать, не было б тебя, так и у него (препода) работы б не было).
Идет "пара" как-то у этого самого забывчивого препода. Он что-то долго говорит, говорит, потом решил спросить одну студентку - была у нас такая недурная собой девушка по имени Лена по фамилии Зернова (сейчас если не ошибаюсь, где-то в Америке не то работать уехала не то еще что). Сидит эта Лена Зернова на первой парте, у самого носа препода, вот он и решил к ней обратиться. И был еще один хохмач у нас, по имени Алик, который постоянно прикалывался, в т.ч. и на занятии (счас между прочим зам начальника кредитного отдела одного немаленького банка, о как).
И вот препод царственный жестом и возгласом вопрошает:
- Студентка.... (Ленка открывает рот и набирает воздуха)
Алик (сзади, в тему радостным голосом а-ля "в эфире "Пионерская Зорька"!", с издевочкой):
- ...Зёрнышкина!
Препод, обрадовавшись:
- ...Зёрнышкина!!

11

Моим самым памятным отдыхом на природе был отдых на Дарье. Не подумай ничего пошлого, извиняюсь, - ударение на последнем слоге. Так мы вкратце называем реку Сыр-Дарья.
Прямо скажу, я не рыбак. Хотя, естественно, знаком с этим процессом.
Чтобы мне поудить рыбку, нужно кое-кому немного постараться.
Впрочем, для моего рыболовного процесса необходимо минимальное количество условий. Во-первых – удобный стульчик или что-нибудь подходящее. Во-вторых – тень от деревца, зонтика и т.п. В-третьих – какое-нибудь средство от мух, комаров и прочей надоедливой мошкары. В-четвертых – немножко пива, желательно холодного, (количество литров зависит от продолжительности рыбалки). И это всего лишь. Ах да, чуть не забыл – еще удочка…
Так что немногие соглашаются со мной разделить удовольствие от рыбалки.
Но я знаю человека, который согласен терпеть все мои немногочисленные капризы и претензии. Это мой сын, Славка.
А начиналась его всепрощающая рыболовная страсть так.
Я как-то обмолвился в разговоре со своей бригадой о своем знакомстве с егерем на угодьях реки Сыр-Дарьи. В то время каждая уважающая себя организация имела собственную зону отдыха, чтобы коллективу можно было после трудов праведных хотя бы иногда хоть немного расслабиться и отдохнуть.
Мой егерь заведовал такой базой отдыха от профсоюза телеремонтной фирмы «Гарант». У него на базе даже банька была, сложенная почти вся из отслуживших свой срок кинескопов. Кинескоп – это такая большая электронная лампа. Ну, не важно, поймешь ты это или нет, важно только, что лампа была вакуумной и большой, поэтому в смысле теплопроводности являлась идеальным изделием для баньки или чего-то подобного. Один недостаток, что изделие это стеклянное, и потому хрупкое.
Так вот, после моего нечаянного замечания о знакомом егере, двоих из нашей бригады словно подменили. Они к месту и не к месту стали вспоминать замечательную реку Сыр-Дарью, какой там клев, какая рыбка, а уж ночка… А какая там зорька поутру, а какой закат… В общем, ныли до тех пор, пока я не сдался и не пообещал поговорить со своим знакомым о предоставлении бригаде местечка в своих угодьях на ночку-другую.
Дело было поставлено на солидную основу. В обмен на гостевую визу егерь потребовал бартерную компенсацию: три литра уксусной эссенции и десять – подсолнечного масла. К моему удивлению, у членов бригады это вызвало легкую эйфорию:
- И всего-то?
Может быть потому, что они оба проживали в пригороде Чапаевка, около рыбзавода, не знаю, но подтверждение сделки было тут же получено. Я еще удивился: мол, нафиг вам рыбалка, если рыбзавод рядом. На меня посмотрели, как на ненормального: что, по твоему, нафиг иметь любовницу, коли жена есть?
Итак, в ближайшую пятницу мы на служебной машине с будкой (на той, что была вторым домом в наших командировках) отправились на рыбалку. Правда, моя жена, видимо, не очень доверяя моему рыбацкому энтузиазму, приплюсовала к бригаде и моего малолетнего сына, Славика. Она-то знала егеря не хуже меня и обязала его присматривать за нами обоими.
Приехали, быстро расположились, и пока суть да дело, снарядили сынку удочку и отправили его порыбачить в пределах видимости. Дело было к обеду, егерь принес нам шампуры для шашлыка, и пока мы разводили костер, мой наследник появился рядом, весь сияющий и с подлещиком грамм на двести в руках.
- Уже поймал? Вот умница, держи обмыв. – Антон, наш бригадир торжественно вручил мальчишке бутылку лимонада.
А пацан аж приплясывает около меня:
- Пап, ну пойдем со мной, там знаешь, как интересно…
Уговорил, я взял удочку и присоединился к нему. И что интересно, вроде рядом сидим, и наживка одинаковая, но у него клюет, а у меня поплавок даже не шевелится.
Ну да ладно, пообедали мы, и тогда за дело взялись наши зубры, прожженные рыбаки. Лично я выбрал местечко потенистее и до самого вечера отдыхал на лоне природы.
К вечеру появились добытчики и притащили приличного сомика, килограмм на десять весом.
Ну все, хватит и на уху, и на жареху, и на шашлык, и еще на завтрак останется. Поутру пришла пора собираться в обратный путь.
Егерь нас еще накануне предупредил о сокращении времени нашего отдыха.
- Вы уж извините, но начальство собирается приехать. Порыбачить, банька и все такое. Так что не обессудьте. Но наш уговор в силе, если что, я вам еще ночку должен…
Поэтому наши рыбаки поутру поплыли проверять свои закидушки на предмет добычи, а я сказал:
- Славка, пойдем и мы порыбачим еще немного. Там, левее вдоль берега, я видел неплохую заводь.
Уселись на бережке и принялись удить. Егерь, от нечего делать, увязался с нами.
- Вы подлиннее леску отпускайте, сейчас хищницы после сна, прожорливые, может, что и поймаете. – советовал он.
- Пап, у меня леска зацепилась. – сказал сын, - Вообще не вытаскивается.
Эх, молодо-зелено. Придется лезть в воду, ничего не попишешь, и я стал раздеваться.
- Стой, погоди. – засуетился егерь. – Сейчас проверим…
Спустился к нам с косогора и подошел к корню иволги. К корню была привязана веревка, я думал, от прежних рыбаков осталась.
Потянул он за веревочку и нам открылась такая пасть, что дух захватило. И что самое интересное, из этой пасти тянулась леска от удочки моего мальчишки.
- Я этого сома поймал дня два назад и привязал к ивушке. Эх, оголодал, однако. Я его не кормил, чтобы ослаб, не особо сопротивлялся при выемке, - посетовал егерь. – Сомик, он ведь тварь такая, чуть что не по нему, так такого жару задаст… Как раз его я и обещал начальству.
Подумав немного, вынес вердикт:
- Кто поймал, того и добыча. Забирай, Славик, свой улов. А начальству я что-нибудь совру. Или сорвался, или украли…
Так что, благодаря сыну, мы вернулись домой с небывалой добычей. На всех хватило!
С тех пор сын стал заядлым рыбаком, можно сказать, на грани безумства. Мне кажется, после обильного дождя, обходя огромные лужи на асфальте, он с горящими глазами прикидывает, какая наживка здесь подойдет и с какого края выгоднее сделать заброс.