делам важным → Результатов: 11


1.

Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.

Все описываемые имена, места, и события подлинные.

"Памятник"

Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)

Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.

Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.

Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.

Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.

Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.

Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.

Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.

Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."

Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.

Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.

Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.

Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.

А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.

Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.

Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".

Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."

И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.

А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.

Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.

Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.

Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.

Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.

Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.

После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.

Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.

От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.

В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.

Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.

Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.

В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.

Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.

Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.

Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.

В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.

Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.

(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)

- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.

После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.

Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.

"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.

А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.

В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.

В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.

Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.

Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.

В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.

И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.

Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.

Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.

На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.

Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.

Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.

Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???

Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.

"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."

2.

- Сегодня у меня был самый лучший день в моей жизни. Стоя у остановки, ожидая свой автобус, подъезжает Гелендваген, а там сидит мужик в солидном костюме. Ну и спрашивает у меня как доехать до ул. Приборостроительной 21. А я как раз таки от недалеко от этого дома живу. Я ему все объяснил, но он говорит: "Поехали со мной, покажешь". Подъезжая к дому я вижу, как моя бывшая девушка гуляет со своим парнем. Естественно, хотелось в этот момент выглядить очень серьезным и важным. Она тут же подходит ко мне и расспрашивает, откуда и как так?. А мужик на Гелендвагене еще было не отъехал от нас, и в этот момент он смекнул, что нужно подыграть, ну и говорит мне: "Шеф Вас ждать, или Вы сами потом поедете по делам". И ключи мне кидает, вот в этот момент я конкретно растерялся... Ирина в слезах убегает, ее парень за ней кинулся, а я стою в ах*е ну и мужик бьется в истерике. Их лица нужно было видеть. Мораль помогайте людям.

3.

Странные люди, эти человеки...
Копошатся по своим важным и не очень делам, встречаются-расходятся, знакомятся-ссорятся... Бывает мимолетное знакомство перерастает в дружбу, а бывает превращаются во врагов на ровном месте... Иногда на подобные изменения уходят годы, а бывает и секунды многое решают...
Причем от самых простых случаев, когда "их только двое", до коллективов самых разных форм, состава и размеров...

Электричка сбросила свой быстрый загородный бег и начала солидно перемещаться от станции к станции. Знакомая многим ситуация, когда электропоезд пересекает городскую черту и скоро конечная, но до нее еще несколько остановок.
В тамбуре, в ожидании подходящей кому - какой станции, образовался один из таких коллективов совершенно незнакомых людей :
- Дедок - деревенского вида, не высокий, худощавый. Не смотря на свои годы, довольно крепкий, про таких еще говорят - жилистый. Побритый/умытый, в чистеньком, но не глаженном костюмчике. Видимо с утра уже успел пропустить стаканчик, а может и не один, запашок есть. Но выпившим его назвать у меня язык не повернулся бы, добрый такой дедуля, светящийся от счастья, видимо благодаря, и не смотря на ранний час...
- Пара девчушек, видимо ПТУ-шниц (простите, может Колледжницы по нынешнему). Одеты довольно вызывающе - и сверху не образец целомудрия, и снизу коротковато. Прически и агрессивный макияж соответствуют общему имиджу. По обрывкам разговора, сквозь перестук колес, похоже знают в свои годы гораздо больше, чем надо было бы. Острые на язычок, слегка хриплые, прокуренные голоса.
- Женщина средних лет, про таких еще говорят "серая мышка". Я бы и внимания не обратил, если бы не ее взгляд, даже слегка приглушенный линзами очков. Добавим строгий стиль одежды и манеру держаться... Я бы сказал, что это учительница.
- Парень, телосложения "крепче среднего". Не выспатый, прическа и одежда - не образец для эффективного менеджера. Настроение тоже не очень - явно что-то такое было, что пришлось ехать из природы в душные джунгли в такую рань... Стоял себе, никого не трогал, созерцал окрестности...
- Было еще несколько человек, но давайте я назову их зрителями.

Изначально диспозиция была примерно такая: дедок довольно быстро достал своим бравым настроением с цитатами о моральных устоях своей молодости ПТУ-шниц, а так же учительницу в попытке привлечь ее в качестве мирового судьи. Учительница не одобряла ни утренний запашок от деда, ни форму одежды/макияжа/темы разговоров ПТУ-шниц. А девчушки в силу особенностей возраста/воспитания были против всех, кто не с ними... Не хотелось портить пока еще относительно мирную обстановку возможными звуками на повышенных тонах в связи с ежесекундно углубляющимися противоречиями, поэтому отвлек деда на себя болтовней на философские темы. Он в моем лице нашел благодарного слушателя и в тамбуре восстановилось хрупкое перемирие...

Перемирие, однако, длилось недолго. В тамбур вплыло ОНО. Это существо было женского пола, непонятно какими ветрами занесенное в общественный транспорт. Дорого одето/намикияжено, приличный парфьюм, В том, не простом возрасте, когда привлекательность и связанные с ней преференции уже идут на убыль, а самомнение еще продолжает расти бурными темпами.
Первым влетело деду: "уж в ее-то доме не принято квасить с утра даже садовникам".
Затем девчушкам ПТУ-шницам: "возрастом еще не вышли, а уже проститутки, что само по себе просто немыслимо в ее доме".
Потом учительнице: "такой мерзкий парфьюм в ее доме запрещено использовать даже в туалете".
Далее пошло по кругу, на безразличных до сего момента зрителей...
Мадам в силу высокой, но специфической квалификации, за несколько секунд своего пребывания в тамбуре, умудрилась объединить разношерстный народ, ранее частично разъедаемый противоречиями, а частично безразличный ко всему, в коллектив, у которого появилась общая цель. Повисла обманчивая тишина...
События же разворачивались все более стремительными темпами. Народ еще размышлял над адекватными мерами противодействия, когда в тамбур вошел полный мужчина средних лет, уткнувшийся носом в какой-то гаджет. Судя по толщине стекол очков - у мужчины сильная близорукость. На окружающую действительность он не особо обращал внимания, и из за близости гаджета к носу, похоже шел на ощупь. То ли он действительно наступил ей на ногу, то ли такая возможность была чисто теоретической, осталось непонятным в рамках этой истории...

"Да чтобы у меня дома, меня топтали среди белого дня!!!" - тишина перешла в визг, и еще толком не успевший войти мужчина, уже оказался вовлечен в наш веселый тамбурный междусобойчик. Он даже еще не успел понять, что его в чем-то обвинили, а мадам уже победоносно рассматривала то меня, то лохматого парнишку в качестве заступников поруганной чести.
Растрепанный парнишка, вдохновленный испепеляющим то его, то меня взглядом, видимо решил, что дальше уже нет смысла откладывать. Расправил плечи, поправил растрепанную прическу и грозным тоном обратился к мужику-обидчику: "Мужик, а у тебя проблемы!".
Мужчина, как то слегка испугано, взглянув на него, из за своих толстенных очков: "А что собственно случилось?". Видимо предположил по суровому тону, что будут бить, а за что не понимал. Парень грозно продолжил: "Мужик, тебе дама открытым текстом говорит, что ее дома никто не топчет!!! Ты хочешь сказать, что это для тебя ничего не значит?".

После доле-секундной паузы, гмыкнул смешком дед, затем к мужику-обидчику подлетели и взяли за руки ПТУ-шницы: "Ну и что, что она такая страшненькая? Такие тоже хотят немного женского счастья! А Вы видный мужчина... и т.д". Мужчина моментально покрылся испариной (а как Вы думаете, когда берут за руки и слегка прижимают их к себе два симпатичных молодых создания, хотя и не совсем соответствующие моральному облику строителей коммунизма). Но нашел в себе силы и приподняв в воздух одну из девиц показал всему тамбуру обручальное кольцо на безымянном пальце: "Я женат!", выдохнул он из себя, даже не понятно с гордостью или сожалением.
Однако учительница не дала ему воспользоваться этим призрачным шансом: "Мужчина, у женщины проблема видимо настолько обострена, что она вынуждена обратиться к Вам, даже не смотря на присутствие людей в тамбуре. Неужели не в Ваших силах помочь человеку, который смог переступить через ..."...
Закончить фразу не получилось - до мадам дошло, что это все о ней! Лицо приняло боевую раскраску а ля свекла, из горла вырвался рев раненой белуги о предстоящих карах для нашего тамбура и с ловкостью сильно испуганного носорога она выскочила обратно в вагон и начала прокладывать себе тропу куда-то там, в невидимые для нас дали...
Точку же поставил дедок, похлопывая мужика рукой по плечу, второй указывая на удаляющуюся спину: "Глянь-ка, глянь, а твоя-то пошла, пошла... Обиделась поди... Догоняй скорей, чего люди подумают!"

Отброшенные куда попало, прорвавшимся сквозь вагон стихийным бедствием, люди не могли понять причины веселого смеха из нашего, неожиданно ставшего таким дружным тамбура.
Хмурый вначале рассказа парнишка заулыбался. Близорукий мужчина, вынужденно и неожиданно для себя сыгравший не последнюю роль, наконец то все понял и от смеха аж присел. Зрители хлопали в ладоши, а незнакомые люди, неожиданно объединившиеся главные герои этого рассказа весело смотрели друг на друга и уже не кривились ни от легкого запаха спиртного от деда, ни от достаточно вольной формы одежды ПТУ-шниц, ни от строгого взгляда учительницы.
Пусть и на короткое время, но они были великолепно сработавшей командой...

4.

Готично-оптимистичное.

Утром, переезжая на велике железнодорожный переход станции Лигово, я разминулся с немолодой женщиной в темной одежде, идущей по своим важным делам, с достоинством неся на крепком плече триммер.

ИЧО? спросите меня вы.
Кто из нас не встречал с утра пораньше на переходе через Ж/Д пути женщину в тёмном, с косой на плече? Конечно-конечно, соглашусь я.

Но именно сегодня, именно меня, экзальтированную, даже скорее экстатичную, плешивую, инфантильную юношу - накрыло. Точнее НАКРЫЛО. Казалось бы - ну разминулись же – так и радуйся, хороняка! Так нет же, развернулся, прилез и завязал разговор. Приведу его концовку почти дословно:

- А можно я расскажу друзьям про эту встречу?
- Можно, но зачем? будет ли толк? (Улыбается очень неплохими для возраста зубами)
- Скажите, а сколько времени, оно у меня есть?
- есть,.... пауза..... ЕСТЬ у вас время.
- А я успею?
- Так идите вперед, и успеете. Двигайтесь, не стойте.
- А получится? А у меня будет все хорошо?
- У вас ВСЁ будет, и не просто хорошо, а замечательно. У вас лицо светится.

Поцеловал я её, хоть ей и неловко было в первый миг, (думаю не часто к ней с поцелуями встречные лезут). А в следующее мгновение – но даже второй удар сердца еще не случился - она вполне таки тоже поцеловала меня в щеку и я покатил дальше.

Крутил педали, улыбался и думал.
Что какая нафиг разница – не хотела она сказать, сколько именно времени, права не имеет или не знает.…

Предвосхищая вопросы тех, кто дочитал досюдова :
Нет, это её коса. Не похоже, чтобы она её где-то сперла или кому-то несла.
В сильно затертых рабочих перчатках, да и коса профессиональная.

Мне она очень даже понравилась - спокойная, с достоинством, неглупая, в немолодом возрасте, но и не немощная. Глаза темные, внимательные взгляд не сразу отведешь. Улыбка хорошая, чтобы там не рассказывали.

Кто не верит, считает что я выдумал или преувеличиваю - идите сами на жд переход Лигово.
Может встретите её там. Или где-нибудь еще.
Сам же я, пожалуй, не буду форсировать события и торопить нашу следующую рандеву.
Мало ли - поцелуями не разойдемся.

Ну, не знаю я СКОЛЬКО времени, и что теперь? Нужно просто идти вперед, и всё успеешь. А если лицо светится - то и поцелуи будут.
Чего и вам желаю, ЗАИНЬКИ МОИ.
CARPE DIEM !!!

5.

Сегодня у меня был самый лучший день в моей жизни. Стоя у остановки, ожидая свой автобус, подъезжает Гелендваген, а там сидит мужик в солидном костюме. Ну и спрашивает у меня как доехать до ул. Приборостроительной 21. А я как раз таки от недалеко от этого дома живу. Я ему все объяснил, но он говорит: "Поехали со мной, покажешь". Подъезжая к дому я вижу, как моя бывшая девушка гуляет со своим парнем. Естественно, хотелось в этот момент выглядить очень серьезным и важным. Она тут же подходит ко мне и расспрашивает, от куда и как так? . А мужик на Гелендвагене еще было не отъехал от нас, и в этот момент он смекнул, что нужно подыграть, ну и говорит мне: "Шеф Вас ждать или Вы сами потом поедете по делам". И ключи мне кидает, вот в этот момент я конкретно растерялся... Ирина в слезах убегает, ее парень за ней кинулся, а я стою в ах*е ну и мужик бьется в истерике. Их лица нужно было видеть. Мораль помогайте людям.

6.

Разговариваю с пьяным мужем: напился, паразит, некстати и не ко времени, заранее договаривались как раз в этот вечер съездить по важным делам.
Муж говорит:
- Ну что ты ворчишь? Я сейчас все твои претензии всё равно не пойму. Давай поговорим, когда я просохну...
Через полчаса, встав кое-как с кровати:
- Ладно, воспитывай сейчас, а то мне потом стыдно будет...

8.

- Ну-с, молодой человек, и какие-такие проблемы вас мучают?
- Да я все думаю о судьбе Родины, о судьбе России. Как сделать так, чтобы ее народу жилось лучше.
- И что же конкретно вы придумали?
- Надо пиво и водку выпускать не по ноль-пять, а по ноль-три.
- Так, неплохо. А еще что?
- Надо что-то сделать с часовыми поясами. Чего-то много их, блин, развелось.
- Хорошо. Есть еще какие-то идеи?
- Хочется, чтобы всегда было лето. Отменить нах зимнее время.
- Тоже недурно. Это всё?
- Нет, надо бы что-то во что-то переименовать. Например, милицию в полицию.
- Замечательно! Ну, а теперь-то все?
- Нет, еще очень важно перенести столицу из Москвы куда-нибудь в Волоколамск...
- Достаточно!
Психиатр - военкому:
- Экспертиза показала, что призывник не симулирует - и вправду, настоящий псих...

***

На утро муж супруге:
- Дорогая, а сколько алкоголя у вас вчера было на вечеринке в офисе?
- Бутылка вина и бутылка водки, но этикетки менялись!

***

Пить водку - это трудная неблагодарная, изнурительная работа без выходных и отпусков. По-хорошему тем гражданам, которые профессионально заняты этим важным делам, которое существенно пополняет бюджет страны, государство должно выдавать по утрам пиво за вредность

***
Жена своему в дым пьяному супругу:
- Васенька, надо бы новый смеситель купить, вот тебе денежка...
- Угу...
Приходит через пять часов, никакой, в руках новенький стакан.
- А где же смеситель, Вася??
- Дык... вот...
Ставит стакан, открывает бутылку водки, бутылку пива, и одновременно наливает в стакан...

***
В магазине мужчина обращается к продавщице:
- Здравствуйте, мне, пожалуйста, 3 ящика водки, 50 литров пива,
5 коробок мартини и 30 пачек презервативов.
- Вот, пожалуйста.
- Спасибо.
- Молодой человек, подождите!
- Что такое?
- Возьмите меня с собой!

***
На экзамене в институте:
- Чем знаменит великий русский химик Д. И. Менделеев?
- Он изобрел формулу водки.
- Правильно, а чем он еще знаменит?
- Господи, неужели он еще и первый придумал смешать водку с пивом?

***
Приходит знaчит мужик домой и говорит теще:
- Тещa, сгоняй зa пивом...
- Вот еще, чтоб я, тебе, зa пивом? Дa никогдa...
- Мaгaз близко, только нa первый этaж спуститься с третьего. Я тебе дaю тыщу, пивa купишь, сдaчa твоя!
Тещя подумaлa, ну деньги не лишние будут, ну и пошлa. Зять пиво выпил, опять к теще:
- Тещa, сгоняй зa водкой...
- Вот еще, чтоб я, тебе, зa водкой? Дa никогдa...
- Мaгaз близко, только нa первый этaж спуститься с третьего. Я тебе дaю тыщу, водки купишь, сдaчa твоя!
Ну тещa опять думaет, деньги не лишние и сходилa...
Мужик еще водку не допив зовет тещу и говорит:
- Дaвaй я тебе тaпочком по лбу тресну!
Тещa опять возмущенно нaчинaет че-то кричaть, но её возглaсы успокaивaются когдa зять предлaгaет 2 тысячи...
Ну знaчит, треснул, тещa убежaлa нa кухню деньги считaть, и вдруг звонок...
Мужик трубку берет, a тaм женa спрaшивaет:
- Ты мaме пенсию отдaл?
Мужик отвечaет:
- Дa вот, отдaю потихоньку..

9.

Старший прапорщик советской армии воинской части № 93399 Щербина
отличался могучим телосложением и ростом. Должность старшины
гармонировала с его внешностью пркатически также, если представить в
роли папы Карло С. Сталлоне.
По каким-то сверхсекретным и важным делам старшине ранним подмосковным
утром необходимо было отправиться на электричке в столицу.
Я в это время правдами и неправдами получил должность вечного дежурного
при штабе, в обязанности которого входило прием-отправка телефонограмм и
прочей штабной мути. Дежурили мы попеременно с парнем из Одессы - Юркой,
меняясь периодически на несение боевой вахты день-ночь.
В ту ночь при штабе состоял я.
.. когда старшина навис надо мной и грозным голосом сообщил, что я
обязан телефонным звонком в 5:50 МСК разбудить его на утреннюю
электричку для выполнения особо важного поручения в Москве (и как мне
показалось с целью предотвращения третьей мировой) мне ничего не
оставалось как браво гаркнуть - Так точно!
Записать в журнал дабы не забыть и заняться своими обычными делами перед
дембелем, а именно решением тригонометрических задач из Сканави с целью
поступления в институт..
... самое мучительное и опасное это проспать завтрак... ) Нет.. конечно
голодным не останешься, но хочется горячего чая и признаться очень
хочется жрать... К концу срока службы, в связи с четким графиком,
вырабатывается инстинкт не хуже чем у пресловутой собаки Павлова...
Сытый и довольный я возвращался в штаб из столовой... Часы как-то особо
цинично показывали 6:24... И тут я вспомнил о Щербине.. Родном
Старшине... Ничего не оставалось как набрать заветный номер, дождаться
сонного голоса - Алло! сообщить - Товарищ старшина! Вы просили
разбудить!

В 8:00 начинался общий утренний развод части. Я нервно курил у входа,
потому что миновав КПП в мою сторону двигался.. нет.. надвигался
Старшина.. Вид у него был какой-то безрадостный.. увидав меня он стал
убийственно-зловещим...
- Ты подонок во сколько меня разбудил?????????????????????
Дальше шли витиеватые выражения на которые способен только младший
офицерский состав СА и старшие прапорщики.
- В 5:50 минут! Как просили. С погрешностью плюс минус минута!

именно этим ответом я ввел своего старшину в глубокий ступор... Молчал
он минут пять...
- Понимаешь рядовой... У меня привычка.. я каждое утро начинаю с того,
что встав с постели бреду в туалет где выкуриваю сигаретку параллельно
делая все свои дела... Каждое утро! Сегодня все было точно также... Я
закрыв глаза курил... Выйдя из туалета и взлянув на часы я понял - я
умудрился уснуть прямо на унитазе..... Ты точно меня разбудил вовремя??
- Так точно! вовремя!
Он только тяжело вздохнул и направился в кабинет начальника штаба
доложить о сорванном задании...
.. Уходя на дембель я за прощальной бутылкой водки в каптерке все-таки
рассказал об этом своему старшине...
- Сученок ты.. Я два месяца мучался.. У меня даже сон пропал.. Я ведь
военный.. Эх ты, рядовой......

11.

После тщательнейшего полугодового расследования причин и последствий
взрыва в частном упрямовском магазине "Ваш вечный покой" следователи
прокуратуры по особо важным делам пришли к единодушному выводу:
преступление совершили те, кому это было выгодно!