Купить собаку - это уже единственный способ приобрести за деньги настоящего, преданного друга. А ведь раньше и человека для дружбы можно было купить.
|
| Источник: anekdot.ru от 2025-12-23 |
купить раньше → Результатов: 10
1.
«Сосед, коллега или пациент? История одной маршрутки двадцатилетней давности»
Двадцать с лишним лет назад, в те времена, когда маршрутки были главным видом транспорта, а телефоны ещё не отвлекали нас от окружающего мира, со мной приключилась история, которую я до сих пор вспоминаю с улыбкой. Возвращаясь от родителей, я села в маршрутку и сразу подошла к водителю, чтобы расплатиться. В салон не смотрела — всё внимание было на деньги и сдачу. Развернулась — и увидела радостное лицо молодого человека, который жестами приглашал меня сесть рядом. Судорожно начала вспоминать: где я его видела? Через секунду подумала — сосед по дому! Ехать далеко, и я обрадовалась компании.
Мы поздоровались. Я объяснила, что еду от родителей. Пауза. И тут он говорит:
— Я тут узнал, по сколько вы мне на часы скидывались. Мне неудобно стало.
В голове пронеслось: «Подъезд у нас дружный, он активист. Наверное, был день рождения — коллективный подарок. А я была в отпуске и пропустила всё». Но тут же вторая мысль: «Подъезд дружный, но не до такой же степени!».
— Какие часы? — спросила я.
— Да ладно, я всё знаю, спасибо! — улыбнулся он.
Пауза. Я внимательнее посмотрела на него — и поняла, что он не очень похож на соседа.
— Вы меня, наверное, с кем-то путаете?
Он испуганно:
— Наверное…
— Я — с соседом по дому.
— Я — с коллегой по работе.
Пауза. Затем смех и лёгкая неловкость. Я убедилась, что раньше никогда его не видела. Выяснилось, что он работает венерологом, и редко видит ту самую коллегу, с которой меня перепутал. Я мысленно порадовалась, что он принял меня за коллегу, а не за пациентку.
Всю дорогу он нервничал, мы пытались поддерживать глупый светский разговор. Наконец, подъезжаем к моему району. Мне нужно было выйти на третьей остановке из четырёх. Проезжаем первую… Мне становится интересно. Вторая… Я тихо про себя веселюсь. Вдруг он говорит:
— Мне на следующей.
— Так может, я не так уж ошиблась? — поддразниваю я. — Вам куда по улице — вверх или вниз?
Он показывает направление. Мне очень весело. Он догадывается, что мне туда же.
— Вы живёте в новом доме сорок… — начинает он и вдруг осекается.
Не поняв, в чём дело, радостно подхватываю:
— Сорок пять!
На его лице промелькнула целая гамма чувств — от удивления до паники. Мы вышли. Пауза. Он сказал, что купит в ларьке сигареты и догонит меня. Наконец я сообразила: он решил, что я его разыгрываю! Пошла домой. У самого подъезда обернулась — увидела, что он идёт на расстоянии, совершенно растерянный, и смотрит, куда я зайду.
Я зашла в свой подъезд, пешком поднялась на этаж и услышала его шаги и звук вызываемого лифта.
Занавес.
Эта история напоминает нам, что иногда жизнь — это самый лучший режиссёр. И если вам кажется, что вы кого-то узнали — возможно, это просто венеролог, который перепутал вас с коллегой. Или сосед, который решил, что вы скидывались ему на часы. Главное — сохранять чувство юмора и не покупать часы в подъезде.
|
|
2.
ЭКЗАМЕН
"Если бы мошенники знали все преимущества честности, то они ради выгоды перестали бы мошенничать"
(Франклин Б.)
В славном городе Истанбуле жил-был семилетний мальчик по имени Юзман, жил и сколько себя помнил, мечтал о велосипеде.
Ездить-то он кое-как научился, урывками, пока его дружки-велосипедисты, накатавшись отдыхали под деревом.
Но свой – это свой и ничего на свете не может быть лучше своего собственного велика, особенно если тебе семь лет.
Вот и папа твердо обещал купить через год, ну, может через полтора-два, не позже, а пока Юзман тяжело дыша бегал за своими друзьями-велосипедистами, в надежде, что рано или поздно они устанут, устроятся отдыхать в тенек под деревом, тогда может быть и ему дадут кружок проехать.
Но, к сожалению, первым, почему-то уставал сам бегун.
А еще мальчику хотелось сдать главный велосипедный экзамен, без которого никто из пацанов не мог себя считать настоящим велосипедистом, даже если у него целых четыре велика.
Экзамен был незамысловат, но смертельно опасен:
Подняться на самый верх их узкой, старинной улочки и разогнавшись со всей дури, без тормозов съехать вниз. Там, внизу, дорога нежно подхватывала смельчака и плавно поднимала его на противоположный высокий конец улицы, где гонщик сам собой благополучно останавливался, если конечно по дороге он не приобретал черепно-мозговую травму открытого образца, ведь скорость внизу под восемьдесят, да и тротуарная плитка таила в себе массу неожиданных сюрпризов.
Жуткое дело.
А вот хитрецы, которые незаметно пользовались тормозами, вычислялись очень просто - они голубчики никак не могли доехать до самого верха не работая педалями.
Итак, у Юзмана было две мечты: велик и сдача уличного экзамена.
С первым понятно – когда отец купит – тогда и купит, но и со вторым выходила загвоздка - кто же в трезвом уме одолжит свой родной велик, чтобы назад получить металломясолом?
Но однажды мальчику неслыханно повезло, поздно вечером, он у своего дворового друга, все же выклянчил велик до завтрашнего утра.
Юзман не спал почти всю ночь, ворочался, вглядывался в темное окно, сотни раз в своей голове прокручивая завтрашний подвиг и уже в пять утра, с чужим великом стоял на самом верху улицы.
Вокруг тишина, ни прохожих ни машин, как раз то что нужно для экзамена.
Пробный заезд с постоянным притормаживанием прошел не плохо, но скорость совсем не космическая.
Время шло и город вот-вот начнет просыпаться, оттягивать было некуда.
Пора.
Космонавт нажал на педали и начал мощно ускоряться.
Пройдена точка возврата, теперь тормоз мог бы только приблизить полный крах.
Велик дико подбрасывало и мотало, но храбрый космонавт из последних сил, все же умудрился удержаться в седле, а вот и долгожданный финиш.
Экзамен успешно сдан (жаль, что без свидетелей)
Нашего полку прибыло!
На трясущихся от радости и адреналина ногах, Юзман снова отправился к месту старта, чтобы закрепить успех и вдруг среди пустой дороги увидел одиноко лежащую новенькую бумажку недетского достоинства - целых 100 лир.
Никогда раньше мальчик и в руках не держал таких денег – это же целый велосипедный руль, или даже колесо.
Поднял богатство, посмотрел по сторонам, аккуратно сложил пополам и спрятал в самый надежный карман на пуговке.
И тут до Юзмана дошла абсолютно логичная мысль - а ведь он сегодня, тут проезжал уже не раз, и медленно и быстро и не мог бы не заметить светлую бумажку на темном асфальте.
Никаких прохожих тоже не было, так откуда же взялись эти фантастические 100 лир?
Правильный ответ пришел просто и легко - это награда Всевышнего за беспримерную велосипедную храбрость и безбашенность на экзамене.
Вдохновленный такой похвалой самого Всевышнего, мальчик сломя голову помчался к месту старта.
Разгон, ветер в ушах, трясучка, и снова успех!
Чемпион бросился к тому же месту и о чудо… Примерно там же, лежала новая столировая денежка, с которой загадочно улыбался Ататюрк.
В третий раз мальчик спускался с горы уже изрядно подтормаживая, но не потому, что струсил и уж больше не желал рисковать своей жизнью, конечно нет, он просто очень хотел собственными глазами увидеть, как Аллах положит ему на асфальт новую купюру.
А вы бы разве не хотели это увидеть?
Но чуда не произошло, никакой награды на асфальте не оказалось, да и за что награждать? Подумаешь, съехал не спеша по улице, да еще и постоянно озираясь по сторонам.
Нет, тут нужна была запредельная скорость и смертельный риск.
На этот раз Юзман решил съехать по той части тротуара, где поджидали два очень коварных трамплинчика.
И опять получилось.
Кое-как удержался, чтобы не приземлится отдельно от велика, но ведь удержался. Никто из мальчишек до него не ездил по такому опасному маршруту.
Но не это тогда волновало нашего турецкого чемпиона, бросив все, Юзман сбежал вниз и чудо, естественно повторилось!
Всевышний просто ошеломил мальчугана своей бесконечной щедростью - на асфальте лежал не один, а целых два Ататюрка.
Тем временем город, разбуженный голосами муэдзинов, стал потихоньку просыпаться и оживать, проехала машина, еще одна, на улице появились первые прохожие.
Волшебная сказка закончилась, но деньги-то остались, да еще какие. Вот они, тут, в кармашке, ровно четыре штучки.
Мальчик закатил велосипед в подъезд приятеля и скорее помчался домой.
Дома разбудил отца, мать, сестер, вытащил деньги и с горящими глазами стал рассказывать о дикой скорости, успешно сданном экзамене и встрече с самим Всевышним.
Обескураженный отец покрутил деньги в руках, переглянулся с матерью, почесал затылок и тяжело задумался.
Не то что бы он не верил в безграничную щедрость и платежеспособность Аллаха, но все же, все же…
Прошло несколько дней.
По вечерам после работы отец ходил по улице, говорил с соседями, играл с мужиками в нарды, выспрашивал - кто что знает? И наконец выяснил, что у одной древней старушки, живущей в полуподвале, на днях украли кучу денег, но что самое странное, всего у нее денег было шестьсот лир, из них четыреста украли, а двести почему-то оставили, не взяли. Может старость пожалели?
Хотя, если честно, то старушка и сама виновата, кто же оставляет деньги на подоконнике, да еще и у открытого окна…?
Не долго думая, отец Юзмана организовал большой следственный эксперимент, на который собралась вся улица.
На бабкин подоконник положили стопку денег, нашли велик и взволнованный ответственным моментом Юзман у всех на виду разогнался и лихо промчался мимо открытого окна…
Как и следовало ожидать, произошло «чудо» - потоком воздуха с подоконника подхватило 100 лир и послушно унесло вслед за «Шумахером»
На этом эксперимент был окончен, все деньги были тут же возвращены законной владелице и довольный народ, задорно пощипывая грустного гонщика за щечку, потихоньку разошелся по домам…
…Через неделю, в квартиру Юзмана нахально постучали, на пороге стоял усатый мужик, сын той самой потерпевшей старушки. Ко всеобщему изумлению, он вкатил через порог ослепительно-шикарный горный велосипед, не новый, но вполне рабочий и к тому же головокружительно дорогой. Гость звякнул звоночком и сказал:
- Сын уехал учиться в Анкару, так зачем же добру зря пропадать? Забирай, Юзманчик и катайся, теперь он твой…
|
|
3.
Тут кое-кто сильно плачет по Горбачёву. Перескажу, что прочитал уже давно, ещё в 90-ые. Именно он добил советскую экономику. Сейчас объясню, что имею в виду. Скажем, человек на фабрике шьёт пальто. Самому ему пальто не нужно. Он получает зарплату, на которую может купить, скажем, велосипед. А тот, кто делает велосипеды, купит на свою зарплату что-то, что делает кто-то третий. И так идёт по цепочке, пока не дойдёт до тех пальто. То есть, люди обмениваются тем, что они производят. Теперь кто-то сделал танк. Не один, конечно, а в составе рабочего коллектива. Этот танк в продажу не поступает. А зарплату люди получили и хотят купить что-то для себя полезное. Происходит разбаланс между количеством товаров и денег. Причём, танков производилось много. Вот эти лишние деньги вытаскивались через высокую цену на водку, которая в производстве стоила копейки. Ну, не только через водку, но большАя часть. Когда Горбачёв начал курлыкать про борьбу с пьянством и алкоголизмом, мы, дурачки, думали, что появится в продаже, например, дешёвое и качественное вино из той же Италии. Там его хоть залейся, а в Европу его винная мафия из Франции не пускала. Вместо этого цена на водку подскочила и одновременно выросли очереди. Был даже анекдот. Мальчик наслушался Горбачёва и спрашивает отца:"Теперь ты будешь меньше пить?" "Нет, сынок, теперь ты будешь меньше кушать." Самогон стали гнать те, кто об этом раньше даже не думал. Надо бабушке в деревне огород вспахать - дай трактористу бутылку, деньги он брать не хочет. То есть, она если сама не гонит, то у самогонщиков купит или уж бражку поставит. Те деньги, которые раньше шли государству, пошли самогонщикам. Ну и все помнят проблемы с сахаром. Повырубали элитные виноградники в Крыму. Потом ещё песня появилась: "Виноградная лоза, ты ни в чём не виновата." А сколько народу потравилось всякой дрянью. Например, пивом с дихлофосом. У меня хороший знакомый после этой смеси зимой шёл домой и вырубился в сугробе. Поморозил руки и потерял по две фаланги со всех пальцев на руках.
У Горбачёва была уникальная возможность потихоньку повернуть развитие СССР. Народ был к этому готов, а старпёры в Кремле уже не могли дальше рулить в том же направлении. А он что сделал? Конечно, за границей его любили до самого последнего времени, он же развалил СССР. Но нам-то он сколько насрал. Не помните очереди за хлебом, которые начались ещё при нём? При мне в такой очереди чуть не задавили девочку лет девяти. Хорошо, мы уже были около двери в магазин и мне удалось её туда пропихнуть. Проблемы с мылом. Ребята ездили в командировки на скважины, так нечем было руки помыть. У одного парня была старая тётушка, которая держала в тумбочке запас мыла, помня ещё времена войны и послевоенные годы. Мы, говорит, над ней смеялись, а когда она умерла, разделили это мыло поровну с сестрой. Оно уже сухое было и потрескалось, но это было счастьем. Чернобыль и ликвидаторы, которые потом умирали в течение нескольких лет, а то и месяцев. В том числе, солдаты срочной службы, которых родители отправляли "защищать Родину". Тбилиси, Карабах с Сумгаитом, Вильнюс, Фергана. Афган при нём продолжался до 89 года. У него руки не то что в крови по локоть были, а по самые уши. Скольких людей он предал. Тот же Шеварнадзе, который был министром иностранных дел СССР и сильно его поддерживал. Очень авторитетный и уважаемый человек был. А он потом его бросил, как кость, своим политическим противникам. Да и ГКЧП - есть версия, что всё это был постанов, чтобы потом он же ввёл в стране чрезвычайное положение, убрав этих клоунов. Но тут он не успел, его Ельцин переиграл. А разговоры, что он САМ ушёл - не смешите. Он КПСС, которая стала сильно непопулярна, слил и стал Президентом страны. Очень ловкий ход был. Только страны-то вдруг не стало. А у каждой из её бывших частей были свои лидеры.
|
|
4.
Не мое (из Интернета)
Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке.
Рассказ учительницы из этой деревни.
" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.
Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.
Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.
Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.
Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.
Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.
— Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.
— Вань, иди домой, попутку поймаю.
— А если не поймаете? Обидит кто?
Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.
Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».
У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.
В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.
Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.
Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:
— Это что?
— Миксер.
— Зачем?
— Взбивать белок.
— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?
— Пол пылесосить.
— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?
— Лешка, это фен! Волосы сушить!
Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:
— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!
— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!
— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!
В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.
Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.
На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:
— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!
— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:
— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.
Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.
Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.
Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.
— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?
Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:
— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.
— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?
— Ванька! Это ты?!
— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.
— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.
Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.
— Вы изменили наши жизни.
— Как?
— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.
Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке.
Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".
|
|
5.
Продолжим, пожалуй, цикл про корпоративных мошенников. Помнится, я давненько обещал индийскую историю, так что держите.
Моя искренняя благодарность пользователям "perevodchik" и "RRaf" за мотивацию и корректуру.
Признаюсь как на духу, я, как, пожалуй, и многие другие читатели, тоже люблю детективы. Ах, какие страсти бушуют на страницах этих шедевров эпистолярного жанра и на экранах. Какой "накал движенья, звука, нервов..." В типичном сюжете в меру одарённый юный следователь вместе с умудрённым опытом старшим товарищем по крупицам собирают улики, преодолевают соблазны и препоны. Денно и нощно они, не взирая на нужду во сне, еде, и исправлении физиологических надобностей упорно ищут ЕГО - хитроумного, кровожадного и загадочного преступника. Головоломки, опасности, погони и неожиданные зигзаги сюжета.
Седой напарник, естественно, трагически погибает в самый неподходящий момент, за что молодой, картинно вытирая слёзы, клянётся отомстить на окровавленном айфоне. Но на смену погибшему приходит очаровательнейшая девица которя горит желанием бескорыстно помочь.
От нервного напряжения читатель или зритель грызёт ногти и сжимает костяшки добела, и вот, ура - долгожданный финал. Наконец-то разгадка. Пойманный злодеянец получает заслуженный смачный поджопник. Погибший следак отомщён, а наш юный герой получает очередное звание, златой орден с каменьями на муаровой ленте, портрет на первой полосе газеты, почтительный шёпот коллег вслед, и, конечно, жаркие объятия пышногрудой красотки. Ну и в самом конце, обязательно, будут тихие шаги в ночи, зловещий скрип двери, и истошный вопль (это всё необходимо, дабы создать "атмосфэру для достойнаго сиквела").
Заинтриговал? Так вот, предупреждаю заранее, в этой истории нифига этого нету и не будет. А будет нудно, долго, уныло и скучно, впрочем, как всегда. И всё же, я отношу эту историю к своей "золотой коллекции", хотя моего участия там было ровно на "две копейки". Впрочем, судите сами. Поехали...
"Однажды в Ченнаи"
Эпиграф: "Если в начале индийского фильма на стене висит ружьё, то к концу фильма оно будет петь и танцевать."
Несколько лет назад работал я у одного клиента, выпускающего медицинские мази, хирургические расходники, и тыры-пыры. Когда-то, в стародавние времена принадлежала эта компания... хм... ну скажем, весьма условным бриттам. А точнее, была она частью огромного фармацевтического концерна. Но грянул кризис, англичане притерли хер к носу, и начали искать ответ на традиционные вопросы "фер то ке?" и "как жить дальше?"
Высшие чины встретились, ростбифу с кровью пожевали, по порции рисового пудинга скушали, файфоклочным чайком залили, и порешили. Дескать так, "подразделение это особых звёзд с неба не хватает. Не убытчное, конечно, упаси Господи, но доходность по сравению с основным бизнесом невысокая. Лучше его слить кому либо за разумную сумму, тем более, что в кризис денежка будет весьма кстати."
И нарисовались, хм... ну, скажем, тоже весьма условные свеи. Вообще, подбирать, что плохо лежит на Британских островах, есть добрая, старая, веками устоявшаяся скандинавская традиция. Потомки викингов прикинули, - фунтов просят за компанейку совсем немного, ибо кризис, а товар производится хороший, качественный, и в меру известный. В Европе и Штатах почти в каждой аптеке есть. Посидим на активе, а опосля, когда кризис финансовый подутихнет, втюхаем его своему другому такому же, только с большим профитом. Сказано-сделано.
Думаете, гордые Свены да Харальды стали жить поживать, да добра наживать? А вот хрена с два. Оказалось, что производство хоть и неплохое, но всё же достаточно устаревшее. Более того, заводы расположены не в далёком Китае или, скажем там, в Индонезии, а в той же самой Англии и по Европе. А там расценки на труд человеческий весьма кусачие. И профсоюзы, тоже, между прочим, имеются.
То бишь и в производство надо вкладываться, и в технологии, и проблемы с рабочим классом решать, да и вообще надо переносить заводы куда поэкомичнее. Но на это нужны ещё средства, а где их взять, ведь инвесторы деньги хотят получать, а не ещё дополнительно вкладывать. Причём дивиденды хотят не в далёком светлом будущем, а в весьма ощутимом настоящем. И с удивительной настойчивостью и досадной периодичностью воспрошают управленцев, "ну когда же мы будем делить наши деньги?"
И руководители компании, чуя инквизиторские костры под своими задницами, делают самую банальнейшую ошибку всех времён и народов, то бишь начинают резать головы менеджерам среднего звена и техническому персоналу. Впрочем, усекновение голов и прочих органов, тоже часть викинговских традиций. На какое-то короткое время трюк сработал, прибыль за счёт уменьшения расходов увеличилась. Условные англичане своё дело знали туго, какой-то запас прочности в компании был, так что худо-бедно компания держалась на плаву.
Но долго, конечно, так продолжаться не могло, и доходность снова начала ощутимо снижаться, а покупан на компанию так и не нарисовывался. И вопрос "что делать?" снова стал во всей своей остроте. Выход нашли достаточно быстро, выпустить акции на открытом рынке. Решение, без сомнения, интересное, но потенциальные акционеры тоже хотят видеть доходы, или по крайней мере растущие продажи, иначе, кто купит акции убыточной компании?
Сурьёзные дядьки собрались в красивом кабинете и начали вести заумные разговоры:
- Может снизить цены, тогда продавать будем больше, - предложил один шишкан.
- Не выйдет. Пробовали уже. Если опустить цены немного, то разница в объёме продаж минимальна. А если уронить цены сильно, то убиваем нашу маржу. В ноль торговать, так это как бульон от варки яиц, - возразили ему.
- Может предложить повышенные бонусы продаванам? - выдвинул умную мысль другой директор.
- И это пробовали. Есть объём рынка и выше головы не прыгнешь. - прозвучал ответ.
- О, придумал, - высказался третий. - Как насчёт предложить новые товары в нашей линейке.
- Ха, - печально усмехнулся очередной управленец. - Новые товары можно предложить, если есть кому их разрабатывать. А мы их, того самого... тю-тю с финиками. Плюс, создание нового товара дело небыстрое.
- Предлагаю всем ша. У меня эврика, - произнёс главный главнюк. - Очень тяжело что-то менять, ничего не меняя, но мы будем. Более конкретно, давайте продавать наш товар не только в Европе и США, а в ещё и в Азии. Народу там много, болеют они, соотвественно, немало. Надо выбрать страну, которую не жалко, открыть там дочернее предприятие, и втюхивать наши бусы очередным аборигенам.
- Отлично, зер гуд, магнифик, вандерфул, конгениально, какой полёт мысли и фантазии, - восхитились все. - Как же мы сразу не додумали. А какую страну мы осчастливим?
- Предлагаю Индию. Там уже говорят на плохом английском, гигиена хреновая, народу много и его прирастает в год по сотне миллионов голов. Плюс там Шива, слоны, Радж Капур, и йоги.
Сказано, сделано. Открыли компанию в Индии, и каким-то образом нашли и наняли директора по имени Сунил. Сунил оказался голова, или даже две головы.
- Стойте там и смотрите сюда, - начал он объяснять корпоративным управленцам, кстати на отличном английском. - Для процветания надо продавать много товара. Собственно говоря, для этого вы и компанию открыли. Я сам южанин и знаю многих потенциальных покупателей в Ченнаи, где и предлагаю устроить головной офис. Но это не решение вопроса, ибо это всего лишь один город, хотя и крупный. Главное же, в Индии люди любят иметь дело своими, с местными, и покупать будут в основном у них. То бишь нужны личные связи.
Можно, конечно, нанять местных продаванов в Мумбаи, Ахмадабаде, Пуне, Бангалоре, Сурате и т.д. и уповать на лучшее. Но поверьте моему опыту, результат будет плачевный. Управлять продавцами, разбросанными по разным городам, весьма непросто. Вместо того, чтобы развивать компанию я, ну или мой зам по продажам, будем тупо метаться из города в город и заниматься оперативными вопросами. Это глупый расход и трата драгоценного времени. Более того, в каждом городе придётся открыть небольшой офис и склад. Ну и нанять как минимум кладовщика, администраторшу и помощника продавцу. Нашему брату индусу кушать не дай, а дай поуправлять другим индусом. Таким образом мы утратим централизированный контроль над товаром и раздуем штат.
Плюс, наверняка несколько продавцов окажутся профнепригодными. Их придётся увольнять, искать новых, тренировать их, и снова проверять. Ну а если продавец уйдёт, то он и клиентов за собой утащить может. Короче, для облегчения управления, увеличения продаж, и контроля самое эффективное, это система дистрибьютеров.
В крупных городах мы находим дистрибьютера и заключаем с ним договор на поставку товара. В крупных городах их может быть и несколько. Да, мы теряем в марже, но зато мы продаём много и сразу. Создадим 2 склада в городах, где, я планирую, будет основной объём продаж, то бишь в Дели и самом Ченнаи. Таким образом, мы покрываем страну географически с севера и юга, а когда надо, будем отправлять товар в другие города.
В Ченнаи, так как там будет головной офис, и там я буду сам парить над схваткой, попробуем продавать и в розницу, то есть напрямую в клиники и госпиталя. Посмотрим, что получится, не будем сильно загадывать вперёд. Выгорит — попробуем и в других местах. Ну как вам мой дерзкий план?
Сунил получил полный одобрямс. Сначала, как водится, продажи пошли не очень быстро, но через полгода начали набирать обороты. Через год уже был приличный объём. Через два, в Индию шёл целый поток товара, ибо продажи стали весьма достойными. Особенно отличался один дистрибьютор в Дели, "грузил апельсины бочками". Одна проблемка всё таки оставалась, оборачиваемость товара была очень низкой, и на складах скопилось товара куда больше, чем диктовали продажи. Впрочем, и Сунил, и корпоративные аналитеги это весьма разумно объясняли и успокаивали друг друга. Дескать, "бизнес только начал развиваться, склад в процессе становления. Доставка в Индию дело небыстрое и непростое. Постепенно всё образуется."
Сам Сунил же тем временем стал героем. Его фотографии помещали на главной странице сайта, приглашали на корпоративные конференции и посиделки, вручали премии и награды. Пару раз и я его видал. Весь такой холёный кадр, в шикарном костюме, сверкал запонками и Ролексом, говорил правильные речи, и излучал харизму, сверкая белоснежными зубами. Его ставили в пример, и, пожалуй, учитывая показатели продаж, было за что.
Со временем мы (аудиторкий отдел, то бишь) начали прозрачно намекать руководству компании:
- А не худо бы нам сгонять в Индию, посмотреть, что да как. Поводим жалом, может чего умного присоветуем.
- Да, да, да. Вот только не сейчас, - ответствовали нам. - Дайте ещё годик, полтора. Скоро бизнес войдёт в полную силу, тогда конечно. А пока нечего казёную деньгу тратить. Вы посмотрите на финансовую отчётность, ну а ежели совсем уж замуж невтерпёж, предоставьте ваши вопросы в письменном виде. Вам всё объяснят и покажут.
Все мы люди, все мы человеки. Нам что, больше всех надо, что ли? И так есть, чем заняться. Раз в полгода мы писали в далёкую Индию цидульку, с вопросом "Как вы там, на шхуне?" На что нам индийских главбух, Джагдиш, бодро отвечал "На горизонте безоблачно. Полный вперёд."
Это не значит что никто в Индию не ездил, нет конечно. Поездки в Индию стали делом регулярным, айтишники, маркетологи, эйчар, да и другие корпоративные туши летали туда часто, вот только нас не пускали. Я-то к этому спокойно относился, а вот мой директор чуть ли на луну с горя не выл. В итоге, на очередном большом курултае, поцапался он и с корпоративными боссами и с самим Сунилом. После вернулся сумрачный и говорит:
- Смотри расклад. В Индию нас сейчас не пускают, сказали поставить в план через два года. Впрочем, я придумал ход конём. В конце года всё равно надо выборку данных делать для внешних аудиторов, так посмотри чего там у них.
- Что нам кабанам, сделаю.
В конце года определённые данные я заполучил. Не так чтобы уж слишком много и детально, ну там реестр оплаты труда, остатки товара на складе, историю продаж, и т.д. Надо сказать, что финансовая отчётность в Индии была поставлена на ять, комар носу не подточит. Всё чисто, гладко, правильно. Не скажу что показатели все замечательные, нет конечно, но этого в принципе от никого в полной мере ожидать нельзя.
А тут и оказия приключилась, мой знакомый айтишник в Индию улететь должен был. Должен был заехать и в основной офис в Ченнаи и на склад в Дели. Даже не знаю, чего его туда направили, то ли установить какие-то проги, то ли обучить кого-то чему-то. Впрочем, неважно.
- Винс, - говорю. Не в службу, а в дружбу. Ты же всё равно на складе будешь. Сделай выборочную инвентаризацию товарных остатков, вот по этим позициям. Там работы совсем немного. Такому бойцу как ты, развлечение на час-два. Если уж совсем со временем туго - ты хотя бы стеллажи, где стоят эти товары, сфоткай и пришли мне.
На инвентаризацию, конечно, я его уломать не смог, а вот фотки он мне сделать обещал. Человеком слова оказался, пока на складе был, попросил местного кладовщика показать стеллажи и очень хорошие детальные фотки мною выбранных позиций (самых ликвидных) для меня сделал и прислал. Если честно, я и сам не знаю, что я там ожидал такого особенного увидеть.
Ну коробки, как коробки. На них этикетки. Название товара правильное, количество коробок бьётся чётко. Данные по складу на дату Х, минус продажи с той даты по сей день, плюс поставки. Я свои бумажульки отметил, посчитал, проверил, вроде всё чики-пуки. Всё так, но почему-то шестое чувство покоя не даёт, аж ночью плохо спал.
Так оно всё путём, но нутром чую, что-то я однозначно пропустил. Что-то очень важное. Для начала исходные данные заново проверил. Вот остатки, вот приход товара на эти позиции, вот записи о продажах. Вот фотки остатков. Всё верно. Вдруг вгляделся, ба... а там на наклейках даты истечения сроков годности странные. То есть годность товара почти истекла. Как такое может быть, ведь естественно, самый старый товар должен был продаться дистрибьютору давным давно
Конечно, бывают случаи, что товар залёживается на складе. Тогда под него делают резерв на списание, но в данном случае это самые ликвидные позиции, и никакого резерва нет и в помине. Решил посмотреть, кому последние продажи были, более детально. Продавали, конечно разным дистрибьютерам, но в основом самому крупному, в том же Дели.
Ладно, копаем дальше. Мне уж самому стало интересно, охотничий азарт напал. Что за дистрибьютор, где находится, чем дышит? Нашёл договор, благо они все хранились в центральной базе данных. Большая компания, много товару обещает брать, печать, подпись. Хмммм... Что-то имя до боли знакомое, но припомнить где видал не могу.
Так, а где же находится наш славный дистрибьютор. Давай "гугль из ёр френд", выручай. Гугль штука полезная, но смотрю, глупость какая-то выходит, указывает ровно на то же здание, где у нас склад. Только у нас въезд с одной стороны, а к дистрибьютору с другой стороны. Получается комплекс один, а адреса разные. Слегка запахло жареным.
И мысль покоя не даёт, где же я это имя, что на дистрибьюторском договоре, видал раньше. Начал копаться в бумагах, ага... нашёл. Есть такая женщина, у нас работает. Правда не в Дели, а в Ченнаи, но имя совпадает на 100%. Ох, и не понравилось мне это.
Я вежливо письмецо состряпал главбуху индийскому. Дескать, "поясни дорогой наш человек, что за чертовщина. Конечно, совпадения бывают, но имя женщины, что подписывала дистрибьюторский договор и имя директора по продажам, совершенно одинаковые. Да и адреса хоть и разные, но комплекс один. И главное, на складе должен быть новый товар, а его нет, лишь старый есть. По количеству всё правильно, а по срокам давности нет. Кстати, почему резерва нет в наличии."
Говорят, век живи, век учись. Казалось бы, всё видел, но тут я впервые в карьере (да ещё несколько человек в копии) получаем покаянное письмо от главбуха, Джагдиша. А гласит оно вот что: "Не губите. Скажу всё как на духу. Не корысти для, а по приказу нашего гадкого и мерзкого Сунила, пошёл я на сей грех и обман. Женщина эта, что договор подписывала, жена самого Сунила. Она же одна из владельцев дистрибьютора. Более того, мы у дистрибьютора и в аренду помещение в Дели снимаем, и переплачиваем втридорога. Более того, он свою супружницу на директорскую должность к себе пристроил, дабы ей копеечка немалая капала. Но главный блуд хуже всех других.
По правилам товар поставляется дистрибьютору. Всё, теперь это его товар, он за него денежку должен. Стало быть и риски несёт он же. Вот только Сунил, любимую жену от подобных рисков уберёг. Как только товар у дистрибьютора "стареет", его, по приказу Сунила, тут же обновляют. То бишь перемещают обратно нам (благо это всё в одном здании, надо лишь внутренние ворота открыть), а дистрибьютору возвращается более свежий (стало быть хоть и количество на складе правильное, да товар хоть и тот, но совсем не тот). Оттого и оборачиваемость у нас в компании хреновая, ведь старый товар, у которого истечёт срок годности, продать невозможно, он никому не нужен. Его вообще по закону уничтожать надо."
Письмо это грянуло как гром среди ясного неба. Как я потом узнал, Сунил чем-то Джагдиша обидел, вот тот и такую красивую ответочку и приподнёс. Моё письмо было лишь последней каплей.
Сунила, и супругу его, ясное дело тут же уволили. С дистрибьютором тоже договор расторгли. Пришлось кучу товара в убытки списать, и все прекрасные показатели которыми так гордились, рухнули в тартарары.
Впрочем, нам с этого профиту никакого не было. Более того, Контролёр громко ругался и нас за самодеятельность нехорошими словами корил. "Какого, спрашивается, хрена суёмся без спроса куда не попадя." Кстати, поездку в Индию нам так потом и не согласовали.
Ну и ладно, не больно-то и хотелось.
|
|
6.
У каждого, наверное, есть в воображении есть конкретный материальный предмет, символизирующий личную или более крупную мировую катастрофу. Книжка с дарственной надписью от бывшего бойфренда, подаренная накануне расставания. Или привезенный кем-то из знакомых с последней войны осколок снаряда, случайно на улицах города подобранный.
У меня раньше это был пробитый пулей гимназический русско-латинский словарь конца 19 века, изданный в Петербурге, случайно в букинистическом магазине в Кишиневе купленный. На нем так и написано было, с внутренней стороны - "Пробито пулей. 1917 год". Хотя и так ясно было, что пробито пулей, и очень давно. И вот я представляла себе - вот была где-то российская гимназия, учились они там всему мирно, в том числе латинскому языку, а потом - бац, революция, война, перестрелки, пришлось этим бывшим гимназистам вместе с семьями бежать через Бессарабию на запад, и вот застрял этот пробитый революционной пулей словарь сначала в кишиневском букинистическом магазине на долгие годы - кому такой древний русско-латинский словарь понадобиться мог? А потом я его в годы обучения на истфаке купила по дешевке, справедливо решив, что не мог мертвый язык латынь даже за 100 лет хоть как-то измениться. Но всегда на дырку от пули с уважением, страхом и любопытством поглядывала- что там случилось-то, какая перестрелка? И одногрупников им пугала - у мена даже латинский словарь такой суровый, продырявленный пулей, но не до конца пробитый, только передняя часть обложки. Очень твердый и тяжелый словарь-то. 19-й век все-таки. По голове хлопну - мигом лезть с глупостями перестанете. Старинный латинский словарь - оружие современного пролетариата.
Теперь у меня новый символ бедствия. Совершенно нечаянный.
Пару дней назад у меня уперли, представьте себе, старый, никому, даже мне самой, не нужный каменный цветочный горшок. Стоявший последние 12 лет перевернутым под дверным звонком у наружной двери в виде подножки для местный детей. Ну, чтобы они до звонка этого доставали.
И мои, и соседские дети давно выросли, выше меня стали, про подножку эту сначала все забыли за ненадобностью, потом, натыкаясь на него по несколько раз в день у своей же двери, каждый раз думала - надо бы этого уродца выбросить. Его и за дверь-то выставили за уродством. Потом он оброс бессуразно пышным выоким мягким мхом очень красивого изумрудного оттенка, потерял всякие похожие на первоначальные горшечные очертания и стал некоторым образом даже красив. Очень красив. Наверное, это была его, горшечная, самозащита от выброса. Я его именно в виде такого экзотического дзенского садика у двери долго терпела. Хотя в первоначальном образе цветочного горшка его узнать могла бы только я, потому что я его еще во младенчестве помнила, полученном в голом виде безо мха от прежних хозяев дома. Да и пригляделась я к нему как-то.
Представьте себе, его ни разу не пытались украсть даже наркоманы, которых в нашем центре города предостаточно, и которые все поддающееся унесению и продаже предметы крадут. Но вот - горшок был стоек, не поддавался ни первому, ни второму. Во-первых, неимоверно тяжел был, во-вторых - да кто его купит, кому он нужен-то?
И вот этот артефакт, простояв у моей наружной двери, где он всем и всегда был доступен, без малого 12 лет, был недавно темной ночкой унесен. По бессмысленности этот поступок примерно равен краже гири у подпольного миллионера Корейко.
Нет, я уже и раньше охотников за мусором - по виду беженцев - на нашей улице ранним утром наблюдала. Одеты более или менее чисто и прилично, глядят интеллигентно, ничего никогда не просят, но подбирают такой мусор, у дверей выставленный - страх глядеть. И испуганно уносятся, если их за этим занятием застать. Даже не успевала им сказать - я сама вам многое чего вынесу, скажите только, какие размеры нужны, и что именно. На улицу просто так не вынесешь - дождь идет каждый день, промокнет и заплесневеет все.
Утешаю себя мыслью, что они моего древнего мохового уродца на пользу дела употребили. Посадили в нем наконец-то что-нибудь полезное - петрушку там, базилик. Он все-таки от рождения был - цветочный горшок.
Но вот то, что они даже такое унесли (не украли. Я сама его за дверь выставила. На долгих 12 лет) - это-таки гуманитарная катастрофа. 12 лет это было никому не нужно. А тут - позарился кто-то. Наверное, очень бедные люди. Совсем бедные и отчаявшиеся. Беженцы. Которым даже этот заросший мхом уродец, которого 12 лет подряд руки не доходили выбросить, и которого даже местные наркоманы не брали - оказался добычей, и они эту тяжеленную каменюку темной ночкой вдвоем уносили (потому что в одиночку это не поднять, я каменюку помню). Это ведь совсем уж отчаяться нужно - на такое позариться.
Вот в такие моменты и понимаешь, что есть на свете люди, настолько бедные, что стыдно самой на что-либо жаловаться. И вот, если кому не ясно, давно всеми забытый цветочный горшок - для меня символ беженцев, выживающих как умеют.
|
|
7.
История старая, о самой большой бизнес ошибке всех времён (насчёт чего можно и поспорить, конечно), но русском я её не встречал. Так что делюсь вольным переводом.
Жил был в 19м веке в Мичигане мужик по имени Кларенс Гамильтон. Чинил он часы и горя не знал. А в свободное время ездил по окрестным фермам и умилялся природе. И начал он замечать что почти у всех фермеров есть ветряные мельницы. В основном их делали сами фермеры из дерева, кто-то лучше, кто-то хуже. Но у большинства, когда налетал сильный ветер они часто разрушались. И у него возникла идея, а почему бы не продавать фермерам стандартные мельницы сделаные из металла. И основал компанию, начал производить, и продавать их в далёком 1882 году.
Дела шли ни шатко не валко и в 1888м году Гамильтон, которому не сиделось без дела, приобрёл себе воздушное ружьё. Он с ним повозился чуток, поменял детальки из дерева на металлические и вообщем улучшил конструкцию. Оно стало стрелять подшипничками и намного дальше и точнее чем раньше. Он дал ружьё поиграться своему менеджеру и тот вообще забросил дела на целый день. Он просто влюбился в это ружьё.
Гамильтон прикинул хер к носу и решил, ха. А что если я буду такие воздушки делать и каждый кто у меня мельницу купит получит в подарок ружьецо. Продажи вообще пойдут как по маслу. Но... идея постыдно провалилась. Фермеры тупо не хотели дорогие металлические мельницы, но очень хотели воздушки. И Гамильтон был мужик не упрямый и стал вместо мельниц делать воздушки под названием Дэйзи (кстати фирма до сих пор существует).
Он нанял талантливого продавца (по совместительству племянника того менеджера), Чарльза Беннета, который потом помог ему реорганизовать компанию и к 1900 году Дэйзи выпускала 250+ тысяч ружей. А в 1902 Гамильтон умер и Беннет стал президентом компании.
В 1903 году, Беннет решил, а чего это он, президент успешной компании, а ездит всё на лошади или в коляске. Почтенный коммерц должен иметь авто. И он поехал в Детройт покупать себе самую популярную тачку того времени - Олдсмобил. По приезду в Детройт он решил, а не заказать ли мне костюмчик сначала, и пошёл к портному. Там он разговорился с портным и сказал что едет покупать авто.
В мастерской был ещё посетитель по имени Фрэнк Малкомсон. Он это разговор услышал и "вы хотите песен, их есть у меня." А точнее говорит, что у него есть двоюродный брат, который совладелец компании которая выпускает авто. И эти авто настолько крутые, что Олдсмобиль и рядом не стоял. Не хочет ли уважаемый господин посмотреть. И Беннет сказал, можно.
Они поехали к кузену которого звали Алекс Малкомсон. Торговал этот Алекс углём и заодно был совладельцем одной авто компании. Алекс послал Фрэнка за своим партнёром, а сам начал развлекать Беннета разговорами. Вскоре приехал и партнёр на необычной машине и пригласил нашего Чарльза Беннета покататься. После прогулки Беннет был очарован. Он забыл про Олдсмобиль и хотел эту тачку. Но молодой человек сказал, насчёт продаж это к моему партнёру, Алексу. А я, Генри Форд, занимаюсь лишь производством, и уехал.
Беннет к Алексу, беру. А Алекс беднягу разочаровал. Да мол. Машинки мы делаем. Но пока... мы сделали лишь одну... ту самую которую вы видели. А когда будут остальные мы не знаем. И сколько стоить они будут не знаем тоже. И вообще, вы же господин богатый человек и президент уважаемой компании. А не хотели бы вы не купить просто машину, а стать нашим партнёром. 50% компании ваши за всего $75К (примерно $2ММ на сегодняшний день).
Дело в том что Алекс и Форд были в долгах как в шелках. У Алекса и его собственная компания была на грани банкротства, а их общую с Фордом компанию банкиры избегали как чумы. Уж такая у них была репутация. Они благополучно уже про***ли $90К и взяли в долг у всех кого могли от адвокатов до секретарей.
Такой бизнес план Беннету совсем не понравился, в отличии от авто. Он сказал что подумает и поехал домой. Пришёл в свою компанию, собрал инвесторов и молвил. Я лицезрел чудо, и называется оно Форд Модель А. А как насчёт мы, компания Дэйзи, возьмём и купим 50% от Малкомсон-Форда. Деньги то они просят вообще смешные, $75К.
Инвесторы посмотрели на Беннета и сказали ха. А знает ли многоуважемый президент что он допустим всего навсего наёмный сотрудник, хоть и высокопоставленный. А знает ли президент что Форд кидала ещё тот. Он уже благополучно кинул инвесторов своей первой компании и оставил их с долгами и без денег? Как не знает? А знает ли президент, что Форд ещё малый очень даже несговорчивый и его со другой компании просто напросто выкинули за склочный характер (комментарий - кстати эту вторую компанию звали Кадиллак). А знает ли господин президент, что вообще, устав компании запрещает вкладываться в другие компании. И вообще, пускай уважаемый президент занимается делами компании, а не всяческими глупостями вроде игрушек для молодых повес. Пройдёт год-два, и про глупые вонючие машины все забудут и будут благополучно ездить на лошадях и телегах как и делали тысячелетиями. А если, господин президент хочет, то пускай выбрасывает на ветер свои денежки, а не казённые.
Беннет грустный пришёл к Алексу и говорит. Нет дорогой, $75К у меня нет. А сколько есть? Малкомсону и Форду деньги нужны позарез. Есть $5к. Давай - 3.3% твои. И так и договорились. Беннет стал совладельцем компании.
А потом пришёл 1908 год и появилась Форд Модель Т и мир авто стал навсегда иным. Так что... Беннет стал миллионером? Нет... Фигушки.
В 1907м Малкомсон и Форд разругались вдрызг. Беннет поддержал Малкомсона и Форд просто выкупил обоих. Беннет получил $35К за свои $5К, что вообщем конечно неплохо. А вот если бы он продержал свои акции до 1919 года, когда Форд выкупил своего последнего инвестора то Беннет получил бы $17,250,000 (включая дивиденды). А в современных цифрах, скромные $125К инвестиций за 16 лет принесли бы ему примерно $240 миллионов.
Так что решение продать акции можно смело считать одним из худших бизнес решений современности. А решение Дэйзи не покупать половину Малкомсон-Форда ещё худшим.
|
|
8.
Как-то коллега по работе начала интересоваться какая игровая консоль лучше, советоваться и обсуждать с мужской половиной коллектива. Типа какую бы они захотели получить в подарок, какие игры сейчас популярны и т.д.
В связи с тем, что за ней раньше никогда не замечались такие наклонности, мы решили поинтересоваться к чему вдруг такой нездоровый интерес к «здоровым» вещам. На что она сказала, что мужу на день рождение хочет подарить игровую приставку, только вот не знает все эти X-box, Playstation чем отличаются. Ну мы с ребятами дружно поддержали ее такое начинание, молодец какая, умница, так держать.
Во время обеда я начал шутить, что-то типа купишь приставку потеряешь мужа и вообще с чего это ты вдруг решила ему приставку купить. И тогда она рассказала истинную цель, своего подарка:
- У нас дома – говорит – старый престарый телевизор. С огромной выпуклой задницей, который смотреть невозможно. Я ему уже год мозги делаю, что давай купим новый телевизор, хороший чтобы смотреть приятно. Но он никак не соглашается. Жалко ему видите ли деньги выкидывать, все равно типа он телевизор не смотрит, а мне на мои «глупые» передачи и такого хватит. Вот я и решила подарить ему на ДР игровую приставку с хорошей графикой, покруче и пару игр. Он не сможет ей пользоваться на нашем старом телевизоре и 100% пойдет и купит новый, хороший.
Посмотрел я на нее и сказал:
- Блин, вот ты стерва-манипуляторша… Хмм.. но какая-то очень правильная манипуляторша.
Через несколько недель она радостно мне сообщила, что после дня рождения, муж пару дней поиграв в приставку, вдруг за ужином «неожиданно» сказал:
- Тебе не кажется, что наш телевизор как-то не в тему, как будто допотопный? Может плазму возьмем на стену повесим?
MISSION COMPLETE! FLAWLESS VICTORY!
|
|
9.
Устроилась в наш женский коллектив новая девушка. Крашеная блондинка. Раньше я думала, что анекдоты про блондинок сильно притянуты за уши. Но пообщавшись с новой коллегой, пришла к выводу, что в анекдотах блонды даже приукрашены. вот несколько сегодняшних зарисовок.
Вычитала она в журнале мод, что определенную косметическую процедуру нельзя делать блондинкам и рыжим. Долго вертела журнал в руках, наконец спрашивает - а кому тогда можно делать. Отвечаю - девушкам с остальным цветом волос. А каким? Ну брюнеткам и русым. ААА, тогда мне нельзя. Посоветовала ей подойти к зеркалу. Она и вправду встала, посмотрела в зеркало, спрашивает - ну и что? Посмотри, какой у тебя цвет волос? Белый, говорит. А натуральный? Не сразу, но в зеркале она заметила, что волосы у нее русые.
Еще одна история. С начала месяца по нескольку раз в день девушка рассказывала, как она любит греческий салат и как хочет его приготовить и поесть, но продукты очень дорогие. После получения аванса купила 2 помидора. На следующий день ее спрашиваем - ну ты сделала салат наконец? Нет, говорит, у меня же нет остальных продуктов, очень дорого. Я помидоры положила, а с получки сыр куплю. Думается, к майским праздникам как раз все продукты для салата купит.
|
|
10.
На днях со знакомыми вспоминали у кого был самый экзотический Новый Год.
Всякие банальные истории, про Новый Год в постели с градусником и чаем с
малиной, вместо шампанского выбыли в первом туре, чуть позже были
признаны неинтересными истории про Новый Год под пальмами, банальность
по нынешним временам. В финал вышла моя история, которую трудно
придумать, но она была. Напишу-ка я ее от первого лица.
Незадолго до НГ я познакомился с очаровательной девушкой, и тут же стал
думать как бы встретить праздник и оригинально, и с намеком на
продолжение. Мои думы были прерваны предложением встретить Новый Год на
ДАЧЕ. Именно так, с зажатым shift’ом, по крайней мере так было
преподнесено, безо всякой конкретики, только эмоциями. Вторая половина
девяностых, нам по двадцать лет, ДАЧА, Новый Год, романтика. Естественно
я ответил полным своим согласием, тут же высказав готовность принять
участие в предварительных организационных мероприятиях, а так же в общих
словах поинтересовался что от меня требуется. От меня потребовали одеть
теплую одежду, ну это само собой разумеется, взять спальник, ну таки да,
на даче может быть туго с одеялами, ну и закупить продукты по списку,
это раз плюнуть. Прибывая в эйфории, я мало того что не придал значения
просьбе взять спальник, так еще пропустил невнятные ответы на такие
важные вопросы - “А что за дача? ”, “А чья она? ”, “А кто будет? ”. В
общем мне мерещился камин, шампанское и приятная, гы-гы, наивный, ночь
после боя курантов.
На дачу мы поехали на электричке. Купив билеты до нужной платформы, сто
двадцать километров от города, мы стали искать тех друзей моей знакомой,
к которым едем. Тут выяснилось что нужно найти некую Машу, или Дашу, или
может быть Наташу, которая собственно и пригласила мою знакомую, а та в
свою очередь меня. Кто такая эта Даша, я сразу-то и не понял, потом
выяснилось что это какая-то очень дальняя знакомая, по какому-то там
турслету. Наконец мы ее нашли, и нас перезнакомили, мельком, с компанией
которая собралась на совместную встречу Нового Года. Тут меня должно
было кольнуть уже не по-детски. Компания оказалась очень разношерстной,
ядро из пяти человек, два парня двадцати пяти с небольшим лет, девушки
явно моложе, еще пяток подобных нам молодых, явно такие же знакомые
знакомых, и мужик, лет пятидесяти, которого представили как известного
барда. Три четверти компании - молодые девушки. Мужика я буду называть
“мужиком”, его имя действительно достаточно известно, и вряд ли он хочет
вспоминать эту историю. Итого дюжина с небольшим разношерстных людей, и
все на эту самую дачу. Ну да ладно. С мужиком мы переглянулись, и не
сговариваясь высказали мнение что неплохо было бы взять по пиву в
электричку, благо в те времена ларьки были чуть ли не на платформах. На
нас зашикали, справедливо заметили что ехать долго, туалетов нет, добив
заявлением что “желающие выпить смогут купит все что захотят в
круглосуточном на станции, там даже коньяк есть”. Как я мог пропустить
это “даже коньяк есть”? Эйфория легкой влюбленности и давление в
тестикулах лишают мужиков здравого мышления и чувства самосохранения.
Если не считать того факта что мы со знакомой и мужик были единственными
кто купил билеты, а остальные надеялись проскочить, но не проскочили,
жуткий штраф, поездка прошла тихо, то доехали нормально. Мужик как-то
сразу проникся ко мне, и поведал что с компанией, теми кто постарше,
познакомился на очередном концерте авторской песни, и они его
пригласили, долго уговаривали, и что чувствует “задницей” что
приключения только начинаются. То что приключения все впереди, лично я
осознал, когда владелец дачи резко вскочил, крикнул “на выход”, и вся
толпа вывалилась на перрон. Перрон? Неа, банальный полустанок, с
километражем вместо собственного имени. Вглядываясь в окружающий нас лес
тщетно старался увидеть, нет, не магазин, черт с ним, хотя бы признаки
присутствия человека, не увидел. Была сама железная дорога, и засыпанная
снегом гравийка уходящая в лес. Все, больше ничего! Взоры отдыхающих
обратились к хозяину дачи, тот же, в виде нервной шутки, сказал что
сбился со счету и мы вышли на одну станцию раньше, но тут всего
пятнадцать километров. К моему ужасу, большая часть присутствующих даже
посмеялась, мол с кем не бывает, и каких-то пятнадцать километров, с
тяжеленными сумками, в минус восемнадцать - да легко. Мужик мрачно
поинтересовался когда следующая электричка здесь останавливается,
“завтра” - ответил шутник, и подбодрил всех что сейчас быстро поймает
машину, и мы поедем. Ага, все, в одну машину!
Вышли на дорогу, и действительно быстро поймали грузовичок, правда
водила наотрез отказался сажать нас в кузов, поэтому было принято
решение что хозяин дачи и все наши сумки едут до одному ему известного
поворота на дачный кооператив, а мы идем пешком. Слава всем богам,
хозяин дачи ошибся, идти было не пятнадцать километров, а не более
десяти, и за два часа, по укатанной дороге мы дошли до поворота,
подхватили наши задубевшие сумки и пошли вглубь небольшого садоводства
по, неслабой такой, снежной целине.
Смеркалось. Нет, это не вечер в городе, это вечер в глухом садоводстве в
котором нет, не было, и наверное уже не будет ни света, ни воды, ни
тепла. До дома добрели уже в сумерках. Домом оказалась летняя халупа,
метра четыре на четыре, с чердаком и щелями во всех стенах. На улице
безветренно, но ниже двадцати мороза, об этом сообщал градусник,
градусник был и единственным предметом цивилизации на этой даче. Народ
роптал. Я лично уже готов был придушить всех, начиная со знакомой, и
кончая ближними и дальними родственниками хозяина халупы, который
пригласил зимой столько народа в это место явно с целью заготовить
человечинки. Как водится дров для печки буржуйки не было, почти не было,
на половину закладки хватило каких-то щепок, а за “дровами” нас, меня и
мужика, отправили в ближайший лесочек, за “сухостоем”. Такое полезное
изобретение как топор, в этих пенатах отсутствовало, был колун и пила,
так что ломали сухостой и оттаскивали к дому, всего-то метров триста по
колено в снегу. Нам повезло, вернее местные хилые садоводы не смогли до
конца выломать то, что тут называлось лесом. На момент когда я ввалился
в дом, весь мокрый и замерзший, буквально обняв буржуйку, у меня уже
были все признаки бешенства. Когда же стал приходить в себя, потребовал
коньяка, ну или водки, и бутерброд. По моей мысли было так - я купил
апельсины, хлеб, и еще что то вроде конфет, а кто-то закупил спиртное,
дальше по деньгам сочтемся. Ан нет. Меня обрадовали что водки, и тем
более коньяка нет, и вообще собравшиеся здесь не курят, не пьют, и матом
не ругаются. “Что есть?! ” - возопили мы с мужиком, который был не суше,
и не добрее меня. “Есть две бутылки марочного вина, но это на праздник”
сообщила нам главная подруга хозяина дачи, и вообще бутерброды мальчики
могут делать и сами, пока они, не пьющие и не ругающиеся матом, готовят
ужин на всех. Естественно никто ничего не готовил, все пытались подсесть
поближе к печке, и жуя мерзлый хлеб вприкуску с промерзшей колбасой, и
вопреки уверениям подруги хозяина, материли этого самого хозяина. Кое
как отогревшись, сменив носки на сухие, ура ура, я не зря подумал о
носках когда собирался, мы с мужиком начали инспекцию. Выяснилось что
есть курица, мерзлая сырая, в виде “ножек Буша”, помните такие? Есть,
опять же мерзлые, ингредиенты для Оливье, какая-то колбаса, хлеб,
гигантское количество цитрусовых, и собственно говоря все, не считая
двух коробок конфет которые купил лично я. Соли не нашли, перца тем
более, зато нашли сковороду, и на ней поставили жариться первую партию
курицы. Вы жарили мерзлую курицу на раскаленной до красна буржуйке? Если
нет, то немного потеряли. Блюдо, вне зависимости от квалификации повара,
получается сырым, подгорелым, и малосъедобным. Но я ел! Чуть позже
отогрелись, так что бы можно было резать, составляющие Оливье, которое и
было сделано, и сожрано. Именно так, ложками, кому достались,
немногочисленными вилками и чуть ли не руками прямо из огромной миски.
Чая не было, его просто забыли купить. Вообще получалось что список
закупок составлял как минимум враг народа ведущий активную подрывную
деятельность! двадцать килограмм цитрусовых что мы перли, я бы с
удовольствием променял бы на пяток банок тушенки и два килограмма
гречки. Пользуясь своим авторитетом мужик отобрал одну из бутылок вина,
и мы фактически вдвоем ее распили, вкуса я не запомнил. Легли далеко за
полночь, пропустив и бой курантов, и наплевав на все традиции встречи
Нового Года. Спали мы с подругой в эту новогоднюю ночь вдвоем, как мне и
мечталось, только в мечтах не было плюс десяти в помещении, и сопения
еще одинадцати носов в непосредственной близости. Утром, на удивление мы
проспали часов до десяти утра, мужик предложил собираться домой, и чем
скорее, тем лучше. После того как прогорели дрова в буржуйке, дом
выстудился до неприемлемой температуры. Меня лично уговаривать не
пришлось, одев сапоги, и накинув пуховик, я спросил свою спутницу какие
у нее планы. Мне было заявлено что “они”, будут возвращаться все вместе,
и вообще в доме надо убраться! Покрутив пальцем у виска, мы с мужиком
вышли в ранний рассвет, и побрели до платформы. Моя знакомая догнала нас
через десять минут, сообщила что там, на даче, началась жуткая ссора, с
попытками физической расправы всех со всеми. Нас это уже не касалось. О
чудо, рядом с платформой работал маленький магазинчик,
пиво-водка-закусь. Первое января, часов одиннадцать утра, а магазин
работал, водка была весьма сомнительная, но зато был коньяк,
дагестанский, три звезды, как сейчас помню, хозяин дачи не соврал. За
бешеные, по местным понятиям, деньги мы купили две последние бутылки,
еще что-то из еды, чем не побоялись отравиться. Самое удивительное что
мы отлично доехали до дома, я не заболел, но очень скоро свернул
отношения со знакомой, так и не узнав судьбу хозяина дачи.
|
|
11.
Плакать, а не смеяться...
Минобороны РФ прекратило закупать автоматы Калашникова
27.09.2011 РБК daily
Минобороны купит для армии 10 тысяч бадминтонных ракеток и
воланчиков
14.11.2011 Вести.Ru
Раньше неприятеля шапками закидывали (тогда проиграли крымскую войну)...
Препод
|
|