Результатов: 6

1

Про финансистов и людоедов.

Мой друг-еврей утверждает: все деньги на стыке. Суть этой фразы в следующем - берём что-нибудь из разных миров и объединяем. Типа айти и таксистов. Получается - юбер. Но фишка в том, что все самые страшные вещи тоже происходят при обьединение двух далеких миров. Вот, к примеру, если объединить финансовых консультантов и зэков, получится натурально кошмар.

Он искренне был уверен, что на любую угрозу или конфликт есть волшебная кнопочка «добавить в черный список», нажав на которую можно больше никогда не видеть надоевшего собеседника.
В одном городе жил да был консультант Федя. Жил и не тужил. Мужику слегка за тридцать. Вырос, можно сказать, в тепличных условиях. А это как? Был болтливым парнем. Работал на заштатном радио диджеем, оттуда позвали его банкиром трудиться. Убалтывать богатых клиентов. Рассказывать о том, как они вложатся и та-ак заработают!.. Многие верили. Парень харизматичный, язык подвешен хорошо. Тактика продаж называется - заболтать. Это когда сейлз пиздит-пиздит-пиздит. Не затыкается. А на радио диджеи тоже самое делают бодрым голосом. Нон-стопом. Только диджеям платят в десять раз меньше, а некоторым и в сто. Федя наловчился и скоро стал финансовым консультантом. Это вообще разводилово конкретное. Он вам подсказывает, куда деньги вложить. А бабки получает и с клиента, и с того, кого рекомендует.
Естественно, финансовые консультанты - народ осторожный. Поэтому они проговаривают, что ставка может и не сыграть. Но делают это очень-очень быстро. С той же скоростью, с которой гаишники представляются. Или по радио объявляют: лицензия связи тыр-тыр-тыр. Как будто и не говорил ничего. И все было бы хорошо у Феди. Если бы банки, с которыми он работал, не сносил ураган "Крымнашизма" и не лечили бы их потом в Центральной Больнице имени Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной. А когда за инвестиционный климат отвечает Игорь Иванович Сечин... Ну вы поняли. Федины клиенты стали терять деньги. И некоторые очень сильно обижаться стали. Притом не на Сечина и не на Набиуллину и её поликлинику. А на Федю.
Федя от клиентов не бежал. Шёл на диалог и на встречи. Разумно полагая, что девяностые давно отгремели и на стрелках уже не убивают. Но как это часто бывает с финансовыми консультантами, считают они с ошибками. Посудите сами. Сколько у нас давали за работу в ОПГ или ОПС? Правильно, лет двадцать. И если кто знаком с арифметикой на уровне начальной школы, то он понимает, что сейчас выходят как раз те люди, которые заехали в девяностых. Нынешние выпускники присели за парту в 1997ом. А в прошлом был 1996ой. А до этого… Ну вы поняли. Соответственно, выходит какой-нибудь Хмурый из своего университета, где он учился понемногу чему-нибудь и как-нибудь. И решает Хмурый бизнесом заняться. Долги выбивать. А что - резюме у него подходящее, опыт, тактикой ведения переговоров владеет. И просят Хмурого решить вопрос с Федей. Хмурый заварил себе крепкого чифирочку и позвонил Феде с целью повидаться.
Встречи Федя любил назначать в местах наполненных пафосом. Там сама благородная обстановка располагала к большим инвестициям. Вот и в этот раз был им выбран холл Гранд Отеля Европа, что на площади Искусств в Питере. Ковры, антикварная мебель, официанты скользят тенями, тяжелые английские портьеры, в углу негромко плакал альтовый саксофон…
-... Вы поймите сейчас инвестиционный климат... Макроэкономика... Центральный Банк.., суммарные активы…, распределение инвестиционного портфеля в рамках избранной стратегии… - голос Феди лился словно музыка иногда даже попадая в тональность саксофона. Хмурый практически не слушал Федора, он откинулся на спинку готического кресла и смотрел в окно. У мудрых уркаганов это именуется термином «занырнуть», когда сиделец отрешается от бренности окружающего мира и уходит на время глубоко в себя. Например, чтобы переждать бессмысленную речь мента или прокурора. А хоть бы и терпилы…
- Таким образом, весело подводил итог Федор, для исправления вашей финансовой ситуации необходимо не изымать денежные средства, что вы ошибочно пытаетесь сделать, а дополнительно проинвестировать около ста миллионов рублей.
- Можно я вам кое-что скажу на ухо? - Задушевно переходя на шепот, сказал Хмурый, интимно приобнимая Федю за плечо. – Я тебя, сука, сейчас съем.
И, не дожидаясь ответа, сграбастал его в объятия и неожиданно впился острыми зубами финансовому консультанту прямо в нос. Он не собирался просто кусать, а планировал именно откусить кусочек трепетной плоти. Сказать, что Федор этого не ожидал, значит вообще ничего не сказать. Он принадлежал к тому нежному поколению, которое росло дома перед компьютером, а не на улице в песчаных карьерах и за всю жизнь даже ни разу не получало толком по морде. Он искренне был уверен, что на любую угрозу или конфликт есть волшебная кнопочка «добавить в черный список», нажав на которую можно больше никогда не видеть надоевшего собеседника. Он даже толком не смог ничего сделать, пытался вяло отпихнуть от себя Хмурого дергал головой, но хватка у того была железной. Со стороны картина выглядела так, как будто опытный ловелас, которому надоело забалтывать пышногрудую подвыпившую девочку в конце вечера просто берет и засасывает ее со всем своим казановьим пылом. Девочка вяло пытается отпихнуться, но в итоге сдается под напором кавалера и в итоге обмякает в его объятьях, отвечая на поцелуй.
Даже бдительный охранник гранд-отеля, перекрывавший в тот момент своим профессиональным взором сектор лобби-бара, лишь скользнул по обнимающейся парочке взглядом и презрительно отвернулся, поставив увиденной картине короткий диагноз: «Опять пидоры на людях целуются». В следующую секунду из откушенного носа хлынула кровь, и томную обстановку взорвал истошный визг консультанта. Антракт. Занавес.
После антракта герои собираются в ментовке. Отдел ржёт. Смотрят на Хмурого, на Федю, - и ржут. Просят пересказать. На бис. Ещё раз. Свидетельские показания о том, что все подумали, будто голубки милуются, доводят правоохранительные органы до икоты.
- А вы меня оставьте наедине с ним. Я его натурально доем, - просит ментов Хмурый. Мы в Омске на пересылке и не таких крыс жрали.
После этого некоторые лейтенанты ползают на карачках. Подняться не могут. За хороший спектакль бывшего сидельца... Отпускают. Театр одного актера. Играет хорошо. Не халтурит. Да и предъявить ему в правовом поле особо нечего. Телесные повреждения? Побои? Нет? А может, вы правда по обоюдному согласию – кто вас, извращенцев, разберет? Подавайте, гражданин, в суд на этого людоеда. Финансистов же никто не любит. Ни в одной стране мира. Самый недолюбленный народ, вроде таксистов.
И Федя оказывается в идиотском положении. Хмурого отпустили и тот караулит вместе с корешами своего возлюбленного прямо у ментовки. Периодически заглядывает в окна и под аккомпанемент новых взрывов циничного ментовского хохота завывает:
- Федюньчик, выходи, любимый. Доедать тебя буду, выходи родной, не томи!
А самого Федю, зажимающего трясущимися руками остатки окровавленного носа выталкивают менты. Иди со своим носом в травмпункт, оформляйся. Там посмотрим, что можно сделать... Публика ждёт третьей части. Интересно ментам: что будет ближе к финалу. Съест ли Хмурый финансиста? Веселый старлей из уголовного розыска, известный гуляка и балагур, даже не поленился и торжественно вынес Хмурому горчичку и кетчуп из собственных кухонных запасов, после чего работа отдела стала уже полностью парализована смеховой истерикой.
Федя ментов просил, деньги совал, угрожал, на коленях стоял, - все напрасно. Симпатии аудитории был всецело на стороне Хмурого и его друзей. Как-то они оказались социально ближе. Окончательно разуверившись в силах родной полиции, Федя копается в телефоне. Просит друзей помочь. Те вспоминают, что было волшебное детективное агентство. Вроде как, могут чудеса творить. И вот Федя, заикаясь и шмыгая, рассказывает уже хорошо знакомому нам неутомимому детективу Савелию, как стал жертвой людоедства. И что его вот-вот доедят.
Савелий выясняет подробности происшествия. Пересказывает своему офису. Офис плачет. Тем не менее, спасать Федю надо. Тут, вроде, все просто - подогнали машину прямо ко входу. Завели в неё потерпевшего. Вроде как забрали. И газу... Только за машиной побежал Хмурый и компания. А от таких персонажей убегать нельзя. У них рефлекс: бежит - значит жертва. Остановились. Вышел Савелий на переговоры:
- А куда вы его везёте? - любопытствует каннибал.
- А везём мы его туда, куда вам знать не обязательно, - с видом настоящего чекиста очень вежливо говорит Савелий. - У нас приказ доставить целым и невредимым.
Хмурый приуныл. Не смотрел он на своей зоне День Выборов. Отобрали, думает, суки-чекисты хлебушек. Страх перед погонами у большинства сидельцев формируется на подсознательном уровне и ничего ты с этим не поделаешь. А Савелий получает свои законные 300 тысяч рублей за проявленное мужество и героизм, а также актерские способности. Услуга называется такси им. Дзержинского.

2

Написанное тут про запертую стеклянную пожарную дверь – цветочки. Что случись, за ключами никто не побежит, эту дверь вшибут к чертям. Лучше представьте как было, и, наверное, осталось у нас в универе. Половина одного этажа – кафедра и аудитории, половина – администрация. Такое соседство не нравилось ни тем, ни другим. Причина перекрыть банальна. Проектировка здания такова, что этот коридор - кратчайший путь от основной учебной части до буфета и курилки. Отучить шастать по этажу шумящих, оставляющих мусор и пытающихся утащить всё, что плохо лежит, студентов, решили радикально. Коридор поделили пополам двумя (!) стоящими одна за другой металлическими дверьми. Каждая открывается в свою сторону, обе заперты на амбарные замки. Зелёные указатели с бегущим к спасательному выходу человечком, что с той, что с другой стороны, стрелками направляют к тем запертым с двух сторон дверям. Финал: картину дополняет висящий на стене план эвакуации при пожаре. Если мимоходом взглянуть – план, как план. Указаны номера комнат, места расположения средств пожаротушения, пути отхода. Даже подпись кого-то главного имеется. Только схема этажа нарисована в зеркальном отображении, незнающий по этой карте фиг найдёт гидрант или проход на наружную лестницу.

3

О сессии...
Близится новый год, а за ним и зимняя сессия. Для кого-то она будет первой, для кого-то последней (не смотря на то, что зимняя).
Я вот тоже вспоминаю сессию ... для меня это всегда было самое веселое время - такая эмоциональная встряска перед экзаменом и такой заряд положительного настроения после... На каждую сессию я помню было что-то необычное, но первая запомнилась более всего.
Экзамен первый: - Химия.
Химия мне давалась, как впрочем и большинство предметов, легко и невысокие оценки объяснялись лишь паталогической ленью, поэтому, когда профессор объявил схему рассадки в аудитории, я решил, что этот экзамен и вовсе халява. Рассадка была следующей: на первом ряду большой поточной аудитории двоечники и прочие неблагонадежные элементы - за ними нужен глаз да глаз (человек 15). Отступив от них один ряд - хорошисты и те, у кого между тройкой и четверкой - основной поток (человек 100). И на задней парте - на удалении от всего, вся и друг-друга - отличники (3 человека). Я, надо сказать, справедливо рассчитывал на халяву - у меня выходило что-то чуть меньше тройки и меня должны были посадить в самую гущу народа, где человеку, который привык выезжать на своих мозгах, а не знаниях и конспектах было самое раздолье - чужие шпоры и конспекты с которыми я планировал написать экзамен как минимум на твердую четверку. Но профессор меня обломал: "Так, а у Вас, Юрий Александрович, что выходит? 3,9? Нет, я Вам не верю - это Вы нарочно подстроили - Вы у нас явный отличник - ваше место на галерке." И побрел я на галерку, где до ближайшего такого же бедолаги было метров 5 и конспектов не наблюдалось.
Впрочем, отчаиваться я не привык и, пытаясь наверстать за счет мозгов и общей неплохой базы свои 50% прогулов принялся решать. Собратья по несчастью, в основном незнакомые мне (такие люди плохо социализируются) потенциальные отличники, время от времени пытались докричаться до меня (шепотом и жестами) и расспросить об успехах, показать мне свои, написанные мелким почерком (зрение у меня уже было не очень, а очков я еще не носил) шпоры - я только разводил руками, жестами показывая, что у меня проблемы с первой и третьей задачей. (А задачи у нас шли от простого к сложному: первая - много писанины, мало химии; вторая - немного простой химии; третья - много и того и другого; 4,5 - больше химии; 6,7 - задачи, требующие творческого подхода). Они отчаивались и оставляли меня в покое. Со стороны я, наверное, представлял из себя печальное зрелище. Я почти не писал, не пытался ничего подглядеть, смотрел в потолок или прямо перед собой остановившемся взглядом, кусал губы... В общем, по их мнению, вообще не занимался экзаменом. Поэтому, когда ко мне подошел профессор и попросил посмотреть черновик, комментируя: "Так, это верно, это верно... а вот тут Вы знак забыли перенести ... это тоже верно, тут Вы правильным путем идете, а вот тут Вы зря это сделали, это тоже верно ..." они были немного удивлены. Повторились попытки коммуникаций - безуспешно - я не понимал жестов, что-то писал, перечеркивал и замирал с застывшим взглядом. Профессор подошел еще раз: "Угу... Угу... Ну, тут наверно тоже все верно... Ага ... О как ... Иии ... да! ... А это что? Переписываете на чистовик? Да не надо - здесь не чисто писание - сдавайте - я так пойму" и забрал у меня листки. Я был в ужасе! Из шести листов у меня не зачёркнутого текста выходило примерно на полтора и все в пересмешку, и небрежно, и не проверено... Вышел из аудитории я грустный. Друзья (из тех, кого выгнали из аудитории) принялись утешать:
- Что, выгнали?
- Ага.
- Да ваще жесть! За что тебя так? Еще и на заднюю парту. Списать удалось хоть что-нибудь?
- Нет.
- Нда... Вообще ничего не сдал.
- Сдал. Черновик.
- А в нем сколько?
- Все...
- ...
И тут открывается дверь и следующий удаленный объявляет, что у меня Пять. Это была единственная пятерка по химии в ту сессию. На волне бурных обсуждений и сдружились всем потоком, отличники социализировались не хуже других. А я еще долго объяснял, что я не придуривался - я действительно ничего не видел и почти ничего не знал, и подсказать не мог не вникая в задачу, т.к. реально не знал, как решали эти задачи на семинарах. А если человек смотрит в пустоту - он думает. И если ему есть о чем думать, это уже хорошо.

4

Легендарные преподы МИСиСа

Начитавшись Максима Камерера, пришел к выводу, что тоже могу добавить свои пять тугриков к вышесказанного на эту тему. Ибо сам, волею судеб, в этом институте учился.

Профессор Костин, конечно, это - шедевральный препод. Присоединяюсь к истории от 29.08.

Мне же запомнились и другие.

Преподаватель матанализа Пономарев очень походил на Винни-Пуха. Такой же плотный, медведеобразный, невысокого роста, с коротким ежиком волос.

Сдаем матан. Вернее - пересдаем. В отсутствие Пономарева (он уезжал получать професора) почти все не сдали. Итак.

- Вы не списывайте. Я же знаю, что вы всё знаете. Пишите своими словами, не волнуйтесь ... - и выходит из аудитории. И только - дверь с той стороны приоткрывается: раз - и обратно, два, три ... Уж все первоисточники попрятали, сидим - не понимаем. Распахивается дверь, влетает Пономарев - и открыв дверь наполовину пытается разглядеть теперь уже со стороны аудитории: почему это между дверью и косяком С ТОЙ стороны ничего не видно, а из аудитории видно???

Преподаватель теоретической механики Фонарев полностью оправдывал свою фамилию. От блестящей лысины можно было, наверное, прикуривать. Толстые очки дополняли образ. Получался типичный фонарный столб (худой был весьма) с сияющим фонарем наверху.

Читал лекции он также своеобразно. Изучив наизусть за годы преподавания весь курс, он входил, поворачивался к аудитории, говорил: - Здрасьте! , отворачивался к доске и писал (одновременно читая написанное): "лекция номер 3, параграф номер 1". Периодически он прерывал писанину, оглашая аудиторию единственной фразой, не входившей в конспект:

- Ясно, да? Понятно, да? - и продолжал вспахивать доску.

Можно было прервать его невинным вопросом: - А можно повторить с п.1.3 - я не успел записать??

Нет проблем, он стирал с доски написанное и восстанавливал с п.1.3.

Сдать ему экзамен можно было только таким же способом. Если хотя бы переставить местами слова - следовало: "непонятно". И если не догадаться, в каком месте "непонятно" - свободен, придешь в другой раз.

Зная это, я заготовил к экзамену его курс в миниатюре. Написал шпаргалки на малюсеньких листочках формата А7 бисерным шрифтом. Поймал он меня. Отобрал все. Поставил тройку - за титанический труд по переписыванию непонятного набора слов и формул.

Если вспомню что-нибудь еще - обязательно отпишу.

5

"Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется"
Ф.И.Тютчев

Фамилия человека выполняет социальные функции интеграции и дифференцирования. В абсолютном большинстве случаев она звучит достаточно нейтрально и бурных эмоций не вызывает.
Бывают, конечно, исключения. Как, например, женское прочтение фамилии Вагин, будучи озвученным в англоязычной аудитории, будет вызывать нездоровое оживление. Или уж совсем запущенный вариант, когда социум поиздевался над человеком дважды: сначала присвоив индивидууму неблагозвучную фамилию Задов, а потом, в неудачной попытке исправиться, добавил картине трагически-инвалидную завершенность и полную невменяемость - Полузадов.

В одном небольшом, но очень нефтяном городе, по заказу одной большой и опять же нефтяной компании был организован проект по оптимизации бурения. Над данным проектом работало несколько групп отечественных специалистов под руководством иностранных кураторов. Этим кураторам для общения и солидности были приданы переводчики.
В один прекрасный день для координации проекта с советской стороны был прислан руководитель, и куратор проекта Джордж повел его знакомиться с коллективом.
Распахнув дверь в комнату, где работала одна из групп, он громко на естественно хорошем английском объявил:
- Attention please! Let me introduce a new member of our team. He'll be coordinating the whole project grounding on his experience. Please meet Pedyk.
(Прошу внимания! Позвольте мне познакомить вас с новым членом нашей команды, который будет координировать всю работу по проекту в соответствии со своим опытом. Встречайте, это - Педик).
Переводчик подавился человеческими и профессиональными рефлексами. Если дать дословный перевод, то получится, что проекту, до сих пор абсолютно техническому, совершенно неожиданно придается пикантный голубой уклон. Разумеется, потом разъяснится, что Педик - это фамилия, а не половое разновкусие, и опыт нарабатывался совсем в других сферах, но осадок-то останется. Опять же загонять нового человека с первых минут в дискомфортную ситуацию - не комильфо. Слава Богу, пока шли по коридору, переводчик успел спросить его имя-отчество, поэтому в окончательной редакции перевода прозвучало:
- ... Встречайте, это - Олег Ильич.
Народ дежурно озвучил приветствия, но Джордж заподозрил неладное. Ведь он точно помнил, что ему представили нового человека как Педик, а тут во время официальной процедуры представления ни этого знакомого имени, ни чего-либо ему созвучного вообще не присутствовало.
Следующая комната:
- ... Встречайте, это - педик!
- ...Это - Олег Ильич!
Джордж опять не услышал заветного слова, и подозрение стало переходить в уверенность.
Следующая группа специалистов:
- ... Это - педик!
- ... Это - Олег Ильич!
Джордж едва дождался конца всей процедуры, чтобы раз и навсегда разобраться с наглым саботажем в вверенном ему коллективе. В конечном итоге все необходимые разъяснения Джорджу были даны, и ситуация с вопиющим нарушением трудовой дисциплины благополучно рассосалась. Но с тех пор фраза "Ну ты и Олег Ильич!" в качестве напеняя нашла широкое распространение в коллективе.

6

ОТКРЫТЫЙ УРОК

«Не сотвори себе кумира…»
(Правило для расширения кругозора)

ВГТРК. Стою, поджидаю лифт.
Из курилки вышла дружная компания творцов. Они явно не доспорили о чем-то мальчиково-спортивном и продолжали на ходу. Самый старший, мощный и, видимо самый авторитетный из них, нес физкультуру в массы:
- Если я не ожидаю нападения, то да – любой из вас может на меня наброситься сзади и шарахнуть ломом. Тут уж ничего не сделаешь, но если я не только натренирован, но еще и готов к любым неожиданностям, то смотрите сюда – я захожу в угол и все.

Физкультурник действительно пристроился в углу, аккуратно положил на пол рядом с собой - папку с бумагами и две кассеты. Встал в угрюмую позу спецназовца-убийцы и продолжил:
- Вот ты, Алик, попытаешься зайти сбоку, я тебя встречу с ноги. Вот так. Жаль джинсы узкие, а то бы выше головы достал. С этой стороны я тоже все контролирую. И как бы вы на меня не кидались – это будет пустая трата сил и времени.

Некоторые люди, выходящие из лифта, притормаживали и с интересом включались в открытый урок мастера, я признаться тоже свой лифт прозевал, чтобы немного поглазеть и нисколько об этом не пожалел…
Публика одобрительно кивала, а преподаватель при виде спонтанно распухающей аудитории, раздухарялся все больше:
- Вы двое – только друг другу помешаете, но мне ничего сделать не сможете. Вот мои руки работают по верхнему уровню, а ноги понизу. Вот, вот, или вот. Близко только не подходите, а то могу не рассчитать - рефлекс сработает. Все. Я закрыт и способен всех вас перекосить пока дыхалки хватит, а дыхалка у меня дай божЕ. Ну, вы все поняли?

На последних словах тренера, открылся лифт и из него вышли два нездешних мужика - один высокий, другой тоже ничего, но чуть пониже.
Все присутствующие на открытом уроке, начали истерично ржать, все кроме преподавателя, тот сразу сделался серьезным и стал суетливо собирать с пола свои бумаги и кассеты.
Нездешние мужики, видимо так и не поняли, что дикий смех связан с их внезапным появлением из лифта, они просто убедились, что приехали на первый и двинулись к выходу.
Это были братья Емельяненко…