Результатов: 3

2

Ещё раз о запахах.

Собаки иронично переглянулись: опять хозяин затеял разговор о запахах, ничего в них не понимая, нету у него нюха, не было, нет и, увы, не будет.
И они правы — собаки по нюху превосходят нас в миллион раз.

Но среди людей я достаточно талантливый нюхач, что помогает в медицине, например. Болезни пахнут по-разному, даже человеческие эмоции пахнут по-своему, невозможно спутать запах страха и запах радости, веселье и горе пахнут очень непохоже.
Помогает это и в выборе вина и приготовлении еды, помогает и при личном общении — запах даст знать, стоит ли продолжать флирт или надо срочно ретироваться. Это очень древняя система передачи информации, намного старее и вернее речи, например.

Просто мы часто не верим своему чутью — в прямом смысле этого слова.
Женщины одарены обонянием более острым, мужчины отстают, значительно.
И это я понял рано, из общения с своей матерью.
Она и передала мне часть своей уникальной способности.

Нет, таким исключительным поваром я не стал, мне далеко до мамы, которую уже очень больной и старенькой звали на подмогу готовить к торжествам традиционные еврейские блюда.
Как сейчас вижу, она восседает среди огромной кухни, вокруг суетятся несколько женщин, она, понюхав ингредиенты, даёт добро на готовку.
А потом начинается магия: не вставая, не видя — она командует: «шафрану добавьте, чуток шалфея, тмин, убавьте огонь, выключайте, готово...»
Применяла она свой нюх и в воспитательных целях....
Как?
Расскажу, коли любопытно.

Был я молод.
И похотлив.
Несмотря на тяжёлое расписание — 10-12 ночных смен медбратом в реанимации, днём — в меде, слабый пол был неотразимым приоритетом.
Кто помнит СССР 80ых — не так сложно было найти с кем, как сложно было найти — где и когда, приезд, отъезд, успеть в институт.
И не встревожить родителей.
Они уже были пожилые, волноваться им вредно, приходилось врать.
Посудите сами: ночной звонок "папа, я не приду ночевать" гарантировал бессонную ночь и волнения.
Кстати, ребятам в общежитии такие проблемы были незнакомы, но я родился в столице, и мне общежитие не светило.
Оставалось врать. Благо, дежурства казались надёжным способом отмазаться.
Именно, что казались.

Маме, очевидно, всё было ясно, просто до поры до времени она помалкивала.
И вот как-то после ночных гулянок чёрт-те где за городом и полусонного дня в меде я вернулся домой, покинув его на часов 36, по моим подсчётам.
  - Привет, мам, - обнял её и собрался на боковую.
Ан нет, мама неожиданно спросила:
- Как дежурство?
- Нормально.
- Где дежурил?
- В урологии (железное алиби, я проходил цикл урологии, и она это знала).
- Нет, сынок, не был ты в урологии прошлой ночью. Тебя вообще в больнице не было. Ты провёл ночь где-то за городом, в частном доме (точно!), с печным отоплением, с кем-то новой, предыдущая пахла иначе.
  - Как?!?
  - По запаху, сын, по запаху.
    Признался, сразу и во всём, смысла врать не было, да и любопытно было — услышать, где я прокололся. Душ — утром забежал в реанимацию, там же поменял бельё, мне было просто непонятна эта шерлокхолмщина...
   - Мама, как ты догадалась?
   - Миша, я уже как 30 лет фельдшером, легко отличаю урологию от хирургии или акушерства, даже намёков не нашла в твоих запахах, больницей там вообще не пахло.
    - А чем пахло?
    - Дымком, немного плесенью, новыми женскими духами...
    - Дела... А душ? А одежду поменял?
    - Верхнюю одежду ты же не поменял...
     Верно, я подошёл к маме в верхней одежде, тут меня и пронюхали.
Моё недоумение маму позабавило, воспитание правдивости и профилактика будущего вранья закончились, велено было звонить и давать о себе знать. Легко сказать — до эры мобильников было ещё долгих лет 15...
Нет, такого выдающегося нюха я не достиг... пока.
Но попытаться советую всем, мир запахов огромный и неожиданный.
Смотрите, слушайте, щупайте — и нюхайте!
Доброй охоты!

3

Трико с майкой (комедия в прологе и двух действиях)

ПРОЛОГ

Двадцать лохматого августа 1999 года в пятнадцать часов хрен знает
сколько минут от Ярославского столичного вокзала отъехал почти ничем не
примечательный скорый поезд, который уверенно набрал скорость и помчался
в Нижний Новгород. Плацкартный вагон № … забыл… тоже был ничем не
примечательным, кроме того, что в нем, помимо всех остальных пассажиров,
ехал да я, все эти годы помнящий эту не самую смешную, но все же
прикольную историю, а также шесть мужиков, среди которых один в трико и
майке.

Едва поезд отошел от перрона, как шесть мужиков распаковали одну сумку и
извлекли на свет божий офигеть сколько бутылок водки. Мужики заказали у
проводницы чай, тут же вылили его за окно и стали использовать стаканы
для распития менее горячего, но более горячительного напитка.

Поскольку мужики вели себя тихо, культурно, и матом не выражались, то
никто им в их занятии не мешал.

Не доезжая до Владимира, когда было выпито примерно по семьсот на рыло,
мужик в трико и майке сказал что-то нечленораздельное, из чего все
остальные поняли, что он уже дошел до кондиции, и помогли ему залезть на
его полку – верхнюю боковую, откуда через две минуты раздался громкий
храп, заглушивший стук колес.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. ВСТУПИТЕЛЬНОЕ

Минут через двадцать после того, как поезд отошел от станции Владимир, в
вагоне раздался грохот. Все всполошились. Оказалось, это с верхней
боковой полки упали трико с майкой. А почему так громко? Потому что
мужик из них выскочить не успел. Точнее, и не пытался.

- Убился! – запричитала какая-то бабуленция и стала неистово креститься.
Ее испуг можно было понять – мужик приземлился в аккурат своим
лобешником, и от такого грохота в его голове должны были перемешаться
все мозги. Впрочем, не прекращающийся храп, никак не походивший не
предсмертные хрипы, давал надежду думать, что мужик пока еще жив.

- Жив, - подтвердил один из его собутыльников, с трудом перевернув его
на спину. – Коля! Эй, Коля!

Коля спал и даже не думал просыпаться, несмотря на то, что на его лбу
начала расти шишка. Безуспешно попинав товарища, его приятели вздохнули,
взяли за руки-ноги и со счетом «раз» качнули его, со счетом «два»
подкинули, со счетом «три» отпустили, после чего мужик почти без шума
приземлился на свое верхнее боковое место, оттуда продолжил храпеть.
Остальные вернулись к водке.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ

Когда проехали Дзержинск, Колю стали будить основательно – пинать,
ругать, бить по щекам, тереть уши, тихо материть. Несмотря ни на что,
Коля все-таки проснулся и даже без посторонней помощи слез со своей
полки, после чего выпил сто граммов и окончательно пришел в себя.

- Ты не очень ушибся? - спросили его кореша.

- В смысле?

- Ну, ты когда упал, лбом здорово припечатался. Не больно?

- Кто упал? Я?

- Ну да.

- Хорош пи…ть!

- Это кто пи…т? Да ты на себя в зеркало посмотри!

Коля посмотрел в зеркало. Синий шишак со всей убедительностью говорил,
что пока он спал, с ним что-то произошло.

- Мужики… правда что-ли упал?

- Правда-правда, век воли не видать. Так ты нормально себя чувствуешь?

- Да нормально, даже не болит… почти…

Остаток поездки Коля был задумчив и мрачен, и в этой мрачности допил
бутылку. И только когда поезд въезжал на станцию Горький-Московский, он
наконец спросил.

- Мужики, ну честно скажите. Ведь сами стукнули меня бутылкой по лбу.
Правда ведь?