Результатов: 11

1

Адвокат встречается с подзащитным- заключенным: - У меня для вас две новости - одна хорошая, другая плохая, с какой начать? - С плохой. - Анализ пятен крови на пострадавшем показал, что это ваша кровь. - А какая тогда хорошая??? - Все показатели крови - гемоглабин, холестерин, сахар - В НОРМЕ!

2

Приходит Бог к Адаму и говорит:
— Есть у меня для тебя две новости, одна хорошая, а вторая плохая.
Адам посмотрел на Бога и говорит:
— Ладно, давай сначала хорошую новость.
Бог объясняет:
— Я дарю тебе две части тела. Первая называется «»мозг»». Она позволит тебе стать более интеллигентным, вести с Евой умные беседы, изобретать новые вещи. Вторая называется «»пенис»».
Она позволит тебе размножиться по всей планете, оставить после себя потомство. Ева будет счастлива, что у тебя есть этот орган и ты можешь дать ей детей.
Адам очень обрадовался этому. Он воскликнул:
— Какая отличная новость! Спасибо тебе, Боже, за твои подарки. А что за плохая новость?
Бог печально посмотрел на Адама и сказал:
— Плохая новость в том, что крови, которую я тебе дал, будет недостаточо, чтобы пользоваться одновременно двумя этими органами.

3

БОЕВОЙ ВЫХОД

Лет пять тому назад, летал я в Екатеринбург, в командировку. И мой московский приятель Вадим, слёзно попросил, если будет время и возможность, заехать к его маме, передать маленькую посылочку, а главное захватить там кое-какие важные справки, и доверенности.
Я не обещал, но постарался и у меня получилось. Дела все переделал, а до самолёта ещё семь часов. Взял такси и приехал.
Мама Вадима встретила меня как родного - накормила, напоила, про Вадюшу расспросила.
Спешить мне было некуда, мы мило беседовали у телевизора, допивая десятую чашку чая, как вдруг из соседней комнаты неожиданно раздался громкий голос, я даже дёрнулся, ведь был уверен, что в квартире кроме мамы Вадима нет никого.
Сразу и не понятно – голос мужской или женский:

- Наташа, а у нас кто-то есть?
- Да, папа, выходи, поздоровайся – это друг нашего Вадечки, из Москвы заехал.

Минуты через три, дверь комнаты медленно открылась и оттуда показалась несмелая палочка с резиновым набалдашником, а за ней - древний, сутулый дедушка в рубашке застёгнутой на все пуговицы.
Дед протянул мне руку, я встал и протянул ему обе свои.
Дед, не отпуская, потянул меня прямо под торшер, чтобы на свету получше рассмотреть гостя.
У стариков такое бывает, ну интересно ведь.
И только тогда я увидел его глаза. Очень больших усилий мне стоило, чтобы старик почти не заметил, как же я хотел отвести взгляд.
Один его глаз был маленький, прищуренный, цепкий, а на втором, широко-открытом, просто жуткое, белое бельмо.
Хозяйка познакомила нас и прибавила – это дедушка Вадима, он у нас ветеран войны, фронтовик.
Я никогда не мог пройти мимо живого ветерана, чтобы не поговорить и не порасспрашивать, тем более время позволяло.
И старик, как исправный дизельный двигатель, завёлся с полуоборота:

- Я воевал в разведке. И не просто - сбегай, глянь, не встало ли солнышко, а во взводе полковой разведки.
Ещё до войны я на заводе работал, ушёл в армию и комсомол направил меня в сержантскую школу.
Закончил с отличием, а тут война, понимаешь. Естественно, прошусь на фронт. А меня не пускают, посылают на курсы младшего офицерского состава. Короче сбежал я от туда, чуть под трибунал не угодил, но командование разобралось, плюнули, отпустили, ведь не домой же я прошусь, а на фронт. Прибыл на передовую, вначале хотели дать мне отделение и в бой, а потом посмотрели - стоп. Тут как раз полковые разведчики для себя людей выбирали. Поглядели, погоняли, а я ведь до войны борьбой занимался, прыжки с парашютом имел, да и вообще, толковый парень был, восемь классов за спиной как-никак. Вполне подошёл, взяли.
А ты знаешь, что в полковой разведке служить – это как космонавтом стать. Все хотят, но мало кого возьмут. Никто ниже майора на нас даже голос не повышал. Мы даже под ноль не стриглись, ходили с причёсками, как интеллигенты. Но и убивали, конечно же, нашего брата не в пример простому, окопному солдатику. В окопе у тебя хоть шанс есть уцелеть, да и свои кругом, а разведчик в боевом выходе - один против всей фашистской Германии.

Поначалу меня долго на задания не брали, а муштровали как цыганскую лошадь, учили всему: как за линию фронта ползать, как по карте ходить, как по звёздам ориентироваться, как убивать, как «языка» брать.
Месяца два гоняли и вот, наконец, как-то утром объявляют: - Высыпайся хорошенько, ночью твой первый боевой выход, пойдёшь за языком.
Только стемнело и мы пошли. Со мной друг мой - Боря Шляпников. Хотя, как со мной – это я с ним. Боря к тому времени уже опытным разведчиком был, с орденами. Целый взвод, наверное, немцев приволок.

Перешли линию фронта, доползаем до немецких позиций. Лежим, мёрзнем, тихо наблюдаем, ждём. Может кто проснётся, в уборную захочет, вылезет из блиндажа, подойдёт к нам поближе. Но, как назло никого, а место открытое, скоро утро, светать начнёт, тогда не получится, придётся возвращаться ни с чем.
Вдруг, смотрим, вышел. Здоровый такой, без оружия, идёт, качается, плохо со сна соображает. Справил нужду, закурил и повернулся к нам спиной, чтобы огонька не было видно с нашей стороны. Ситуация – лучше не придумаешь. Немец метров в пяти от нас. Лежим, уже готовые бросится. Моя задача - сходу рот ему зажать, чтобы не вскрикнул от неожиданности, а Боря должен был нож к морде приставить, напугать и тут же пустой вещмешок на голову надеть. От этого человек психологически ломается, он будет понимать, что его крик – это его смерть.
Боря шепчет: - Готов?
Я отвечаю: - Готов.
- Раз, два, пошли.
Мы, вскочили, рванулись к немцу, я даже уже за воротник его схватил и второй рукой до рта потянулся, вдруг Боря как завоет. И только тогда я понял, что произошло. Мы в темноте не заметили, что между нами и немцем тянулось заграждение из колючей проволоки. Так мы с Борей со всей дури, на колючки и насадились. Немец стоит в ступоре, руки поднял, крикнуть боится. Лицо у Бори всё в крови, про себя я и не понял даже. Боря направил на немца автомат, а сам схватил меня за воротник и потащил обратно.
Как немного оторвались, залегли, Боря нас обоих забинтовал, потом на себе меня тащил. Я несколько раз сознание терял по дороге. Но всё же, мы кое как до наших добрались. Только в санчасти я понял, что остался без глаза.
Потом госпиталь. Чуть не умер там от заражения крови. Выкарабкался. Просился обратно на фронт, но кривого не брали, комиссовали. Вернулся к себе в Свердловск, работал в заводе. Переписывался со своими ребятами разведчиками. Первым убили Борю, а через полгода уже не с кем было переписываться, погибли все, кого я знал.
Вот такой у меня получился первый и последний боевой выход.
Знаешь, я всю жизнь думал о том немце, которого за воротник подержал. Всегда мечтал его найти и прикончить, такая ненависть у мня к нему была, он даже снился мне не раз.
А теперь, что уж. Теперь, я уже думаю, что если бы встретил его сейчас… А что? В Германии у пенсионеров жизнь хорошая, он тоже мог бы, как и я, до девяноста дожить.
Если бы сегодня его встретил, то, наверное, простил бы ему свой проткнутый глаз, всё же – это меня от смерти, видимо, спасло, да и времени сколько прошло.
Я бы поговорил с ним. Даже, может, выпили бы.
А потом… а потом, всё-таки задушил…

4

Доктор Масюлис - хирург. Старый и опытный. Очень строгий и педантичный. Никогда не улыбается. Преподаватель он хороший, говорит ясно, по делу, объясняет без лишних сложностей, не зацикливается на деталях, конспектировать его лекции - одно удовольствие.

Но мы - двадцать пятикурсниц иняза - давно устали и от доктора Масюлиса, и от его лекций по хирургии, и вообще от четырёх лет военной кафедры. По идее, студентам-иностранникам - прямая дорога в военные переводчики. И кто это выдумал готовить из нас "медсестёр ГО?" И кого можно подготовить, когда так много предметов, так мало времени и даже нет учебников? Анатомией нас уже мучили, фармакологией морочили, строевой подготовкой изводили, гражданской обороной голову дурили... так, а теперь главный предмет - "госпитальная хирургия". Оно и понятно - что должна уметь такая никудышная медсестра? Сделать перевязку. Ассистировать хирургу при очень примитивных операциях. Во всяком случае, доктор Масюлис так думает. И гоняет нас в хвост и в гриву.

Я у доктора Масюлиса хожу в любимчиках. Я почему-то не падаю в обморок ни в операционной, где положено простоять несколько операций (молча, тихонько, в угoлочке, но простоять), ни в перевязочной. И крови не боюсь. Однокурсницы мне завидуют - многим делается дурно от одного взгляда на хирургические инструменты. Наверное, у меня железный желудок. Или у них воображение лучше развито. В обморок почему-то валятся самые высокие и крупные, а во мне еле-еле полтора метра, и самой маленькой однокурснице я с трудом достаю до плеча. Литовцы - люди рослые.

(Одна фобия у меня всё-таки есть - я не могу научиться делать уколы. Ну, не могу я уколоть живого человека иголкой! Не могу. Но нас много, удаётся спрятаться за спинами более храбрых, а зачёт я благополучно сдаю на манекене с резиновой заплаткой.)

Ещё я хорошо запоминаю термины и названия. Доктор Масюлис принимает это за интерес к предмету, а я просто люблю слова - филолог же! А слова здесь красивые: корнцанг, троакар, шпатель... А ещё мне нравится, что в названиях инструментов сохраняются фамилии изобретателей - этакая историческая преемственность, принадлежность к старинному ордену: Лю-эр, Ко-хер, Биль-рот, Холь-стед, Лан-ген-бек... "Лангенбек" меня смешит - "длинный клюв".

Ну, и конечно, сказывается домашнее еврейское воспитание: учат тебя - учись, чёрт бы тебя побрал! Учись! Лишних знаний не бывает!

Оно, конечно, лишних не бывает, но всей учёбы нам осталось два месяца, на носу защита диплома и государственные экзамены, продохнуть некогда. А у меня ещё одна беда - конспект по марксизму-ленинизму оказывается слишком короткий. А надо, чтобы был "развёрнутый". То есть, просто исписанная общая тетрадка - читать же это никто не будет. Но без этого конспекта не допустят к экзамену. Я нахожу выход - беру в библиотеке "Хрестоматию классиков марксизма-ленинизма" и переписываю всё подряд, пока не наберётся нужный объём.

Идея хорошая, но вот делать этого на лекции доктора Масюлиса всё же не следовало. Потому что хирурги - люди весьма наблюдательные, а чтобы от его предмета отвлекались - такого доктор Масюлис не потерпит. Я попадаюсь, как первоклассница с "посторонней" книжкой на коленях. Доктор просто в бешенстве. Вы знаете, как выглядит литовское бешенство? Оно никак не выглядит. Но почему-то всё понятно.
Но я ещё не успела оценить размеров бедствия. Доктор Масюлис останавливается надо мной и говорит очень медленно, почти по слогам:"Послед-няя практи-ка в боль-нице вам не за-считывается. Будете от-рабатывать заново."

А вот это уже катастрофа. Двадцать пять часов - в другое время я бы их как-нибудь нашла. Но недописанная дипломная работа! Но госэкзамены! А выхода нет - диплом можно получить только вместе с военным билетом. Значит, придётся отработать по ночам.
Однокурсницы посмеиваются - это же надо умудриться пострадать за марксизм-ленинизм! Я вяло огрызаюсь. Они правы. Действительно - особое везение.

Вечером после длиннейшего учебного дня я притаскиваюсь в больницу и докладываюсь. Меня отправляют не в хирургию (где, правда, ночью тоже не сахар - раны болят по ночам), а в лёгочное отделение. Там заболела медсестра, и любой паре рук будут рады. Даже таких неумелых рук, как мои.

Нормально. Шестьдесят больных. Две или три медсестры. А что надо делать? Конечно же, уколы. В огромном количестве. Но я же не умею! "Научишься."

И начинается очень долгий вечер. Я, вообще-то, не так уж и плохо справляюсь. Всё, как учили. И стерилизатор открываю правильно - крышкой к себе, чтобы паром не обожгло, и шприцы собираю, соблюдая стерильность... и, короче, тяну время, как могу. Но этот момент всё равно наступает. Сестричка Ванда собирает для меня всё нужное в эмалированный тазик, разворачивает меня за плечи и отправляет в палату с указаниями, что кому. Руки у меня дрожат, в тазике всё дребезжит. Я подбадриваю себя тем, что больным ещё хуже - потом мне становится стыдно...

И тут - потрясаюшее везение. Первая же больная, которую мне надо уколоть, оказывается бывшей медсестрой на пенсии. Она оценивает ситуацию мгновенно - и начинает вполголоса меня подбадривать:"Вот, молодец, ты же всё правильно делаешь, так, воздух выпустила, держи шприц под таким-то углом, теперь плавно... умница, видишь, и мне даже совсем не больно." (Ага... Не больно ей. На ней уже живого места нет, а тут такая криворукая неумеха...) Вся палата наблюдает за нами с любопытством, и вдруг остальные женщины тоже включаются:"...колите, сестричка, не бойтесь, у вас лёгкая рука..." "...не боги горшки обжигают..." "...давай, дочка, ты же умная, студентка, небось..." Все, как одна, убеждают меня, что им совсем не больно. Я понимаю, что они меня просто успокаивают, мне хочется плакать, но после пятого укола дело уже идёт веселее. На публике плакать - это абсолютно исключено. (Плакать я буду потом, когда oкончится смена, от пережитого страха, от напряжения - и от облегчения.)

Практика укладывается в четыре ночи. Уколы делать я научилась. Фобия побеждена. Я приношу доктору Масюлису подписанную бумажку из больницы. Теперь ещё зачёт и экзамен. Доктор на бумажку не смотрит. Он молча берёт мою зачётку и - автоматом! - ставит мне пятёрку по своему предмету. Неожиданно. И, честно говоря, неслыханно! Но очень по-литовски: наказан - прощён - всё забыто.

И от этой истории остаются у меня два воспоминания. Больные женщины - целая палата! - которые изо всех сил хотят подбодрить робкую неумелую девчонку. И как красиво и медленно восходит солнце, когда идёшь домой с ночной смены, а все страхи уже позади.

5

Адвокат говорит своему клиенту:
— У меня две новости: плохая и хорошая!
— Какая плохая?
— Анализ вашей крови показал полную идентичность вашей ДНК и ДНК крови, оставленной на трупе!
— Бл%! А какая хорошая?
— Холестерин у Вас всего 110!

6

Есть замечательная история у Максима Камерера про колхоз (https://www.anekdot.ru/id/689017/ - для тех кто не читал ). Мой отец был студентом в том же институте, только лет на 25 раньше. Вот история что он рассказал.

" Когда нужда припрёт..."

Дело было середине 60х. Принято было тогда что бы институты брали шефство над колхозами. Не знаю уж чего там колхозы институтам взамен давали, а вот получали они студентов и студенток в качестве дешёвой рабочей силы. Ну и мой отец с группой соотвественно в колхоз был послан одним летом, помощь аграриям оказывать. Вообще большая толпа поехала, человек эдак с 40-50, пацанов и девчонок примерно поровну. Хорошая, дружная компания. Работали не отлынивали, коммунизм же строили в отдельно взятом колхозе.

Девчонок поселили в сельском клубе в более-менее достойных условиях, а ребят в колхозном сарае. Сарай - по сути сбитая из досок времянка, одна дверь, одно большое, намертво застеклённое, окно с форточкой примерно на уровне глаз, пол дощаный. На улице, туалет типа сортир и колонка. Вот и все условия.

Парни где то чуток матрацев надыбали, соломы натащили, у многих спальники были. На стенку календарь, агит плакаты (куда без них), жильё готово. Дело летом было, так что спали с открытой дверью и форточку открывали. Да и не запирали дверь никогда, все свои - воровать нечего. Естественно и должности неформальные появились, кто на гитаре хорошо играет и поёт - тот массовик-затейник, кто из деревни родом и к крестьянской работе привычный - тот бригадир, кто более пронырливый - тот генерал-квартирмейстер, итд.

Вечерами брали у местной бабульки самодельного пива и самогона, огурчиков солёных, картошки, кваску, колбаски, хлеба. Потом подхватывали гитары и шли к девчонкам из своей группы. Разводили большой костёр, пекли картошку, пели хорошие песни. Лепота. "Жила бы страна родная и нету других забот." Селяне тоже подтягивались, парни и девушки, и все кстати очень хорошо ладили. Кое-кто из студентов даже с местными Дульсинеями романы завязал. Но правило поставили чёткое, вечером и ночью делай что хошь где хошь и с кем хошь, а вот с утра как штык должен быть в форме и работать как и все. Сачковать ни-ни, да и не пробовал никто.

И вот одним утречком они просыпаются от страшного шума и мата. Толик, парень крупный (уже армию отслужил), ломится в закрытую дверь и матерится. Что за чёрт? Почему дверь заперта? Толкают, нет - заперта плотно. Плечом навалились, нет заперта. Ну тут 4-5 пацанов с разбега в дверь - бах, что то треснуло и они все вывалились. Посмотрели, что за байда? Оказалось кто-то через отверстия где обычно вешается замок засунул хорошую, крепкую палку. Осмотрелись, ай чёрт, кто-то ночью проник в их сарай, собрал сапоги, штаны, рубашки, носки и развесил на ближайших деревьях.

Долго думать не пришлось, прикинули что девчонки из их группы. Было среди них пару-тройку сорвиголов. Те признались после что решили так над ребятами подшутить. Из вещей ничего конечно не пропало, отсырели только.

Заходят обратно, на шум все встали. Сна уже нет, по зову природы выходить стали, да барахло с деревьев собирать. И тут жуткий крик. Сбежались, стоит Славик и держит свой детородный орган, а он весь в засохшей крови. Мама родная, конечно шутки шутками, но жутковато. Расцарапан и довольно сильно. Промыл, йодом помазал, перебинтовал. У всех вопрос, "как же ты так, горемыка?"

Оказалось просто. У Славика с местной Кармен роман случился. Где-то гуляли, а потом выпил он местной браги чуток. Потом ещё чуток. Потом в догон, а после и на посошок. Короче вышло очень и очень даже прилично. Вернулся он в сарай позже всех, сразу спать завалился. Проснулся через часок, от позыва организма, облегчиться. Попытался выйти, дверь заперта. Пытался открыть, не поддаётся. Шуметь и будить парней он не решился.

Родилась у него в голове такая идея. Подошёл он к окну, застеклено оно намертво, открыть нельзя. Но форточка то открыта. А над окном небольшой положек, как раз пальцы поставить можно. Как то на одних пальцах подтянулся на уровень поясницы и форточки. И тут появилась проблема. Физиологического свойства, так сказать. Те кто не знает, мочеиспускательный орган у мужчин устроен так что бы его куда либо просунуть, даже если в форточку, требуется верная рука. А тут её как раз нету, руки лишней то есть. Свои то как раз заняты.

Товарищей он будить опять постестнялся, придумал вот что. Обвязал свой орган верёвочкой, один конец веревки в зубы взял, потом снова подтянулся на пальцах и виляя тазом и перебирая верёвочку зубами как-то "чудо" чудом вывалилось через форточку. Как он выдержал весь процесс вися на пальцах, тайна до сих пор покрытая мраком.

Процесс то он справил хорошо, а вот верёвочку выпустил. И вытаскивая често исполнивший свое дело орган он им зацепился. Рама то сделана из грубых досок, краска давно полопалась. Так что мала-мала покалечился. Удивительно, но "отряд не заметил потери бойца". Наверно сильно пьян был, да и рад что "операцию" выполнил успешно, никого не разбудил. Ну а утром, увидев результат, ужаснулся.

В отряде было много спортсменов, а Славик был парниша совсем не спортивный. Удивительное дело, но ни штангисты, боксёры, теннисисты, байдарочники - никто не смог повторить Славкино упражение. Лучше всего получалось у фехтовальщика, но и он так и не смог повторить Славкино достижение в лёгкой атлетике.

А Славику пришлось бурно развивающийся роман под благовидным предлогом отложить.

Ну а то как парни девчонкам из их отряда "отомстили", про то совсем другая история будет.

7

Семейный просмотр очередного фильма про зомби-монстров-вампиров.
Муж, жена и дочь двенадцати лет. Напряжённый момент, диалог главной героини и какого-то её помощника в борьбе с мировым злом.
Помощник:
- У меня есть две новости: хорошая и плохая.
- Начни с хорошей.
- В твоей крови обнаружен антивирус. Мы возьмём твою кровь, синтезируем вакцину на его основе и спасём человечество.
- А плохая?
На экране помощник тянет время, собираясь с мыслями и нагнетая обстановку.
И тут голос дочери с дивана:
- Крови требуется пять литров.

8

МУШКЕТЕРЫ 300 ЛЕТ СПУСТЯ

Все великие коллекции возникли на абсолютно пустом месте.
Подарили тебе в детстве польскую жвачку с Лелеком и Болеком, ты ее сжевал, а фантик не выбросил, смотришь, вдруг и затеешь собирать этикетки. Кто знает?
Я вот, кстати, тоже, уже почти сорок лет, перманентно, хоть и без фанатизма, собираю русские бумажные деньги всех мастей и времен. Все началось с того, что в первом классе я копался в макулатурной горе и в одной книжке нашел свою первую купюру - царскую "Катеньку".

...На днях зашел в гости к старому другу Сергею.
Он фотограф, человек по характеру абсолютно мирный, но собрал потрясающую коллекцию старинного холодного оружия. Причем у него нет ни одного ножа или кинжала, все только сабли, мечи и ятаганы…
Целых три дубовых шкафа с большими витринами.

Сергей очень тонко разбирается в этих железяках, знает - что почем? Где купить и у кого отремонтировать?
Я поинтересовался – какая у него самая ценная сабелька?
И Серега извлек из глубины шкафа семикилограммовую махину – средневековый двуручный меч. Красивый, ничего не скажешь, но дорогой собака…

Сергей неуклюже им махнул, стараясь аккуратно вписаться между мной и висюльками на люстре и сказал:
- Он самый ценный в моей коллекции, но не самый дорогой, в смысле лично для меня…

- А что тут для тебя самое дорогое?

Сергей пристроил меч обратно на бархатное место, достал новую железяку в ножнах, уже поменьше и вручил мне.
- Ну и чем ценна эта сабля?
- Это не сабля, а шпага французского офицера конца XVIII-го века. Так-то в ней нет ничего выдающегося, обычный клинок, но - это самый первый и родной экспонат моей коллекции, с него все и началось, тем и ценен. Если бы не эта шпага, то я и в страшном сне не начал бы собирать холодное оружие.

И Сергей с жуткими подробностями рассказал мне эту старую, длинную историю двадцати (с чем-то) летней давности.
Но я попробую пересказать ее покороче.

Тогда, в начале девяностых Сергей работал осветителем в театре.
Вот, однажды, приехали они на гастроли в Свердловск, заработали по- чуть-чуть и Серега, чтобы угнаться за инфляцией, не стал дожидаться возвращения в Москву, а сразу побежал в «обменник», чтобы превратить свою рублевую зарплату в деньги.
Зима.
На улицах темно и безлюдно, хотя и не поздно еще – часов шесть вечера всего.
Подошел Серега к будочке, заглянул в окошко и спросил:
- Я хотел бы купить двести сорок долларов. Найдутся?

Не нашлись…
Но, из-за будки вышли четверо и сказали:
- Опа. Братишка, тормозни-ка. Э, ты куда подорвался? Стоять Буян!

А "братишка" - Сергей, уже припустил не оглядываясь.

Четверо новых знакомых поспешили за ним, крича на ходу: «Э постой, куда бежишь? Погоди, не тронем, только спросить хотели…»

Сергей старался выскочить на улицу по-центральней и по-многолюдней, но никак не получалось. Да и бег выходил совсем не быстрым - малюсенькими шажками по ледяным тротуарам. Не дай Бог упасть.
Жертва догадалась выскочить на проезжую часть, чтобы попытаться кого-нибудь остановить и привлечь внимание, но немногочисленные машины, только зло сигналили и увидев непонятную комбинацию из пяти неизвестных, тут же уезжали.
Вдруг Сергей заметил светящуюся витрину с фарфоровыми тарелками и старинными часами. Делать нечего – забежал в дверь в надежде, что там хоть будут люди или хотя бы телефон…

Плохая новость: - ни людей, ни телефона в магазине не оказалось, оказался только продавец. Но была и хорошая: - новые знакомые внутрь не пошли, чтоб не светиться и не лезть на рожон, заглянули только и остались ждать свою жертву на улице.
Через две минуты, изрядно прихрамывая на левую ногу, из магазина вышел Серега и ко всеобщему удивлению – не побежал, а тут же свернул в тупиковый дворик.

Братва последовала за ним. Один из них клацнул «выкидушкой» и сказал:
- Бабки давай спортсмен. Бегать он будет…

Тут Серега, неожиданно, как факир, из-за пазухи вытащил шпагу французского офицера конца XVIII-го века и молча в глубоком выпаде проткнул ляжку хлопцу с «выкидушкой».
Ребята увидев неслабую струйку крови, тут же разбежались, с перепугу бросив на снегу своего раненного коллегу – гвардейца кардинала…

На следующий день Сергей вернулся в магазин и слезно умолял взять шпагу обратно. Но, к счастью, не вышло.
Пришлось вернуться в Москву и стать коллекционером…

9

К последственному в камеру пришел адвокат:
- У меня две новости: плохая и хорошая... С какой начать?
- Начинай с плохой!
- На трупе обнаружена ваша кровь.
- А хорошая новость какая?
- Анализы вашей крови - просто отличные!

10

Приходит Бог к Адаму и говорит:
- Есть у меня для тебя две новости, одна хорошая, а вторая плохая.
Адам посмотрел на Бога и говорит:
- Ладно, давай сначала хорошую новость.
Бог объясняет:
- Я дарю тебе две части тела. Первая называется "мозг". Она
позволит тебе стать более интеллигентным, вести с Евой умные
беседы, изобретать новые вещи. Вторая называется "пенис".
Она позволит тебе размножиться по всей планете, оставить после
себя потомство. Ева будет счастлива, что у тебя есть этот орган
и ты можешь дать ей детей.
Адам очень обрадовался этому. Он воскликнул:
- Какая отличная новость! Спасибо тебе, Боже, за твои подарки.
А что за плохая новость?
Бог печально посмотрел на Адама и сказал:
- Плохая новость в том, что крови, которю я тебе дал, будет
недостаточо, чтобы пользоваться одновременно двумя этими органами.

11

Адвокат подзащитному:
- У меня две новости: плохая и хорошая!
- Какая плохая?
- Анализ вашей крови показал полную идентичность вашей ДНК
и ДНК крови, оставленной на трупе!
- Бля-а! А какая хорошая?
- Холестерол всего 140!