Результатов: 20

2

И снова о необычных судебных процессах и забавных исторических казусах в США. Предупреждаю, будет очень много букафф.

Вместо предисловия:

История возникновения, развития, и экспансии территории США весьма сложна и запутанна. Сейчас это одна страна состоящая из 46 штатов, 4-х содружеств всеобщего благосостояния (commonwealths), 16-ти территорий, и округа Колумбия, а когда-то это был целый компот из колоний, провинций, и владений Великобритании, Франции, Голландии, Швеции, Испании, России, и индейских земель. Были на территории нынешнего США и независимые признанные государства например Республика Техас, Республика Вермонт, и Королевство Гавайи. Были и непризнанные, но достаточно крупные образования что при определённых обстоятельствах могли бы стать странами сами по себе, например Республика Рио Гранде, Республика Западной Флориды, и Республика Калифорния. Бывали образования и совсем маленькими, но с большими амбициями например Республика Мадаваска или Республика Индейского Ручья. История знавала и совсем экзотические примеры вроде Королевства на Бобровом Острове, Республику Кинни или, моего личного фаворита, Великую Республику Грубых и Готовых (Great Republic of Rough and Ready).

Отношения между различными штатами, государствами, и территориями были очень сложными. Иногда удавалось решать проблемы мирно, но случались и кровавые стычки иногда перерастающие в войны. Ну а чаще всего разногласия решались в судебных процессах которые могли тянуться веками.

"Пядь Земли"

Историческая справка:
Остров Эллис - основной пункт приёма иммигрантов в США в 1892-1954 гг. через который прошло более 12 миллионов человек. С 1976 г. музей и национальный парк. Расположен в штатах Нью Джерси (НД) и Нью Йорк (НЙ).

Эпиграф
1) "Чужой Земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим." (Борис Ласкин, Марш Советских Танкистов).
2) "Это нога, у того у кого надо нога." (из к/ф "Берегись Автомобиля").

Жил да был один мужик по имени Терри Коллинз. На работу он ходил, на английском говорил, и вообщем вел мирное и малопримечательное существование. А вот работал он не абы где и не абы кем. Был он парк ренджером на острове Эллис. Несмотря на звучную должность особых звёзд Терри с неба не хватал, даже пожалуй напротив, функционал у него был весьма прост, уборщик-мусорщик.

Один раз в 1992-м году получил он простое задание, избавиться от очередной кучи мусора (с острова отходы не вывозились, их зарывали в отведённом могильнике). Вот уж совсем не понятно как, но факт штука упрямая, в рабочем рвении наш герой умудрился оттяпать себе ногу. Казалось бы - тьфу нога, тоже мне диво. Парков национальных в США много, а ренджеров в них тьма-тьмущая. А конечностей у ренджеров вообще без счёту. Но это нога оказалось очень и очень не простой, даже роковой в некотором смысле.

Бравый парень Терри рассудил просто, ногу мне отрезала машина, значит она и виновата. Но машина вещь железная и бессловесная, её к ответу привлечь очень даже тяжело, а вот компания что её производит как раз ответственность может нести и посему денежку должна выплатить немалую. Он недолго думая подал в суд на компанию Promark Products, ту самую фирму что машину предоставила.

А вот компания рассуждала совсем по иному и тоже, по своему, здраво. "Мы денежки не печатаем. Ежели мы этому бойцу мусорного фронта компенсацию выплатим то оболтусы со всех сторон начнут ноги себе резать. Эдак никаких средств не напасёшься. А коли ещё и до рук дело дойдёт, то вообще кранты. Тогда легче компанию просто закрыть, на всех денег не хватит. Тут глубже смотреть надо. Вины тут нашей никакой нет, просто дают работать на технике разным долбоёжикам. Не обучают их, а нам отдувайся. Фигушки вам деньги просто так платить, баба Яга против." И Promark Products тоже поступила логично, подала в суд на федеральное правительство что управляет парком, мол не обучили своего сотрудника как следует.

Вот тут-то и загвоздка произошла. Оказывается что законы от штата к штату разнятся и очень сильно. Например НД подобные иски не разрешает (т.е. иски которые как бы перекладывают отвественность), а штат НЙ говорит "пожалуйста". И федеральные чиновники, со своей колокольни, также рассудили здраво, и сказали "Только нам ещё одного иска для полного счастья не хватало. Вы уж извините-подвиньтесь, но судилка у вас не выросла. Ногу мистер Коллинз потерял в НД, так что решайте вопрос как нибудь без нас." Засим оставим несчастного Терри и его ногу и окунёмся в историю.

С начала 17-го века территория около реки Гудзон принадлежала Нидерландам (колония так и называлась, Новые Нидерланды), но в 1664-м году Англия благополучно эту территорию отобрала. Потом на пару лет голландцы смогли её вернуть, но удержать её от алчных англичан было невозможно. В 1674-м Англия захватила эти земли окончательно, а король, Карл Второй, подарил их своему брату (будущему королю Якову Второму). Яков же раздал земли своим фаворитам которые и основали колонии Нью Йорк и Нью Джерси. Казалось бы всё как всегда, весьма даже традиционно, в духе 17-ого века.

Печаль в том что границы между колониями определили весьма условно и неоднозначно. Стараясь привлечь колонистов, знатные вельможи из далёкой Англии раздавали наделы один за другим, даже толком не вникая в тонкости какую землю и кому они выдают. Очень часто на один и тот же участок могли выписать бумаги управленцы обоих колоний. Это привело к неразберихе и массе судебных исков. Но суд был далеко, в Старом Свете, так что от аргументов в правовом поле поселенцы вскоре перешли к практическим действиям и разгорелась самая настоящая война, т.н. Ньюджерсийская Пограничная Война (NJ Border War).

Мало того что граница на суше была спорной, не менее спорной она была и по реке Гудзону. Какой то мудрец в далёком 1664-м году (когда впервые отобрали территорию у Нидерландов) заявил "границу проложим по берегу реки со стороны Нью Джерси", а не по середине как это было обычно принято. Причина проста, вельможа кто получал колонию НЙ имел больший вес при дворе и таким образом приобрел контроль над основной водной артерией и над устричными отмелями на речных островах. Итак остров Эллис (и другие) благополучно оказались у НЙ, хотя по расстоянию они куда ближе к НД.

С усердием заслуживающим лучшего применения колонисты уничтожали друг друга более 60 лет, почти вплоть до Войны за Независимость. Потом они взяли передышку ибо было ещё с кем повоевать. Когда колонии наконец обрели независимость надо было отдышаться, уж слишком много стало погибших. Затихший было конфликт в 1801-м оживил один из отцов-основателей США, сам Александр Гамильтон, построив пирс на Ньюджерсийском берегу реки Гудзон.

- "Отличненько." потёрли потные ладошки Никербокеры (прозвище ньюйоркцев), нашей землицы прибыло. Раз он выступает с берега на территорию реки, значит он принадлежит нашему штату. А посему вся коммерческая деятельность с него будет облагаться нашими налогами. Спасибо, дорогой Шурик."
-"Грабють, без ножа режуть. Ратуйте люди добрые." заорали ньюджерсийцы. "Давно не воевали? Так мы вам устроим сладкую жизнь."

Но для начала они подали в суд дабы пересмотреть границу по реке, тем более что коммерческих судов на реке стало больше и ситуация где весь доход шёл в НЙ была явно несправедливой. Да и торговля устрицами была бы неплохим финансовым подспорьем для небогатого штата. Почти 33 года штаты судили друг друга, но в конце концов ситуация всем приелась и в 1834-м году был заключён компромисный договор.
-"Так уж и быть, уговорили," сказал НЙ, "Мы согласны на границу посередине реки."
- "Ладно." подвинулся и НД. " Пускай остров Эллис и ещё несколько остануться за вами."
- "Отлично. Так и запишем, вся территория островов (то бишь суша) будет у НЙ, а всё что под водой у штата НД. А что бы совсем никому не было обидно, на островах мы построим форты и будут они под нашим управлением и надзором." сказало федеральное правительство.
На том все порешили и успокоились.

Прошло почти 60 лет и на острове Эллис был устроен пункт приёма иммигрантов. Так как остров был маленький (примерно 1.3 гектара) то завезли землю и насыпали ешё примерно 12 гектаров, тем самым его увеличив. Построили бараки, приёмный пункт, пирс, кухню, небольшую электростанцию, госпиталь, и даже несколько домов для сотрудников. И всё было тихо мирно почти 100 лет пока хрупкое равновесие не было опрокинуто отрезанной ногой Терри Коллинза.

Правительство заявило, "ногу отрезало не на острове что был изначально, а на насыпной территории. А так насыпи не было во времена договора 1834-го года, то значит она принадлежит Нью Джерси." Но Федеральный Суд, чьё отделение находится в Манхеттане (т.е. в Нью Йорке), не согласился и заявил "договор ясен как день, читайте на английском по белому вся суша - НЙ, вся подводная часть - НД. А сколько было гектаров в давние времина, это дело десятое и забытое."

Думаете НД съело эту пилюлю молча? Да как бы не так.
- "Жулики." завопило НД. "Так и знали. Стоило всего на 160 лет отвернуться и здрасте, я ваша тётя. Беспардонно отжали недвижку."
- "Мошенники." взвыл обиженный НЙ. "Нет, вы видели эти босяков без шнурков. Договор для них уже не договор."
- "Грабители с большой дороги. Мало того что у них территории в разы больше, так они ещё и последний грош у сиротки отбирают." плакало НД.
- "Прохиндеи и бессовестные хапуги." взбесился НЙ. "Земля была, есть и будет наша. Ясно сказано, ваша территория под водой, вот там и живите. Самое кстати для вас место."
- "Ах так, да мы на вас в суд подадим." пригрозило Нью Джерси.
- "Ой, нам уже таки страшно. Испугали ежа голой задницей. Да у нас в штате юристов и адвокатов десятки тысяч, а у вас лишь одни свалки токсичных отходов." усмехнулся НЙ.
- "Это лишь потому что когда каждый штат получал свою порцию дерьма, мы выбирали свою раньше вас. Будет больно, пеняйте на себя." И подали в суд.

Инстанция за инстанцией и иск быстро добрался до Верховного Суда.
- "Уважаемые Судьи" вкрадчиво начал НЙ. "Вы посмотрите на этих бесстыжих поцев. Они притворяются Кларой Целкин, но вы то знаете за мокрое и за сухое. Суша она и в Африке суша, а вода она и в Китае вода. В договоре всё ясно, суша наша. А на водное пространство мы и не претендуем."
- "Тьфу в ваши бесстыжие глаза. Нам таки стыдно ходить с этим НЙ по одному США. Вы же разумные люди. А что если эти шлемазлы захотят и осушат всю реку? Это что, получится им тепло и мягко, а нам снова кушать кугл? Мы за это не согласны." аргументировало НД.
- "Граждане судьи. Ну посмотрите сами. Неужто вы думаете что хоть кто-либо кто ехал через остов Эллис пёрся в эту ньюджерсийскую дыру. Что бы да, так нет. Когда подплывали корабли все видели перед собой Нью Йорк. И плыли они именно к нам." убеждал НЙ.
- "Ха, а вы их спрашивали? У нас от возмущения стынут волосы. Вы же видите, они просто заговаривают вам зубы." возмутилось НД.

Суд пошёл совещаться.
- "Может пошлём их всех в жопу?" предложил один либеральный судья.
- "Да нет, это место уже занято. Мы же уже обещали туда послать защитников прав лиц нетрадиционной ориентации." напомнил консервативный судья.
- "Блин, как хочется всё решить, ничего не решая." возмечтал третий судья.
- "О, а это идея." подхватил Глава Верховного Суда. "Зовите сюда этих балбесов."

- "Вы делаете нам нервы. Предлагаем ша." сказал Верховный Суд. "Купите себе кота."
- "Зачем кота?" удивились штаты.
- "Затем что ему вы будете крутить бейцы, а нам не надо. Слушать вас одно удовольствие, а не слушать совсем другое. Итак, мы назначаем вам арбитра, умный мальчик из хорошей семьи, его зовут Пол Веркиль. Пускай он предлагает решение. А теперь все вон отсюда."

- "Снова нас разведут как кроликов. Мы слышали за этого Пола. Кто не знает этого унглика из Нью Йорка. Ну что умного он может сказать?" опечалилось НД.
- "Павлуша, наш парень. С ним будет всё чётко." радовался НЙ.

Пол Веркиль действительно старался. Он всех выслушал и предложил так "По понятиям, конечно землю надо отдать НД. Но, тогда эти 1.3 гектара что принадлежат НЙ будут окружены землёй другого штата, а это не комильфо. Посему предлагаю честный пацанский пополам. Из новых 12 гектар, 10 идут НД, а 2 НЙ, дабы у него был выход к воде. Ну как?"

Возмущению обоих штатов не было предела. Впервые они объединились в неприятии предложения.
- "И это называется решение? И это говорит он, наш Павлик, которого мы вскормили и вспоили. Да за такое решение его нужно на той же свалке закопать. И 2-х гектаров нам для этого не понадобится, уж будьте уверены. Вся земля наша и точка." взъярился Нью Йорк.
- "Ну что мы говорили, правды искать у профессионального балабола. Да любой шнорер из Камдена предложил бы что-то получше. Может этого шлемазла просто утопить? Или хотя бы ногу отрезать? Вся новая земля наша, до последнего дюйма." возмущался НД.

Резонанс получился большой и в итоге оба штата отвергли решение арбитра и развернулась газетная шумиха.
- "Может вообще, передать остров какому-нибудь другому штату, ну например Коннектикуту." поступило предложение в Нью Йорк Таймс.
- "Ха, а с этого момента два раза и медленно. Мы кстати совсем не против." обрадовался Коннектикут.
- "Пшёл вон пока цел. Эта наша корова и доить её мы будем сами." опять проявили единство штаты. И снова подали иск в Верховный Суд.

Опять прозвучали те же аргументы что и ранее. Каждый штат тянул несчастный остров на себя и обвинял другого во всех смертных грехах. Наконец Верховный Суд проголосовал и со счётом 6:3, судьи решили отдать всю землю что была добавлена к острову после 1834 года Нью Джерси. А 1.3 гектара ньюйоркской земли оказались окружены со всех сторон. Теперь у НЙ осталось лишь несколько зданий, а границу между штатами пролегла прямо через иммиграционный центр.

У Нью Джерси был праздник. Наконец, после почти 330 лет, земля вернулась в родной штат. Правительство тут же выделило своему новому приобретению почтовый индех, налоговый номер, указало на картах, и под музыку при большом скоплении народа в День Независимости подняло свой флаг на острове. А губернатор напоказ несколько дней щеголяла в новой футболке где жирными буквами было написано, "Остров Эллис, Нью Джерси."

А что же реально получило Нью Джерси как компенсацию за миллиионы долларов потраченных на юристов? Ведь земля как и была так и осталась в федеральном владении. Если исключить несколько тысяч долларов налоговых сборов с продажи сувениров из музейного магазина, то по сути ничего. Кроме конечно чувства глубокого морального удолетворения, что долларами не измерить. Ведь говорили в старину умные люди "понты дороже денег."

3

Законы русского словообразования изначально не объяснимы по своей природе. Взять хотя бы слова, обозначающие время суток: Утро, День, Вечер, Ночь. Уже непонятно, почему День и Вечер мужского рода, Ночь женского, а Утро и вовсе среднего? В чём между ними половая разница? Зато образованные из них слова: Утренник, Дневник, Вечерник, Ночник - все, как одно, мужского рода, хотя по смыслу вообще ничего общего не имеют.
И это самые обычные повседневные слова. А если взять не менее обычные матерные слова, тут с законами словообразования вообще полный пи-пи... Но это уже другая и строго охраняемая от иностранных агентов тема.

4

Водители, в основном, это такие же люди, как и все остальные двуногие. И распространяются на них те же самые законы психологии, что и на всех человекообразных. Просто видятся они выпуклее, потому как выражаются через действия стороннего агрегата, не имеющего никакого разума.
Как говорят психиатры - 3% из всех живущих это реальные психи. Можно надеяться, что диспансеры построены не зря и до руля шизофреники, маньяки и идиоты не доходят-доползают-добегают. Не факт, но хочется верить.
Зато вот треть из оставшихся - реально имеют всякие-разные отклонения, которые не учитывать никак нельзя. Себе дороже. Вот, например, очень распространенная группа товарищей, которые живут в своей собственной реальности. Жизнь в той реальности есть только та, что вокруг них, они, знамо дело, в центре этой вселенной, поэтому все остальные выполняют роль окружающих деревьев и тупо должны обеспечивать комфорт и удобство для их величеств. Им не надо смотреть по сторонам при выезде на шоссе, включать поворотники при перестроениях, они имеют право парковаться где хотят и когда хотят, если ИМ почему-то надо. А все вокруг просто обязаны знать, куда приспичило их величеству переться на своей табуретке с колесами. Не царское это дело, думать, пусть за них думают холопы. Но в отличие от этой царственной группы, которая уже точно знает о своем величии, есть группа ездоков, которым свое величие надо доказывать везде и всегда. Это дочки-сыночки, пытающиеся всем доказать, что они тоже круты и могущественны как и их родаки, это и жители пригородов и дальних задрищенских околотков, полагающих что обладание поношенной пафосной табуреткой делает их персонами высшего света, это и представители дальних регионов, убежденные в исключительности своей деревни над остальным человечеством, ну и само собой особо важные персоны из помощников нотариуса и офисных мерчендайзеров. Вот и доказывают они свою значимость гонками по диагоналям, обочинам и тротуарам, наездами на тупых пешеходов и блокированием перекрестков на красный свет. Вы что не видите, это же ЯЯЯЯ, сам Вася Пупкин!!! Нее, не видят...

Все это грустно рассказал нам бородатый егерь из Оклахомы, в миру бывший бандит и рэкетир из нижегородской провинции. Когда, говорит он, я крутил дела у себя в городке, бывшем прибежищем для "химиков" региона на градообразующей помойке-химзаводе я там быстро вылечил всех прынцев и королей. На цифру раз прынц получал битой по поворотникам и зеркалам, на цифру два он получал битой обтэйбл, а на цифру три обтэйбл дополнялся сгоревшей табуреткой. Желающих ездить по обочинам, парковаться на газонах, не включать поворотники на переездах как-то сразу и вдруг не оказалось. Куда-то все психиатрические отклонения у водятлов тупо испарились. Раз и нету их. Понятно, что все эти бывшие нарушители до этого были кормовой базой местного ГАИ. Поэтому негласно им в обмен на порядок на дорогах позволили максимально дорого гнобить желающих вновь получить права, штрафовать безжалостно пешеходов, прущихся под колеса, доить местную элитку на безопасность движения. Нехорошо, конечно, зато приехав недавно туда в гости я видел тот же самый порядок на улицах, как и при мне. Работает же система. Ну почему мне, здесь в Оклахоме, нельзя разрешить ну хотя бы на пол-шишечки, на цифру 2, не повоспитывать местных клоунов. Видеть не могу местный бардак, потому и в егери подался. Уеду от вас. Вон пишут, в Омске в Сибири полный беспредел на дорогах. Неужели с моим опытом я не справлюсь. Уеду. В Сибирь. Нахрен....

5

Любовь и Авиация.

Каждый год на Аляске бьются легкомоторные самолеты. То в тумане за верхушки елей зацепился, то ошибка пилота, то отказ системы, а то и вообще никто ничего не понял, но самолет на дне озера. В прошлом месяце охотники набрели на обломки самолета, висящего кусками на деревьях, который пропал в 2008 году, под обломками растасканные зверями человеческие кости - отец с сыном, искали их тогда долго, и вот нашли спустя девять лет.

Итак, жила-была девочка Сара и была у нее мечта летать. Не то чтобы как птица, а управлять самолетом. Судьба пронесла ее как мимо военной авиации, так и мимо гражданской и Сара получила профессию бухгалтера. Вышла замуж, родила сына – все как у всех, но мечта летать осталась. В 35 лет Сара все-таки получила заветную лицензию на управление легкомоторным самолетом. Самолет поначалу арендовала, летала с инструктором, потом без чтобы налетать нужное количество часов и набраться опыта. Наконец годам к 40-ка Сара и ее муж Джон купили в кредит небольшой подержанный самолет типа Кукурузник на 4 посадочных места. Вот тут-то и начинается сама история.

Аляска большая, но ничьей земли нет. Земля либо федеральная, либо племенная, либо штата, либо города, либо частная – у всех свои законы как эту землю защитить и живность на этой земле всячески охранить. Выйти просто так поохотиться не получится, надо получить разрешение на сезон и на вид дичи (лось, олень, медведь, рысь, горный козел и т. д.). Сервис предлагается огромный. Можно снять частный охотничий домик на пару-тройку дней или неделю или на сколько денег не жаль, нанять проводника-профессионала, зафрахтовать небольшой самолет или катер.

Чтобы было дешевле, веселее и безопаснее, Джон пригласил троих друзей на охоту. Сняли охотничий домик на берегу озера, закупили продуктов на три дня, заправили самолет. По договору, Сара доставила охотничью экспедицию на место стоянки на своем гидросамолете и должна была забрать всех в определенный день.

На Аляске главными конкурентами охотников являются медведи. Их тут три вида: черные, бурые, и белые. Гризли – это подтип бурого медведя, они более агрессивные, хотя и бурые далеко не мишки-гамми. Черные медведи от людей стараются уйти, но любят лазить по мусоркам. Поэтому все мусорные бачки на Аляске имеют «противомедвежьи» замки, если плотно не закроешь бачек, можно, выйдя из дома, напороться на картину «Три медведя ужинают без Машеньки» прямо на твоем дворе. Штраф городу заплатишь нехилый! А если им понравится, они будут возвращаться снова и снова. Нет-нет, пристрелить низзяя! Бурые и гризли строго охраняют свою территорию, но на людей не охотятся (в большинстве случаев). Белые - те жрут всех, кого встретят и кто не успеет убежать.

Джон и его товарищи по охоте могли каждый застрелить не более шести оленей в день. Но олени конечно тоже не дураки стоять и ждать пока их пустят на колбаску, их еще надо выследить, не-за-мет-но к ним приблизиться, выстрелить, и попасть. Самая сложная часть заключается в «незаметно». Незаметно идти по тайге очень сложно – там все против человека, то ветка под сапогом предательски хрустнет, то приходится через кустарник лезть напролом с ружьем и рюкзаком, то белка начинает орать над головой: «Понаехали тут!» и хочется пристрелить на месте горластую тварь. Олень услышит и учует вас еще до того, как вы заметите его белый хвостик, и тихо уйдет в сторону.

Вторая проблема, после того как вы пристрелили оленя – наши старые друзья медведи. Черные медведи просто пойдут за охотниками подъесть то что выбросили при разделке туши. Бурые и гризли идут на выстрел как на приглашение к обеду – кормильцы приехали! Поэтому охотники или быстро разделывают тушу на месте и быстренько оттуда сваливают или уносят тушу к месту разделки, но тоже быстренько. Здесь почти каждый охотник расскажет вам историю встречи с бурым медведем, который «случайно» выбрел на полянку, где охотники разделывали оленя минут через двадцать после выстрела. При этом охотники счастливы, если медведь просто даст им возможность уйти. Туша оленя достается хозяину тайги.

На этом проблема с медведями не заканчивается, они же обладают уникальным обонянием и чуют свежее мясо за мили, поэтому они часто ошиваются около охотничьих домиков и доставляют массу неприятностей охотникам. Как-то по утру охотник вышел до ветру справить малую нужду и в середине процесса из-за угла охотничьего домика вышел бурый медведь, шумно вдохнул запах вражеской мочи на вверенной ему территории и недовольно рыкнул. Так и бегал охотничек вокруг домика, ухватив штаны одной рукой и зажав детородный орган в другой как эстафетную палочку. Только медведю та палочка была не нужна, он хотел взять приз целиком вместе со мокрыми штанами. Олимпийские игры были преждевременно прерваны болельщиками, затащившими полумертвого фаворита гонок в домик. Медведь потом еще долго ходил кругами, пробуя на прочность двери, требуя выдать обидчика и метя территорию. Естественно в тот день никто на охоту не попал.

Когда Сара прилетела забирать охотничью экспедицию, оленье мясо было упаковано в специальные кулеры (такие мини-холодильнички из прочной пластмассы), по количеству кулеров она знала вес груза, который был предварительно оговорен и рассчитан. Но было одно но, вернее два, а именно две неразделанных оленьих туши. Это был перевес и Сара мягко отказалась брать на борт лишний груз. Охотники попытались ее переубедить, но Сара не соглашалась.

Слово за слово между пилотом и охотниками завязалась перепалка, в которой Джон принял сторону друзей-охотников. Сара пыталась объяснить, что озеро небольшое и «разбег» довольно короткий, подъем вверх резкий, что ели аляскинские очень высокие, и если они заденут ель, то у медведей будет праздник с человечиной на десерт, а дома куча детей останется сиротами, включая сына Сары и Джона. Четыре уставших небритых и озверевших от охоты и крови мужика ничего не хотели слушать, но Сара лишний вес не взяла. Пока самолет разбегался по воде, охотники печально провожали глазами две одинокие оленьи туши, оставшиеся на берегу озера. По возвращению, Джон выехал из дома в течение недели и в течение следующего месяца подал на развод.

Передо мной сидит приятная молодая женщина по имени Сара. Она рассказывает мне эту историю, стараясь не плакать, но слезы все равно нет-нет катятся по щекам. Я не знаю как ее успокоить, мне нечем ее утешить, впереди ее ждут многие месяцы разводного процесса. Я спрашиваю: «Если бы тогда на озере ты знала, что твое решение разобьет твой брак, ты бы взяла на борт тех оленей?» «Нет - отвечает Сара, - я не имела права рисковать жизнями людей и своей жизнью». «Ну - говорю я, - тогда ты все сделала правильно. Жизнь у тебя одна и маму твоему сыну никто не заменит».

Каждый год на Аляске бьются легкомоторные самолеты. То в тумане за верхушки елей зацепился, то ошибка пилота, то отказ системы, а то и вообще никто ничего не понял, но самолет на дне озера. Что-то мне подсказывает, что Сара никогда не пополнит эту печальную статистику (тук-тук-тук три раза по дереву).

6

История про жидкое мыло напомнила.
Тем, кто предпочитает читать истории только на актуальные и злободневные темы, рекомендую мою зарисовку сразу пролистать, абсолютно ничего не потеряете. Тема моя достаточно мелкая, всего-то как один мужик помыл ноги в гостинице, а другой побрился. Тех же, кто любит просто поржать над курьезными жизненными ситуациями, надеюсь, она развеселит..
В середине восьмидесятых жил в Воронеже, в гостинице с таким же названием. Гостиница располагалась к красивом старинном здании в историческом центре города, а внутри этого здания было полное убожество. Умением решить вопрос с администратором гостиницы, чтобы тот принял мзду, а взамен предоставил приемлемый номер со всеми удобствами, я тогда еще не обладал (когда часто приходится путешествовать, такое умение приходит, но с годами), поэтому мне достался какой-то обшарпаный номерок на пятом этаже, вернее даже койка в двухместном номере. Паркет на полу был весь вытоптанный, кровать скрипела и шаталась, из бонусов было одно радио, удобства цивилизации были общими на весь этаж и располагались они в самом конце коридора. Пока дойдешь до туалета, можно три раза обоссаться по дороге.
Собрался на ночь помыть ноги. Захожу в санузел, тот который в конце коридора, задираю ногу в умывальник, намыливаю - вдруг на моих глазах кончается вода, и я так и остаюсь остаюсь с намыленной ногой. Перед соседним умывальником стоит мужик, бреется. Вот как только он начал бриться, так сразу и отключили воду, так что он в результате остался с намыленной и недобритой физиономией. Мужик этот прежде меня сообразил, что нам надо делать, и говорит:
- Быстрее бежим на четвертый этаж, если законы физики не брешут, то на нижних этажах еще какое-то короткое время из крана должна течь вода. Только надо спешить, времени у нас вообще нет.
Бежать на четвертый этаж - это, чтоб вы поняли, сначала пробежать через весь длинный коридор до лестницы, потом спуститься по ней на два пролета, а потом на четвертом этаже по коридору столько же в обратную сторону до санузла. Причем если мужику надо было просто бежать, то мне пришлось еще и бежать с намыленной ластой. Добежали. Мужик в темпе принимается за бритье, а я задираю намыленную ногу и пытаюсь поскорее смыть мыло, пока и здесь кран не опустел. Жидкой струйки воды только и хватило, чтобы смыть мыло, но как только задрал в умывальник вторую ногу, как вода снова закончилась. С одной стороны приятно, что хоть успел мыло смыть, но, с другой стороны, идти ложиться спать, когда у тебя одна нога чистая, а другая грязная и вонючая после беготни по пыльному городу длинным летним днем, совсем не в кайф, поэтому подрываюсь и продолжаю свой марафон уже в направлении третьего этажа. Мужик бежит за мной, он тоже далеко не всю харю успел побрить.
На третьем этаже вода из крана уже вообще течет, как из комариной пиписьки, поэтому чтоб хоть как-то успеть, действуя в бешеном темпе, кое-как намыливаю вторую ногу. Мужик тоже так яростно чешет бритвой по щекам, как будто это не его щеки, а его личного врага. Но похоже, сегодня явно не наш день. Я снова только успел намылить свое копыто, как кран захрюкал и сдох, так что смывать мыло бегу по уже накатанной схеме на второй этаж, который является нашей последней надеждой, поскольку первый этаж в гостинице был не жилым, и если там и был санузел, то он, скорее всего, оказался бы закрыт. Мужик, который тоже чего-то там на своей морде не успел добрить, по традиции, мчится со мной наперегонки. Прибегаем. Все, капец, не успели. На втором этаже в умывальнике нас встречает сухой, как полдень в Сахаре, кран, который только и может, падла, что хрипеть пресмертным хрипом. Наша последняя надежда найти где-нибудь в пределах досягаемости хотя бы пару ковшей воды, такой обычной и такой сейчас необходимой, но при этом и такой недоступной, умерла безвозвратно. Руки у нас у обоих опустились, стоим грустные, он с полувыбритой щекой, я с намыленным лаптем, думу думаем. И тут уже мне удалось проявить креатив. Взгляд случайно упал на оставленную кем-то на подоконнике пустую поллитровую банку. Эта банка и подсказала мне спасительный выход. Сняли крышку со смывного бачка в туалете (бачки тогда еще были чугунные, с цепочкой, висели высоко над унитазом, кто постарше, конечно, помнит), и черпая оттуда так кстати подвернувшейся банкой воду, наконец с победой завершили это путешествие по своим четырем кругам ада.

7

Алаверды Лешиной истории про хлеб…

Запах Хлеба.

Когда я родился, мои родители ещё жили с моими бабушкой и дедушкой в небольшой квартирке в очень старом (19й век) доме. Квартира и дом были неказистыми, но расположение было ключевое, самый центр. Был ещё один огромный плюс. Окна одной из комнат выходили прямо в пекарный цех хлебзавода который находился через небольшой дворик.

С детства я помню бесконечный конвеер булок, хлеба, батонов, пирожков, итд. который протекал перед моими глазами. Над ними священнодействовали тётеньки в белых халатах творя чудо. Ах, какое это было зрелище. Мелким я был готов был смотреть на него часами.

А запахи. Какие запахи там были каждый день. Сдобы, шоколада, повидла, теста, тмина, корицы, всего не перечислишь. Они перемешались в один и с этим запахом я пробуждался первые несколько лет моей жизни и с ним ложился спать. В прямом смысле для меня это стал запах детства.

С улицы и со двора были входы в дом, а соседняя с уличным входом дверь была в булочную где продавалась продукция этого хлебзавода. Какие там были пекарные изделия. Я любил и до сих пор люблю мучное и эта витрина завораживала меня. С утра, да что с утра, целый день, толпа нарасхват разбирала горячую выпечку. Народ кушал на месте и нёс домой. Все хвалили мастеров которые пекли такие вкусности.

Но странная вещь, почему-то нам с сестрой мать, отец, бабушка и дедушка строго настрого приказали не покупать там ни одной булки, ни одной печенюшки. Много раз я сжимал монетки в ладошке перед входом в булочную возращаясь из школы, но перед глазами вставали строгие лица и говорили нельзя. И так я ни разу не нарушил запрета.

Потом мы переехали в другую часть города, а ещё чуть позже эмигрировали из СССР. Так я и не попробовал выпечку той пекарни и ни купил ничего из той булочной. Но этот запах... Этот запах преследовал меня годами.

Я побывал во многих странах и городах. Ел во многих ресторанах, столовых, и забегаловках. Покупал выпечку в разных пекарнях. Съел уж не знаю сколько булок, багетов, батонов, буханок, пирогов, рогаликов, баранок, донатсов, бейглов, печений в Риме, Лионе, Женеве, Нью Йорке, Сантьяго, Торонто, Стокгольме, Лондоне, итд. И везде я принюхивался. Да пахло вкусно, заманчиво, обвораживающе, но запах был не тот. Похож, но всё таки не совсем тот. Тот запах детства был неистребим и неповторим.

Прошло почти 20 лет и судьба опять занесла меня в город где я родился. Перед моим отъездом туда мой дед сказал мне, "Не очень хочу что бы ты туда ехал. Там другая жизнь и там тебе не место. Но раз уж там будешь, сходи на кладбище где лежат родственники, в свою школу, шахматный клуб, но лучше в те дома где ты жил не ходи." Но по прибытию ноги сами понесли меня туда, к старенькому дому где я родился.

Тот же вход в дом, так же рядом булочная, хотя конечно по другой вывеской. И всё тот же восхитительный запах. Тот самый запах который я искал и не мог найти почти 20 лет. Ну нет, теперь уж меня никто не остановит. Я зайду и куплю там пирожки которые так аппетитно лежат на витрине. Но сначала... сначала я зайду в тот подъезд, в тот коридор и подойду к дверям моей первой квартиры.

Дверь в подъезд была открыта. Я зашёл, улыбнулся знакомым разбитым ступенкам, поднялся на 2ой этаж и пошёл по длинному корридору к самой последней двери. Так же знакомо скрипели доски деревянного пола, веяло сыростью от вывешенного белья, и тускло мерцала лампочка. В корридоре я встретил людей настороженно смотревших на меня. Я назвался и сказал что жил тут очень много лет назад и назвал фамилию дедушки и бабушки. На моё удивление их вспомили и предложили сами, "может хочешь посмотреть на старую квартиру." Я конечно же согласился.

Всё так же у входа стояла тумбочка и скамеечка которые сделал мой дед десятилетия назад, так же висела карта области, и даже люстры мне показались знакомыми. Я подошёл к окну и посмотрел через двор. Так же как я смотрел сотни раз давным давно. И вот перед мной опять шёл конвеер булок, батонов, и хлеба - прямо как в детстве. Всё так же суетились тётеньки в белых халатах и мне показалось что я даже узнаю их лица.

И вдруг вглядевшись попристальней я увидел то что совсем забыл. И я понял почему мне родители и бабушка с дедушкой запрещали покупать выпечку в той булочной. По медленно двигающейся полосе конвеера, не взирая на санэпидемстанции, тётенек в белых халатах, законы, постановления, лозунги, смены названия страны, режимов, и президентов бегали огромные, отъевшиеся на сдобном тесте, крысы. Прямо по аппетитно лежащим буханкам, батонам, и булкам.

Я попрощался и вышел из квартиры. У булочной я постоял, но во внутрь не зашёл. Покупать что либо расхотелось. Думалось "прав был дед, умный человек. Говорил же мне, уходя - уходи." Я принюхался, пахнуть булочная стала так же как и сотни других которые я встречал по миру, даже хуже. Я развернулся и ушёл. Настроение было испорченно.

Запах который я хранил почти 20 лет исчез. Исчез навсегда.

8

Конечно старинные законы в США это забавные анахронизмы или курьёзы. Но иногда их наличие может сыграть свою ключевую роль. И раз уж есть интерес к теме, делюсь в догон ещё такой вот историей. Предупреждаю, она длинновата. Моя родственница в свое время работала следователем (Crime Scene Investigator) ну и ей сотрудники рассказали такую штуку.
Для начала пояснение - В США административное деление такое:, штат делится на графства (в Луизиане - приходы), а графства на городища, поселки, области, итд. Бывает и так что город соответствует графству, а бывает и нет. В каждом городке или области есть свой отдел полиции. Обычно они подчиняются напрямую коммиссару полиции графства. Иногда они координируют действия. Юрисдикции полиция одного городка в другом не имеет (даже остановить нарушителя "чужой" полицейский не имеет права - хотя конечно может сообщить о нарушении или совершить гражданский арест). Полиция есть и у штата, но она редко действует в самих городках. В больших городах, полицейских и детективов много, ну а в маленьких может быть всего несколько человек патрульных, а территория покрытия может быть и большой..
И вот в одной местности резко возросло употребление метамфетамина (далее "мет"). Кто не знает что это, гугль в помощь или посмотрите сериал Во Все Тяжкие (Breaking Bad). Сначало это дело не просекли, а потом полиция потихоньку начала вставать на уши. Понятно что где-то появилась крупная редиска, производитель мета. Но никак не удается обнаружить гадa, что бы устранить первопричину.
Коммиссары полиции разумеется недовольны и идет директива в участки, "найти и обезвредить". Ну местным полицейским только этой радости не хватало, но за дело взялись. А что реально они могут сделать? Ну патрулировать чуть больше, ну местных наркош и мелких уличных продавцов тряхнуть, но они часто только цепочка в очень длинной цепи, так что успехов не особо много. А у маленьких полицейских участков своих детективов часто нет. И доходит эта директива до одного шерифа, главы полицейского участка одного городка на отшибе (я упрощаю термин "шериф" для простоты. Вообще это сложная функция с обязанностями которые очень разнятся от штата к штату, но для рассказа пускай будем звать его “шериф”).
У шерифа дел по горло, территория у него большая, а народу мало. Это же только в фильмах, шериф это такой брутальный мачо, который может из шестизарядного кольта выстрелить 20 раз навскидку не перезаряжая и не промахнуться ни разу. Он везде ездит сам на своем быстроногом коне или пикапе с верным весёлым напарником, несмотря на время суток и погоду. И самые красивые девушки округи выпрыгивают из лифчиков как только он удостоит их своим вниманием и отдаются ему прямо на капоте. Ну а про преступников и говорить нечего, он их находит на счет "три" и они сруться (пардон дамы) от его сурового взгляда сдавая пароли и явки и клянутся завязать с преступной жизнью навсегда.
В реалии, шериф такой же задроченный наёмный или выборный сотрудник как и другие. Он должен и заниматься писаниной, и составлять расписание патрулей, и нанимать-увольнять сотрудников, и закупать оружие, боеприпасы, и канцелярию, и организовывать тренировки сотрудников, и участвовать в благотворительности, итд. И помимо всей этой хрени ещё и заниматься раскрытием преступлений. А дома у него, как и у всех, ждёт жена которая полощет мозг про не покошеный газон, и что часть забора упала, и что надо сделать в ванной ремонт. А его сын подрался в школе, а дочке надо проверить уроки, а у собаки болят ушки, и помпа в аквариуме сдохла. А по четвергам у него отчет и давно не собирались с друзьями посмотреть футбол.
Ну вот этот шериф (реальный, а не киношный) урывками, в свободное время, потихоньку начинает анализировать факты, смотреть статистику, расспрашивать знакомых полицейских из других городков, и ездить больше по ввереной ему территории, итд. И вот он притер хер к носу, и видит расклад странный. У него на территории как раз нет повышения использования мета . Опыт подсказывает, лиса не трогает ближний курятник, а значит производство у него на территории, a потом мет развозят. Что не приятно ему не только как шерифу, но и как отцу семейства.
Он начинает расследование (и длится это не 1-2-3 дня как фильмах, а долго), но в конце он выходит на подозревамых. Есть у него на территории, недалеко от крупной дороги, бензоколонка. К ней ещё пристроен магазинчик продуктов и ширпотреба, небольшой склад/подсобка и офис траковой компании делающей местные развозки. Когда наступает 10 часов вечера, магазин закрывается, но бензоколонка работает. То есть подойдя к окошку и заплатив, можно купить бензин. Ну и периодически подъезжают машины к складу и что-то привозят и увозят. Со временем подозрения шерифа становяться более сильными, и он всё больше думаeт что этот чёртов мет варят ночью на складе или в подсобке. Но... нет абсолютно никаких доказательств кроме своих умозаключений..
А принадлежит это добро одному достопорядочному гражданину. В церковь тот ходит по воскресеньям, раздаёт индюшек в День Благодарения, замещает баскетбольного тренера в детской команде , и паркуется он строго по правилам. И жена его просто супер и есть у нее какой-то салончик красоты, итд. Короче порядочней этой семьи только мистер и миссис Санта Клаус.
В принципе можно установить регулярное патрульное наблюдение, но: 1) плохиши, если это и они, наверняка не дураки. Очень уж осторожно работают. Наверняка скоро патруль засекут и либо приостановят деятельность или перенесут куда-либо (может вне его юрисдикции.) 2) Сидеть каждый день в засаде он не может, он семейный человек. Особо делиться подозрениями тоже нельзя. И не то что он своим ребятам из участка не доверяет, но понимает, городок небольшой. Многие друг друга знают, пускай даже через цепочку в 1-2 звена. Кто-то с кем-то учился в школе, их дети в одной секции, работали вместе, соседи, в одну церковь ходят, итд. То есть учитывая специфику, очень большие шансы, если заранее сказать своим сотрудникам, то его подозрения станут известными. А привлечь людей со стороны он не может, доказательств нет.
То есть надо устраивать внезапный рейд, не объясняя сотрудникам зачем, но это очень чревато если он ошибся. А взять гадов хотелось бы с поличным, с доказательствами для суда. То есть - нужен повод что бы зайти на этот склад ибо если полицейский уже зашел куда-то и увидел нарушение, пусть даже не связанное с целью визита, то все равно можно проводить арест.
Но тут есть главное "НО". Граждан в США защищает Господин ЗАКОН, с неприкосновенностью личности и бизнеса всё строго. Полиция может зайти с обыском в 4 случаях (я конечно упрощаю): 1) Человек сам пригласил полицию (но этот сказочный вариант отпадает); 2) Полиция активно преследует преступника (например он убегает и заскакивает в чей-то дом и полиция вбегает за ним - тоже Голливуд), 3) Судья/прокурор даст ордер на обыск. Вообще вариант хороший, но недвижка принадлежит эдакому столпу общества и судья его хорошо знает. Плюс ни судья и прокурор без доказательств никогда ордер не подпишут. 4) Остаётся последний вариант,” убедительная причина”.
В целом закон таков - если полицейский видит преступление или вдруг например слышит вопли или выстрелы или нечто подобное, то он будет иметь достаточно обоснований для суда, что у него была убедительная причина и он вошел в дом или на территорию бизнеса думая что там было правонарушение. Но если причина не убедительная то судья просто выбросит неправильно собранные доказательства из судебного слушанья и всё обвинение развалится.
Получается проклятый замкнутый круг. Надо шерифу именно зайти, но зайти нельзя, ибо причины нет. И естественно с помощью сотрудников (не попрётся же он один, жизнь-то как память дорога), но не предупреждая их заранее (а они законы кстати тоже знают). Иначе не будет доказательств, а без них и суда. А не будет суда, редиски будут продолжать варить свой мет и травить народ. Вот и решай загадку со столькими неизвестными.
Наш шериф резко теряет настроение. Как нарушить закон одновременно его соблюдая, особенно тому кто этому закону служит? Мозг кипит и он понимает что нужно найти НЕЧТО. Тут надо придумать такую бяку, что бы одним выстрелом уложить всех и вся. И вот наш шериф после долгих мучительных поисков находит ЭТО. Сначала, естестевенно, он ЭТО пропускает, потом перечитывает, потом перечитывает ещё раз, потом зловеще ухмыляется и идет в архив рыться в документах. Ну а потом выходит очень довольный, чистит шерифскую звезду и приговаривает что “покажу я вам плохишам козу-дерезу, будете у меня яйца как сережки носить.” А потом он собирает сотрудников и говорит, "ребятки, сегодня вечером будьте тут. У нас внеурочное задание."
И вот они собираются и на нескольких машинах едут на эту бензоколонку. Магазин закрыт, но траки подъезжают, отъезжают, периодически люди заходят с какими-то ящиками или канистрами. Полиция с выключенными огнями наблюдает. И вот подъезжает машинка на заправку, заправляется и отъезжает. И шериф говорит бойцам, всем к входам, огни и сирены на машинах включить, здание окружить, 2 человека со мной. Шериф с сотрудниками подбегает к окошечку бензоколонки и рявкает, "вы арестованы за незаконную торговлю, немедленно откройте дверь".
Продавец на бензоколонке в шоке от огней и рыка, открывает дверь, полицейские надевают ему наручники, и через магазин идут на склад, подсобку и офис. А другим полицейским по рации приказ, выбивайте двери.. И конечно берут молодчиков с поличными прямо во время варки и упаковки товара. И добропорядочного хозяина площадки, и водителей тягачей которые вместе с легальными грузами мет развозят тоже берут. Всех тащут в участок, доказательств на 10ых хватит.
А с утра, дело направляется к судье и прибегает уже нанятый адвокат и орёт "Какого спрашивается хрена, шериф и полиция вообще делали на этой станции. Где убедительная причина? Вы, не шериф, а болван. Завтра улицу будете мести." И судья с интересом поддакивает " действительно, какого хрена, я ордер на обыск не подписывал. Как вы посмели зайти на частную собственность." Прокурор уже красного цвета, ибо он понимает, что сейчас судья выбросит доказательства.
На что шериф выдерживает паузу, достаёт бумажки и говорит. "А вы знаете уважемый прокурор, не менее уважемый адвокат, и очень уважаемый судья, что есть в нашем графстве один маленький, но большой закон принятый в 1800-лохматом году который ясно гласит ..."Торговля жидкостями представляющими пожарную опасность разрешена только в светлоe время суток. Мы и вошли.. ибо увидели преступление "
Когда-то, этот закон имел смысл - продавать например керосин в розлив вечером в лавке при свете горящей лампы было просто опасно. Не дай бог лампа упадет, всё вспыхнет и выгорит на фиг в секунды. Поэтому торговаля керосином была разрешена только при свете дня. А когда появилось электричество, то закон стал не актуален и его благополучно забыли. НО... НЕ ОТМЕНИЛИ. А ЗАКОН ЕСТь ЗАКОН. Бензин тоже жидкость представляющая пожарную опасность. А продавали его в тёмное время суток, полицейские сами видели как машины заправлялись. Значить преступление происходило.
“Ну а когда зашли, надо же было убедиться что не дай Господь не торгуют безином например со складcкого помещения, ибо мы видели как люди заходили и выходили с ящиками и канистрами. Ну а что мы лабораторию по производству мета обнаружили, так это счастливая "случайность" господа. А что бы у вас уважемые не было сомнений, вот и судебный прецендент тоже с 1800-лохматого года, какого-то лавочника за это самое нарушение 200 лет назад и наказали. А право у нас кстати прецендентное.”
"И кто же у нас болван очень уважаемый господин адвокат? Всё в соотвествии с ЗАКОНОМ. Я шериф, для того тут и есть что бы ЗАКОН блюсти." Ну а дальше уже дело техники, между адвокатами, прокурором, судьёй итд. Посадили голубчиков потом конечно, доказательств то до фига, и все добыты законным путём.
Ну а шериф, что шериф? Думаете ему цветы, овации, и ордена? Нет конечно, это его работа, он за это денежку получает. Коммисар Полиции графства "молодец" по телефону сказал и то ладно. Шериф лишь пораньше с работы чуток ушел, ночка то бессонная выдалась.
Пришел домой, дети в послешкольных программах, жена ещё на работе. Потянулся, сел на диван, сериал любимый включил, и бутылочку пивка раздавил. И заснул перед включённым телевизором с мыслью "а забор и впрямь починить надо. Да и насчёт ванны жена конечно права, только кафель на распродаже взять надо, а то дерут втридорога." А пока шериф спит пускай ему приснится хороший сон. Например что он брутальный мачо от кулаков которого разлетаются все бандиты. Он выйдет из салуна, поправит свой покосившийся Стетсон, перезарядит кольт, перецелует восхищённых им брюнеток и блондинок, сядет на верного коня и уедет в алеющий восход. А из под цокающих копыт коня медленно появится надпись "THE END."

9

Мужик сказал – мужик сделал.
У каждого поколения должна быть своя война. На WW2 я опоздал, к Афгану уже вышел из призывного возраста. Ну, думаю, пронесло. Ан нет, законы социума незыблемы. Накрыло в 90-е, в Грозном.
После бегства из Грозного строил я дом. Не от кучерявости жизни, просто другой возможности не было обрести крышу над головой для семьи. Привет нашим правозащитникам, коих душенька вся изболелась об обиженных проклятой рашкой – обо всех, кроме миллионов русских, которых попёрли (выживших) из национальных образований рухнувшей империи немаленькие, но гордые, в мечте о золотых унитазах, кои должны возникнуть в домах, когда из них выгонят проклятых русских оккупантов. Потом, правда, побежали следом за оккупантами целыми кишлаками, но это уже другая тема.
Впрочем, я отвлёкся. Так вот, строил я дом. Мощной производительной силой оказалась местные люмпены, маявшиеся в поисках источника средств на опохмел, которые, правда, делали всё абы как, но относительно недорого, плюс могли раздобыть всё необходимое – воровали, конечно.
Встречаю на улице одного такого персонажа, спрашивает – тебе трубы на 50 мм нужны? Нужны, говорю. Щас, грит, принесу.
Не принёс, да я особо и не ждал, зная необязательность этого контингента. Шли годы, смеркалось. Дом я таки построил в основном, хотя доделок уйма оставалась. Иду по улице, навстречу тот же колдырь. Те же джинсы, та же куртка.
-Привет, так тебе трубы нужны?
-А-а-а… нужны. То есть привет. А ты где пропадал?
-А, ерунда. Отсидел два года. Так я трубы-то сейчас принесу, недорого.

10

Батюшки-святы!!!
Прочитал историю с проходом (пролётом, проплывом, проездом, нужное подчеркнуть) танков через реку глубиной более 2 м и вспомнил, как дед друга, бывший польский улан, рассказывал малолетним внукам:
... и тут на нас ринулись полчища немецких танков, но мы не оплошали, вскочили на коней и все, как один, налетели на врагов... Дааааааа, знатно мы порубили тогда немчуры... Последний уцелевший танк, скрипя ржавыми траками, развернулся и начал драпать, но я успел его догнать и своей шашкой 2 раза хорошенько ткнул ему в дупу, от чего он заглох, а подскакавшие братья-уланы добили его пиками...
Почему-то наклевались "танковые" вопросы:
1. Не был ли командиром танкистов некий Моисей?
2. Догоняли ли танкисты немцев или всё-таки бежали от египетского фараона?
3. Может, в азарте дед перепутал истории и рассказал ту, 2000-летней давности?
4. А что, на время войны у советских танкистов "не работают" законы физики и гидродинамики (хотя понимаю, война - когда гремит оружие, законы молчат...).
Чем дальше война, тем сказочнее рассказы ветеранов и тем более их пересказы.
Хочется напомнить и историю с одним ветераном гражданской войны:
...И тут на наш штаб налетели 2 дивизии белых, страшная была сеча...
- Деда, а в прошлый раз ты говорил, что тогда на вас напали 13 беляков.
- Внучек, в прошлый раз ты был слишком мал узнать все ужасы того боя.

11

Как я полюбил Африку

Как-то лет 6 назад занесла меня судьба, а вернее бизнес, в Африку. Перелет был сложный, с несколькими пересадками: Гонконг - Доха (Катар) - Дакар(Сенегал) - Луанда (Ангола).
С самого начала поездка не заладилась - в аэропорту Гонконга милая девушка на регистрации со счастливой улыбкой сообщила, что, несмотря на то, что мистер явился во-время, на этом рейсе мистер не полетит, так как его место уже занято другим мистером из первой точки полета - города Крайстчерч (Новая Зеландия). Авиакомпании ценнее был тот безвестный новозеландец, чем я, купивший билет только на половину рейса в Доху.
Ну да ничего, я прикинулся веником, не понимающим законы авиабизнеса, и после десяти минут сования билета в лицо милой девушке получил от авиакомпании компенсацию 300$ (небольшая часть стоимости билетов) в виде купонов duty free и обещание отправить меня на следующем рейсе через два часа, чтобы я успел на пересадку в Дохе. Но настроение уже было испорчено.
Cамолет оказался A380 - тот самый, двухэтажный. Летел на нем впервые, но впечатление оказалось холодным душем, причем в прямом смысле - всю дорогу новый мощный кондиционер, вершина англо-французской технической мысли, сыпал мне за шиворот небольшие льдинки. Но терпимо.
Дальше - больше. В Дохе еле успел отоварить купоны Duty Free (набрал парфюма на подарки, а не то, что вы подумали). Захожу последним в самолет в Дакар - ни одного белого лица, включая стюардесс. Амбре соответствующее. Я ничего не имею против афро-африканцев, но у них немного другая химия тела. И запах тела другой. Довольно сильный. Терпеть, конечно, можно, но от обеда пришлось отказаться, как, впрочем, и от сна. 10 часов и вот я в первый раз на земле Субэкваториальной "Черной" Африки (не считая ЮАР, но это другое). Она встретила меня сухой жарой и запахом нагретой пыли на аэродроме. Надо сказать, что следующий рейс на Луанду должен был состояться только на следующий день вечером и я предполагал получить визу по прибытию, которая, как я выяснил на сайте министерства иностранных дел Сенегала, мне с моим паспортом точно полагалась. Пока стояли в очереди в предбаннике аэропорта - разговорились с одним бизнесменом с Мадагаскара. Его здорово забавляло, что я, такой белый и наивный, первый раз в настоящей Черной Африке. Рассказал мне, что "Африка хороша тем, что у нас тут все можно, если деньги есть. Только в тюрьму попадать не надо". "Всего" мне не хотелось. Хотелось лишь побыстрее попасть в город, снять номер в отеле, принять душ и завалиться спать. Но, как выяснилось, не тут-то было: в будке погранконтроля меня встретил настоящий черный властелин: толстый, бритоголовый, усатый, наглый и еще и черный, как сволочь. Одет по последней местной моде - в синюю шелковую пижамку с узорами золотой нитью. Все мои сентенции насчет visa on arrival он пресек на корню - по-французски со странным, "квакающим" акцентом (как позже выяснилось - типично сенегальским) он ответствовал: у нас, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора, вообще никому визы по прибытию не дают (и во взгляде его читалось: а уж белым - тем более). А то, что я приехал без визы в Сенегал на рейс, который состоится больше чем через 24 часа - это вообще страшное преступление, поэтому он еще будет решать, что со мной делать. Мои попытки указать на официальный сайт министерства иностранных дел Сенегала были с негодованием отметены. Тогда я вспомнил про деньги. Тот же эффект - наглый негр сообщил, что такие предложения он вообще слушать не намерен. Забрал паспорт и отослал обратно в международную зону. Усталость от перелета сказалась - я не выдержал и стал повышать голос, но добрый человек с Мадагаскара исподтишка показал мне международный знак из четырех пальцев - решетку. И мое желание скандалить как рукой сняло. Спрашиваю мадагаскарца - ну а душ, хотя бы, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора есть? За деньги же в Африке можно всё! "Все, конечно, но в разумных же пределах!" было мне ответом.
Веселый сын Мадагаскара ушел в город, помахивая кейсом, а я остался в транзитной зоне, в заднице Африки, без паспорта, без душа и с неясными перспективами. Поспать после суток перелета на стульчиках там не представлялось возможным - они почти все были заняты. На полу и думать нечего - холодные растрескавшиеся каменные плиты времен французских колонизаторов, так же как и весь аэропорт. В конце концов нашел, так называемую, VIP-зону, где за 25 евро за три часа предлагались кожаные диванчики, телевизоры с африканскими мыльными операми и дешевый местный алкоголь в неограниченных количествах. Алкоголь меня не интересовал, а вот диваны приглянулись - на них можно было лечь, тем более что клиентов у ВИП зоны почти не было. Только засушенный японский бизнесмен давился местным "виски" и с ненавистью глядел в экран, где разгорались африканские страсти на фоне картонных декораций. Я лег, прикрыл лицо курткой от слепящего света люминисцентных ламп и подумал - после сегодняшних радостей, да под всхлипывания африканских рабынь изаур (все с тем же квакающим акцентом) с экрана, вряд ли засну. И, разумеется, немедленно уснул.
Утром проснулся, умылся в Вип-туалете (там были туалетная бумага и мыло). Вип-зона мне начинала нравиться. Даже черные актрисы, все также заламывающие руки на экранах, показались милее. За исключением одного момента - в Вип-зоне, как ни странно, нельзя было курить - а я тогда курил. Заплатил 75 евро и пошел в общую зону искать курилку. Курилки нет. Никто не курит.
Перекусил, сижу, жду прихода усатого начальника. А рядом работает местный уборщик - грузный, но проворный, и, разумеется, черный. Ca Va? Ca Va bien! Разговорились. Объясняю - все прекрасно и удивительно в моей жизни, только курить очень хочется. Нет проблем, говорит уборщик (чьего имени я, на всякий случай, называть не буду), пошли! Я думал, он проведет меня в курилку - мы зашли в отпертую уборщиком дверь для персонала, но спустились в какие-то катакомбы, идем. Ну, думаю, подстава - сейчас подойдет офицер, спросит паспорт. Паспорта нет и будет простой, всем известный выбор - большая взятка или маленькая тюремная камера. И совсем не на одного. А в Африке в иммиграционной тюрьме люди сидят годами. Обычное дело. Но бежать назад поздно - дверца-то заперта. Идем. В голове, почему-то, вертится "Не ходите, дети, в Африку гулять". Вышли в подземный зал, где сортируют багаж, прошли. А вот и они - пограничники в форме. Сейчас начнется. Но нет - мой провожатый говорит небрежно - это со мной. Они тут же теряют ко мне всякий интерес. Поднимаемся по какой-то винтовой лестничке. Открывается узенькая дверца - из нее бьет яркий свет. И мы оказываемся прямо на площади перед аэропортом. Напротив - песчано-желтые городские дома. Лениво переговариваются таксисты в цветных пижамах или белых ночнушках. Уборщик говорит - ну что смотришь, кури! И сам с улыбкой закуривает самокруточку (судя по запаху - не только с табаком). Я, несколько офигевший, курю свою голимую гонконгскую сигарету. И думаю - значит на обратном пути подстава будет. Решили дать покурить перед тюрьмой, доброхоты. К гадалке не ходи.
Но нет, покурив, мы возвращаемся тем же путем. Приходим обратно. Значит сейчас денег попросит. Опять неверно - уборщик, как ни в чем не бывало, попрощался и пошел дальше работать (позже я его встретил снова и-таки вручил ему 20 евро, хоть он честно отказывался).
И вот тогда, сидя в транзитной зоне замшелого аэропорта имени Леопольда Седара Селангора, я по-настоящему проникся Африкой и полюбил ее. Это довольно страшное, в целом, место. Но тут возможны чудеса. И пока я об этом думал - ко мне подошла симпатичная девушка, с извинениями отдала паспорт и пожелала счастливого пути. А наглый усач в синей пижаме с золотыми узорами так и остался в том первом дне моего знакомства с Черной Африкой.

12

Не моё.

ПОТРЯСАЮЩАЯ ИСТОРИЯ

Это серое, ничем не примечательное здание на Старой площади в Москве редко привлекало внимание проезжающих мимо. Настоящее зрелище ожидало их после поворотов направо и трех минут езды – собор Василия Блаженного, Красная площадь и, конечно же, величественный и легендарный Кремль. Все знали – одна шестая часть земной суши, именуемая СССР, управлялась именно отсюда.
Все немного ошибались.
Нет, конечно же, высокие кабинеты были и в Кремле, но, по-настоящему рулили Советской империей те, кто помещался в том самом сером здании на Старой площади – в двух поворотах и трех минутах езды.
И именно здесь помещался самый главный кабинет страны, кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, и в данный исторический момент, а именно ранней весной 1966 года, в нем хозяйничал Леонид Брежнев.
Сегодня в коридорах этого серого здания царила непривычная суета. Можно даже сказать – переполох. Понукаемая нетерпеливыми окриками генсека, партийно-чиновничья рать пыталась выполнить одно-единственное, но срочное задание.
Найти гражданина СССР Армада Мишеля.
Всё началось с утра. Генсеку позвонил взволнованный министр иностранных дел и в преддверии визита в СССР президента Французской Республики генерала Шарля де Голля доложил следующее. Все службы к встрече готовы. Все мероприятия определены. Час назад поступил последний документ – от протокольной службы президента Франции, и это тоже часть ритуала, вполне рутинный момент. Но один, третий по счету, пункт протокола вызвал проблему. Дело в том, что высокий гость выразил пожелания, чтобы среди встречающих его в Москве, причем непосредственно у трапа, находился его ДРУГ и СОРАТНИК (именно так) Армад Мишель (смотри приложенную фотографию), проживающий в СССР.
- Ну и что? – спокойно спросил генсек. – В чем проблема-то?
- Нет такого гражданина в СССР, - упавшим голосом ответствовал министр. – Не нашли, Леонид Ильич.
- Значит, плохо искали, - вынес приговор Брежнев.
После чего бросил трубку, нажал какую-то кнопку и велел поискать хорошо.
В первые полчаса Армада Мишеля искали единицы, во вторые полчаса – десятки.
Спустя еще три часа его искали уже тысячи. Во многих похожих зданиях. В республиках, краях и областях.
И вскоре стало ясно: Армад Мишель – фантом.
Ну не было, не было в СССР человека с таким именем и фамилией. Уж если весь КГБ стоит на ушах и не находит человека, значит его просто нет. Те, кто успел пожить в СССР, понимают – о чем я.
Решились на беспрецедентное – позвонили в Париж и попросили повторить 3-й пункт протокола.
Бесстрастная лента дипломатической связи любезно повторила – АРМАД МИШЕЛЬ.
Забегая вперед, замечу – разумеется, французский лидер не мог не знать, под какими именно именем и фамилией проживает в СССР его друг и соратник. Он вполне намеренно спровоцировал эти затруднения. Это была маленькая месть генерала. Не за себя, конечно. А за своего друга и соратника.
А на Старой площади тем временем назревал скандал. И во многих других адресах бескрайнего СССР – тоже.
И тут мелькнула надежда. Одна из машинисток серого здания не без колебаний сообщила, что года три назад ей, вроде, пришлось ОДИН раз напечатать эти два слова, и что тот документ предназначался лично Никите Хрущеву – а именно он правил СССР в означенном 1963-м году.
Сегодня нажали бы на несколько кнопок компьютера и получили бы результат.
В 66-м году десятки пар рук принялись шерстить архивы, но результата не получили.
Параллельно с машинисткой поработали два узко профильных специалиста. И она вспомнила очень существенное – кто именно из Помощников Хрущева поручал ей печатать тот документ. (Это была очень высокая должность, поэтому Помощники генсеков писались с большой буквы).
По игре случая этот самый Помощник именно сегодня отрабатывал свой последний рабочий день в этой должности.
Пришедший к власти полтора года назад Брежнев выводил хрущевские кадры из игры постепенно, и очередь этого Помощника наступила именно сегодня.
Ринулись к помощнику, который ходил по кабинету и собирал свои вещи. Помощник хмуро пояснил, что не работал по этому документу, а лишь выполнял поручение Хрущева, и только тот может внести в это дело какую-то ясность. Помощнику предложили срочно поехать к Хрущеву, который безвыездно жил на отведенной ему даче. Помощник категорически отказался, но ему позвонил сам генсек и намекнул, что его служебная карьера вполне может претерпеть еще один очень даже интересный вираж.
Спустя два часа Помощник сидел в очень неудобной позе, на корточках, перед бывшим главой компартии, который что-то высаживал на огородной грядке. Вокруг ходили плечистые молодые люди, которые Хрущева не столько охраняли, сколько сторожили.
72-летний Хрущев вспомнил сразу. Ну, был такой чудак. Из Азербайджана. Во время войны у французов служил, в партизанах ихних. Так вот эти ветераны французские возьми и пошли ему аж сто тысяч доллАров. (Ударение Хрущева – авт.). А этот чудак возьми и откажись. Ну, я и велел его доставить прямо ко мне. И прямо так, по партийному ему сказал: нравится, мол, мне, что ты подачки заморские не принимаешь. Но, с другой стороны, возвращать этим капиталистам деньги обидно как-то. А не хочешь ли ты, брат, эту сумму в наш Фонд Мира внести? Вот это будет по-нашему, по-советски!
- И он внес? – спросил Помощник.
- Даже кумекать не стал, - торжествующе сказал Хрущев. – Умел я все ж таки убеждать. Не то, что нынешние. Короче, составили мы ему заявление, обедом я его знатным угостил, за это время нужные документы из Фонда Мира привезли, он их подписал и вся недолга. Расцеловал я его. Потому как, хоть и чудак, но сознательный.
Помощник взглянул на часы и приступил к выполнению основной задачи.
- Так это ж кличка его партизанская была, - укоризненно пояснил Хрущев. – А настоящее имя и фамилия у него были – без поллитра не то, что не запомнишь – не выговоришь даже.
Помощник выразил сожаление.
А Хрущев побагровел и крякнул от досады.
- А чего я тебе про Фонд Мира талдычу? Финансовые документы-то не на кличку ведь составляли! – Он взглянул на своего бывшего Помощника и не удержался. – А ты, я смотрю, как был мудак мудаком, так и остался.
Спустя четверть часа в Фонде Мира подняли финансовую отчетность.
Затем пошли звонки в столицу советского Азербайджана – Баку.
В Баку срочно организовали кортеж из нескольких черных автомобилей марки «Волга» и отрядили его на север республики – в город Шеки. Там к нему присоединились авто местного начальства. Скоро машины съехали с трассы и по ухабистой узкой дороге направились к конечной цели – маленькому селу под названием Охуд.
Жители села повели себя по-разному по отношению к этой автомобильной экспансии. Те, что постарше, безотчетно испугались, а те, что помладше, побежали рядом, сверкая голыми пятками.
Время было уже вечернее, поэтому кортеж подъехал к небольшому скромному домику на окраине села – ведь теперь все приехавшие знали, кого именно искать.
Он вышел на крыльцо. Сельский агроном (рядовая должность в сельскохозяйственных структурах – авт.) сорока семи лет от роду, небольшого роста и, что довольно необычно для этих мест, русоволосый и голубоглазый.
Он вышел и абсолютно ничему и никому не удивился. Когда мы его узнаем поближе, мы поймем, что он вообще никогда и ничему не удивляется – такая черта натуры.
Его обступили чиновники самого разного ранга и торжественно объявили, что агроном должен срочно ехать в Баку, а оттуда лететь в Москву, к самому товарищу Брежневу. На лице агронома не дрогнул ни один мускул, и он ответил, что не видит никакой связи между собой и товарищем Брежневым, а вот на работе – куча дел, и он не может их игнорировать. Все обомлели, вокруг стали собираться осмелевшие сельчане, а агроном вознамерился вернуться в дом. Он уже был на пороге, когда один из визитеров поумнее или поинформированнее остальных, вбросил в свою реплику имя де Голля и связно изложил суть дела.
Агроном повернулся и попросил его поклясться.
Тот поклялся своими детьми.
Этой же ночью сельский агроном Ахмедия Джабраилов (именно так его звали в миру), он же один из самых заметных героев французского Сопротивления Армад Мишель вылетел в Москву.
С трапа его увезли в гостиницу «Москва», поселили в двухкомнатном номере, дали на сон пару часов, а утром увезли в ГУМ, в двухсотую секцию, которая обслуживала только высшее руководство страны, и там подобрали ему несколько костюмов, сорочек, галстуков, обувь, носки, запонки, нижнее белье, плащ, демисезонное пальто и даже зонтик от дождя. А затем все-таки повезли к Брежневу.
Генсек встретил его, как родного, облобызал, долго тряс руку, сказал несколько общих фраз, а затем, перепоручив его двум «товарищам», посоветовал Ахмедии к ним прислушаться.
«Товарищи» препроводили его в комнату с креслами и диванами, уселись напротив и предложили сельскому агроному следующее. Завтра утром прибывает де Голль. В программу его пребывания входит поездка по стране.
Маршрут согласован, но может так случиться, что генерал захочет посетить малую родину своего друга и соратника – село Охуд. В данный момент туда проводится асфальтовая дорога, а дополнительно предлагается вот что (на стол перед Ахмедией легла безупречно составленная карта той части села, где находился его домик). Вот эти вот соседские дома (5 или 6) в течение двух суток будут сравнены с землей. Живущих в них переселят и поселят в более благоустроенные дома. Дом агронома наоборот – поднимут в два этажа, окольцуют верандой, добавят две пристройки, а также хлев, конюшню, просторный курятник, а также пару гаражей – для личного трактора и тоже личного автомобиля. Всю эту территорию огородят добротным забором и оформят как собственность семьи Джабраиловых. А Ахмедие нужно забыть о том, что он агроном и скромно сообщить другу, что он стал одним из первых советских фермеров. Все это может быть переделано за трое суток, если будет соблюдена одна сущая мелочь (на этом настоял Леонид Ильич), а именно – если Ахмедия даст на оное свое согласие.
Агроном их выслушал, не перебивая, а потом, без всякой паузы, на чистом русском языке сказал:
- Я ничего не услышал. А знаете – почему?
- Почему? – почти хором спросили «товарищи».
- Потому что вы ничего не сказали, - сказал Ахмедия.
«Товарищи» стали осознавать сказанное, а он встал и вышел из комнаты.
Встречающие высокого гостя, допущенные на летное поле Внуково-2, были поделены на две группы. Одна – высокопоставленная, те, которым гость должен пожать руки, а другая «помельче», она должна была располагаться в стороне от трапа и махать гостю руками. Именно сюда и задвинули Ахмедию, и он встал – с самого дальнего края. Одетый с иголочки, он никакой физической неловкости не ощущал, потому что одинаково свободно мог носить любой род одежды – от военного мундира до смокинга и фрачной пары, хотя последние пятнадцать лет носил совершенно другое.
Когда высокая, ни с какой другой несравнимая, фигура де Голля появилась на верхней площадке трапа, лицо Ахмедии стало покрываться пунцовыми пятнами, что с ним бывало лишь в мгновения сильного душевного волнения – мы еще несколько раз встретимся с этим свойством его физиологии.
Генерал сбежал по трапу не по возрасту легко. Теплое рукопожатие с Брежневым, за спинами обоих выросли переводчики, несколько общих фраз, взаимные улыбки, поворот генсека к свите, сейчас он должен провести гостя вдоль живого ряда встречающих, представить их, но что это? Де Голль наклоняется к Брежневу, на лице генерала что-то вроде извинения, переводчик понимает, что нарушается протокол, но исправно переводит, но положение спасает Брежнев. Он вновь оборачивается к гостю и указывает ему рукой в сторону Ахмедии, через мгновение туда смотрят уже абсолютно все, а де Голль начинает стремительное движение к другу, и тот тоже – бросается к нему. Они обнимаются и застывают, сравнимые по габаритам с доном Кихотом и Санчо Панса. А все остальные, - или почти все, - пораженно смотрят на них.
Ахмедию прямо из аэропорта увезут в отведенную де Голлю резиденцию – так пожелает сам генерал. Де Голль проведет все протокольные мероприятия, а вечернюю программу попросит либо отменить либо перенести, ибо ему не терпится пообщаться со своим другом.
Де Голль приедет в резиденцию еще засветло, они проведут вместе долгий весенний вечер.
Именно эта встреча и станет «базовой» для драматургии будущего сценария. Именно отсюда мы будем уходить в воспоминания, но непременно будем возвращаться обратно.
Два друга будут гулять по зимнему саду, сидеть в уютном холле, ужинать при свечах, расстегнув постепенно верхние пуговицы сорочек, ослабив узлы галстука, избавившись от пиджаков, прохаживаться по аллеям резиденции, накинув на плечи два одинаковых пледа и при этом беседовать и вспоминать.
Воспоминания будут разные, - и субъективные, и авторские, - но основной событийный ряд сценария составят именно они.
Возможно, мы будем строго придерживаться хронологии, а может быть и нет. Возможно, они будут выдержаны в едином стилистическом ключе, а может быть и нет. Всё покажет будущая работа.
А пока я вам просто и вкратце перечислю основные вехи одной человеческой судьбы. Если она вызовет у вас интерес, а может и более того – удивление, то я сочту задачу данной заявки выполненной.
Итак, судите сами.

Повторяю, перед вами – основный событийный ряд сценария.
Вы уже знаете, где именно родился и вырос наш герой. В детстве и отрочестве он ничем кроме своей внешности, не выделялся. Закончил сельхозтехникум, но поработать не успел, потому что началась война.
Записался в добровольцы, а попав на фронт, сразу же попросился в разведку.
- Почему? – спросили его.
- Потому что я ничего не боюсь, – ответил он, излучая своими голубыми глазами абсолютную искренность.
Его осмеяли прямо перед строем.
Из первого же боя он вернулся позже всех, но приволок «языка» - солдата на голову выше и в полтора раза тяжелее себя.
За это его примерно наказали – тем более, что рядовой немецкой армии никакими военными секретами не обладал.
От законных солдатских ста грамм перед боем он отказался.
- Ты что – вообще не пьешь? - поинтересовались у него.
- Пью, – ответил он. – Если повод есть.
Любви окружающих это ему не прибавило.
Однажды его застали за углубленным изучением русско-немецкого словаря.
Реакция была своеобразная:
- В плен, что ли, собрался?
- Разведчик должен знать язык врага, – пояснил он.
- Но ты же не разведчик.
- Пока, – сказал он.
Как-то он пересекся с полковым переводчиком и попросил того объяснить ему некоторые тонкости немецкого словосложения, причем просьбу изложил на языке врага. Переводчик поразился его произношению, просьбу удовлетворил, но затем сходил в штаб и поделился с нужными товарищами своими сомнениями. Биографию нашего героя тщательно перелопатили, но немецких «следов» не обнаружили. Но, на всякий случай, вычеркнули его фамилию из списка представленных к медали.
В мае 1942 года в результате безграмотно спланированной военной операции, батальон, в котором служил наш герой, почти полностью полег на поле боя. Но его не убило. В бессознательном состоянии он был взят в плен и вскоре оказался во Франции, в концлагере Монгобан. Знание немецкого он скрыл, справедливо полагая, что может оказаться «шестеркой» у немцев.

Почти сразу же он приглянулся уборщице концлагеря француженке Жанетт. Ей удалось уговорить начальство лагеря определить этого ничем не примечательного узника себе в помощники. Он стал таскать за ней мусор, а заодно попросил её научить его французскому языку.
- Зачем это тебе? – спросила она.
- Разведчик должен знать язык союзников, – пояснил он.
- Хорошо, – сказала она. – Каждый день я буду учить тебя пяти новым словам.
- Двадцать пяти, – сказал он.
- Не запомнишь. – засмеялась она.
Он устремил на неё ясный взгляд своих голубых глаз.
- Если забуду хотя бы одно – будешь учить по-своему.
Он ни разу не забыл, ни одного слова. Затем пошла грамматика, времена, артикли, коих во французском языке великое множество, и через пару месяцев ученик бегло болтал по-французски с вполне уловимым для знатоков марсельским выговором (именно оттуда была родом его наставница Жанетт).
Однажды он исправил одну её стилистическую ошибку, и она даже заплакала от обиды, хотя могла бы испытать чувство гордости за ученика – с женщинами всего мира иногда случается такое, что ставит в тупик нас, мужчин.
А потом он придумал план – простой, но настолько дерзкий, что его удалось осуществить.
Жанетт вывезла его за пределы лагеря – вместе с мусором. И с помощью своего племянника отправила в лес, к «маки» (французским партизанам – авт.)
Своим будущим французским друзьям он соврал лишь один – единственный раз. На вопрос, кем он служил в советской армии, он ответил, не моргнув ни одним голубым глазом:
- Командиром разведотряда.
Ему поверили и определили в разведчики – в рядовые, правда. Через четыре ходки на задания его назначили командиром разведгруппы. Ещё спустя месяц, когда он спустил под откос товарняк с немецким оружием, его представили к первой французской награде. Чуть позже ему вручили записку, собственноручно написанную самоназначенным лидером всех свободных французов Шарлем де Голлем. Она была предельно краткой: «Дорогой Армад Мишель! От имени сражающейся Франции благодарю за службу. Ваш Шарль де Голль». И подпись, разумеется.
Кстати, о псевдонимах. Имя Армад он выбрал сам, а Мишель – французский вариант имени его отца (Микаил).
Эти два имени стали его основным псевдонимом Но законы разведслужбы и конспирации обязывали иногда менять даже ненастоящие имена.
История сохранила почти все его остальные псевдонимы – Фражи, Кураже, Харго и даже Рюс Ахмед.

Всё это время наш герой продолжал совершенствоваться в немецком языке, обязав к этому и своих разведчиков. Это было нелегко, ибо французы органически не переваривали немецкий. Но ещё сильнее он не переваривал, когда не исполнялись его приказы.
И вскоре он стал практиковать походы в тыл врага – малыми и большими группами, в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам – они должны были быть без сучка и задоринки. Задания получал от своих командиров, но планировал их сам. И за всю войну не было ни одного случая, чтобы он сорвал или не выполнил поставленной задачи.
Однажды в расположение «маки» привезли награды. И он получил свой первый орден – Крест за добровольную службу.
Через два дня в форме немецкого капитана он повел небольшую группу разведчиков и диверсантов на сложное задание – остановить эшелон с 500 французскими детьми, отправляемыми в Германию, уничтожить охрану поезда и вывести детей в лес. Задание артистично и с блеском было выполнено, но себя он не уберег – несколько осколочных ранений и потеря сознания. Он пролежал неподалеку от железнодорожного полотна почти сутки. В кармане покоились безупречно выполненные немецкие документы, а также фото женщины с двумя русоволосыми детьми, на обороте которого была надпись: «Моему дорогому Хайнцу от любящей Марики и детей». Армад Мишель любил такие правдоподобные детали. Он пришел в себя, когда понял, что найден немцами и обыскивается ими.
- Он жив, – сказал кто –то.
Тогда он изобразил бред умирающего и прошептал что–то крайне сентиментальное типа:
- Дорогая Марика, ухожу из этой жизни с мыслью о тебе, детях, дяде Карле и великой Германии.
В дальнейшем рассказ об этом эпизоде станет одним из самых любимых в среде партизан и остальных участников Сопротивления. А спустя два года, прилюдно, во время дружеского застолья де Голль поинтересуется у нашего героя:
- Послушай, всё время забываю тебя спросить – почему ты в тот момент приплел какого–то дядю Карла?
Армад Мишель ответил фразой, вызвавшей гомерический хохот и тоже ставшей крылатой.
- Вообще–то, - невозмутимо сказал он, - я имел в виду Карла Маркса, но немцы не поняли.

Но это было потом, а в тот момент нашего героя погрузили на транспорт и отправили в немецкий офицерский госпиталь. Там он быстро пошел на поправку и стал, без всякого преувеличения, любимцем всего своего нового окружения. Правда, его лицо чаще обычного покрывалось пунцовыми пятнами, но только его истинные друзья поняли бы настоящую причину этого.
Ну а дальше произошло невероятное. Капитана немецкой армии Хайнца – Макса Ляйтгеба назначили ни много, ни мало – комендантом оккупированного французского города Альби. (Ни здесь, ни до, ни после этого никаких драматургических вывертов я себе не позволяю, так что это – очередной исторический факт – авт.)
Наш герой приступил к выполнению своих новых обязанностей. Связь со своими «маки» он наладил спустя неделю. Результатом его неусыпных трудов во славу рейха стали регулярные крушения немецких поездов, массовые побеги военнопленных, - преимущественно, советских, - и масса других диверсионных актов. Новый комендант был любезен с начальством и женщинами и абсолютно свиреп с подчиненными, наказывая их за самые малейшие провинности. Спустя полгода он был представлен к одной из немецких воинских наград, но получить её не успел, ибо ещё через два месяца обеспокоенный его судьбой де Голль (генерал понимал, что сколько веревочке не виться…) приказал герру Ляйтгебу ретироваться.
И Армад Мишель снова ушел в лес, прихватив с собой заодно «языка» в высоком чине и всю наличность комендатуры.
А дальше пошли новые подвиги, личное знакомство с де Голлем, и – победный марш по улицам Парижа. Кстати, во время этого знаменитого прохода Армад Мишель шел в третьем от генерала ряду. Войну он закончил в ранге национального Героя Франции, Кавалера Креста за добровольную службу, обладателя Высшей Военной Медали Франции, Кавалера высшего Ордена Почетного Легиона. Венчал всё это великолепие Военный Крест – высшая из высших воинских наград Французской Республики.
Вручая ему эту награду, де Голль сказал:
- Теперь ты имеешь право на военных парадах Франции идти впереди Президента страны.
- Если им не станете вы, мой генерал, - ответил Армад Мишель, намекая на то, что у де Голля тоже имелась такая же награда.
- Кстати, нам пора перейти на «ты», – сказал де Голль.
К 1951-му году Армад Мишель был гражданином Франции, имел жену-француженку и двух сыновей, имел в Дижоне подаренное ему властями автохозяйство (небольшой завод, по сути) и ответственную должность в канцелярии Президента Шарля де Голля.
И именно в этом самом 1951-м году он вдруг вознамерился вернуться на Родину, в Азербайджан. (читай – в СССР).
Для тех, кто знал советские порядки, это выглядело, как безумие.
Те, кто знали Армада Мишеля, понимали, что переубеждать его – тоже равносильно безумию.
Де Голль вручил ему на прощание удостоверение почетного гражданина Франции с правом бесплатного проезда на всех видах транспорта. А спустя дней десять дижонское автопредприятие назвали именем Армада Мишеля.
В Москве нашего Героя основательно потрясло МГБ (Бывшее НКВД, предтеча КГБ - авт.) Почему сдался в плен, почему на фото в форме немецкого офицера, как сумел совершить побег из Концлагеря в одиночку и т.д. и т.п. Репрессировать в прямом смысле не стали, отправили в родное село Охуд и велели его не покидать. Все награды, письма, фото, даже право на бесплатный проезд отобрали.
В селе Охуд его определили пастухом. Спустя несколько лет смилостивились и назначили агрономом.
В 1963-м году вдруг вывезли в Москву. Пресловутые сто тысяч, беседа и обед с Хрущевым, отказ от перевода в пользу Фонда мира. Хрущев распорядился вернуть ему все личные документы и награды.
Все, кроме самой главной – Военного Креста. Он давно был экспонатом Музея боевой Славы. Ибо в СССР лишь два человека имели подобную награду – главный Творец Советской Победы Маршал Жуков и недавний сельский пастух Ахмедия Джабраилов.
Он привез эти награды в село и аккуратно сложил их на дно старого фамильного сундука.
А потом наступил 66-й год, и мы вернулись к началу нашего сценария.
Точнее, к той весенней дате, когда двое старых друзей проговорили друг с другом весь вечер и всю ночь.
Руководитель одной из крупных европейский держав и провинциальный сельский агроном.
Наш герой не стал пользоваться услугами «товарищей». Он сам уехал в аэропорт, купил билет и отбыл на родину.
Горничная гостиницы «Москва», зашедшая в двухкомнатный «полулюкс», который наш герой занимал чуть менее двух суток, была поражена. Постоялец уехал, а вещи почему-то оставил. Несколько костюмов, сорочек, галстуков, две пары обуви. Даже нижнее белье. Даже заколки. Даже зонт для дождя.
Спустя несколько дней, агронома «повысят» до должности бригадира в колхозе.
А через недели две к его сельскому домику вновь подъедут автомобили, в этот раз – всего два. Из них выйдут какие–то люди, но на крыльцо поднимется лишь один из них, мужчина лет пятидесяти, в диковинной военный форме, которую в этих краях никогда не видели.
Что и можно понять, потому что в село Охуд никогда не приезжал один из руководителей министерства обороны Франции, да ещё в звании бригадного генерала, да ещё когда–то близкий друг и подчиненный местного колхозного бригадира.
Но мы с вами его узнаем. Мы уже встречались с ним на страницах нашего сценария (когда он будет полностью написан, разумеется).
Они долго будут обниматься, и хлопать друг друга по плечам. Затем войдут в дом. Но прежде чем сесть за стол, генерал выполнит свою официальную миссию. Он вручит своему соратнику официальное письмо президента Франции с напоминанием, что гражданин СССР Ахмедия Микаил оглу (сын Микаила – авт.) Джабраилов имеет право посещать Францию любое количество раз и на любые сроки, причем за счет французского правительства.
А затем генерал, - нет, не вручит, а вернет, - Армаду Мишелю Военный Крест, законную наградную собственность героя Французского Сопротивления.
Ну и в конце концов они сделают то, что и положено делать в подобных случаях – запоют «Марсельезу».
В стареньком домике. На окраине маленького азербайджанского села.
Если бы автор смог бы только лишь на эти финальные мгновения стать режиссером фильма, то он поступил бы предельно просто – в сопровождении «Марсельезы» покинул бы этот домик через окно, держа всё время в поле зрения два силуэта в рамке этого окна и постепенно впуская в кадр изумительную природу Шекинского района – луга, леса, горы, - а когда отдалился бы на очень-очень большое расстояние, вновь стал бы автором и снабдил бы это изображение надписями примерно такого содержания:
Армад Мишель стал полным кавалером всех высших воинских наград Франции.
Ахмедия Джабраилов не получил ни одной воинской награды своей родины – СССР.
В 1970-м году с него был снят ярлык «невыездного», он получил возможность ездить во Францию и принимать дома своих французских друзей.
Прошагать на военных парадах Франции ему ни разу не довелось.
В 1994-м году, переходя дорогу, он был насмерть сбит легковым автомобилем, водитель которого находился в состоянии легкого опьянения. Во всяком случае, так было указано в составленном на месте происшествия милицейском протоколе.

13

Мне кажется, что самые удачные законы и указы это не те, что принимают делопуты, а те, что учитывают людскую психологию. В Стамбуле слышал историю, как Кемаль Ататюрк, придя к власти, модернизировал общество по западному образцу.
Ататюрк считается у них отцом нации, освободителем, сбросившим султана и, хотя многие признают, что методы его были откровенно диктаторскими (сам он, кстати, говоря, себя диктатором и считал), но как иначе было проводить реформы в стране с 80-процентным мусульманским населением? Только авторитарными и жесткими методами, весьма далекими от современной евросоюзной демократии.
Твердо решив поставить страну на рельсы цивилизации, он понимал, что пока прекрасные турчанки не откроют лица, светского государства из Турции не сделать.
И вот был принят закон, строго запрещающий ношение паранджи – покрывала на лице женщины. Традиционное турецкое общество новый закон тут же отвергло. Посыпались тюремные сроки – бесполезно, в знак протеста по стране даже прошла череда самоубийств.
Тогда Ататюрк, как человек военный и имевший некоторый опыт общения с распутными гарнизонными девицами, додумался до следующего – обязал всех проституток также закрывать лица паранджой.
Результат превзошел все ожидания – в течение недели турчанки расстались с черными покрывалами.
Может, конечно, это и байка, но в любом случае, приезжая сейчас на наши всесоюзные турецкие здравницы, мы чувствуем себя в этой стране (в отличие от соседних) довольно уютно и комфортно.
© robertyumen

14

Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
- Ну-ка, иди отсюда, - шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.

- Соня, где Максим?
- Он в ординаторской. Чай пьет.
- Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
- Бегу, Олег Николаевич.
- Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
- Какая кошка?
- Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.

- Господи боже…
- Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
- Олег Николаевич, она же вся…
- Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
- Простите, Олег Николаевич.
- Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
- А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
- Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
- В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
- В полиции разберутся.

- Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.

В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.

Спустя месяц.

- Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
- Олег Николаевич, ну какая кошка?
- Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
- Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
- Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.

Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.

А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.

- Кс-кс, Кошка, - зовет меня она.
- Мрр.
- В больницах не может быть животных, - удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
- Мрр.
- Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
- Мрр.

Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
- Зря я выжила, - вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.

- Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
- Мрр.
- А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…

Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.

На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
- Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.

Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
- Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
- Мрр.

Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
- Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
- Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
- Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
- Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.

- Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
- Олег Николаевич, какая кошка?
- Вы издеваетесь, да?
- Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.

Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья - смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.

- Привет, Мурка, - улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?

Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.

15

В детстве дома у одноклассницы мы часто прыгали на диване, пока не видели взрослые. Нас очень радовали пружины, местами совсем близко подходившие к поверхности; приводила в восторг пыль, которая клубами летела из дивана от наших прыжков. Когда спустя двадцать лет я зашла к своей подруге детства, то в ужасе увидела в углу всё тот же диван, на котором мы когда-то прыгали. Он не сильно изменился, насколько я могла помнить, но теперь я была потрясена нищетой и убогостью обстановки. Я мысленно подсчитывала, сколько могла стоить покупка нового дивана, замена засаленных стульев, зеркала, разбитого и заклеенного обёрткой от шоколада. Пока мы говорили, в воображении я белила потолок и меняла обои. Мне хотелось вымыть окна, обсиженные мухами, повыкидывать палки и картонки, торчащие из-под дивана, битый цветочный горшок, обвязанный чулком. “А что, если плохо с деньгами?” – подумала я… Но мозг сопротивлялся и предлагал мне купить хотя бы недорогой клейкой плёнки под цвет дерева и оклеить ею стол. Куда бы я ни посмотрела, мой взгляд натыкался на какую-нибудь поломку, грязь, пятна и мусор. Мозг вдруг сказал мне: “Как ты думаешь, почему рядом с нищетой всегда грязь?” Я вам теперь такой же вопрос задаю. Даже если заменить слово “всегда” на “практически всегда” или “частенько”, то легче от этого не делается. Грязь – это проявление не безденежья, а менталитета. Вдумайтесь: грязь – это проявление соответствующего менталитета. А поскольку грязь и нищета – соседи, то и нищета – это своеобразный менталитет. Да, нищета находится в немытой голове.

В школе у меня была потрясающая учительница по литературе – Тамара Григорьевна, незаурядного ума, очень проницательная женщина. Она как-то обронила фразу, которую я запомнила на всю жизнь. Кто-то спросил её, что значит мещанство, и она ответила: “Мещанство означает пить из старой облезлой кружки, когда новая в серванте стоит”. Так принято во многих русских домах: на чёрный день деньги отложены, на белый день чашка новая в серванте стоит, только белый день наступает редко, а чёрными заполняется вся жизнь. Кто живёт ожиданием будущего, для того оно никогда не наступает. И тогда я поняла это: стыдно быть нищим; стыдно быть грязным. Стыдно иметь в голове разруху, которая неизбежно отражается и на жилище, и на менталитете детей.

Знаю одну женщину, которая больше двадцати лет копила деньги, чтобы купить дачу. Она одна воспитывала двух дочерей. Девочки жили впроголодь, на одних кашах, и старшая из них рассказывала мне, как ей было стыдно выходить во двор в старых вельветовых брюках с залатанными коленями. Девочка росла, и с каждым годом волшебным образом росли её брюки. Сантиметр за сантиметром разворачивалась подвёрнутая снизу ткань. Она была не такой вылинявшей, как вся остальная штанина, и это выдавало нищенские хитрости. Видимо, отсюда пошло выражение: “Голь на выдумки хитра”. Не стоит рассказывать, что система в государстве не позволяет достаточно зарабатывать. Я не систему ругаю, а гниль в мозгах. На одни и те же деньги можно выглядеть достойно или нищенски. Когда мать, наконец, купила дачу, обе подросшие дочери не имели к этой даче ни малейшего интереса, но бесконечно упрекали мать в том, что она не научила их, что значит быть женщиной. У девчонок сформировался комплекс золушки. Они, привыкшие видеть протёртые кресла и старую посуду, облезлые полотенца и пальто семилетней давности, впоследствии, став взрослыми, боялись тратить на себя деньги. Всякий раз, когда они что-то покупали, у них портилось настроение: они словно чувствовали себя недостойными новых хороших вещей. Это, друзья мои, называется двумя словами: генетическая нищета. Она уже в сознании, в клетках, в крови, в костях.

Дети, которые видят облезлые углы, подсознательно программируются на нищету. Уже в подростковом возрасте они начинают осознавать её тяжесть. Ещё Антон Павлович Чехов отмечал, что облезлые стены и грязные коридоры дурно влияют на способность студента к обучению. Грязь и нищета подавляют человека, привычный вид убогой обстановки программирует быть неудачником. Вы могли бы возразить мне, что ненависть к нищете стимулирует некоторых людей развиваться и зарабатывать деньги, но я вам отвечу, что куда большее количество людей ломается под непосильным бременем бедности. У слов “беда” и “бедность” один корень. Гоните прочь от себя беду. Гоните прочь бедность. Как же мне нравится фраза: “Богатство – это состояние ума”. Так вот, нищета – это тоже состояние ума.

(с) "Законы Грэйс"

16

Про псевдонимы

Савельев Сергей, студент, Москва.
— Я учусь на филфаке и сейчас пишу курсовую, в которой пытаюсь решить вопрос: по каким критериям эстрадные исполнители, политики и писатели выбирают себе псевдонимы. Не поможете ли мне чем-нибудь?

Охотно, дорогой Сергей! Можно даже сказать, что вы обратились как раз по адресу. Дело в том, что именно я когда-то первым возглавил только что созданный Госкомитет по выдаче сценических имен и названий. Раньше ведь времена были строгие, ничего на самотек не пускалось. Это у них там за бугром да за волнами дозволялись разные вольности. Надоело быть Нормой Джин Бейкер? Хочется зваться Мерилин Монро? Без проблем. Американские законы не возражают. И даже где-то приветствуют. Помнится, один мой знакомый диссидент, будучи выслан в Штаты, тут же в отместку родине изменил свое имя на Факъюрий. За что ему, между прочим, тут же выдали гринкард и фудстэмпс. У нас — совсем другое дело. Что касается, например, певцов, то каждый новый псевдоним сперва письменно утверждался в шести инстанциях, от семейного совета до общего собрания филармонии. И лишь потом в качестве предложения направлялся к нам в Комитет. Мы его рассматривали и давали свое заключение. Допустим, молодой подающий надежды исполнитель патриотических песен хочет получить оригинальный запоминающийся псевдоним. Допустим, захотел он именовать себя Энцефалев Клещенко. Проанализировав псевдоним, мы приходим к выводу, что он имеет однозначно негативный характер, несовместимый с общим положительным образом совэстрады. И предлагаем певцу что-нибудь более благозвучное. Допустим, Рощин-Соловейский. Певец не соглашается и говорит, что это как-то где-то вульгарно. Мы тут же озвучиваем следующий вариант. Допустим, Лев Иафан. Певец говорит, что красиво, но непонятно. И так далее. В общем, за несколько часов или дней псевдоним в конце концов рождается, утверждается и вскоре делается исполнителю ближе, чем настоящее имя. А мы, работники комитета, даже немножко ощущаем себя отцами и матерями тех, кому придумали новые имена. Однажды, помню, приходит к нам совсем юный парень и гордо сообщает, что придумал себе отличный псевдоним — Хулиан. В честь Хулио Иглесиаса, которым он восхищается. Мы ему говорим, что такой псевдоним будет ассоциироваться у людей в лучшем случае со статьей УК за номером 206. И предлагаем свои варианты. Назвать себя не в честь певца из чуждой нам капстраны, а в честь какого-нибудь из месяцев года. Допустим, Январиан, Февралиан и Мартын. Смышленый мальчик, надо ему отдать должное, в итоге сам синтезировал себе имя. И теперь, когда я вижу его лицо на телеэкране, то всегда прибавляю звук. Не потому, что он поет тихо. А потому что я испытываю к нему очень нежное и сложное чувство. Этакую редкую смесь из ностальгии, восхищения и отцовского материнства.

Относительно же имен политиков... Немногие, полагаю, знают о том, что Ленин — это не псевдоним. А только часть псевдонима. Лишь совсем недавно стало известно, каков он был в полном виде. Из материалов открывшихся в этом году архивов следует: перед февральской революцией Центральный Комитет партии большевиков, посчитав, что его вождь носит слишком игривую партийную кличку, единодушным голосованием обязал Владимира Ильича убрать из нее начальную букву "Ч". Думаю, что, выбирая себе такой псевдоним, Владимир Ильич, с одной стороны, хотел перещеголять Распутина, имя которого все еще было более упоминаемым, чем его собственное, а с другой, привлечь на сторону революции истосковавшееся по сидящим в окопах мужикам женское население.

Если же говорить о современности, то теперь, когда нашу организацию упразднили, все, кто хочет, называют себя, как хотят. Массово расплодились всевозможные "Тараканы", "Кирпичи", "Отпетые мошенники" и т.д. Пользуясь небывалой свободой, люди, называвшиеся когда-то работниками искусства, почти всю свою энергию тратят на скандальную рекламу и эпатаж. Вот и бродят по экрану и сцене накачанные силиконом по самые брови девушки из ансамбля "Мокрые киски", томные жеманные мальчики из группы "Задние проходимцы"... Я понимаю, что, кроме прочего, наша нынешняя эстрада в какой-то своей части является рычагом для осуществления такого назревшего события как легализация проституции. И в целом ничего не имею против. Жаль только, что поют эти красивые молодые создания значительно хуже, чем оказывают другие услуги. Хотя бывают и исключения. Один мой знакомый банкир как-то заказал себе по каталогу очень модную эстрадную диву. И в процессе многократного наслаждения ее искусством с изумлением убедился, что она — просто гений по всем позициям. Это даже трудно себе представить. Когда танцующая на столе женщина исполняет ртом "Strangers in the Night", а из альтернативного отверстия одновременно мощно звучит "Попутная песня" Глинки! Она не сшибла ни одного бокала и не сфальшивила ни на йоту. И не сбилась даже тогда, когда прыгала через узкий горящий обруч. Существование таких талантов — самое яркое доказательство того, что наш шоу-бизнес не вечно будет находиться на мировых задворках. И мы еще покажем планете, что такое современная российская песня во всей ее привлекательной полноте и огромной оральной мощи.

Что же до вашей курсовой работы, Сергей, то возьму на себя смелость порекомендовать вам пару научных трудов, относящихся к данной теме. Прежде всего, это известное сочинение Афанасия Микитина "Хождение на три буквы". А также мой собственный недавно изданный трактат "Женщина в дательном падеже". И всяческих вам успехов!

(c) Евгений Шестаков

17

КИТАЙСКИЕ ИСТОРИИ

Когда-то в далеком 1993 году, будучи еще кандидатом наук, мне посчастливилось работать с большим ученым и прекрасным человеком профессором Миланом Страшкраба в его лаборатории в Чешских Будеевицах, Южная Богемия, Чехия. Там же в кампусе (университетский городок – если, кто не знает или забыл) я познакомился с тогда еще аспирантом-гидробиологом Ю-Фенгом Янгом из Китая. Ю-Фенг был, хотя и малопьющим, но удивительно приятным в общении, добрым и понимающим юмор. После довольно продолжительного общения с Ю-Фенгом я начал понимать его китайский-английский. А это, скажу вам, не так-то просто. Возможно, тут помог и прекрасный будеевицкий «Будвайзер». Кто знает?
К моменту нашего знакомства Ю-Фенг уже успел полгода «покантоваться» в Лимнологическом институте в Линце, Австрия. Это нам, вроде, в таких местах должны приличные деньги платить. А малопьющему и некурящему Ю-Фенгу-аспиранту положат 400 долларов и койку в общежитии, - ему и достаточно. Был ноябрь и я уже собирался в Петроград, а Ю-Фенг ненадолго опять в Австрию. Ю-Фенг никогда в России не был. Поэтому начал «прокачивать» идею своего визита на обратной дороге в Китай в наш Институт озероведения РАН в Петрограде. Дескать, положат долларов 300-400 – и на том спасибо. Пытался ему объяснить, что ситуация в российской науке не очень, мягко говоря, простая. Что у нас такие «дикие» деньги получают не все директора институтов. Да и, вообще, своих-то сотрудников с трудом терпят. Ю-Фенг из деликатности делал вид, что понимает, кивал головой, но, вижу, не верит... Тогда говорю:
- Хорошо, ты прилетай. Остановишься у меня. С «людям» и институтами я тебя познакомлю. Харчи и выпивка – мои, но на карманные расходы – только на проезд и общественный туалет. Ю-Фенг поудивлялся, но на том и сошлись. Забегая вперед, скажу, что Ю-Фенг провел у меня примерно две недели, а потом неделю в Москве у моих хороших друзей, откуда благополучно и сбыл в славный город Пекин.
Конечно, Ю-Фенг получил у нас много впечатлений, положительных эмоций, и многому поднахватался. Но он все воспринимал весело и с хорошим чувством юмора. С тех далеких пор мы обменивались новогодними поздравлениями и иногда посланиями. Со временем Ю-Фенг стал в Китае не последним человеком. Но добро он помнит, и все время работал над идеей пригласить меня в Китай. Но, то деньги находились на все, кроме дороги, то – наоборот. И тут в начале 2005 года Ю-Фенг, будучи уже профессором в Университете Джина, Гуангжоу (Jinan University, Guangzhou), южный Китай, нашел и то и другое. И вот почти на четыре месяца я двинул в Китай через Амстердам и Гонконг – посмотреть, почитать лекции аспирантам и позаниматься наукой.
За время визита довелось побывать в нескольких городах, и четырех южных и центральных китайских провинциях из примерно тридцати. Многим из увиденного я был поражен и решил поделиться некоторыми наблюдениями и впечатлениями.

История 1. Гонконг – город контрастов

Капитализм в одной части мира (СССР)
уже сдан в музей, а в остальных странах
еле дышит, и скоро тоже попадет в музей

Мао Цзэ-дун, «О новой демократии»
Январь 1940, Избр. Произв. Т. II

На счет «сдачи в музей» не уверен, но Гонконг (кит. Сянган) уже несколько лет как перестал быть британским протекторатом, хотя и остается, также как и Макао (кит. Аойминь), особым административным районом Китая. Надо сказать, что китайское руководство поступает мудро, свои порядки в Гонконге вводит очень медленно и постепенно – «не рубит золотые яйца, на которых сидит». Поэтому и безвизовая езда в Китай и обратно для китайцев, гонконгцев, гонкончан, гонконок и гонконгчанок (не знаю, как правильно), да и просто для иностранцев, здесь заказана. Пока. На Первомай тут на этот счет даже была демонстрация «трудящих». Смотрел в ТВ новостях. Правда, не понял, то ли «трудящие» за свободную езду, то ли против. Ну, да Бог с ними! Пущай ездят, или не ездят. Как хотят.
В Гонконге я раньше не был и не могу судить, похорошел ли он за годы советской власти, или похужел. Прилетел в конце апреля рано утром из Амстердама. Там было +8ºС, а здесь +27ºС! А я в рубашонке, маячке, курточке, и выгляжу, наверное, как оболтус Буратино идущий в школу из дома деклассированного элемента - папы Карло. В аэропорту сначала ветеринарный, потом паспортный контроль. Таможни не видно. Жаль, что взял только 2 бутылки водки и один блок сигарет. Правильно говорят преферансисты: «знал бы прикуп – жил бы в Сочи» или «знал бы прикуп – не работал».
На ветеринарном контроле заставляют заполнять жуткого размера вопросник с нетривиальными вопросами. Вроде такого – «Болели ли вы или ваши ближайшие родственники коровьим бешенством или куриным гриппом?». Интересно, что будет, если ответить «а як же»? Но не рискую. А то отправят на скотобойню, а наши «партия и правительство», как известно, выручать своих граждан-«россиянов» любят, «понимашь», но... не очень.
На паспортном контроле достаю из широких штанин... Недобрый «китайца» начинает допрашивать:
- Цель Вашего визита в Гонконг, сэр?
А я злой. Жарища, а тут коровье бешенство, и устал к тому же - почти 12 часов лету и курить нельзя. У нас, у советских ведь собственная гордость! Какое твое дело, зачем я прилетел. Но не рискую и отвечаю спокойно:
- Купить фруктов и овощей.
- ???
Уходит сердитый с моим паспортом в свою будочку минут на пять. Видимо, юмор не понял и проверяет меня по базе Интерпола. Не каждый же день такие идиоты прилетают с Амстердамщины за овощами! Кстати, шутка не моя. Мой хороший московский товарищ Дима Рубцов как-то обратил внимание на то, что даже в наши дни в российских гостиницах в бланках, которые заполняешь по прибытии, остался идиотский пункт – «Цель приезда». Не обращали внимания? Так вот, Дима обычно пишет «ограбление народа или банка, что подвернется». Гостиничные тетки-администраторы, как правило, эти бланки не читают и Диме лишних вопросов не задают. А и зададут? Ограбление народа - это же вам не разжигание национальной розни! Кроме того, народ уже и так ограблен. А за намерения у нас в России пока, слава Богу, не судят. Или я ошибаюсь?
Так вот. Жду. Приходит пограничник, смотрит волком, но штамп ставит и молча возвращает паспорт. Снимаю курточку. Иду за багажом. Взял. Теперь надо перебраться на поезде в китайский город Гуангжоу, что примерно в 170 км отсюда. Выясняю, где вокзал, как добраться, и сколько для этого надо гонконгского черного нала. Объясняют все вежливо, без мату. Меняю «таньгу». «Визу» в транспорте не принимают, как и у нас. Правильно и делают – с «Визы» простому «трудящему», какого навару? Никакого! Другое дело – черный нал. Но, по порядку. Сажусь в автобус, и примерно час не спеша еду через весь Гонконг, разбросанный на островах. Билеты надо покупать у водителя при выходе. Правильно. Билет в транспорте – это договор между тобой и водителем об оказании услуги. А вдруг, услугу не окажет и не довезет? Так что заранее платить – это пережиток. Автобусы 2-х этажные с кондиционером. Народу мало, «местов» много. Для багажа прямо в автобусе специальное отделение на первом этаже. Движение, как и положено, левостороннее – наследие «загнивающей» Британии.
Еду, смотрю по сторонам. Очень много людей с избыточным весом. Причем и женщин и мужчин, и взрослых и детей. Где-то читал, что одна из современных гипотез объясняет это не столько гиподинамией, сколько поеданием генетически модифицированных харчей. Не зря, наверное, же в Америке с их генетически модифицированными соей и кукурузой столько толстяков! Смотрю дальше. Кругом чистота. Кстати, курить почти нигде нельзя. И штраф похлещи, чем в Штатах – 5 тыс. гонконгских долларов (примерно 700 амер.). Кстати, (или нет?) здесь развертывается движение «трудящих» под лозунгом что-то вроде: «Превратим город-герой Гонконг в город для некурящих!». Вообщем, душат народ, как хотят.
Отвлекся. Надо на за оконный Гонконг посмотреть. Люди “гонконгской национальности” золотишком на каждом углу спекулируют. Через шаг меняют доллары на юани и обратно. Нищих не видно. На «белых» людей внимание никто не обращает. Многие торговые люди, и не только, в марлевых масках и резиновых перчатках. Многие чихают. При этом многие не прикрываются платками и не отворачиваются. Другие едят что-то из маленьких тазиков, не снимая перчаток. Не зря, видимо, о коровьем бешенстве интересовались. Народ одет прилично, хотя и не по сезону. Несмотря на жарищу, многие в пиджаках, а тетки в плащах – пар костей не ломит. Правда, у нас есть и альтернативная присказка – «Вошь тепло любит».
Когда-то булгаковский генерал Хлудов загоняя в тупик «убегающие» на запад вагоны с «пушным товаром» и приказывая облить их керосином и сжечь, мотивировал свой приказ тем, что «заграничным шлюхам русских соболей не видать!». Ошиблись, Ваше превосходительство. Видать – еще, как видать! Вон только что “по левому борту” проехали магазин – «Сибирские меха». Обана! Наверное, зимой носят. Но сейчас-то жарища и гонконгский цыган уже шубу продал.
Проезжаем мимо гонконгского порта. Впечатление грандиозное – до горизонта контейнеры, а между ними снуют автопогрузчики. И как они помнят, где, что, и чье складировано? Кораблей на рейде – тоже полно. Не зря Гонконг – один из крупнейших мировых портов. Кстати сто с небольшим лет назад англичане прихватили Гонконг как раз под предлогом борьбы с процветавшими здесь грандиозными пиратством и наркотрафиком.
Приехали. Билет стоит 30 гонконгских доллариев (примерно 4.5 амер.). Выхожу из автобуса последним. Протягиваю водителю-китайцу 200 гонконгских доллариев одной монетой. Берет и говорит, что «нема» сдачи, но сейчас, мол, сгоняет, разменяет. Убегает. Жду. Через пару минут прибегает. Отсчитывает сдачу и, озираясь, спрашивает: «Сэр, а вам сам билет нужен?». Да... знакомым повеяло! А мне этот билет все равно не оплатят, поэтому отвечаю: «Вообще-то нет». «Водила» оставляет себе билет, благодарит, протягивает мне еще дополнительно 10 доллариев сдачи, и расстаемся оба довольные. Приятно иметь дело с приличными людями! А предприниматели-кровопийцы должны с народом делиться! Иначе народ все равно найдет возможность перераспределить нажитое неправедным трудом. Кстати, в Гонконге за задержку выплаты народу «получки-жалования» больше чем на 2 дня - штраф 7 тыс. амер. долларов. А за взятого на работу нелегала – 10 тысяч!
На ж/д. вокзале чистота, кондиционеры. Кругом полупустые залы ожидания, но везде «объявы» - «На полу не сидеть», а на бесплатных вокзальных тележках – знаки, запрещающие возить на них детей (?!). Но гонконгцы (или, как правильно сказать – гонкончане?) – народ гордый. Многие, невзирая на «объявы», возят детей в тележках, и гордо сидят “на палубе”, и что-то едят из маленьких тазиков. Или и то и другое сразу – он сидит на палубе, а рядом в тележке сидит ребятенок. Хотя кресел кругом свободных полно! И. вроде, одеты прилично. Некоторые в резиновых перчатках. Да, Восток – дело тонкое! Такое чудо, правда, уже видел в Японии. В крупном супермаркете прилично одетые люди, в галстуках, с портфелями в руках сидят на корточках вдоль стен и спят! А что? Устали, вот и отдыхают. Ни тебе полиции, ни тебе скандальных продавцов! Поспал, отдохнул, пошел дальше... У нас давно бы “замели” или обобрали. Впрочем, первое у нас часто равносильно второму! И наоборот.
Говорят, Гонконг очень дорогой город. Опыт пребывания у меня мизерный, но из газетных объявлений знаю, что снять однокомнатную квартиру в дешевом районе – 1.5-2.0 тыс. амер. долларов в месяц. Вообще цены на недвижимость здесь за последние 2 года выросли на 40%. Это, кстати, хороший индикатор того, что китайское руководство ведет в отношении Гонконга мудрую политику. Зато, в отличие от однокомнатных квартир, баночный «Хейнекен» здесь на вокзале – один амер. доллар, а в амстердамском аэропорту - четыре. Так, и у нас в Петрограде на Московском вокзале – потора-два!
Поезда на Гуангжоу каждые полтора часа. И ехать столько же. Билет в первом классе – 40 амер. долларов, во 2-м – 20. Пытаюсь выяснить у тетки-кассирши, в чем разница, кроме цены. Отвечает:
- Да ни в чем, сэр. В первом классе чай разносят, а во втором только холодную воду!
- А курить в первом классе можно?
- А курить, сэр, ни в каком классе нельзя и даже в тамбуре.
- Тогда мне один до Гуангжоу во втором классе.
Похоже, между гонкончанами и нами есть много общего. Старый хороший анекдот. Как заставить американца, француза и русского броситься с Тауэр-бриджа вниз головой в Темзу. Американца спрашивают:
- У вас есть акции «Дженерал моторс»?
- Есть, а что такое?
- Эта компания вчера прогорела!
- Не может быть!!!
И американец прыгает в Темзу вниз головой. Спрашивают француза:
- Вы знаете, что вчера все рестораны Парижа закрылись и больше никогда не откроются?
- Не может быть!!!
И француз прыгает вниз головой в Темзу. Спрашивают русского:
- А знаете, что компания «Дженерал моторс» обанкротилась, а в Париже закрылись все рестораны и больше никогда не откроются?
- Да мне-то, какое к чертовой матери до них до всех дело?
- А знаете, что вчера в Англии принят закон, запрещающий прыгать вниз головой с Тауэр-бриджа?
- Что?! Да видал я в гробу все ваши законы!!!
И с этими словами русский прыгает с Тауэр-бриджа вниз головой!
К чему я это рассказываю? Да к тому, что пора идти на поезд - покурить в тамбуре и посидеть “на палубе”! Жаль, что во 2-м классе еду в тазиках не подают, и вокзальных тележек с сидящими в них детишками нет. Да, на обратном пути в Амстердам не забыть бы купить фрукты-овощи, чтобы не расстраивать китайца-пограничника.
До свидания гонконгский грипп, гонкончане, гонконгцы, гонконгки и Гонконг – город контрастов! Докукарекаетесь - сдадут вас скоро в музей к чертовой матери китайские товарищи!

18

Елена Панфилова озаботилась вопросом, почему это ректоры МГУ и СПбГУ не декларируют свои доходы и имущество, хотя по норме закона и должны. И написала в Минобразования. Получила ответ в котором было сказано, что на указанные славные учебные заведения созданы не Российской Федерацией, а... Петром Первым, и поэтому нормы антикоррупционного законодательства на них не вполне распространяются. Елена говоря, не поверила своим глазам. И написала самим ректорам. И получили второй ответ что таки да, созданы мы Петром Первым, а он ничего про декларирование ректоровых доходов не говорил. Тогда она написала в Прокуратуру. И вот ответ прокуратуры. Действительно - МГУ и СПбГУ созданы... Петром Первым, и поэтому Указы действующего Президента России (который, кстати собственно и назначает ректоров) в части контроля за доходами и имуществом должностных лиц на них не распространяются.
Эх,вот бы еще на другие структуры, созданные при Петре I действующие российские законы не распространялись. :)
Оригинал материала вот здесь:
http://www.echo.msk.ru/blog/echomsk/861581-echo/

19

За подлинность ручаюсь, хотя было не со мной и за давностью событий на
сей момент могу поведать публике данную историю.......
(фамилии и имена героев изменены)

В конце 80-х годов служил я некогда в славных Вооруженных силах могучего
СССР в управлении одного из объединений. У нас в подчинении было
соединение в г. Рязани, начальником отдела боевой подготовки был некий
полковник (условно) Панченко, старый служака, "оловянный солдатик",
когда-то командовал крупной армейской единицей, но в силу тяги к ЗЗ
(зеленому змею) был снят с должности и для "дослужения" до пенсии
назначен на данную должность, где и продолжал заливать за воротник..
И был у него в заместителях ярый служака и карьерист подполковник Ионов.
В пятницу, после очередного забо(по)я гвардии полковник Панченко решил
"подколоть" своего зама (напомню - времена смутные - конец 80-х, страна
только вырабатывала свои новые законы)...
Ничего не придумав лучше нач. отдела говорит заму: "Иван Иваныч, вот ты
служишь, служишь, выслугу зарабатываешь, проценты к пенсии, а ты знаешь,
что сейчас на рассмотрении Думы лежит закон, по которому сколько бы ты
не служил - тебе пенсию платить будут за выслугу в 20 лет - как
положено. И ежели ты подполковник - так что только до 40 лет. Так что
так".
Пя!!!! , весь день Иван Иванович ходил, ПЯ!! в раздумьях.... В конце дня
набрался смелости и решил позвонить (АЖ!) начальнику отдела кадров
Управления войск, аж ГЕНЕРАЛУ!!!! (Дело-то серьезное).
Так, мол и так столько отслужил и нА тебе, что, Пя, все коту под
хвост....!!!??? Тащ Генерал, пя, выручай....!!
А то сам в прострации, чё за законы, какие принимают - сам не в курсе.
Ну тут наш "служака" генералу все и растолковал.
Напомню, что в те времена все сразу стали Федеральными и наделили себя
почти безграниченными, полномочиями (и деньгами) - Нач. тыла войск купил
себе джакузи на дачу (на дачу) за 40 тыс. гринов...
Так вот, продолжение истории, Генерал, почесав лысину, сказал: "Знаешь,
сегодня пятница - завтра аттестационная комиссия - давай тебя назначим
на полковничью должность - вот и "клеточка есть" - в Свердловск
поедешь?".
"Да хоть на Аляску", Пя, хоть в тундру, чё, я столько лет переслужил,
дайте оправдать" - ответил Гвардии подполковник....
И понеслась в - субботу тут же представили документы, тут же утвердили,
тут же подписали приказ, тут же назначили, тут же присвоили звание, тут
же вручили погоны..... ВО, ПЯ!!!!
С чувством "глубокого удовлетворения" и приказом во внутреннем кармане
кителя наш гвардии "полковник" отбыл в родной город Рязань....
Воскресенье прошло незаметно (для других).
В понедельник наш Гвардии полковник Панченко (нач отдела - если забыли)
выходит на развод и ВДРУГ видит ПОЛКОВНИКА Ивченко!!!
Диалог: "Ты что дружище - сегодня не 1-е апреля. Чё полковничьи погоны
нацепил?" Ответ: "Разрешите представиться- Зам. Ком. объединения
Полковник Ивченко".
Вот так - чужие шутки пишут судьбу другим.....

20

Правила кошачьей физики

Институт теоретической и практической кошачьей физики открыл следующие
законы физики, действующие на кошек:

- Закон кошачьей инерции: Отдыхающая кошка всегда останется отдыхающей
до воздействия на нее внешней силой, вроде звука открывающейся банки
консервов.

- Закон кошачьего тяготения: Вся черная, голубая и темно-коричневая
одежда, особенно свитера притягивает кошачью шерсть в прямой пропорции
от темноты материала.

- Закон кошачьего расширения: Кошка отбежит на дистанцию,
пропорциональную длине оторванного рулона.

- Закон кошачьего сна: Все кошки должны спать с людьми в позиции как
можно более неудобной для людей и удобной для кошек.

- Закон сопротивления послушанию: Кошачье сопротивление послушанию
находится в обратной пропорции от человеческого желания, чтобы кошка
что-то сделала.

- Закон кошачьего движения: Кошка двигается по прямой до тех пор пока не
находится действительно хорошая причина, чтобы сменить направление.

- Закон кошачьего удлиннения: Кошка будет удлиннять свое тело пока она
не достанет до интересующей ее части мебели.

- Закон кошачьего слуха: Хотя кошка может услышать звук открывающейся
банки тунца, она не слышит простой команды в трех метрах от нее.

- Закон обследования холодильника: Всегда, когда кошка долгое время
смотрит на холодильник, кто-нибудь подойдет и даст ей что-нибудь
вкусненькое.

- Закон кошачьего поиска: Кошка всегда найдет и займет самое удобное
место в любой комнате.

- Закон передвижения мебели: Кошачье желание царапать мебель прямо
пропорционально цене мебели.

- Закон кошачьего интереса: Кошачий интерес находится в обратной
пропорции от желания человека его вызвать.

- Закон кошачьего послушания: Еще не открыт.