Результатов: 6

3

О блондинках за рулём. Как бы дорогие наши красавицы себя не пиарили, говорить, что женщины окончательно освоились за рулём, по крайней мере легкомысленно. Сталкиваюсь я как-то на улице с одной знакомой барышней:
- Ты на колёсах? Мне в Metro надо.
- Ой, и я туда хочу. Я там никогда не была.
Ну, что ж, едем. Едем под следующие разговоры:
- Вы, мужики, всё-таки козлы. Женщина за рулём, что обезьяна с гранатой? Да мы просто аккуратнее и внимательнее, поэтому больше всего замечаем, и аварийность оттого у нас меньше. Кстати, а куда ехать?
К таким поворотам женской логики я привык и пытаюсь на пальцах объяснить маршрут.
- Нет, но так я не знаю. Я знаю, что он за аэропортом. Туда и поеду.
Едем к аэропорту. На горе, где он находится, туман. Не так чтоб стеной, но всё-таки.
- Ой, вон оно Metro.
Резкий поворот налево через сплошную двойную, где и замирает.
- Солнышко, ты что творишь?
- А вот ты не видишь, а я вижу. Вон фура едет. Надо пропустить.
До фуры было метров триста. Фура едет, мы стоим поперёк дороги на двойной разделительной линии, на дороге туман. Определённо, у блондинок и алкоголиков есть какой-то свой бог, иначе на земле давно остались бы одни брюнетки и трезвенники. Пронесло. А так очень неплохая девочка, отличница.

4

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ
Прошло уже двадцать пять лет, а я все вспоминаю и не перестаю удивляться
одному странному человеку по фамилии Потоцкий.
А дело было так…
Псковская область, учебка ПВО.
Поскольку СССР тогда еще не развалился, мы в казарме во всей красе
поимели оголтелую дружбу братских народов, но главные проблемы возникали
у нас из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и
проблемы, ну как проблемы… они собирались оптом и регулярно нас били и
от этого естественно у нас бывали проблемы…
Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу
плевать, а вот за нас русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы
никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги
от тамерланова войска.
Самое большее, что мы могли выставить – это человек десять (У остальных
наших воинов возникали неотложные дела…) Вот и получались не эпические
битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.
Но вот, месяца полтора спустя на пороге нашей казармы появился Он.
Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может чуть
больше.
Голова огромная как у коня, пузо выпирает и если отойти подальше и
посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и
толстенький, но как только к нему приближался обычный человек, то от их
сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно…
Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию
Потоцкий.
По натуре был он человеком ласковым и стеснительным и это как раз не
удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец, так бы и
не осмелился приблизиться к неандертальцу - далекому предку нашего
Потоцкого по женской линии.
Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов,
он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в
двести килограммов и силой, как у оборотня – это были абсолютно не его
проблемы.
Командир части, называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе
- рота солдат, позади которой марширует гигантский человек одетый в
черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове маленькая тюбетейка в
виде солдатской шапки, а на ногах сапоги с разрезанными сзади
голенищами. Из всего необходимого обмундирования, на складе только и
оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное – в чем
забрали в армию, в том месяца три и служил, аж пока не пришла из округа
сшитая на заказ гулливеровская форма.
Не знаю почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть по началу я
опасался приближаться к этому огромному человеку, мне очень стыдно, но я
боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное,
покажется смешным, просто вы Потоцкого не видели. А вот дрессировщики
львов меня поймут…
Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе толстые
солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило и они
отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников.
Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к
ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным
белорусским говорком:
- Ой, мамочки, ой убъющь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на
них ня ездиу. Ой шо са мной будзе…
Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул – это
мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее
поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку
об колено, неа, не смог.
Время шло и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на
тамерланово войско из тридцати сабель…
И этот день настал.
Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за
дно, как блюдце (так ему было удобнее), напротив Потоцкого сидел
свирепый узбек – главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил -
«пора», схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным
лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства…
Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть дальше. Тут и
батыр довольный произведенным эффектом отложил черпак и тоже вернулся к
трапезе.
Внезапно (хотя слово «внезапно» придумано не для динозавров) Потоцкий
улучил момент и дал узбеку отцовского леща.
Батыр даже не ойкнув рухнул лицом в тарелку обрызгав супом всех за
столом.
Крики! шум! угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к
нему вернулось сознание.
Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал что жить нам осталось
примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой,
от которого человек напрочь выключается?
И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут
все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла
симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал.
Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе
пахло кровью, да и ощущения мерзкие – не поймешь толи жарко тебе, толи
холодно. Страшно, одним словом.
Весело и беззаботно было только чудо богатырю и он болтал без умолку о
разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную
татаро-монгольскую землю:
- Видимо сейчас придут узбеки тебя бить. Ну и нас четверых заодно. Надо
бы приготовиться как-то…
- А чего там готовится, как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння
в столовой. Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох и вещело
было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог и я иду с ними лупить
тамтую дярэуню. А потом наоборот – те собрали деньог, заплатили мне и мы
идем лупцевать перших…

Но веселее от этого святочного рассказа нам не стало. Видимо наш
бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве
тридцати штук.
Ну, вот и все.
Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в
центральном проходе и гортанно выкрикивали:
- Патоски, выхади шакал, убивать тебя будем!
Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним с трудом протискиваясь
между коек.
Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним.
Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:
- Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите
гавару!
Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических
былин.
Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:
- Шо чурки не русские, приперлища?
Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до бляхи ремня.
И тут началось – все тридцать бусурман с гиканьем кинулись на Богатыря
со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать
не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались богатырю в огромный
живот как в подушку.
Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!
Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не
воспринял всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало
богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.
В конце концов Потоцкому это наскучило и он решил освободиться от этих
гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от
пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом он
счастливо хохотал и комментировал:
- Потешные вы чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя и буде…
Бусурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их
неистовый бой превращался в балаган.
Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал богатырю
пряжкой до лица.
Потоцкий издал рев как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из
толпы и только теперь включив всю свою звериную дурь, двумя руками
забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с
высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами
дневного света.
Потоцкий как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял
панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в
пингвинчиков, которые с пробуксовкой сваливали от вертолета. Потоцкий
хотел уничтожить всех, но, к счастью, так никого и не поймал.
Несколько секунд и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек,
даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое
окно…
Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у
неандертальцев с торможением…) Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую
губу и сказал:
- Эх, перестарауся, боюся я, шо чурки всеж таки заложат меня сержантам.
Хлопцы, може у кого жеркало есть глянуць на свою рожу?

5

Как бы рассказали "Красную шапочку"...

Эдгар По
На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно-жесткую
вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и
будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная
Шапочка.

Эрнст Хемингуэй
Мать вошла, она поставила на стол кошелку. В кошелке было молоко,
белый хлеб и яйца.
- Вот, - сказала мать.
- Что? - спросила ее Красная Шапочка.
- Вот это, - сказала мать, - отнесешь своей бабушке.
- Ладно, - сказала Красная Шапочка.
- И смотри в оба, - сказала мать, - Волк.
- Да.
Мать смотрела, как ее дочь, которую все называли Красной Шапочкой,
потому что она всегда ходила в красной шапочке, вышла и, глядя на свою
уходящую дочь, мать подумала, что очень опасно пускать ее одну в лес; и,
кроме того, она подумала, что волк снова стал там появляться; и, подумав
это, она почувствовала, что начинает тревожиться.

Ги де Мопассап
Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный
парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще
старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более
ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна
за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются
сладостные формы ее тела.

Виктор Гюго
Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была одна, как иголка в
пустыне, как песчинка среди звезд, как гладиатор среди ядовитых змей,
как сомнабула в печке...

Джек Лондон
Но она была достойной дочерью своей расы; в ее жилах текла сильная кровь
белых покорителей Севера. Поэтому, и не моргнув глазом, она бросилась на
волка, нанесла ему сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним
классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она смотрела ему вслед,
улыбаясь своей очаровательной женской улыбкой.

Ярослав Гашек
- Эх, и что же я наделал? - бормотал Волк. - Одним словом обделался.

Оноре де Бальзак
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в
середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то
время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил ее на
железные петли, которые в свое время, может быть, и были хороши, но
ужасно сейчас скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров,
только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили,
что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард - фаворит Марии
Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки
Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не
следует останавливаться на ней более подробно.

Оскар Уайльд
Волк. Извините, вы не знаете моего имени, но...
Бабушка. О, не имеет значения. В современном обществе добрым именем
пользуется тот, кто его не имеет. Чем могу служить?
Волк. Видите ли... Очень сожалею, но я пришел, чтобы вас съесть.
Бабушка. Как это мило. Вы очень остроумный джентльмен.
Волк. Но я говорю серьезно.
Бабушка. И это придает особый блеск вашему остроумию.
Волк. Я рад, что вы не относитесь серьезно к факту, который я только что
вам сообщил.
Бабушка. Нынче относиться серьезно к серьезным вещам - это проявление
дурного вкуса.
Волк. А к чему мы должны относиться серьезно?
Бабушка. Разумеется к глупостям. Но вы невыносимы.
Волк. Когда же Волк бывает несносным?
Бабушка. Когда надоедает вопросами.
Волк. А женщина?
Бабушка. Когда никто не может поставить ее на место.
Волк. Вы очень строги к себе.
Бабушка. Рассчитываю на вашу скромность.
Волк. Можете верить. Я не скажу никому ни слова (съедает ее).
Бабушка. (из брюха Волка). Жалко, что вы поспешили. Я только что
собиралась рассказать вам одну поучительную историю.

Эрих Мария Ремарк.
Иди ко мне, - сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они
вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость -
тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.
- Конечно, - сказала она. - Нам не на что надеяться. У меня нет
будущего.
Волк молчал. Он был с ней согласен.
sultan

6

У Лема в одном из рассказов было: Предок по женской линии четвероного животного,
подданный действию части четырехколесного экипажа, в рамках ритуального обряда.
Что расшифровывалось достаточно просто: Мать твою, сучью, дышлом крещеную.