Результатов: 4

1

Ненавижу корпоративные праздники, схожи они с публичным раздеванием и хождения царей в народ. Начальники спускаются с небес своего, положенного им по должности и прошлым заслугам ( кто за лизоблюдство, а кто и за поддержку политики руководства и постоянной ежесекундной верностью) положения, заигрывают с подчиненными, демократничают, рвут рубашку на груди: "Мол, свой, я свой! Из народа, как и Вы!" При этом лихо хлещут подлитую в рюмку минеральную воду, косясь по сторонам и замечая, кто с кем, когда и как. Это называется изучать коллектив, узнавать, как он живет и чем дышит. По барски смотреть на подпивших сотрудников, что б по окончании пьянки за счет черт знает какого бюджета, обнявшись с пьяным сотрудником видеть слезы умиления на его лице: "А, ведь шеф ничего мужик, свой парень! Дрючит, бывает, меня ни за что, так ведь это его работа, не он так другой, а от этого даже приятно. Свой, нашенский и водкой от него пахнет!". Проституция, проституция и педерастия вот что такое корпоративный праздник за счет фирмы. А в первый рабочий день, вызовет шеф своего человека, который еще только доказывает верность, расспросит его (он ведь уехал раньше, чтоб не стеснять народ, дать ему разгуляться) с любопытством подъездной сплетницы: "Что, мол было после меня, кто где упал, что поломал? Вальяжно, скажет оплатить поломанные фужеры и разбитые зеркала, тонко намекнув при этом виновнику кутежа, что он должен понимать кто, приказал оплатить эти шалости. Теперь подчиненные. Все, тут правит халява и инстинкт несуна, хоть в желудке но все унести с собой: водку из всех бутылок, куриные крылышки со всех тарелок и мысли:" Может моей собачке косточек завернут-все равно пропадет!"Тем кому за пятьдесят после пятой-халявной неожиданно сбрасывают три десятка лет и истерически заходятся в танце с молодыми сотрудницами, которые после бокала дерьмого вина("не зачем деньги тратить на вино, пусть хлещут водку-эстэты-бля") спрятав очки от посаженных компом глаз, в сумочки, и близоруко улыбающимися и от того глубоко красивыми глазами не могу отказать(как бы потом не вспомнил) заходятся в танце. "Ветеран" танцует как в последний раз в жизни, нет он танцует как раньше воевал его отец и дед в отечественную и гражданскую, до победы, до полного изгнания противника с родной земли! Ничего, что потом ноги болят, и в саду неделю работать не сможет, зато орел, конь, и яйца у него еще о-го-го! Молодежь, та что считает себя временными на этой говенной работе тасуется отдельно, и на весь этот "гламур" смотрят с высока. Пьют мало: общество не то, да и музыка. Музыка не та, жаль наушник не воткнешь в ухо! Постоянно звонит сотовый, в разговоре многозначительные паузы и даканье. Звонит телефон постоянно, как доказательство успеха в обществе: как я востребован и нужен. Вот такой праздник. профессиональный: кто напился, кто продался, кто отдался об этом знает только служба безопасности, но она важно хранит молчание и лишь через недельку начнет опровергать ими же запущенные слухи: Кто кого, как, и в какой комнате, и на каком столе, и для чего служил там биллиардный кий! Не праздник, а блядство души! Прости господи раба твоего, достойного члена этого коллектива с удовольствием пьющего нахаляву и жующего бутерброд с красной икрой, который вырвал у соседки слева (ей надо похудеть- потом бутерброды жрать) пусть свеклу с чесноком поест все рано целоваться не будет! Как я вас всех люблю, мой дорогой коллектив, я ваш член!

2

Сижу в комнате, тут слышу, что отец из зала ругается, понимаю что
разговаривает с начальником по телефону. Длительность и тон разговора
говорят сами за себя. Тут он вешает с силой трубку (да-да, аппарат у нас
дисковый стоит, раритетный), становится тихо. Через некоторое время
выходит он из зала и произносит: "Мало того, что лапы на мне нагрел, так
ещё и обосрал! Пользуется мной как хочет!"
Я: Пап, твой начальник всегда собачом был тем ещё! Не бери в голову,
бери в плечи, шире будешь!
Папа: Да при чём здесь мой начальник-то? Вот этот засранец - показывает
на волнистого попугайчика на своём плече - топчется по мне своими
холодными когтистыми лапами и серет как конь! Чем ты его только
кормишь?!

3

Мой отец с декабря 1941 учувствовал в обороне Ленинграда, прорывал
блокаду в должности командира взвода разведки, потом и роты разведки в
90 Краснознаменной Ропшинской дивизии. С1943 года дивизией командовал
подполковник. Надо сказать огромным человеком был Николай Григорьевич,
ростом за 2 метра и весом далеко за сотню. Встречался я с ним в конце
70, когда Николай Григорьевич был генералом армии, командующим
Среднеазиатским округом. Его рассказ и передаю…
В 1937 году Николай Лященко командовал батальоном конного полка. Полк
располагался в маленьком сибирском городке, и когда полк выходил на
парадный марш собирался смотреть практически весь городок. К 1 мая полк
месяц готовился, не раз тренировались, все шло отлично. Командовал
парадом майор Лященко, принимал вновь назначенный командир полка.
И вот грянуло 1 мая, на площади весь город, на трибуне командир дивизии,
все руководство города. Парад начался. На ОГРОМНОМ КОНЕ выезжает
ОГРОМНЫЙ НИКОЛАЙ, навстречу ему едет маленький командир полка на
малюсенькой лошаденке. И вдруг конь под Николаем вздыбился, заржал и
помчался к лошаденке комполка, виновата то ли весна, то ли лошаденка, но
конь решил продолжать род прямо здесь, на параде. А лошаденка и комполка
не хотели. И вместо чинного доклада Николай гонял комполка по всему
городку. Трибуна в ужасе, весь народ хохочет. Все, конец параду, важное
политическое мероприятие сорвано.
Спасло лишь то, что вскоре Николай Григорьевич уехал воевать в Испанию