Результатов: 4

1

А прикиньте, как было бы странно, если б у нас ввели уроки полового воспитания, которые бы преподавали те же самые учителя? "- Не знаешь, где клитор? А я для кого на прошлом уроке показывала? Ты как собрался жить без этого вообще? Дневник на стол, отца в школу!".

2

Случай на уроке труда в классе моего ребенка. Учительница показывала девочкам, кaк строчить на машинке. Раздала бумагу, на кoтopoй начерчены разные линии, чтoбы девочки делали строчки точно по линиям (без ниток пoкa). Проверяет и видит, чтo, кaк oбычнo, на первых пopax всё вкривь и вкось. У кoгo строчка в 1 см от линии, у кого в двух см, у кого вообще линию в трех местах пересекает... Короче, беда. А у одной девочки строго по линиям!

Трудовичка:
– Какая Маша молодец! Точно прострочила!

Маша:
– Не, этo я сначала прострочила, а пoтoм карандашом обвела. А ваши линии – вoт oни, на обороте.

3

Как я зауважал химию.

Химию я зауважал ещё перед самым первым уроком химии в 7-м классе. Химия в нашем 7Б была третьим уроком, а вторым уроком она была в 7В, в котором на первой парте сидел второгодник, хулиган, постоянно срывающий уроки, и одновременно мой троюродний брат Виталька Гуляев.

На перемене после их первого урока химии я его встретил необычно тихим и задумчивым. Обычно мы общались не больше раза в году, когда приезжала тетка из Киева с подарками. А тут он сам подошёл ко мне и сказал: Знаешь, химия это сила!

Оказалось, что на первом уроке учительница Валентина Николаевна Русакова показывала разные интересные опыты, типа вулканчика и болотных огней. А потом она стала в большой ступке растирать два белых порошка. Длинный брательник встал и как гусь потянулся к ступке. А Валентина Николаевна сунула ему эту ступку прямо в лицо. Тот полной грудью вдохнул аммиак и застыл в ступоре минут на десять.

Дело происходило в сентябре 1972 года в 22-й школе города Орла.

4

Произошла эта история со мной, когда я училась в 9-ом классе, то есть *надцать лет назад. В качестве преамбулы добавлю, что, во-первых, я очень любила рисовать. Тогда ещё у нас не было никаких компьютеров и программ наподобие Фотошопа, так что малевали кто как умел, а рисование за школьный предмет не считала даже сама учительница. Ну, и, в результате, половина класса обращалась ко мне с просьбами «накалякать что-нибудь по теме», чем я не без удовольствия и занималась, т.к. была молодой, восторженной, и безразличной к тому, что, собственно, рисовать и сколько. У меня даже своя любимая краска была: небесно-голубая и восхитительно жидкая гуашь десятилетней давности.

В то же время у нас в городке открылся какой-то там престижный то ли колледж, то ли ПТУ для секретарш, куда поступила моя одноклассница и хорошая подруга: девочка красивая, элегантная, но обделённая интересом к большинству школьных предметов. Включая рисование (если только дело не касалось её личного макияжа) – как вы понимаете, без этого истории никогда бы не случилось.

А в колледже с учёбой всё обстояло гораздо сложнее: педагоги требовали интереса и безукоризненного выполнения домашних заданий. Местная учительница по рисованию кокетливо именовала свой предмет дизайном и показывала пятнадцатилетним лентяйкам то икебану, то оригами, то ещё что-нибудь милое и изящное, достойное их будущей профессии.

Как-то раз Анжелика (все имена и фамилии во избежание конфузов изменены) примчалась ко мне в расстроенных чувствах и заявила, что завтра ей предстоит Позор. Именно так, с большой буквы. Потому что на прошлой неделе по болезни пропустила урок дизайна, на котором изучалась роспись цветочных горшков. И сама она никак его расписать уже не успеет.

В руках она держала этот несчастный горшок с геранью и умоляюще смотрела мне в глаза. Я поняла её без слов.

- Загляни завтра с утра, - сказала я, принимая из её рук символ молчаливого укора о пропущенном занятии.

Анжелика повеселела и умчалась, а я пошла в комнату, задумчиво осматривая со всех сторон пустой и очень скучный коричневый горшок.

Надо признаться, я тоже никогда в жизни не расписывала горшков, понятия не имела, как и – главное – зачем это делается, и уж точно не представляла, на кой чёрт какой-то «дизайнерше» понадобился размалёванный горшок. Как-то выписывание точечек-линий-цветочков на керамике обошли моё детство стороной. В плане что-то там нарисовать горшок выглядел обычным листом бумаги, пусть и слегка неудобной формы.

Я решила изобразить на нём ТАКОЕ, чтоб все закачались, а Анжелика гордилась своей подругой до конца жизни.

Вы ещё не забыли, что моя любимая краска обладала нежно голубым отливом?

Я решила нарисовать море с рыбами. Но, поскольку золотые рыбки смотрелись бы на горшке ужасно глупо и негармонично, я решила нарисовать акул.

Я пропыхтела над злосчастным горшком с постоянно дёргающейся во все стороны геранью весь день, и к вечеру ЭТО было готово. Полностью голубой глиняный горшок с печально мажущейся и частично осыпающейся с него краской, и с угрозой ощерившиеся со всех сторон хищные морды с треугольными зубами – их я с максимальным реализмом скопировала из большой энциклопедии о животных, не забыв даже про касатку и рыбу-молот.

В общем, когда Анжелика утром с опаской приняла из рук в руки горшок в прозрачном целлофановом пакете, лицо её слегка вытянулось. Как она рассказывала позже, в транспорте оно вытянулось ещё больше, потому что люди принимали её за ненормальную: высокую красивую девушку в деловом костюме и с пакетом, откуда из-под розовенькой герани на пассажиров крысились акула с касаткой и рыбой-молотом.

А на уроке по дизайну лицо Анжелики приобрело выражение «покерфейс» под заинтересованными взглядами и смешками новых одноклассниц. Но это было неважно. Неопределённо похмыкав, педагогиня аккуратно вывела в журнале четвёрку по пятибалльной системе.

Позора удалось избежать.