Результатов: 8

1

Навеяно историй про "тесен мир". У нашей семьи есть "дружественная семья". Жены – одноклассницы. Мужья делали в 90-х вместе какие-то проекты. Все вместе отдыхали, ходили на байдарках и т.п. В середине 90-х глава дружественного семейства уехал в Москву, а за ним через несколько лет подтянулись и жена с дочерью. Мы остались в Киеве. Продолжали вместе отдыхать, но и это постепенно сошло на нет. И хотя хорошие отношения остались, но встречались уже не часто. Где-то в начале 10-х у меня была в Москву командировка – конференция на несколько дней. Конечто же написал заранее друзьям, что один вечер мы выделяем на пообщаться. Выделили, договорились, встретились, погуляли, поболтали, посидели в кафе, а потом у них дома. Вечером я поехал в свою гостиницу. На следующее утро я еду на конференцию в метро. Уж не помню свой маршрут, но помню, что была какая-то пересадка, где два потока людей идут навстречу друг-другу не разделенные никакими поручнями или чем-то таким. И вот на этой пересадке, в толпе утреннего потока я двигаюсь по краю потока и встречаю "отца семейства" с которым мы вчера вечером посидели, и который двигается по краю встречного потока. Как люди, встречающиеся в офисе каждый день, мы кивнули друг-другу головой и пошли дальше каждый по своим делам. А вы говорите тесен мир... в более чем десятимиллионной Москве, в метро встретить человека, которого (если не считать предыдущего дня) не видел лет десять.

2

Увольнять Дважды!

Продолжение цикла про солидную Американскую корпорацию. Всё со слов бывшего сослуживца, который у нас проработал лет десять, а до нас проработал в солидную корпорации больше двадцати лет. Большой любитель рассказов и сплетней. Вы это запоминайте, потому что он будет героем или свидетелем целой серии рассказов.
Работало в солидной корпорации тысяч десять работяг. В три смены. Работали над авиационными компонентами и системами. Ну, с таким количеством народа, и была масса историй, которые были рассказаны мне, а я пока не забыл, буду выкладывать сюда. Увы, источник иссяк; мужика за полгода до возраста пенсии вытурили с нашей работы (layoff), вот как раз из-за быдловируса.

1. Как это часто бывает, увольнения в таких корпорациях часто массовые увольнения. В одно из таких массовых увольнений все знали, что целая куча народа по списку, и о том в списке ли ты или нет, узнаешь скоро. Так вот, здоровый детина (не знаю, были у него точные сведения или нет) захотел над начальником приколоться. При всех начал на начальника наезжать, и в буквальном смысле слова «Ну давай давай ДАВАЙ увольняй меня. Ну что будешь будешь БУДЕШЬ меня увольнять??? Одновременно нависая над начальником. Ну начальник ссал конечно, думал человек сейчас взорвётся, или мозги набекрень. Возможно подальше отодвигаясь от нависающей тушей, и как можно тише, он наконец сказал «извините, примите извинения, но я должен вас оповестить, что мне приказали вас уволить вместе с другими». Как только он это услышал, детина мгновенно изменился, начал оседать, даже заплакал, сгрёб начальника в охапку, и на его плече стал жалобно приговаривать «ну зачем, зачем меня увольнять, ну как так можно...». Начальник чуть в обморок не упал от такого розыгрыша.

2. Не знаю, в то же массовое увольнение али нет, но пришла череда других увольнений. Мой сослуживец быль начальником небольшого отдела, так что он имена счастливых/несчастливых знал за день заранее. Уже после обеда, когда страсти пошли на убыль, он проходит мимо стендов, и видит работягу за стендом. Тот работает, и довольно прилежно (что немного удивительно, так как пил он много, и на работу появлялся «слегка отхлебнув»). Ну, мой сослуживец не понимает ситуацию, так как по спискам того человека должны были уволить. Он направляется к своему начальнику и говорит, мол, вроде же мужика уволить должны были, ты что до самого вечера увольнять будешь, ещё не справился? Тот начальник говорит «отстань, мне не двоих шуток сегодня. Чё, сам не видишь какой у меня стресс сегодня?» Да нет, говорит тот, не шучу я, мужик за стендом работает, не был он уволен ещё!. Ну всё говорит начальник, если эта шутка, то пеняй на себя. Привели того к стендам. У начальника глаза на лоб полезли. Мужика того ведь он самолично ранее тем днём он уволил! А мужик видит что много начальства подошло, на всякий случай говорит «извините мужики, опоздал я сегодня, щас всё быстро оттестирую». Как показала экспертиза, и как додумали позже:
Мужика действительно примерно часа два ранее тот самый начальник у себя в кабинете уволил вместе с остальной партией работяг. Ну бумаги там обычно подписываешь, бумаги на дорогу дают, как всегда.
Мужик вышел из здания, сел в машину.
С горя или, как всегда, он вероятно всего отхлебнул маленько.
Потом в голове у многолетнего работяги что-то щёлкнуло (наверное, на часы в машине глянул): Ё-моё, что я здесь в машине сижу прохлаждаюсь, я же на работу (ну или с обеда или дозволенного перерыва какого-то) ОПАЗДЫВАЮ!
Бегом в здание, вахтёру наверное не до допуска в тот момент было из-за потока уволенных.
Бегом на рабочее место, мужик начал работать с несвойственной ему скоростью…
Пришлось его увольнять во второй раз в один день. На этот раз то ли до машины проводили, и удостоверившись что уехал, платочком помахали, то ли такси заказали на всякий случай.

3. Одному мужику очень сильно казалось, что его уволят в массе с другими. И у мужика созрел ГЕНИАЛЬНЫЙ ПЛАН: если я СПРЯЧУСЬ, то меня не найдут, в списке пропустят, и уволят следующего ну или замену найдут. Пришёл на работу (старт 6:30 или 7:30АМ) и СПРЯТАЛСЯ. Спрятался мужик основательно. Его ожидания не оправдались. Да, он был в списке, но начальник фишка подвластная, если сказали увольнять, а система учёта говорит что человек пришёл на работу и находится в здании, надо его найти и уволить. Опции «заместить другим» не было дано. Шукали того человека весь день. И по сортирам, и по известным местам, где алкоголики и тунеядцы прятались, везде, весь день. Большинство мнений сходятся на том, что мужик простоял стоя на крышке унитаза (чтобы ноги не были видны ищущим), ну или вообще где-то под крышей или в рабочем агрегате спрятался. Он скрывался до ДЕВЯТИ ВЕЧЕРА. Пытался выскользнуть из здания в пол-десятого. А там вахтёр «стой, кто идет, документы на проверку!». Сравнили по списку, оказывается человек в розыске. Задержали его в вестибюле, позвонили начальнику. Начальник, матерясь, приехал, уволил человека как полагается, и поехал домой к постели готовится.
Надеюсь, работяга тот не поседел в схроне.

4. Подходят к тому, кто моим сослуживцем был, вышестоящие начальники и спрашивают его, может ли он пойти и уволить человека такого-то. Тот в непонятке, говорит, вроде я начальник с маленькими полномочиями, вроде только тебе увольнять других можно? А ему в ответ «это то так, но у нас сильное подозрение что тот человек ВООРУЖЁН сейчас, а по рассказам мы знаем, что ты оружием увлекаешься. Можешь подойти к нему и уволить его?». Ответом конечно же было так как и полагается в нашем штате «мужики, вы что, охуели, пистолет то вообще не при мне, и дальше бардачка автомобиля на предприятие мне даже нельзя оружие заносить. Это конечно только для вашего сведения, я даже не говорю о том, что под пули лезть не входит в описание моей работы. Ментов вызывайте»

Пару рассказов то теме были урезаны, продолжение следует...

3

"Трудности первой любви и зимняя резина" или "О чем плачут девушки".

Чего хочет любая девушка? Любви, бесконечной как пожарный трубопровод. И бентли. Само собой.

В послеобеденной тишине аудитории, залитой еще теплым сентябрьским солнцем, под убаюкивающий голос лектора, Леночка Фалина обозревала однокурсников.

Вася симпатичный, кудрявый, но нищеброд. У Антона есть машина и родители богатые, но он уже занят. У Пети тоже, вроде бы, есть машина. Петя ничего так.

"Ничего такие" - думал в это время Петя Кузовков, обозревая Леночку. Их взгляды встретились и тотчас раздался гром - звонок времен СССР, как о начале атомной войны, трубил об окончании пары.

"Аньке Вовка золото подарил вчера, а я до сих пор одна!" - решилась Леночка и умело маневрируя в толчее шумного потока первокурсников, столкнулась на выходе с Петей.

- Петь, ты лекцию писал?

- Не, нахер. Потом возьму у задротов. Резину зимнюю смотрел - покрутил телефоном Петя.

"Дурак - подумала Леночка - с таким будет просто".

- Тебя подвезти? - спросил юноша. Телефон в его руках сменился брелком с ключами от машины.

- Неудобно как-то - смущенно улыбнувшись, ответила Леночка - если только по пути.

Машина оказалась новая, блестящая и большая.

"Дам" - решила Леночка.

- Только ко мне заедем. Я захвачу там... По делам вечером скататься надо с пацанами - сказал Петя.

- А мы никому не помешаем? Неудобно как-то.

- Не, норм все будет.

***

"Неплохая квартирка - подумала Леночка - обои только поменять и цветы завести. И диванчик и техника, видно, что дорогие".

- Петя, я красивая? - спросила девушка усевшись на диване в позе нога на ногу, грудь вперед.

- Конечно, очень красивая - покраснел Петя, выбившись из амплуа лихача.

- Не подумай ничего такого. Просто есть один парень, он мне очень нравится.

- Да? И кто это?

- Ну, подумай.

- Может это я - Петя сел рядом. "Должна дать!" - волновался он.

"Ну, давай уже" - подумала Леночка вздыхая вместо ответа и поднимая на Петю большие, с трепещущими ресницами, глаза.

Осторожно, как просроченный арбуз, Петя притянул к себе голову девушки и неловко поцеловал.

***

- Ты меня любишь? - спросила Леночка некоторое время спустя.

- Конечно - быстро ответил Петя, поглаживая ее вогнутости и округлости - иди сюда, зайка.

"Интересно, ему важно, что я была не целка или нет? - думала Леночка, притворно сопротивляясь. Спиздеть, что меня изнасиловали? Тоже непонятно как он отнесется".

- А то у меня был один парень, но я ему была не нужна.

- Ну и дурак. Я тебя очень люблю - ответил Петя, наконец раздвинув Леночке ноги - блядь! Дядька пришел! Накройся!

Спустя мучительное мгновение Леночка поняла, что это не она блядь, а дядька пришел, блядь. Но все равно решила, что Петя еще поплатится.

Действительно, в коридоре раздались шаги и в комнату заглянул неприятный усатый мужик.

- Ты бы лучше так учился - без стеснения разглядывая Леночку сказал он - впрочем, дело молодое. Одевайтесь и по домам. Сейчас жена придет с детьми. Ключи на столике оставь. И от машины тоже. За резиной я сам съезжу.

Будто в тумане - в таких случаях говорят "как оплеванная" - Леночка оделась, вышла за дверь и вместе с Петей добрела до автобусной остановки.

- У меня, кстати, лекция эта есть. Я писал. - нарушил молчание Петя.

- Да пошел ты нахер, козел! - с рыдающим всхлипом взвизгнула Леночка.

И, закрыв лицо руками, бросилась прочь. Настолько быстро, насколько позволяли длинные каблуки.

4

Дело было в Тайланде пару лет назад. На пляже в Пхукете было, как обычно куча зазывал: кто приглашал на катере прокатиться, кто на водном мотоцикле, а один предложил незабываемую поездку на 8-ми местном «банане»...
В общем, решился я прокатиться. Подошел к тайцу, на пальцах спрашиваю, мол, сколько стоит-то услуга? Он мне (также на пальцах) отвечает – столько-то бат (тамошняя денежная единица). Я быстренько пересчитываю в рубли, чтоб приценится – получилось что-то около 1500 рублей.
Ну, думаю, один раз живем – полторы, так полторы. Отдаю деньги, тот радостно берет их и машет рукой в сторону вальяжно покачивающегося на волнах у берега «банана» - внушительного транспортного средства, привязанного на трос к катеру.
Рукой машет, мол, – давай, сынок, садись уже, - поедем кататься! Я ему говорю, - а остальные семеро-то где?
И вот тут выяснился первый пикантный момент – оказалось, что 1500 - это стоимость ВСЕГО банана от носа до кормы!
От это поворот! Ну ладно, думаю, - один, так один. Тайцу жестикулирую, мол, раз уж наe*ал меня, то давай тогда по полной программе катай! Тот понимающе кивнул.
В общем, понеслись мы по волнам, и тут выяснился второй интересный момент – когда ты один, управлять «бананом» гораздо легче, - держась за лямку можно привставать и отклоняться влево-вправо, тем самым смещая центр тяжести (сам банан-то легкий).
Вот одна волна, вот второй гребень, - а я знай себе влево-вправо наклоняюсь, скинуть себя не даю. Если бы ввосьмером ехали, то давно бы уже в воду попадали от нескоординированности действий и языкового барьера. Через 10 минут покатушек осмелел я настолько, что после каждой неудачной попытки тайца опрокинуть меня, отвечал ему улюлюканьем и выкидыванием среднего пальца в строну катера, мол – this is Russia, фиг скинешь!
Было видно, что каждый такой выпад сильно огорчал тайца, задевая самые тонкие струнки его тайской души, - он то влево катер, то вправо - все на водный шлейф меня бросить хотел. И вот уже 20 минут позади, и мы уже далеко от пляжа, описываем круги вокруг живописных столпов-островов (кто там был, тот поймет), а я, распираемый от гордости за себя и за всю Россию в моем лице, продолжаю упрямо сопротивляться опрокидыванию.
И тут смотрю, - таец повернул катер и поплыл обратно к пляжу. Это была абсолютная победа! Он уже не пытался вилять катером из стороны в сторону, а просто дал полный вперед и помчался домой, к маме, - плакаться о своей тяжелой судьбе. Казалось, таец был подавлен, обесчестен и местами надруган моим средним пальцем…
И вот тут подлый таец достал из рукава свой последний козырь… Я вдруг осознал, что мы не просто плывем к берегу, - мы летим к нему на всех парах, причем, - прямо в «лоб» пляжу, под ровным углом в 90 градусов!
В голове судорожно проскочила мысль – нет, он не посмеет! Он же свой катер просто разобьет о пляж! Была еще возможность самому спрыгнуть с банана, но эта мыль проскочила сквозь голову не задерживаясь – скорость была такой, что я просто машинально вцепился в лямку, и намерений отпускать ее у меня не было…
Спустя несколько секунд я узнал два занимательных факта:
1. Катер с двигателем Yamaha очень маневренный. Настолько маневренный, что способен на огромной скорости развернуться на 180 градусов буквально в нескольких метрах от берега.
2. Технически, любой человек способен на непродолжительный бреющий полет, причем без каких-либо вспомогательных устройств.
За секунду до этих познаний я увидел тайца. Он пролетел на своем катере мимо меня. То есть буквально: он уже развернул катер и полетел в обратную сторону от берега. Я же в свою очередь, примерно с той же скоростью продолжал уверенно скользить на волне к берегу, вцепившись в банан. Мы поравнялись. В этот миг время до неприличия замедлило свой ход. Мы встретились взглядами. Таец ухмылялся. Этот миг и его лицо я запомнил навсегда.
Я не знаю как выглядело мое лицо в этот момент, наверное, оно было похоже на лицо oбocравшeгося лемура. Почему? Потому что в этот самый последний миг я вспомнил, что есть кое-что объединяющее меня с этим тайцем … да, все верно, - это был трос между катером и бананом…
Знаете тот старый английский анекдот: что делать благородной леди, если ее ухватили в темном переулке? Сжать зубы и думать об Англии!
Об Англии я не думал, хотя сжал всё, что было дозволено мне природой. Последнее, что я успел крикнуть, - было откуда-то из недр моего тела вырвавшееся «Сука!» Есть мнение, что выкрикнул я это одновременно и ртом и анусом.
И был дьявольский Рывок. И была оторвавшаяся лямка в моих руках. И, наконец, был ОН – Полет имени Гагарина! И я летел. Очень низенько. Над водой, потом над прибрежной волной, нежно набегавшей на берег. Потом над пляжем: первая линия шезлонгов, вторая.
Касание с грешной землей произошло спустя примерно 10 метров бреющего полета. Подвела, кажется, пятка левой ноги, - она первой коснулась песка, что предопределило дальнейший вектор движения. В результате, траектория полета оказалась непоправимо испорчена, и кубарем, сметая по пути пластиковые шезлонги и немногочисленную праздно гуляющую публику (был обед), я торжественно закончил свой полет близь пляжного кафе, в котором, судя по паническим крикам, сидели немцы.
Скорее всего, дотянул бы и до немцев, но слетевшие до колен плавки выступили в роли спонтанного парашюта, и тем самым, спасли отдельно взятую немецкую семью от неминуемого геноцида.
Я до сих пор не пришел к окончательному мнению, от чего слетели трусы - то ли от воздушного потока, то ли от набившегося песка, то ли от иных материалов и консистенций, высвободившихся в результате выброса адреналина.
Я лежал среди зонтов и шезлонгов. Боли я не чувствовал, хотя весь был в синяках и царапинах. Надо мной было ясное, как над Аустерлицом, небо. Откуда-то слева доносились крики чудом выживших немцев. Моя честь была поругана, достоинство посрамлено. И песок. Песок у меня был везде, даже в самых глубоких и нескромных местах. Я понимал, что битва проиграна и теперь важно было уйти красиво, с гордо поднятой головой.
Собрав в кулак остатки сил и гордости я резко встал, откинув в сторону осколки шезлонгов. Крики немцев оборвались. Сделав самое невозмутимое лицо, я легким движением подтянул трусы вместе с песком, илом и прочим содержимым, грациозно перекинул через плечо чье-то полотенце, которое снес до этого вместе с чьим-то шезлонгом, и ровным, уверенным шагом ушел в отель, под очумевшие от ужаса взгляды немцев.
Пусть боятся и помнят – русские не сдаются! ))
* * *
P.S. Это реальная история, случившаяся со мной в Тайланде. Руки, да и все тело болели еще неделю - потянул все мышцы, но знаете что, друзья? Оно того стоило!)

5

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

6

Переправа, переправа: берег левый, берег правый...

Кто читал Твардовского, знает как опасна переправа во время войны.
Но и в мирное время переправа через "вздувшуюся", после дождя, горную речку может доставить массу впечатлений.

Там, где до осадков тек небольшой прозрачный ручей, после дождя клокочет бурый грозный поток. Опытные туристы знают, что переходить вброд через горную реку смертельно опасно: бояться надо не глубины реки (максимально по грудь), а силы потока: протащит по камням, по порогам, один удар головой и все. А силища у реки неимоверная, если прислушаться, то можно услышать сквозь рев глухие стуки камней. Если такой валун, при переходе речки, попадет на ногу... наверное будет больно:-) Но и обходить не всегда возможно, справа стена, слева стена, лезть обратно? А в другом месте точно лучше?

Поймала нас с отцом однажды непогода: туда перешли еще утром, обратно шли во время дождя вечером. Шаткий мостик из перекинутого бревна еще при первых ударах стихии давно уплыл в Каспийское море. А переходить надо: здесь за плечами промокший рюкзак с грибами, злой, тоже промокший, отец, и собачка на поводке, а там за речкой: тропинка домой, сухая одежда, горячий ужин и кровать.

Эх, была не была!
Находим с отцом место, где река разбивается на несколько рукавов.
План простой: лучше плохо лететь, чем хорошо плыть.

Я, как спортсмен-легкоатлет (дарю - отличная идея для тренировок), с разбега перепрыгиваю самый бурный и опасный рукав.
Немного не долетаю до берега: где-то полметра, река вцепляется в меня!
Но это ничего: ведь я молодой и хочу жить - вгрызаюсь в каменистый осыпающийся берег руками, зубами, ногтями!
Немного борьбы и я в безопасности.

Авиаперевозки - самое быстрое и надежное средство доставки грузов.
Наш рюкзак с грибами и собачка с нетерпением ждут своей очереди.
Вернее, собачка уже отбежала на 10 метров от реки и пронзительно скулит.
Ведь в прошлый раз он (это был кобель) уже летал местными аэролиниями и знает,
что приземление я#цами об камни - это очень трогательно.

Ну хорошо, так тому и быть: первый летит, через реку, рюкзак.
Я его принимаю как самый ценный груз. Неудивительно: ведь там нелегкие результаты труда целого дня.
В горах ничего не бывает бесплатно (как, иногда, бывает на равнине: подъехал к месту на машине, накосил грибов и уехал).

Как собачка ни убегала, но чему быть - тому не миновать. Отец знаками показывает, чтобы я был готов принять пассажира.
Всегда готов!
Становлюсь в стойку ловца мячей бейсбола, а отец соответственно в позу метателей молота.
С дикими визгами и извиваниями сопровождается полет песика, ведь он плохо понимал по-русски и не знал, что его не ждет судьба Муму.
Но собачка для меня еще важнее рюкзака - друг и член семьи.
Я принимаю собачку как вратарь, с перекатом (по камням!), страхуясь, чтобы собачка не улетела дальше в следующий рукав.
Ура! все живы, все нормально!

Но что ж это папа бегает по противоположному берегу с бледным лицом и размахивает руками?
За гулом реки ничего не слышно, силюсь его понять. Он показывает пальцем за спину, а потом на реку.
Ах рюкзак?! Да, действительно! А где же он? Я же его вот здесь удобно поставил.
А нет его на нашем островке! Вглядываюсь в бурную реку - ничего не вижу, с извиняющейся улыбкой смотрю на папу и развожу руками (а-ля Кин-Дза-Дза). Наверное, я его спихнул в реку сапогом, когда ловил собачку. Островок маленький - для кувырков мало места.
Ну а река, пока я упражнялся, сожрала добычу, не помогла рюкзаку положительная плавучесть.

Папа в сердцах машет рукой и что-то кричит, это как раз тот случай, что шум реки не мешает понять на 100% чувства собеседника. Покорно жду его на островке, но отец всем видом, позой, выражая крайнюю злость, досаду, как танк перемахивает через рукава и идет не останавливаясь по воде, не отвечая на мои заискивающие реплики.

Мы на противоположном берегу, и оказывается, в довершении всего, у нашего театра был бесплатный зритель.
Из-за ближайшего камня выпрыгивает мужик, как черт из табакерки, и потрясая палкой бежит к нам.
Мужик кричит, что он почти поймал рюкзак вот этой палкой, "но он зараза нырнул под камень" и больше его не видел.

Отец в очередной раз машет, с крайним раздражением, рукой и уходит, не отвечая и не поворачиваясь по тропинке.
Я с собачкой покорно плетусь за ним. Вернее не совсем покорно.

Тут еще надо сказать о особенностях моего организма.
В минуту опасности я собран и спокоен, но потом, когда все позади, на меня, иногда, нападает смех.
Смеюсь и не могу остановиться. Истерика? Возможно.
Понимаю, что ситуация трагическая: уплыл весь наш "улов", обильно политый потом.
Но не только это, ведь еще уплыл хороший добротный, хоть и не новый, рюкзак, папины часы Электроника, куртки-штормовки (кто ж прыгает через реку в стесняющей одежде), ножи от знакомого слесаря, плетеная корзинка и собачий поводок - модный подарок из Германии. Сейчас это кажется барахлом (хотя цены на хороший рюкзак - ого!), но во времена пустых прилавков (и кучей денег на сберкнижке): иди - попробуй купи, все надо было "доставать".

Эти грустные мысли, думаю, проносились в голове моего отца, как он будет рассказывать маме о потере снаряжения, и грибов, а я шел сзади и гоготал "дурниной". Я не мог остановиться:-) Никакая трава или комедийная игра актеров не сравнится с юмором реальной жизни. Как я избежал участи сына И.Грозного - до сих пор не понимаю, повезло мне, что папа отходчив. Да и что делать, кроме как с юмором встретить очередную невзгоду?

В горах обычно редко кого-то встретишь, но тут как назло встретили и чабана: "Собачку привяжи - мои овцы разбегаются", и знакомого-грибника: "Чего это вы сегодня пустые?", и даже процессию каких-то туристов-геологов. Первой шла навстречу нам красивая сиськастая девушка, и с удивлением смотрела на двух дураков с собачкой на алюминиевом проводе, идущих под дождем в одних рубашках и налегке.

Самый волнительный диалог нас ждал дома.

Мама: "Ну привет, а я вас давно жду: промокли? Такой дождь, давайте сюда грибы!"
Папа: "Ничего нет..."
Мама: "Да ладно шутить, если бы ничего не было, вы бы раньше вернулись"
Папа: "И ножи мы потеряли..."
Мама: "В смысле?"
Папа: "Ну они были в рюкзаке, а он уплыл вместе с корзинкой..."
Мама: "Так вы и рюкзак потеряли????"
Папа: "И часы мои тоже."
Мама: "Это все?!"
Папа: "Нет, еще собачий поводок и куртки. Уплыли в Каспийское море."

... дальше читателю будет не очень интересно, так как было повторение только что рассказанной истории с несправедливыми обвинениями в душевной неполноценности...

7

Напомнило историями за вчера и сегодня (журфак, смена обложки конспекта...)
Сдавали мы как-то зачет по квантовой физике - зачет-то зачет, но хуже любого экзамена, ибо предмет непрофильный, всего один семестр, и понимают его единицы со всего потока. По этой же причине конспекты писать бросило подавляющее большинство на практичеки третьей лекции - как конспектировать китайский язык?! Препод казался - и был, кстати - достаточно добродушным: посещаемость не проверял, ведение конспектов - тоже: хотите - пишите, нет - мне-то чего.
Но зачет принимал по конспекту; тогда мы решили, что сука, а теперь я понимаю, что он наши интеллектуальные способности не переоценивал и понимал, что без конспекта его курс не сдаст НИКТО. Вообще никто.
..Но, чтобы сдавать по конспекту, надо его как минимум иметь. Уже не говорю - прочесть. А имелось на поток (150 человек) конспектов где-то хорошо, если 12-15. Полных. Плюс еще может 15-20 по кусочкам - у кого и сколько сил хватило... Так что в ночь перед зачетом все гудело: составлялись графики, таблицы, диаграммы - кто за кем какой конспект берет. Вроде все утряслось.

...А в день зачета - засада: при приеме зачета препод открывает конспект на любой странице, задает вопрос, ПЕРЕЧЕРКИВАЕТ страницу и внизу расписывается... В общем, приехали.
Посыпались "неуды", народ с горя повалил в пивбары, в итоге - я шел почти в конце: терять-то нечего! - у меня оказалось где-то 6 или 7 конспектов, написанных разными почерками, чернилами, но к счастью одного формата (слава советскому дефициту!). Соответственно "подписанные" страницы также не совпадали, так что я, расшив все 6 тетрадок, собрал их вместе под одной обложкой (конторский клей выпросил в деканате), написал на оной свое имя и чувством и самоощущением русского матроса под Севастополем отправился на редуты.
Препод открыл "мой" конспект - причем открыл так резко, что свежеклеенная обложка тут же разошлась, и все 6 слоев бумаги разного цвета тут же засияли во всем своем многообразии. "Ни фига себе, опытный чувак!" - подумалось мне. Впрочем, страха не было - было ощущение "пан или пропал". То, что пропал - почти наверняка, а так - вдруг!
Он задал мне вопрос по поводу графика - а я даже буквы на осях произнести не могу. Какое произнести - даже не вижу их: почерк-то чужой... Лихорадочно читаю внизу графика, чтобы хоть понять приблизительно: теплопроводность это, распределение вероятности или энергия электрона?! Почерк, повторяю, не мой. Нашел! оказалось - диэлектрическая проницаемость!! "Вот, - говорю - при больших температурах (хотя могло оказаться и время - опять повезло!) оно сначала возраста-а-ает... а потом - убыва-а-ает!.."...

..В общем, зачет я сдал. Чудом.

Мораль: биться нужно до конца. И даже после...

8

Осторожно - патриот!
- А я говорю, каждый настоящий мужчина должен отслужить в армии! - Раздался пьяный голос на всё кафе. Все удивлённо посмотрели на разношёрстную компанию притаившуюся в углу. Я тоже, тем более голос был знакомым.
Тем временем невидимый обладатель голоса продолжал: - Вот когда мне кто-то говорит о патриотизме, любви к Родине я сразу спрашиваю - а ты в армии был, долг Родине отдал? Нет? Тогда пошёл вон, не можешь ты говорить о своей любви к Родине, когда от армии закосил. Слова ничего не значат, Родине надо свою любовь делом доказывать. И я доказал! Вот мы тут сидим и только я один отслужил, поэтому я настоящий патриот. Отдал год своей жизни Родине. Защищал её.
Собутыльники за столом под давлением аргументов согласно закивали головами... Кто-то предложил тост за настоящих патриотов.
Тем временем у меня получилось идентифицировать обладателя голоса. Учились вместе, с параллельного потока. Вспомнил его службу в армии: по знакомству и чего не сделаешь ради денег для такого хорошего человека, попал он служить в родной военкомат. Справно отдавал долг Родине с 9 утра до 18:00, потом шёл домой, на выходных военкомат не работает, он естественно дома и по дискотекам любовь к Родине раздаёт, не война поди, обойдутся в казарме и без него как-нибудь.
Так что, солдат в клубе танцует, служба идёт.
Мораль: "патриотов" не слушай, а делай свою работу по совести, думаю, Родина будет тебе за это благодарна.