Результатов: 3

2

10 июня 1990 года самолет BAC 1-11, выполняющий рейс BA5390, взлетел из аэропорта Бирмингема и взял курс на Малагу. Набор высоты прошел штатно, все системы работали нормально и ничто не предвещало беды. По этому поводу командир самолета Ланкастер позволил себе немного расслабиться - доверил управление второму пилоту, а сам отстегнул плечевой ремень, ослабил поясной и вознамерился вздремнуть. Тут-то всё и началось...

В кабину вошёл проводник Найджел Огден и неловко захлопнул за собой дверь. Этого небольшого сотрясения вполне хватило для того, чтобы у старенького 19-летнего самолета отвалилось ветровое стекло, в которое тут же засосало так не вовремя задремавшего командира. К счастью, Огден успел ухватить его за ноги - и началось: командиру совсем не понравилось просыпаться за бортом, он громогласно высказал всё, что об этом думает и принялся отчаянно дрыгать ногами.
Второй пилот изрыгнул страшное английское проклятие и приказал бортпроводнику держать командира как есть, чтобы командирская задница затыкала собой дыру и не выпускала из самолета оставшийся воздух.
Командиру такая идея категорически не понравилась, и он из-за борта громко потребовал вернуть его обратно, дыру заткнуть вторым пилотом, а лучше выкинуть его к чертям за борт - чтоб знал, нехороший человек, как командиром дырки затыкать.
От страха у бортпроводника тряслись руки, но ему на помощь пришли ещё двое его коллег, и все вместе они принялись клясть друг друга, второго пилота и командира последними английскими словами и пытаться удержать на месте замерзающего, отчаянно брыкающегося и изрыгающего всё более сложные построения командира.
Заслышав отчаянную ругань на канале, диспетчер поинтересовался, что, собственно происходит: ему ответили, что всё нормально - самолет летит на высоте 5200, лобового стекла нет, вместо него приделана капитанская задница и нельзя ли вместо Малаги приземлиться где-нибудь поближе.
Диспетчер охренел и велел садиться в Саутгемптоне.

В 07:55 UTC рейс BA5390 успешно приземлился в городе Саутгемптоне, к самолету помчались медики, и, ко всеобщему удивлению, обнаружили несчастного капитана не только живым, но и практически целым - небольшое обморожение, синяки и пара переломов не в счёт. При этом он был в сознании и продолжал отчаянно ругаться сиплым голосом.
Проводник Огден также пребывал не в лучшем состоянии: его госпитализировали с вывихнутым плечом и отмороженным глазом. Все остальные люди, находившееся на борту, не пострадали.

Окончательный отчёт расследования AAIB был опубликован 1 февраля 1992 года.
Следователи пришли к выводу, что за 27 часов до вылета на самолёт было установлено новое ветровое стекло и данный рейс был первым после замены. В ходе расследования также было установлено, что 84 из 90 болтов, которыми было закреплено стекло, оказались меньшего диаметра, чем требовалось. Разница давления воздуха в кабине самолёта и снаружи во время полёта в итоге и выдавила ветровое стекло наружу.
Остальные болты были нужного диаметра, но короче на 2,5 миллиметра, чем требовалось. Выяснилось, что этими болтами было закреплено предыдущее ветровое стекло, которое использовалось в течение четырёх лет.
Кроме того, AAIB пришёл к выводу, что причиной аварии послужила установка неправильных болтов начальником смены базы технического обслуживания авиакомпании British Airways в аэропорту Бирмингема. Это произошло из-за того, что вместо того, чтобы свериться с документацией, он просто взял на складе такие же, как ему показалось, болты, как те, которыми было закреплено предыдущее стекло, при этом он ошибся на один размер. Также AAIB отметил ещё несколько нарушений правил авиакомпании, которые помешали вовремя заметить ошибку, и недостаточный контроль за работой техников со стороны авиакомпании.

3

ПРОКЛЯТИЕ ДРЕВНИХ ШУМЕРОВ

Самое начало 90-х.
Карина – толстая веселая армянка на тонюсеньких каблучках, всегда была желанной гостьей нашей общаги. Она постоянно вносила апельсиново-клубнично-шоколадные оттенки в наш черно-белый студенческий ужин. Черно-белый, потому что белые макароны в черной кастрюле. Но любили мы ее не только за это, хотя за всех говорить не стану.
Итак, Карина - дочь богатых родителей, вполне была уверена, что этого качества ей хватит на всю ее долгую и счастливую жизнь.
Папа снял дочке трешку на Васильевском острове, но Карина частенько от скуки приезжала в общагу потыкать шпильками наш старый стертый линолеум.
Вся ее Питерская жизнь заключалась в том, чтобы проснуться от полуденного пушечного залпа, поймать такси, приехать в очередной Апраксин двор, растянуть краешек глаза, чтобы точнее сосчитать количество нулей на ценнике, вручить продавцу тяжелую пачку обесцененных денег и стать владелицей очередного шелкового топика.
Ах да, еще Карина любила учиться и подходила к этому делу со всей возможной ответственностью. В конце-концов, папа именно за этим отправил дочку в Питер и каждый месяц из Еревана присылал ей по четыреста стипендий.
Никто и никогда не видел Карину на лекциях, спать удобнее дома.
Ее учеба начиналась и заканчивалась только во время сессии.
К каждому преподавателю был свой подход. Одному ящик фальшивого армянского коньяка, другому - целую сумку дорогих продуктов, а кому-то хватало и скучной книжки по искусству.
Проще всего было платить деньгами, но в те времена не все еще брали…
Так Карина медленно, но верно и продвигалась к своей цели – красному как Феррари диплому.
За всеми этими заботами незаметно подкрался пятый курс.
Курс засел за написание дипломных работ.
«Ботаники» потянулись в библиотеки, а все прочие потянулись к бывалым аспирантам, чтобы те долларов за 100-120 накропали бы в лучшем виде.
Работа закипела и только для Карины, библиотека - сразу нет, нехрен там делать, там даже поржать не с кем. Аспиранты, тоже не уровень, она как всегда поступила по-своему и скромно постучалась в кабинет завкафедрой.
Вошла:
- Здрасьте Борис Иваныч. Я бы хотела с Вами посоветоваться по поводу диплома.
- Вы до сих пор не можете выбрать тему? Советую взять шумеров. Очень благодатная тема, только ее почему-то все опасаются.
- Да мне все равно какая тема, главное, чтобы был красный диплом. Признаюсь Вам откровенно - после института я выхожу замуж за сына друзей моего отца. Очень солидные и порядочные люди, так вот они поставили условие, чтобы обязательно у невесты был красный диплом, мол, если не красный, то невеста пять лет непонятно чем… ну Вы понимаете.
- Подождите, а я чем могу Вам помочь? Не понимаю. Напишете диплом на отлично, защитите свою работу - получите красный.
- Я и говорю, что мы с будущим мужем после свадьбы уедем в Нью-йорк, а там нет, ни древних, ни простых шумеров, там даже диплом нашего института никому нафиг… извините.
Я конечно могла бы обратиться к любому Вашему аспиранту, чтобы мне написали, но боюсь, на защите у меня могут что-то спросить и все – засыпалась, поэтому самое лучшее, если диплом напишете Вы. Во первых Вы его наверняка напишете очень хорошо, а во вторых, как председатель комиссии не дадите никому грузить мне мозги и задавать тупые вопросы.

Борис Иванович набрал воздуха и заорал:
- Пошла во-о-о-он!!! Как ты смеешь мне, мне, заведующему кафедрой, такое предлагать!?

Карину звуком отодвинуло к дверям, она машинально схватилась за дверную ручку, но совладала с собой, не убежала, а ласково продолжила:
- Борис Иваныч, Вы наверное не так меня поняли. Это же не бесплатно. Я дам Вам пятьсот долларов.
- Шт-о-о-о!!!? Во-о-о-о-н!!! Я клянусь, что не то что красного, а и простого диплома Вам не видать, как своих ушей! Сейчас же иду к ректору ставить вопрос о Вашем отчислении. Хамка!

Испуганная Карина опять схватилась за дверную ручку и прошептала:
- Тысяча…
- Девочка, ты еще здесь? Все! До-сви-да-ни-я!
- Две…
- Ну какая Вы наглая. Мне сорок восемь лет и уже поздно менять свои принципы. Не все, деточка, в этом мире измеряется деньгами. Можете сразу идти в деканат и добровольно забирать свои документы…
- Три…
- Три тысячи долларов?
- Да…
- Нет!
- Четыре…

У свирепого Бориса Иваныча глаза вылезли из орбит и он обреченно выдохнул:
- Вам искусство и письменность древних шумеров подойдет…?
__________________________________________

Прошло полгода.
Бориса Ивановича как подменили, он стал каким-то заторможенным. Взгляд потух, куда-то подевался искрометный юмор. Да и весь он как-то скукожился, посерел и постарел.
Зато стало известно, что он наконец перебрался с мамой из коммуналки в отдельную квартиру. Даже на кафедре проставлялся.

До госэкзаменов оставался месяц.

Карина стала замечать, что завкафедрой ее побаивается и избегает. Один раз, даже на другую сторону улицы перешел и стал завязывать шнурок, чтобы только с ней не здороваться.
Хотя может показалось.
Карина:
- Борис Иваныч, а мой диплом еще не готов, а то хотелось бы его хоть почитать?
- Кариночка, голубушка, да зачем Вам его читать? Главное, чтобы работа была на пятерку. У меня все под контролем, не переживайте. Чуть-чуть осталось.

Неделя до госов.

Карина:
- Борис Иваныч, уже можно забрать свою работу? Мне ведь еще красивый переплет делать.
- Осталось пара страниц, я ведь хочу, чтобы все было на уровне. А кожаная обложка у меня есть. Красная, как Вы любите.

Оставались два дня.

- Борис Иваныч, я уже волнуюсь.
- Не переживайте, Ваша работа готова. Этой ночью все закончил, только замотался, забыл с собой захватить. Завтра встретитесь со своими древними шумерами, полистаете. Все будет хорошо.

Наутро Карина примчалась к завкафедрой, но кабинет почему-то был закрыт и никто не знал, отчего Бориса Иваныча нет в институте. Домашнего телефона на новой квартире у него пока не было, а мобильниками в те годы пользовались только киллеры в перестроечных боевиках…

За пять долларов Карина в деканате купила домашний адрес, поймала такси и помчалась за своими шумерами в красном кожаном переплете.
Позвонила в дверь, ей открыла старенькая заплаканная бабушка.
Карина:
- Добрый день, тут живет Борис Иваныч?
Бабушка разрыдалась:
- Нет больше моего Борюсика. Только что увезли в морг. Кровоизлияние, лопнул сосудик. Довел его ваш институт…

Карина попросилась поискать «свою» красную папку, всю квартиру перевернула, но так и не нашла. Не было ее.

Диплом она так и не получила, ни красный, ни синий.
Вскоре из Еревана приехал маленький, толстенький армянский папа и пинками погнал непутевую дочку обратно домой…