Результатов: 4

1

- Мне кажется, что предел человеческой тупости есть. Нет, максимум 3 минуты день и человек снова адекватный, здраво мыслит и не выводит из себя других. - Сложно сказать, Толь. Вчера было такое ощущение, что ты безлимитный тариф подключил.

2

По следу похожестей. (см. историю Камерера https://www.anekdot.ru/id/1372307/#c2368505)
Не смешно и не грустно, мне показалось удивительно.

1. В 88-м по своим маклям познакомился с одним пассажиром. Нехороший был человек, но деваться было некуда, пришлось общаться.
Внешностью был чуть благообразней большой чёрной крысы, в очках и в усах.
Звался сей персонаж Юрием Михайловичем.
Я бы не вспомнил это имя никогда, если бы спустя 6 лет не встретился с доктором (тот ещё маклак был).
Один в один Юрий Михайлович. Я даже засомневался сначала, но первый точно доктором не был.
И звали этого доктора — Юрий Михайлович.

2. С начала 80-х много общался с музыкальными мастерами, — гитары, бабалайки и прочие баяны (завод "Аккорд" в Ленинграде—Петербурге).
Работал там один настройщик роялей Толя П.. Иногда побухивал в нашей компании.
Потом долго его не видел, и вот в 2002 г. встречаю Толю на улице.
— Здорово, Толя.
— Здравствуйте. Мы знакомы?
— Толь, ты не охуел? Это же я! Ну в Аккорде!...
— А что это такое?
Я понял, что сам охуел, извинился и отвалил в сторону.

В 2003 у молодого приятеля родился сын, и я решил заскочить в Аккорд, поздравить, так сказать, с первенцем.
Ну и попутно спросил, — а Толя ещё работает?
Работает, куда он до пенсии денется.
Я спустился на два этажа, Толю мне быстро высвистали, встречаемся.
Я ему, — Толя, что за дела?
Он глаза вытаращил... Ты чего, мол?... Не помню такого, да и нечего мне на Обуховке твоей делать, на Юго-Западе живу.
И тут я обратил внимание на его фиксы. Оп-паньки!... А у того "Толика" были ровные белые зубы.

Можно свалить на плохую память, был бухой. Но!...
1. У меня уникальная память на лица, это знают все мои знакомые и жёны. Плюс, конечно, профдеформация, много работал с доками и личными делами.
2. Не бухал, только собирались с приятелем на бутылочку на берегу Невы.

Ну и напоследок... Однажды на Московском вокзале пнул в башмак дремавшего на скамейке мужика. (1987 год, кажется).
— Вставай, Пашка, чего расселся тут.
Поднимается двухстворчатый шкаф... И тут я понял, что сейчас меня будут пиздить.
— Да вы заебали уже! Поспать мне дадут сегодня?...
Бить не стал, отпустил просто так.
Всё-таки есть на свете добрые и отзывчивые люди.

3

Как я над папой подшутил

В начале восьмидесятых я жил с отцом на Сретенском бульваре, в коммуналке. Квартира огромная была – одиннадцать комнат, кажется. Соседей уйма, даже не попытаюсь сейчас подсчитать. Грех жаловаться, дружно жили. Не без конфликтов, конечно, но обычно всё мирно решалось.

У меня наступил поздний переходный возраст, стал глупости творить понемногу. И тогда мои родители (уже в разводе были, но контакта не теряли) решили, что если прекратить безобразия невозможно, нужно их возглавить. «Возглавлятелем» конечно папа стал - у матери ещё две дочери младшие со своими «тараканами в голове», и тут ещё я, оболтус.

Мы с парнями тогда на рыбалку повадились ездить, на Десну подмосковную. Отец как-то с нами напросился, у костра вечером стал туристские байки рассказывать про байдарки, реки и пороги. Мы как плюшевые зайцы повелись, пообещали с весны в водный поход пойти, байдарками обзавестись.

Юношеский максимализм – великая штука! Назвался груздем, так уж получай орехом в глаз! Всю зиму к сезону готовились, байдарки купили, снаряжение по знакомым искали. Ну там палатки (брезентовые), спальные мешки (ватные), котелки… Отца, понятно, «адмиралом» называли. Ну как ещё руководителя водной группы назвать?

Теперь-то я понимаю, что мама с папой хорошо продумали эту провокацию и даже вложились в байдарку (бедно мы тогда жили). Мои друзья тоже попались на эту удочку, поддержали.
Перед моим призывом в армию, успел я три раза сходить в поход. Зацепило так, что не оторвёшь.

Это всё преамбула. Рассказываю теперь суть «фенечки».
В 1987 году служил я в Ленинграде, в нашей части было несколько «морских» срочников. Уживались мы с ними легко, даже сочувствовали. Нам-то два года трубить, а им три. Все, как один – хорошие ребята.

Настал май, у отца день рождения, а тут Олегу (не помню фамилии, к сожалению. Кличка «Рыба») отпуск дали. Не могу сказать, что мы сильно дружны были, но хороший парень. Москвич, интеллигент.

Я на складе у прапора выпросил адмиральскую фуражку, тельняшку купил (не во всяком военторге тогда продавалось). Это сейчас полосатых фуфаек на каждом шагу можно купить, а в восемьдесят седьмом – шиш. Ничего, нашёл.

Подхожу к Олегу:
- Слушай, Рыба, не сложно отцу привет передать? Ты же тоже где-то в центре Москвы живёшь, будь другом.
Тот парень не смог мне отказать, согласился, взял свёрток. Я его проинструктировал, как, куда и когда доставить, объяснил суть прикола. Олег хихикнул.
- Ладно, сделаю.

Пятого мая, ближе к вечеру в квартире раздаётся три звонка. (Кодовый вызов Кузнецову). Отец, как предполагалось, дома. Уже яичницу пожарил, стопку налил, выпил и закусил за свою днюху, и тут звенят… Ну пошёл открывать, понятно.
Все ведь в курсе, что такое коммунальная квартира. Двери сразу приоткрылись, уши соседей в коридоре торчат.

На пороге стоит моряк в парадной форме:
- Товарищ адмирал! Здравия желаю. Разрешите обратиться!
Папа обалдел, сумел только выдавить:
- Обращайся…
- Ваш сын поздравляет Вас с днём рождения! Просил передать подарок. Я тоже присоединяюсь к поздравлениям. Разрешите идти?
Отец охренел уже совсем, но говорит:
- Спасибо. Зайди, моряк, хоть стопку налью.
- Благодарю, товарищ адмирал! Вынужден отказаться. Меня девушка у подъезда ждёт. Разрешите идти?
- Иди...

Рыба моментально юркнул в лифт, и был таков, а вот папа даже дверь не смог закрыть, прямо на паркет и сел, развернул свёрток, надел фуражку.
Из комнат повалили соседи:
- Витька! Ты что ли правда адмирал?
- Ага…
- С днём рождения!
- Ага…
- Я тебе, Клавка говорил, что он тот ещё жук, а ведь прятался: «инженер, чертёжник».
- Сын–то в погранвойсках, в подчинении КГБ.
- А, ну тогда понятно.
- Что тебе понятно? Он ведь молчал, потому что на подписке.
- Нет, репрессированный скорее всего.
- Варька, Цыц! Меньше болтаешь – крепче спишь.
- Уснёшь тут теперь!
- Витька, тебе помочь?
- Сам встану.
- А ведь день рождения у него…
- Ну давайте, на кухне накроем.
- Миш, шевели костылями, у тебя стол раскладной, здоровенный.
- Да шевелю. Толь, пойдём, вынесем.
- Клавка! У тебя самогон и банка соленья!
- У меня тоже есть!
- Давайте.

Короче тот день рождения всей квартирой отмечали. Отец мне потом письмо прислал: «Ну ты и отчебучил! Не только наша квартира гудит, полдома со мной здороваются. Я уже даже выходить из подъезда боюсь».
Олег из отпуска приехал, сказал, что удалась шутка. Перед тем, как запрыгнуть лифт, он успел заметить, как отец на задницу сел (дверь-то незакрытая была).

4

- Мужик, - говорит, - ну вспоминай, кем ты работал?
- Ну к-как т-тебе с-сказать, ну то-ли плотник я, то-ли столяр, в об-бщем, по
д-деревяшкам м-мастер
- Молодец, мужик, а говоришь, что ничего не помнишь! Давай, дальше вспоминай!
Дети у тебя есть?
- Д-дети? Есть. Точно. С-сын. И т-ты знаешь, он у м-меня н-не п-просто сын, а
т-толь ч-человек, т-толь не ч-человек... И т-ты з-знаешь, он к-когда подрос, он
т-таким известным с-стал - про него в-все знают, даже к-книгу про него
н-написали, во! Христос с надеждой в глазах обнимает мужика и спрашивает:
- Папа, ты?
- О, Б-буратино, в-вот где т-ты запропастился, н-наконец я тебя н-нашел!