Результатов: 5

2

Просто поражаюсь тому, насколько некоторые матери бывают недальновидны, балуя своих сыновей.
Было это, когда я служил в армии. К нам в дивизион попал боец из нового призыва, который не умел обращаться с ниткой и иголкой. Мне тогда было 23 года и я впервые видел человека, который держит иголку и нитку, как папуас держал бы смартфон, который ему дал впервые увиденный им белый человек.
Случилось то, что я подозревал и чего боялся. Этот новобранец не умел НИЧЕГО. Чистить обувь, шить, стирать одежду и много чего еще.
Все это выяснилось буквально за день, но самый страшный, коварный удар по психике, получил наш старшина.
Подходит к нему это солдат и просит чистенькую тряпочку.
Наш старшина, предпенсионного возраста старший прапорщик, ласково смотрит на него и спрашивает - для чего тебе чистенькая тряпочка, сынок?
- Член вытирать в туалете.
- Какой член?
- Свой.
- Зачем??
Ну, когда пописаешь, надо головку и член протереть чистой, влажной тряпочкой.

Ну армия, на то и армия. Не можешь - научим, не хочешь - заставим. Быстро смотрю личные дела дембелей, нахожу идеальную кандидатуру. Сержант, сибиряк, из деревни, четверо младших братьев и сестер. Характер спокойный. Вызываю его в канцелярию. Заходит, улыбается.
- Вызывали, тащ старшлейтенант?
- Заходи Жора, присаживайся. Сколько у тебя братьев и сестер.
- Четверо!
- Ответ неверный, у тебя пятеро, брат у тебя объявился!
Настала очередь зависнуть сержанту. Что там в семье происходит?? С одной стороны вроде бы плохих вестей нет, с другой, откуда взялся брат???
Объяснил я сержанту, что это его дембельский аккорд. Вот новобранец, вот ты, Жора. Научи его всему, что должен уметь мужик и отучи вытирать член чистой, влажной тряпочкой. Сержант достойно встретил удар судьбы. Только позволил себе короткую реплику, типа - блеать, еще одного воспитывать.
С тех пор, ходил нерадивый боец за сержантом, как котенок бегает за кошкой. Через 3 дня, появились первые, робкие ростки прогресса - боец самостоятельно и нормально пришил подворотничок, пришил шевроны. Начищал сапоги до космической черноты и овладел утюгом.
Но все хорошее, рано или поздно кончается. Как закончился запас мамкиных пирожков в организме новобранца. Стал он голодать, мерзнуть и не высыпаться, ну, так он матери писал.
И мама с бабушкой, незамедлительно помчались через полторы тыщи километров в часть, где служит их чадо.
Вообщем, вызывает меня командир дивизиона и говорит. Боец такой-то твой? Вот и пиздуй, объясняйся с родителями, они на КПП ждут.
К тому моменту я уже знал, что воспитывали его мама и бабушка. Ожидал агрессии и обвинения во всех грехах, были случаи, знаете ли.
Но нет. На КПП встретил двух женщин, которые вели себя вполне интеллигентно. Поговорили, провел их в столовую, посмотрели как мы питаемся, показал казарменный городок.
Ну и попутно разговорились за жизнь. Выяснилось, что мама родила, как говорится "для себя". Воспитывали пацана вдвоем с бабушкой. Естественно, делали за него все и постоянно баловали. В итоге получили, то что сейчас и получилось.
Но самое паршивое в этом, то, что они не понимали, что так делать нельзя! Что они делают пацану только хуже. Стоило мне заикнуться о том, что парень не мог шить, стирать, гладить, чистить, как они заявили - пожалуйста, отпустите Пушка в увольнение, мы ему все постираем и зашьем. Теперь настала очередь зависнуть мне. Пушок? Какой Пушок?

Оказалось, они его так постоянно называли даже в зрелом возрасте и при всех, потому-что волосы у него пушистые. Пушок, блеать!!!
И так мне стало обидно, за весь сильный пол. Не сдержался и наорал на них. Если убрать матерные выражения и междометия, смысл моего выступления был - вы хоть понимаете, что воспитываете пацана, а не девчонку? Что живете не на необитаемом острове и вокруг люди? Вы хоть знаете, что должен уметь и как должен вести себя обычный мужик? Я понимаю, что не каждая мать может научить сына цеплять мотыля на крючок, заменить розетку и починить колесо на велосипеде. Но самостоятельности то можно? Можно догнать своим умом, что нельзя называть юношу при всех Пушком!!!
В итоге, дал я бойцу час времени, посидеть с родными. В увольнение не пустил.
Ну, так как в комнате для посещений были другие солдаты, я думаю вы поняли, какое прозвище он получил. Мама с бабушкой, на удивление, жаловаться на меня не стали. Поплакали, извинился я перед ними и пообещал заняться его воспитанием. Хотя какое воспитание, я то сам был на 5 лет постарше его ))
Ну а наш дружный, армейский коллектив, воспитывал его дальше. И я с удовлетворением наблюдал, как Пушок приходит в форму. Занятия по физподготовке, передача опыта и отческие лещи делали свое дело. Отслужив полтора года, Пушок уже ни чем не выделялся. он конечно не стал этаким "псомвайны", но держался на уровне. А когда я узнал, что он подрался с своим призывом из соседнего полка, я понял что все наши усилия были не зря.
Пушок ушел на дембель и надеюсь у него в жизни все стало хорошо или по крайней мере лучше, чем до армии.

Автор Dr.Guerra

3

Когда был молодым, работал в НИИ и очень часто ездил в командировки. Вот зарисовка про несунов. Случаи реальные, сам присутствовал и наблюдал.

Гидролизный завод краснодарского края. Делают стратегический продукт, без которого русскому человеку не выжить – спирт. Конец рабочего дня. Мужики перед выходом тяпают по дозе и быстро бегут к проходной, пока в голову и ноги не стукнуло. Более опытные готовятся к выносу по другому.

Мой местный коллега заливает спиртом плоскую 3-х литровую флягу и засовывает за пояс под свитер. Мне интересно. Я знаю, так как видел сам, что на таких заводах на проходной очень даже тщательно ощупывают.  Коллега берет метровую металлическую линейку и мы направляемся к проходной, непринужденно разговаривая. Охранник, увидев нас издалека, встает в проем прохода, как заправский вратарь. Подходим. Охранник: "Это что у тебя в руке? " "Линейка" - отвечает коллега. "С завода выносить что-либо категорически запрещается! ". "Да мне по работе чертеж дома надо нарисовать" - начинает атаку коллега - "Это безобразие! ". "А у меня приказ! " - переходит на крик охранник. Слово за слово, коллега сдается и отдает линейку охраннику, взяв с него честное слово, что тот ее не умыкнет и завтра утром отдаст.

Охранник весь преисполнен чувством выполненного долга и, чуть ли не шаркая и кланяясь перед нами: "Ну Вы уж не обижайтесь, служба такая", выпускает за проходную. Спирт вечером проходит в гостинице дегустацию.

4

РЕПЕЙНИК
Жил-поживал у нас в деревне очень богатый дядька по имени Фрол. Сделал
бабки где-то на нефтянке и окончательно осел в селе. Занялся не только
садом-огородом, но и декоративными растениями. Содержал двух таджиков и,
соответственно, всю свою огромную территорию в большом порядке.
Ну и перед домом все у него было выскоблено-вычищено, кроме одного -
огромного роскошного репейника, который вырос сам собой и, поскольку
являлся особой гордостью хозяина, на лопух этот дышать боялись. К тому
же рос он на проезжей части (деревня была не асфальтирована), и машинам
приходилось аккуратно объезжать репейник стороной. Фрол, тут надобно
отметить, мужик был крайне суровый.
И вот надо же такой беде приключиться - молодой и тоже совсем небедный
паренек Алеша на своей "эскаладе" этот лопух срезал. То ли прошляпил, то
ли вообще не придал лопуху никакого исторического значения.
Не берусь описывать реакцию Фрола, но трагизм проблеме придавало то
обстоятельство, что Алеша собирался жениться на дочке Фрола Кате и
приехал, в общем-то, представляться-свататься. Понятно, что Алеше
пришлось откатить несолоно хлебавши.
А любовь между двумя молодыми людьми разыгралась нешуточная, и Алексей
был уверен, что скоренько урегулирует конфликт.
На следующий день вся дорога у дома Флора была усыпана алыми розами (тот
самый "милллион"). Но Фрол лично прошелся по ним с граблями.
Уже поняв, что дело нешуточное, Алексей из Тимирязевской академии привез
какой-то диковинный кактус в кадке. Кактус был немедленно отправлен на
свалку.
Тогда за Фрола взялись жена с дочерью. Обе упали ему в ноги, а Катя все
совала ему под нос справку о беременности (реальную). Но Фрол был
непоколебим: "Мало того, что твой "женишок" мудак, так вы еще с ним и
греховодники".
Но кто-то все же подсказал Алексею правильный ход (а может, и сам
додумался). Как-то он привез на своей "эскаладе" одного очень
интеллигентного старичка. Тот вылез из машины, надел халатик, взял в
руки совочек и направился к месту разбитых надежд Кати и Алеши. Он
довольно долго ковырялся у сломанного репейника, щупал почву, кажется,
даже жевал ее. За всей этой процедурой не напрямую, но, очевидно,
наблюдал Фрол.
Наконец старичок закончил шаманить и попросил встречи с хозяином. И они
встретились. Старик представился действительным членом Академии
сельско-хозяйственных наук и заверил Фрола, что репейник вырастет в
следующем году ровно таким, каким был в этом. Академик заверил свое
заключение официальной справкой.
Фрол проверил документы академика и есть ли на справке печать канцелярии
Академии - ничто сомнений не вызывало.
"Хрен с вами, женитесь", - вынес он свой вердикт молодым.
"Что, правда академик?" - недоверчиво спросил я Алешу.
"Старый аферист, еще при Советской власти двадцать лет на зоне торчал,
специалист по подделке документов".
"А если лопух не вырастет?"
"Я уже кому надо проплатил: сразу после нашей свадьбы всю эту улицу
заасфальтируют".
"Во сколько ж тебе все это обошлось?" - ахнул я.
"Бывают случаи, - очень серьезно ответил он, - когда приходится
продавать душу дьяволу".

5

Некоторые отношения, однажды начавшись, остаются с тобой на всю жизнь. И
это лучшее, что может случиться с отношениями между мужчиной и женщиной.
Причем, никто из них может даже не ставить задачу – их сохранить. Но
существует некое сродство душ и понимания жизни, которое не позволяет
разорвать нить. Клубок судеб разматывается, и эта нить тянется через
десятилетия, связывая вас воедино.

У Валентины была шикарная фигура. Прекрасно это осознавая, она носила
только обтягивающие наряды. Мужики останавливались на улице и провожали
плывущую по тротуару Валентину жадными взглядами. Ее формам было тесно.
Ее хотелось освободить от одежды, раздеть немедленно, позволить пышному
телу дышать свободно. Этой груди необходимо вздыматься волнами. А бедрам
положено трепетать под грубыми мужскими ладонями. Она училась на том же
факультете, что и я, на курс старше. И я неизменно ощущал содрогание,
когда мы встречались в вузовских коридорах. Она одаривала меня
благожелательной улыбкой. А я прятал взгляд, поскольку слишком очевидно
было, что даже взглядом мне хочется ее облапить.

Однажды я не выдержал. Подошел. И прямым текстом заявил:

- Как насчет свидания?

- Неожиданно, - она вновь улыбнулась, но по-другому, так бывает
улыбается грациозная кошка, показав острые зубки. – Я не против.

- Может, в пятницу?

- Давай. У меня лекция. Но я, так и быть, могу ее прогулять. Только ради
тебя.

Никогда не знаешь, во что выльются отношения. Честно говоря, мне
представлялась тогда только постель. Я собирался вдоволь наиграться ею,
а потом вернуться к Даше. Но в пятницу, гуляя по парку, мы
разговорились, и вдруг выяснилось, что у нас полно общих тем. Она, как и
я, увлекалась литературой и историей. Обладала отменной эрудицией –
заслуга образованных родителей. К тому же, у нас было похожее чувство
юмора, и мы начали сразу же беззлобно подтрунивать друг над другом - и
смеяться.

Я проводил ее до дома, долго не мог с ней расстаться, мне нравилось с
ней общаться, а когда наконец покинул, все думал: как удивительно – еще
сегодня утром Валька была фигуристой недоступной красоткой, а сейчас
превратилась в живого человека, компанейского, своего в доску. Вот
только моя страсть таинственным образом растворилась. Может, оттого, что
мужчине нужна загадка, чтобы испытывать к женщине влечение. Валентина
для меня загадкой уже не была – раскрытая книга, на той же странице, что
и я. В меру циничная, в меру деловая, знающая себе цену, с отличным
чувством юмора. Романтика с такой девушкой, понял я, просто невозможно.
Ей скажешь, что любишь. А она в ответ рассмеется.

Мы созвонились. И уже в воскресенье она приехала ко мне в гости.

- Может, займемся сексом? – предложила Валя в ответ на мое предложение
«выпить чаю».

- Давай, - после короткой паузы согласился я.

Пока я ее раздевал, мы вдоволь напотешались друг над другом. Нам
казалось, все это какой-то цирк. Тело у нее, и вправду, было шикарным.
Ничего лишнего. И все настолько качественно создано Господом Богом, что
сразу ясно – кто настоящий Творец. Я некоторое время ласкал ее. Потом
рукой решил провести по животу. И она захихикала:

- Ты что делаешь, щекотно?

Наверное, с другой я бы почувствовал себя уязвленным. Но это была Валюха
– свой человек. Я тоже засмеялся, и принялся ее щекотать куда активнее…

- Черт! – сказал я через некоторое время, когда она лежала подо мной, а
я, приподнявшись на руках, смотрел между ее больших грудей на свой едва
привставший член. – Со мной такое впервые.

- Бедный, - она снова засмеялась. Но тут же прикрыла рот ладошкой.
Сделала серьезное лицо. Хотя глаза веселились. – Это я во всем виновата.
Ложись. Сейчас.

Я лег на спину. И она принялась ласкать ртом мой вялый член. Ее действия
возымели эффект – вскоре член напрягся, пришел в боевую готовность. Я
уложил ее на спину, вошел в нее и стал ритмично двигаться. Постоянно
думая при этом: «Да что за бред, шикарная ведь девчонка, и фигура, и
лицо – безумно красивая девушка, может со мной что-то не так? » И тут же
мой член снова обмяк. И ей пришлось опять приложить усилия, чтобы его
поднять. Так продолжалось несколько раз. В течение полутора часов. Пока
я наконец не кончил.

Я натянул трусы и уселся в кресло, глядя на нее выжидательно. Поскольку
мы удивительным образом понимали друг друга без слов, она сказала:

- Это был худший секс в моей жизни.

И тут нам стало так смешно, что мы начали хохотать, не переставая. И
никак не могли успокоиться. Про такие случаи говорят: «смешинка в рот
попала».

Разумеется, я не мог удовлетвориться «самым худшим сексом в ее жизни»,
мне нужно было доказать Вале, что я настоящий самец. И в течение
следующих нескольких недель я вполне вернул пошатнувшуюся репутацию.
После нескольких успешных раз она стала меня возбуждать все больше. Да и
она уже не смеялась, а тянулась навстречу, приоткрыв рот и жарко дыша…

Затем я познакомился в Валиными родителями. Семья показалась мне
замечательной. Папа имел собственный цветочный бизнес. Но главным его
увлечением был Николай второй. Он коллекционировал книги о последнем
русском царе, и, казалось, знал о нем все. Мама была домохозяйкой. Но
настолько интеллигентной, красивой и милой женщиной, что напоминала не
русскую домохозяйку в цветастом халате и бигудях, а классическую
американскую из пятидесятых годов – у которой и газон возле дома должен
быть ухожен, и вид всегда такой, словно через час на светский раут.

Еще у Вали был старенький дедушка, увлеченный шахматист. Мы провели с
ним немало часов за шахматами. В основном, выигрывал он. Но пару раз мне
удалось свести партию к ничьей.

На этом свете живет множество мерзавцев. Дедушка однажды пошел в
продуктовый за кефиром. И не вернулся. У подъезда собственного дома его
зверски избили два пьяных подонка. Он умер не сразу. Попал в больницу с
проломленным черепом. И там вскоре впал в кому и скончался. На суде
убийцы вели себя вызывающе нагло. И получили по полной. Меня всегда
удивляло, почему люди такого сорта устраивают подобное представление на
суде? Неужели не понимают, что тем самым роют себе яму? Для меня их
поведение необъяснимо. Как необъяснима мотивация их поступков.

В общем, семья Вали настолько разительно отличалась от Дашиной, что я
поразился, каким может быть отношение. Я к такому не привык. Мне было в
их доме и уютно, и тепло. И понимали меня с полуслова. И никакого
напряжения в общении я не испытывал. Проблема была только одна: Дашу я
любил, а Валю нет.

Можно сколь угодно долго убеждать молодых людей, что думать необходимо
головой, и выбирая себе спутницу, нужно, прежде всего, смотреть на ее
семью. Они никогда не прислушаются к советам умудренным опытом
родителей. Потому что для юного создания всегда на первом месте чувства.
Если, конечно это настоящий человечек, а не грезящий только
материальными благами моральный урод, воспитанный моральными уродами -
родителями. И все же, как страшно за дочерей, как хочется, чтобы им
встретился равный, близкий по духовному развитию и по интеллектуальному
уровню человек. Но любовь зла. Может так статься, придется бить козлов и
отваживать от собственного дома…

Мы встретились с Валей - и никогда больше не расстались. Но и мужчиной и
женщиной друг для друга не стали. Ее родители так и не поняли наших
отношений. Им казалось – вот они, две половинки единого целого, казалось
бы – нашлись, хватайтесь друг за друга и плывите в океане жизни. Но мы
не были созданы стать парой, мы должны были стать друзьями. И стали ими,
в конечном счете.

Потом я наблюдал бессчетное число Валькиных романов, нисколько ее не
ревнуя. Только иногда критиковал за беспутность. Бывало, ругал, когда
она находила совсем кретина – рисуя его грандиозным мачо. Женский вкус –
загадка. В конце концов, пройдя через крайне неудачное замужество с
алкоголиком, который почему-то показался ей похожим на меня (она
специально подчеркнула этот момент), Валя вышла замуж за художника. У
них родилась дочь.

А потом Валька с мужем переехали в США. И мы потерялись на некоторое
время. Но лишь для того, чтобы снова встретиться на Нью-Йорке. Помню,
какой я испытал шок, когда увидел ее шикарную фигуру. И свернутые шеи
американских мужиков. Один черный даже зацокал языком.

«Как на Вальку похожа, - подумал я, и тут же: - Екарный бабай, это же
она! »

И побежал, расталкивая толпу, по 42-й Стрит, крича во все горло:

- Валя! Валька, постой!

Еще когда только попал в Штаты, я думал, что вот – неплохо бы разыскать
свою старую подругу. Ведь она где-то живет в этой стране. Но осознавая
масштабы Америки, понимал, что это пустые мечты. И вот – словно притянул
ее на Манхэттен…

Она буквально онемела. Американские мужики продолжали глазеть, теперь
уже с завистью, когда мы обнимались, и я целовал ее чуть ли не взасос от
радости. Хотя погодите – взасос, так случайно получилось.

- Ну, где ты?! Как ты?! Давай рассказывай! - так и не выпустив ее из
объятий, сияя, спрашивал я.

- Да здесь же, рядом… Степ, отпусти, неудобно…

И в кафе на углу она потом рассказывала мне, как жила все эти годы. Что
поначалу было тяжело. Но сейчас все хорошо, купили сначала машину, потом
дом. Правда, теперь все в кредитах. В общем, стандартная эмигрантская
история. А я поведал ей о своих злоключениях…

Мы как будто нарочно следовали друг за другом по миру. Сначала я за ней
поехал в США. Потом она за мной – в Россию. Так бывает, когда судьбы
тесно связаны.

Муж ее в Штатах сначала впал в депрессию. Его живопись никого не
интересовала. Его картины не продавались. Его не брали даже
иллюстратором в заштатные издания. Потом он познакомился с каким-то
ценителем. И тот устроил ему небольшую выставку в собственной галерее.
Там его и открыл некий местный знаток. О Валькином муже стали писать в
газетах. Картины стали продаваться. Как раз в этот период мы и
встретились. Затем он немного изменил стиль письма – и его полотна вдруг
стали очень и очень востребованы. По мере того, как росли гонорары, стал
портиться характер Валькиного мужа. Прежде тихий скромный человек, он
превратился в домашнего тирана. Требовал, чтобы к нему относились, как к
гению. И для него стало настоящим шоком, когда Валя в один прекрасный
день заявила, что уходит от него. Как?! От него?! От великого таланта?!
Участь жены гения, знаете ли, не всем подходит… Некоторые предпочитают
жизнь обыденную, но спокойную… Последовала утомительная судебная тяжба,
длившаяся несколько лет. Наконец, Валентина, забрав четверть всех денег,
которые не успели забрать адвокаты, и дочь, выехала в Россию. После
многочисленных судов и общения с юристами, Штаты ей резко разонравились.
Она говорила, ей там душно.

Я к тому времени уже давно жил на Родине. Мы регулярно созванивались,
переписывались. И потому я встречал ее в аэропорту в Москве.

Она появилась из стеклянных дверей терминала «Шереметьево 2» в шикарной
шубе и темных очках в пол лица, похожая на миллионершу. С белокурой
дочерью - дылдой, вымахавшей на голову выше матери. Сейчас девочка
делает карьеру модели. С ее ногами и ростом туда ей - прямая дорога.
Была ранняя весна. Снег уже растаял. И в шубе Вальке, должно быть, было
очень жарко. Но она не могла появиться на Родине иначе. Ей нужно было
всем, и в первую очередь себе, показать, что она не назад возвращается,
а приехала в свое отечество из-за океана победительницей. Я ее отлично
понимал.

Когда мы свернули на Ленинградское шоссе, я повернулся к «миллионерше» и
спросил:

- Валька, пива хочешь?

- Пива? – переспросила она удивленно.

- Ну, да. Нашего, русского, пива.

- Нашего, русского, очень хочу, - сказала она и засмеялась, так же
просто, как когда-то очень давно.

Я притормозил у палатки и купил ей бутылку холодного пива.

Она сделал большой глоток и зажмурилась по-кошачьи:

- Сто лет пива не пила. Хорошо-то как.

- Это Родина, Валь, с возвращением, - я улыбнулся. Я был рад, что она
приехала. Мне ее очень не хватало.