Результатов: 3

1

Охти мне,старому!тут про мёдицину много историй-вспомнил и я одну.
Было это больше 30 лет назад,за давностью лет можно и поведать,имена изменю,однако-участники живы,насколько я знаю.
Маленькая районная больница,куда я прибыл по распределению(честный,бля-хоть и столичный холостяк), неподалёку-граница с Россией,много заимствуют местные из русских обычаев.Например,зовут по отчеству-Петрович,Иваныч,со мной сложнее-Менделевич,местные переделали в Менделеевича,в честь Менделеева,легендарного химика-изобретателя Периодической Таблицы и технологии водки,ну и ладно.
Работал я там по всему полю-и наркозы и реанимация и выезды по скорой и приёмный покой и дежурства по больнице.Врачей не хватало,по больнице дежурили все-включая
стоматологов и патологоанатома/судмедэксперта-такие вот чудеса.
Молодому везёт,был я тогда непьющий,вещь неслыханная в тех местах поголовного алкоголизма-так что звали меня часто на серьёзные ситуации,считали,что могу помочь.Иногда удавалось...
Как-то вечерком,после дежурства я добрался домой-снимал комнату у пенсионерки.
Помылся,разбил глазунью,только зашкворкала-вбегает фельдшер Надя,пожилая и очень толковая женщина,лица на ней нет-всё это необычно,обычно-поморгать
фарами Уазика в окна.
Менделеевич,едем скорей,с Иванычем-беда случилась,говорит-помирает.
А надо знать-это не простой пациент,местная легенда,отличный хирург и отчаянный выпивоха,полгорода-свояки,крёстные и друзья,все побывали его пациентами.
Застёгиваюсь на ходу,в зубах-мой чемодан,набитый медикаментами,трубками,ларингоскопом.
Едем.Точнее,несёмся.
Дом,пятиэтажка для местной аристократии,взлетаем на второй этаж,врываемся в квартиру,где царит горе.
Эрдельтерьер-воет,жена Майя-голосит,две дочки-навзрыд рыдают,всенародная трагедия.
Виновник трагедии лежит в гостиной на кушетке,накрытый пледом,странная улыбка гуляет на его лице-растерянная,испуганная улыбка-плохой признак,признак рока и поражения.
Мой выход,однако,все глаза на меня,почти не дышат-сажусь рядом,спрашиваю-Иваныч,что с тобой?
Помираю я,Мишка-ноги омертвели,синие.
Срываю плед-ёб твою,ни хрена себе-синюшно-синие ноги,от пояса-вниз,синяя гангрена,я тогда быстрый был на диагнозы,Скорая приучила.
Первым делом-пульс на ногах,хмм,отличный,везде,уфф,уже лучше,наполнения сосудов-неплохое.
Неврология?
Непохоже,все движения сохранены,чувствительность-тоже.Молчание в комнате,очень напряжённое.
Диагноза-нет.
И тут врубается мой резерв мозга-нелепые мысли о плохой погоде,дождливой,с утра.
Там же-спутанные мысли о сегодняшнем дне хирурга Иваныча,обе его операции отменили,он уже с утра начал квасить,с приятелями болтался по городу,заходил
около полудня в больницу,приставал ко мне с критикой американских джинс,насколько польские дешевле и крепче...
Пурга,короче.Но она наложились на моё знание тысяч анекдотов,что и спасло меня от позора.
Поворачиваюсь,Вера,будьте добры подать мне ватку со спиртом.
И шприц?Что набирать?
Ничего, кроме ватки,не надо.
Тяжёлый взгляд Майи,опытной медсестры -ты когда его лечить начнёшь,сука столичная?!?!
Я же беру ватку и медленно начинаю выкрашивать квадратик-1 на 1 сантиметр,2- на два,нормальная кожа,ватка-синяя.
Первой поняла всё Майя.Мимо меня пролетела тяжёлая оплеуха крестьянской дочки-Иваныч словил плюху мордой лица,дурная его улыбка поменялась на выражение страшной радости и облегчения.
Всё изменилось в момент-дочки смеются,собака-радостно гавкает басом,Майя материт мужа-пьянь позорная,тьфу на тебя,до смерти напугал.
Первый пришёл в себя Иваныч:Вера,никому не слова,тебе ясно?Поклянись.Местные-у них свои рычаги,запугал её,она поклялась.
Дочки смышлёные,отца позорить не будут такой нелепостью,Майя-тоже себе не враг,репутация её супруга-вещь серьёзная.
Остаюсь я-припугнуть не удастся ,Иваныч-все вышли из комнаты,мне с Менделеевичем поговорить надо.
Все-вон,он и я.
Он ковыляет до пианино,ноги млявные,отлежал-открывает крышку и достаёт две!!бутылки коньяка!!
Мишка-никому ни слова,понял?
Иваныч,я слово сдержал-но за сроком давности можно архивы и открыть.
Мораль-анекдоты берутся из жизни,влияют на жизнь,иногда помогают поставить диагноз.
Всем живущим героям этой истории-здоровья и долгих лет.
Молодым врачам-успехов и удачи!

2

В ту давнюю пору, когда некий славный город в Горьковской области получил почетное право стать столицей химии и прочей там заразы, одной из самых главных задач у молодых химиков была разработка новых взрывчатых веществ. Дело это было для всех новое, химическая наука только-только начинала развиваться в СССР. И поэтому идеи для экспериментов рождались крайне опасные. Для определенного вида бомб было предложено начинять их веществом на основе гремучей ртути. Ее нужно было перенести из бронированного помещения институтской лаборатории, где она производилась, в другую бронированную комнату, на производстве, где начиналась переработка во взрывчатое вещество. И получение, и переработка хорошо защищались от взрыва. Оставался единственный участок, по которому нужно было перенести небольшой рюкзак с веществом страшной разрушающей силы. И никакого иного решения этой проблемы тогда не было. Перевозка на тележках почти гарантированно приводила к взрыву. Для выполнения этой работы вызвался один немолодой сотрудник, красавец с густыми темными, несмотря на возраст, волосами. Деньги за эту работу пообещали немалые, добровольцев особо не было, да и методики "уговоров" тогда были действенные: "Ведь ты же коммунист! То, что ты сделаешь, повысит обороноспособность Родины!". Институт тот был построен рядом с производственными корпусами. Разделял их небольшой застекленный коридор. И каждый день, для непосвященного человека (а таких практически не было, учитывая степень секретности), ровно в полдень, в этом коридоре разворачивалось леденящее душу действо. Представьте себе двенадцать часов дня. Надрывный вой сирены. Помещения и коридоры пустеют в считанные мгновения. Бегущие в спешке люди подхватывают тех, кто замешкался, с криками: "Быстрей! Быстрей! Носильщик идет!", спешно покидают помещения. Ему желают удачи, и он подходит к начальной точке. Медленно открывается тяжелая бронированная дверь. На специальном столе стоит приготовленный уже рюкзачок, в котором тихонько свернулась жидкая смерть. Она ожидает любого резкого движения, чтобы выплеснуть всю накопленную в себе энергию, разрушить, разорвать в клочья. "Так, так..." - говорит он ей, - "Успокойся... Я тебя не трону. Я тебя тихонечко возьму, и мы пойдем..." Он медленно-медленно продевает руки в лямки. Сначала одну, а затем, еще осторожнее, другую. Весь коллектив в это время на безопасном расстоянии с ужасом ожидает в любую минуту взрыв. Очень осторожно он начинает свой путь. Шаг, еще один... Еще... Всего каких-то 133 шага. Один, в полной тишине, думая только о том, чтобы не споткнуться. Он рассказывал первое время, что это для него как будто такой спорт. Что он каждый раз выигрывает у смерти. За год, который он проработал носильщиком, каждый такой день менял его волосы, вбрасывая все новые и новые седые пряди. Не боялся он всего один раз, в свой первый день. На полученные деньги он пил, не просыхая, по несколько дней. Затем приводил себя в порядок, и снова шел. Шел медленной поступью, каждый раз разговаривая со смертью, как будто эта бутыль была его личным персональным Адом. И однажды этот Ад принял своего мученика... На этот раз не прозвучал ставший обычным сигнал о закрытии бронированной двери снаружи. Обеспокоенное начальство все-таки нашло добровольцев. Люди увидели, как упершись головой в стену в конце коридора, он продолжает свой путь на одном месте. Медленно, шаг за шагом... Невидящие глаза смотрят куда-то вдаль, а искусанные губы шепчут: "Ну все... Мы пришли... Мы пришли". Эта картина настолько поразила руководство, что отдельным распоряжением было запрещено производство подобной продукции, и продолжились изыскания более безопасных способов.
KIPUN.