Результатов: 2

1

"О вреде языкознания".

В пятидесятые годы, у нас мальчишек, развлечений было не много. Только то, что мог предложить двор и дом. Двор был много богаче и интереснее дома. Можно было играть в футбол у гаражей (до первого стекла), в «ножички», не обходилось без игр на деньги (если они у тебя были), пристенок, чира, орлянка, и т.д. А дома что? Пойди туда, принеси то, не мешай, а ты уроки сделал? Телевизоры были редки, включались только вечером при родителях, одним словом - тоска. Конечно, где-то существовали "дворцы пионеров" как некие миражи, но больше они существовали в воспалённом воображении и отчетах пионерских руководителей. Единственное, что спасало от этой тоски дома, были книги. Но, впрочем, кому как.

К первому классу я уже бойко читал, и когда другие узнавали что «мама мыла раму», я узнавал про «Остров сокровищ», «Трех мушкетеров», «Робинзона Крузо» и уже не помню что еще. Безусловно, для моего незрелого ума была обозначена родителями «запретная» литература, которая была предусмотрительно упрятана на верхние полки шкафа, да еще и задвинута в самый угол. За её чтение можно было запросто лишиться доступа к книжному шкафу: «Декамерон» Боккаччо, «Гойя» Фейхтвангера, где был не важен текст, а были невыразимо интересны иллюстрации, какие-то запретные поэты ни на фиг мне не нужные, но, как известно, - главное не попадаться. А так, вынес на улицу помойку, сгонял за хлебом, чего-то нацарапал в тетрадь на завтра в школу и можно укрыться в дальнем углу с книгой, что бы тебя не трогали.

Все выше изложенное не более чем введение в ситуацию.

Так вот, добрался я как-то до книги «Проклятые короли» Дрюона. Не очень-то интересные, куда им до «Трех мушкетёров», но все-таки - короли, заговоры, отравления. Я несся галопом по сюжету пока не набрел на какое-то заковыристое слово: РОГОНОСЕЦ. Вроде бы обидное, но не мат и для сюжета имеет значение. Одним словом, я не нашел ничего умнее, чем спросить о нем моего отца. Его реакция меня удивила, нет, скорее напугала!
Вместо того, что бы ответить или отмахнуться от меня, сказать не знаю, отец напрягся и стал мне задавать вопросы: «От кого ты услышал, когда, где и т.д». Я понял, что залез куда-то не туда, прочел что-то не то, и меня сейчас лишат доступа к книжному шкафу. Помятую судьбу героических пионеров-партизан, которыми нас потчевали в школе, я ушел в несознанку. Мол слышал во дворе от мальчишек, не помню кто, не помню когда и так далее.

Отмазка была слабая, можно сказать вообще никакая. Принести со двора трехэтажный мат, самую актуальную феню, блатные поговорки - это сколько угодно. Постоянная ротация дворовой шпаны и блатных (в истинном значение этого слова!), которые то появлялись откуда-то из зон и лагерей, то туда уходили, поддерживала тот языковый сленг, на котором мы все во дворе и общались. Но дома - ни в коем случае. Можно было схлопотать достаточно серьезно. Но - РОГОНОСЕЦ! Это тоже самое что спросить, сейчас, у второклашек про амбивалентность или дискурс. Как далее стало понятно - не прокатило.

Я затаился. И не напрасно. На следующий день мать поинтересовалась приторно елейным голосом, мол, откуда сыночек услышал это слово и, главное, от кого? Я понял, что влип по-крупному, замкнулся и перестал отвечать.

Конечно, его можно было услышать в нашей коммунальной квартире, где жило девять семей. Состав был пестрый: санитарка из поликлиники, профессорша античной литературы с мужем, большая рабочая семья, вдова полковника с двумя сыновьями, районный депутат с тихой, незаметной женой, мои родители, которые работали оба в министерстве и я со старшим братом и дедушкой. Все могли быть на подозрении. Сюда можно было добавить еще друзей родителей, которые часто собирались у нас или мы у них. Вот могли быть источники, но никак не двор!

Тем временем дома сгущались тучи, нет - неумолимо надвигалась буря, причиной которой был я. В общении появились сугубо интеллигентные выражения типа: «Не будешь ли любезна налить мне тарелку супа», «Тебя не обременит сходить, пожалуйста, в магазин за картошкой», ну и тому подобное. В принципе, ничего сверхъестественного не звучало. Вот, например, когда к телефону в коридоре звали профессоршу, то начало было такое: «Будьте любезны, не откажите пожалуйста в одолжении, если вас не затруднит позвать Н.А. к телефону». Это другой ветхозаветный профессор античной литературы звал нашу на предмет написания общего учебника. Но дома!? В обиходе!? У брата перестали ежедневно проверять дневник на наличие записей о его текущем хулиганстве, что грозило вызовом родителей в школу, и, того хуже, к кляузе из школы в партком отца (не шучу). Брат, глядя на меня, торжествовал, правда не понимал причины и предавался игре в карты во дворе. Мои попытки узнать у пацанов, кто же это «рогоносец», выдало мне только решение типа - «тупой как баран». Но это не проходило по контексту.

А двор, в принципе, знал все. Помню, как-то на резонное замечание девочки почти моего возраста, я ей отвесил: «Отвали, а то как дам по яйцам», получил десятиминутную унизительную лекцию о невозможности данного события по причине разного устройства этих органов у нас, с деталями и функциями. Пришлось позорно ретироваться и лезть на шкаф для уточнения нюансов по иллюстрациям к Гойя.

Я старался прошмыгнуть к себе в угол, как мышь. Тем не менее я, как оказывается, не закрывал плотно дверь в коридор, и из-за меня смердило из общей кухни тушеной кислой капустой и жареной на нефтепродуктах перемороженной камбалой. Двор отпал как-то сам собой, и жизнь покатилась под гору.

Так прошла рабочая неделя, и в воскресение утром я был поставлен перед отцом. К чему это разбирательство могло привести, я уже догадывался. Это называлось «выдрать как сидорову козу». Отец был бледен (ну, может быть, это художественное преувеличение) и неумолим. Надо было колоться, иначе моя филейная часть могла познакомиться с солдатским ремнем, на котором отец правил опасную немецкую бритву.
Юные пионеры-партизаны с сожалением взирали на меня с небес.

Со слезами на глазах, понимая, что я лишаюсь недочитанного «Декамерона» и еще ряда других сокровищ мировой литературы, признался, откуда это проклятое слово - РОГОНОСЕЦ. В подтверждение мне пришлось достать эту книгу, найти эти цитаты и уже почти разреветься. И... ничего!! Ну то есть ВООБЩЕ ничего! Шкаф не закрыли, во двор отпустили. Из кухни стало пахнуть снедью от Елены Молоховец. В доме опять стали жить «котик» и «мусик». Даже брат не получил по заслугам.

К вечеру родители ни с того, ни с сего укатили в ресторан, а нам с братом оставили включенный телевизор.

Однако слово так и осталось необъясненным. На мой робкий вопрос отец ответил, что слово это нехорошее и лазить, куда мне не следует, он не рекомендует, а когда я вырасту, то узнаю сам. И правда, когда вырос, то узнал действительное значение этого слова.

2

Абрам с Сарой женят сына на чукче, что поделаешь, любовь есть любовь...
На свадьбе встает брат невесты:
- По нашему чукотскому обычаю я должен подарить новобрачным три упряжки
собак, но зачем вам в Одессе собаки? Я их продал и дарю вам 600 Меседес.
Абрам с Сарой переглянулись...
Встает мать невесты и говорит:
- По нашему чукотскому обычаю я должна подарить моему зятю чум, но зачем
вам в Одессе чум? Я его продала и дарю трехэтажный особняк.
Абрам с Сарой опять переглянулись...
Встает отец невесты:
- По нашему чукотскому обычаю я должен подарить моему зятю стадо оленей,
но я их продал и дарю 100 000 долларов.
Абрам говорит:
- Сара, а тебе не кажется, что они как-то больше на ЯПОНЦЕВ похожи?!

Сабрина