Результатов: 8

2

Старшина объясняет новобранцам суть земного притяжения.
— Если, например, камень подбросить вверх, то он упадет на землю, это означает, что на него действует сила земного притяжения.
— А если он упадет в воду? — спрашивает новичок.
— Это нас не касается, этим занимаются на флоте.

3

Никто уже не протирает тройным одеколоном головку звукоснимателя в кассетном магнитофоне. Как и не склеивают лаком зажеванную пленку в кассетах. Никто уже не вырезает телепрограммы из субботней газеты и не подчеркивает в ней интересные передачи, на которые нужно успеть. Никто уже не зашивает капроновые колготки. В экстренных случаях можно капнуть капельку клея. И никто уже не дает колготкам вторую жизнь, изготавливая из них губки для мытья посуды и коврики в прихожую. Никто уже не дарит на дни рождения отрез "веселенького ситчика". Никто уже не пытается приготовить пиццу самостоятельно. Никто уже не посылает сервелат в посылках. Никто уже не набирает горячую воду в чайник, чтобы быстрее закипела. Никто уже не хранит кораллы в серванте. Никто уже не подвешивает в автомобиль чертиков и рыбок-скалярий из капельницы. Никто уже не надевает комбинации под платье. Никто уже не называет бальзамин "Ванькой мокрым". А половник "поварешкой". Никто уже не хвастает умением разжечь спичку, чиркнув об оконное стекло или об штанину. Никто уже не посмеивается над привычкой носить "семейники". Никто уже не сдает стеклотару. Напротив, ее покупают. Никто уже не спрашивает "лишние билетики". Никто уже не считает, что разгадывание кроссвордов подходящее занятие для эрудитов. Никто уже не считает, что лучшее средство от кашля это банки. Или медовый компресс на ночь. Никто уже не вешает ситечко на носик чайника. Никто уже не заправляет одеяло в пододеяльник через дырку посередине. Никто уже не тратит половину месячной зарплаты на оформление подписки. Никто уже не пугает детей карьерой дворника. Никто уже не ходит за хлебом в "булошную" и не откусывает от него краюху по пути домой. Никто не высовывается в окно, чтобы крикнуть: "Сережа, обедать". Сережа дома проходит очередной уровень. Никто уже не стирает полиэтиленовые пакеты. Никто уже не переписывает "письма счастья" от руки. Никто уже не кипятит капроновые колготки с черными трениками. И не скручивает джинсы и футболки, чтобы прополоскать с хлорным отбеливателем. Никто уже каждый вечер не заводит часы и будильник. Никто уже не соскребает перламутр с елочных украшений, чтобы использовать его вместо теней для век. И никто уже не подводит глаза зеленкой. Никто уже не разбрызгивает воду изо рта во время глажки белья. Никто уже не трясет флакончиком лака, как маракасами, прежде, чем накрасить ногти. Никто уже не считает, что плиточный зеленый грузинский чай совсем невозможно пить. Как и натуральный кофе годится, только если внезапно закончился растворимый. Никто уже при виде закомого не подходит к нему незаметно сзади и не закрывает ему глаза угадывай, мол. Никто уже давно не чистит зубы зубной щеткой с натуральной щетиной. Странно, а они были самыми дешевыми. Никто уже не подает покупные пельмени, в качестве главного блюда на праздничном столе. Никто уже не наворачивает вату на спичку или шпильку, чтобы почистить уши. Никто уже не чистит ковры первым снегом или соком от квашеной капусты. Никто уже не зачищает шкварочки от жареной картошки корочкой хлеба. В тефлоновых сковородах нормальные шкварочки не получаются. Никто уже не помнит чем отличается синяя стерка от красной. Синяя стирает карандаш, а красная стирает чернила и проделыавает дырки в бумаге. Никто уже не смеется над зарпатой инженера. Никто уже не спит в бигуди. Никто уже не считает, что банный день должен быть один раз в неделю. Никто уже не ест макароны без соуса. Никто уже не помнит, что вантуз также эффективен, как разрекламированный очиститель труб, только он гораздо быстрее и несризмеримо дешевле. Никто уже не набивает зимнюю обувь старыми газетами. Никто уже не использует бутылки из под шампанского в качестве копилки. Никто уже не пытается зарядить таксофонную карточку на холодильнике или у экрана теревизора. Если бы еще "Визу" можно было "зарядить" таким образом! Никто уже не коллекционирует полезные советы из отрывных календарей. Никто уже не сочетает в бутербродах вареную колбасу со сливочным маслом. Никто уже не делает резинки для волос из махровых носков. Никто уже не проращивает зеленый лук на подоконнике. Никто не делает сережки-гвоздики из зубьев расчески-массажки. Никто уже не наклеивает переводилки на кафель. Никто уже не ходит в фотоателье, чтобы сделать ежегодный семейный портрет. Никто уже не обменивается марками и книгами. Никто уже не считает звонки перед началом киносеанса и не закладывается на 10 минут киножурнала. Никто уже не пытается собрать кубик Рубика по инструкции из "Техники молодежи." Никто уже не считает, что малиновые волосы атрибут исключительно дам пенсионного возраста. Никто уже не украшает стены выжиганием или чеканкой собственного изготовления. Никто уже не травит мух, комаров, муравьев и тараканов одним и тем же дихлофосом. Никто уже не вяжет банты на гриф гитары. Никто и не вспомнит, что когда футболка торчит из под свитера это называется "из под пятницы суббота" и вообще это просто неприлично! Никто уже не оставляет масло в сковороде "на следующий раз". Никто уже не мечтает задать Знатокам вопрос, на который бы те не смогли ответить. Никто уже не носит ключ на шее, как ожерелье. И не оставляет его под ковриком у двери. Никто уже не боится, что сливной бачок в один прекрасный день все-таки упадет на голову. И никто уже давно не слышал свежие анекдоты про Штирлица и Василия Ивановича.

4

Деревенька как деревенька. Много таких. Вот только в этой двое арестантов. Домашний арест у них. Гошка с Генкой. Точнее Гошка и Генка по отдельности. Гошка своей бабушкой арестован, Генка своей. И сидят под арестом они отдельно. Им еще целую неделю сидеть.

Хорошо, что арестом обошлось. Тетка Мариша настаивала, чтоб высечь «прям сейчас» и по домам отправить. Не самая злая в деревеньке тетка, только ее дом как раз ближним был к помойной яме, а она взорвалась. Тут любая тетка разозлится, если испугается.

Тем утром Гошка рассказал Генке, как классно взрываются аэрозольные баллончики, если их в костер положить. И достал из-за пазухи баллончик. У бабушки сегодня дихлофос кончился. Гошка взялся выкинуть.
Генка сам знал, что они взрываются. Долго уговаривать не пришлось. Через полчаса и бабахнуло, и даже головешки в разные стороны раскидало.

- Хорошо взорвался, - оценил Генка, - у тебя один был?
- Один, - оптимистично вздохнул Гошка, - но я знаю, где еще взять. Меня послали в яму выкинуть, что за Маришиным домом, а значит, туда все их выкидывают, и там их много.

Надо сказать, что деревенская помойка от городской сильно отличается. В деревне никто объедки выкидывать не будет, – отдаст свиньям. А из других вещей выкидывают только совсем ненужное. Совсем ненужное – это когда в хозяйстве никак применить нельзя, не горит, или в печку не лезет, или воняет, когда горит. В деревенских помойках пусто поэтому. Баллончики от дихлофоса, или еще какого спрея, пузырьки из-под Тройного или Шипра, голова от куклы, керосинка, которую починить нельзя. Все видно. Только не достанешь.

Помойная яма иван-чаем заросла, бузиной и березками. Деревья сквозь мусор выперли. Когда к яме не подойти уже было, кто-то порубил и кусты, и деревья. И в яму ветки побросал, чтоб далеко не носить. Через хворост все видно, а не достанешь – провалишься.

А взорвать чего-нибудь хочется.
- А зачем нам их доставать, - к Гошке умная мысль пришла, - давай хворост подожжём и отойдем подальше. Пусть баллончики в яме взрываются. И яма заодно освободится.

Гошка и договорить не успел, а Генка уже спичкой чиркнул. Подожгли, отбежали подальше. Сидят на небольшом пригорке возле трех березок и одной липы. Ждут. Пока баллончики нагреются.

Они ж не знали, что в яму кто-то ненужный газовый баллон спрятал. Т.е. не совсем в яму и не совсем ненужный и не совсем один. Два. Тетка Мариша из города тащила четыре газовых баллона. Баллоны тяжелые, тетка старая. Решила два в иван-чае возле ямы спрятать, потом с тележкой прийти, а две штуки она играючи донесет. Тетка вредная, чтоб не украл никто, баллон так далеко в траву запихнула, что он в яму укатился. Расстроилась. Второй рядом поставила, оставшиеся подхватила и побежала за багром и тележкой. Тетка старая, бегает не быстро, Гошка с Генкой быстрее костры разжигают. А ей еще багор пришлось к древку гвоздем прибивать и колесо у тележки налаживать. Но она успела. Метров двадцать и не дошла всего и еще думала, что это там за дым над ямой. А тут как даст. Как даст, и ветки, горящие летят. И керосинка, которую починить нельзя. И пузырьки из-под Шипра и Тройного. И голова от куклы.

- Нефига себе, - говорит Генка, - там, наверное, все баллончики сразу взорвались.
- Нефига себе, - говорит тетка Мариша и добавляет еще некоторые слова.
- Пошли отсюда, - тянет Гошка приятеля за рукав, - пошли отсюда, а то накостыляют сейчас.

Они не слышат друг друга, у них уши заложило.
А вечером Гошку с Генкой судили. - Твой это, Филипповна, - Тетка Мариша обращалась к Гошкиной бабушке, - твой это мой баллон взорвал, и яму он поджог. Больше некому.

- Так не видел никто, - говорила Гошкина бабушка, сама не веря в то, что говорит, - может, и не он.

- Он, - настаивает Мариша при молчаливой поддержке всей деревеньки, - у него голова, как дом советов, вечно каверзу какую выдумает, чтоб меня извести. Фонарь вот в прошлом году на голову уронил? Уронил. Выпори ты его ради Христа, Филипповна.

- Видать сильно, Маришка, тебе фонарем по голове попало, - вмешался бывший лесник Василь Федорыч, прозванный в деревне Куркулем за крепкое хозяйство, - если у тебя дом советов каверзы строит, антисоветская ты старушенция.
А дальше, неожиданно для Гошки и Генки, Куркуль сказал, что раз никто не видел, как Генка и Гошка яму поджигали, то наказывать их не нужно, а раз яму все равно они подожгли, пусть неделю по домам посидят, чтоб деревня от них отдохнула и успокоилась.

Так и решили единогласно, при одной несогласной тетке Марише. Тетка была возмущена до глубины души и оттуда зыркала на Куркуля, и ворчала. Какая она-де ему старушенция, если на целых пять лет его моложе? Речь Куркуля на деревенском сходе всем показалось странной. У него еще царапины на лысине не зажили, а он за Гошку с Генкой заступается. Так не бывает.

С царапинами вышла такая история. Гошка с собой на дачный отдых магазинного змея привез. Змей, конечно, воздушный, это Генка его магазинным прозвал, потому что купленный, а не самодельный. Змей был большим, красивым и с примочкой в виде трех пластмассовых парашютистов с парашютами. На леску, за которую змей в небо человека тянет, были насажены три скользящих фиговинки. Запускался змей, парашютист вешался на торчащий из фиговинки крючок, ветер заталкивал парашютиста вверх, там фиговинка билась об упор, крючок от удара освобождал парашютиста, и пластмассовая фигурка планировала, держась пластмассовыми руками за нитки строп.

Змей с парашютистами Генке понравился. Он давно вынашивал планы запустить теть Катиного котенка Пашку с парашютом. Он уже и старый зонтик присмотрел для этого дела. В городе с запуском котов на парашюте проще. Там и зонтиков больше, и дома высокие. В городе, где Генка живет, даже девятиэтажные есть. А в деревеньке нет. Деревья только. С деревьев котов запускать неудобно: ветки мешают. Поэтому Пашка, как магазинного змея увидел, у Генки из рук выкрутился и слинял. Понял, что пропал.

Гошка Генку сначала расстроил. Не потянет змей Пашку. Пашка очень упитанный котенок, хоть и полтора месяца всего.
- Но это ничего, - Гошка начинал зажигаться Генкиной идеей, - если Пашку и фигурку взвесить, то можно новый змей сделать и парашют специальный. По расчетам.

- Жди, сейчас за безменом сбегаю, - последние слова убегающего Генки было плохо слышно.
Безмен оказался пружинным.

- С такими весами на рынке хорошо торговать, Гена, - Гошка скептически оглядел безмен, - меньше, чем полкило не видит и врет наверняка. Пашек на такой безмен три штуки надо, чтоб он их заметил. - В магазине весы есть, - вспомнил Генка, - ловим Пашку, берем твоего парашютиста и идем.

- В соседнее село, ага, - подхватил Гошка, - если Пашка по дороге в лесу не сбежит, то продавщицу ты сам уговаривать будешь: Взвесьте мне, пожалуйста, полкило кошатины. Здесь чуть больше, брать будете, или хвост отрезать?

- Вечно тебе мои идеи не нравятся, - надулся Генка, - между прочим, Пашку можно и не тащить, мы там, в селе похожего кота поймаем, я попрошу пряников взвесить, они в дальнем углу лежат, продавщица отвернется, а ты кота на весы положишь.

- Еще лучше придумал, - хмыкнул Гошка, - по чужому селу за котами гоняться. А если хозяйского какого изловим, так и накостыляют еще. Да и весы в магазине тоже врут. Все говорят, что Нинка обвешивает. Нет, Гена, весы мы сами сделаем. При помощи палки и веревки. Нам же точный вес не нужен. Нам надо знать во сколько раз Пашка тяжелее парашютиста. Только палка ровная нужна, чтоб по всей длине одинаково весила.

- Скалка подойдет? - Генка вспомнил мультик про Архимеда, рычаги и римлян, - у бабушки длинная скалка есть, она ей лапшу раскатывает.

- Тащи. А я пойду Пашку поймаю.
Кот оказался тяжелее пластмассовой фигурки почти в десять раз, а во время взвешивания дружелюбно тяпнул Гошку за палец. Парашютист вел себя спокойно.

- Это что, парашют трехметровый будет? - Генка приложил линейку к игрушечному куполу, - Тридцать сантиметров. Где мы столько целлофана возьмем? И какой же тогда змей нужен с самолет размером, да?

- Не три метра, а девяносто сантиметров всего, - Гошка что-то считал в столбик, чертя числа на песке, - а змей всего в два раза больше получается, - он же трех парашютистов за раз поднимает, и запас еще есть. Старые полиэтиленовые мешки на ферме можно выпросить. Я там видел.

Четыре дня ребята делали змея и парашют. За образцы они взяли магазинные.

Полиэтиленовые пакеты, выпрошенные на ферме, резали и сваривали большущим медным паяльником, найденным у Федьки-зоотехника. Паяльник грели на газовой плитке. Швы армировали полосками, бязи. Небольшой рулончик бязи, незаметно для себя, но очень кстати одолжил тот же Федька, когда вместе с ребятами лазил на чердак за паяльником и не вовремя отвернулся. Змей был разборным, поэтому на каркас пошли колена от двух бамбуковых удочек. Леску и ползунки взяли от магазинного, а в парашют после испытаний пришлось вставить два тоненьких ивовых прутика, чтоб не «слипался».

- Запуск кота в стратосферу назначаю завтра в час дня, - сказал Гошка командирским тоном, когда они с Генкой тащили сложенный змей домой после удачных испытаний: кусок кирпича, заменяющий кота, мягко приземлился на выкошенном лугу, - главное, чтоб Пашка не волновался и не дергался, а то прутики выпадут и парашют сдуется.

- А если разобьется? – до Генки только что дошла вся опасность предприятия, - жалко ведь.
- Не разобьется, Ген, все продумано, - успокоил Гошка приятеля, - мы его над прудом запускать будем. В случае чего в воду упадет и не разобьется. А чтоб не волновался, мы ему валерьянки нальем. Бабушка всегда валерьянку пьет, чтоб не волноваться. Говорят, коты валерьянку любят.

- А если утонет?
- Не утонет. Сказал же: я все продумал. Завтра в час дня.

Наступил час полета. Змей парил над деревенским прудом. По водной глади пруда, сидя попой в надутой камере от Москвича, и легко загребая руками, курсировал водно-спасательный отряд в виде привлеченной Светки в купальнике. Пашке скормили кусок колбасы, угостили хорошей дозой валерьянки, и прицепили кота к парашюту.

- Что-то мне ветер не нравится, - поддергивая леску одной рукой, Гошка поднял обслюнявленный палец вверх, - крутит чего-то. Сколько осталось до старта?

- А ничего не осталось, - Генка кивнул на лежащий на траве будильник, - ровно час. Пускать? - Внимание! Старт! – скомандовал Гошка, начисто забыв про обратный отчет, как в кино.

Генка отпустил парашют и Пашка, увлекаемый ветром, поехал вверх по леске. Успокоенный валерьянкой котенок растопырил лапы, ошалело вертел головой и хвостом, но молчал.

Сборка из кота и парашюта быстро доехала до упорного узла рядом со змеем, в ползунке отогнулся крючок, парашют отцепился от лески и начал плавно опускаться. Светка смотрела на кота и пыталась подгрести к месту предполагаемого приводнения.

Лететь вниз Пашке понравилось гораздо меньше, чем вверх, и из-под купола донесся обиженный мяв.
Подул боковой ветер, и кота начало сносить от пруда.

- Ура! – заорал Генка, - Летит! Здорово летит! Ураа!
- Не орал бы ты, Ген, - тихо сказал Гошка, - его во двор к Куркулю сносит. Как бы забор не задел, или на крышу не приземлился.

Пашка не приземлился на крышу. И не задел за забор. Он летел, растопырив лапы, держа хвост по ветру, и орал. Василь Федорыч, прозванный в деревеньке куркулем, копался во дворе и никак не мог понять, откуда мяукает. Казалось, что откуда-то сверху. Деревьев рядом нет, а коты не летают, подумал Федорыч, разогнулся и все-таки посмотрел вверх. На всякий случай. Неизвестно откуда, прям из ясного летнего неба, на него летел кот на парашюте. И мяукал.

- Ух е… - только и успел выговорить Куркуль, как кот приземлился ему на голову. Почуяв под лапами долгожданную опору, Пашка выпустил все имеющиеся у него когти, как шасси, мертвой хваткой вцепился Куркулю в остатки волос и перестал мяукать. Теперь орал Федорыч, обещая коту и его родителям кары земные и небесные.

Гошка быстро стравил леску, посадив змея в крапиву сразу за прудом, кинул катушку с леской в воду и, помог Светке выбраться на берег. Можно было сматываться, но ребята с интересом прислушивались к происходящему во дворе у Куркуля. Там все стихло. Потом из-под забора, как ошпаренный вылетел Пашка и дунул к дому тети Кати. За ним волочилась короткая веревка с карабином.

- Ты смотри, отстегнулся, - удивился Генка, - я ж говорил, что карабин плохой.
Как ни странно, это приключение Гошке и Генке сошло с рук. Про оцарапавшего его кота на парашюте Куркуль никому рассказывать не стал и претензий к ребятам не предъявлял.

- И чего он за нас заступаться стал? – думал Гошка в первый день их с Генкой домашнего ареста, лежа на диване с книжкой, - замыслил чего, не иначе. Он же хитрый.

- Ну-ка, вставай, одевайся и бегом на улицу, - в комнату зашла Гошкина бабушка, - там тебя Василь Федорович ждет.
- А арест? – Гошка на улицу хотел, но в лапы к самому Куркулю не хотел совсем, - я ж под домашним арестом?
- Иди, арестант, - бабушка махнула на Гошку полотенцем, - ждут ведь.
Во дворе стоял Куркуль, а за его спиной Генка. Генка корчил рожи и подмигивал. В руках оба держали лопаты. Генка одну, Василь Федорович - две. На плече у куркуля висел вещмешок.

- Пошли, - Куркуль протянул Гошке лопату.
- Куда? – Гошка лопату взял.
- А вам с таким шилом в задницах не все равно куда? – Куркуль повернулся и зашагал из деревни, - все лучше, чем штаны об диван тереть.

Ребята пошли следом. Шли молча. Гошка только вопросительно посмотрел на Генку, а Генка в ответ развел руками: сам, мол, ничего не знаю.

- Может, он нас взял клад выкапывать? – мелькнула у Гошки шальная мысль, а по Генкиной довольной физиономии было видно, что такая мысль мелькнула не только у Гошки.

Куркуль привел их в небольшую, сразу за деревней, рощу. Ребята звали ее Черемушкиной. На опушке рощи Василь Федорович остановился возле старого дуба, посмотрел на солнце, встал к дубу спиной, отмерял двенадцать шагов на север и ковырнул землю лопатой. Потом отмерял прямоугольник две лопаты на три, копнув в углах и коротко сказал: - Копаем здесь. Посмотрим, что вы можете.

Копали молча. Втроем. Гошка с Генкой выдохлись через час, и стали делать небольшие перерывы. Куркуль копал не останавливаясь, только снял кепку. К обеду яма углубилась метра на полтора. А Василь Федорович объявил обед и выдал каждому по куску хлеба и сала. Потом продолжили копать. Куча выкопанной земли выросла на половину, когда Гошкина лопата звякнула обо что-то твердое. - Клад! – крикнул Генка и подскочил к Гошке, - дай посмотреть.

- Не, не клад, - Василь Федорович тоже перестал копать, выпрямился и воткнул лопату в землю, - здесь домик садовника был, когда-то. Вот камни от фундамента и попадаются.
- Садовника? – заинтересовался Гошка, - а зачем тут садовник в роще? Тут же черемуха одна растет. И яблони еще дикие.
- Так роща и есть сад, - пояснил Куркуль, снова берясь за лопату, - яблони одичали, а черемуху барыня любила очень. А клада тут нет. До нас все перерыли уже.
- А чего ж мы тут копаем тогда? – расстроился Генка, - раз клада нет и копать нечего. Зря копаем.
- А кто яму помойную взорвал и пожог? – усмехнулся Куркуль, - Мариша вон до сих пор заикается, и мусор выбрасывать некуда. Так что мы не зря копаем, а новую яму делаем. Подальше от деревни.

Вечером ребята обошли деревеньку с рассказом, куда теперь надо мусор выкидывать. А домашний арест им отменили.

5

Как я ходил на корейский массаж.

Сегодня у меня был нерабочий день и жена придумала, что он будет корейским - сначала корейский массаж, потом корейский ресторан, и, наконец, корейская французская кондитерская. Про последнее даже и не спрашивайте, это тема для отдельного прикола, а сегодня только про то, как меня кореянки поваляли.

Я на массаж хожу постоянно. Профессия стоматолога связана с большой нагрузкой на спину, сидишь целый день скрючившись, потому массаж - это не роскошь, а профилактическая мера. Однако, я всё в какие то стандартные американские массажные места ходил, корейский никогда не пробовал. Ну, вот, сегодня, пришли мы в какую то корейскую массажную контору, дочь-балерину увели на спортивный массаж ног, жену забрали на релаксирующий массаж, а меня завели в пустую комнату и оставили. На стене висел целый список возможных массажей и я хотел попробовать тайский. Разделся, лёг лицом кверху, жду. Зашла милая такая кореянка, которая по английски практически не говорила. Улыбнулась и, одним махом, перевернула на живот как куль с солью. В столе оказалась дырка, которую я не заметил, а потому через эту дырку я смог дышать. Какой конкретно массаж я хочу даже не поинтересовалась, а просто начала месить, как тесто для пирогов.

Массажистка сначала накрыла меня простынёй и возила по мне руками. "Интересное дело", - думаю я, - "голого тела не касаются что ли?" Но, оказалось, это был такой разогрев, ибо потом простыню со спины закатали, оголив даже жопу. В американских салонах такого себе не позволяют, жопа - место святое и интимное. Но, тут особо не церемонились, а я, как врач, тоже отнесся к этому философски, ибо чем жопа - не объект для массажа? То же мясо, только в профиль.

Массажистка, между тем, взобралась на меня верхом и стала на мне скакать, тыкая твердыми коленками во всевозможные ямки и ложбинки. Мне вспомнился анекдот про мужика, который на ипподроме нагнулся, чтобы завязать шнурок, а кто то на него надел седло. Мужик, в итоге, пришел к финишу третьим. Вот я и представил себя мужиком на ипподроме, на котором скачет массажистка-жокей. Я даже попытался беззвучно посмеяться, но тут мне на голову надели какой то полумешок.

"Пипец," - подумал я, - "сейчас будут казнить". Я представил, что из под темного потолка на шею мне упадет нож гильотины, голова сразу очутится в мешке, а тело мое разберут на органы. Особенно, мне было бы жалко почки. Они ж практически новые, обе крепкие как молодые парниковые огурцы, не более 20 тыщ моче-литров пробега фильтровки. Лёгкие некуренные, сердце без экстрасистол... Немалые деньги уводят. Шикарный сюжет для ужастика, кстати. Подумалось, не продать ли сюжет Стивену Кингу, или самому книжку написать? В одном корейском массажном салоне была задняя комната, куда водили одиноких здоровых мужиков... Нет, надо начать про то, как в одном американском городе стали пропадать одинокие крепкие мужики... Тут я понял зачем на меня накинули мешок. Массажистка взобралась на стол со стороны головы, подперла мои уши коленями, и стала растирать мне руками спину. При этом она усердно тёрлась лобком об мой затылок, на котором лежал мешок, или полотенце, мне не было видно. То есть, чистая гигиена, ничего более. Чтоб лобковые вши, значит, с головными вшами в войну не вступили. Мало ли у кого какая зараза.

А тут мне еще приспичило почесать нос. Ну, вот, просто нестерпимо приспичило. А как почесать, если нос в столовой дырке, а на голове массажистка пыхтит? Стал я носом тереться о край дырки, но тереться старался с другой частотой. А то, подумает, еще, что я ей подмахиваю. Чтобы не сбиться со своего ритма, я про себя напевал детскую песенку "Антошка, Антошка, пойдем катать матрёшку".

После спины перешла на ноги, оголив жопу теперь с другого конца. Сначала возила горячими камнями по ляжкам и жопе, а потом стала меня шлепать - не больно, а ласково так, но поучительно, как малышей в детском саду, чтоб срали не в штаны, а в горшок. Потом засунула мне в трусы два горячих камня, и, я, ощутив в трусах тяжелое и горячее, полностью почувствовал себя наказанным карапузом, который навалил себе в штаны.

Потом мне загнули ноги в некое подбие плавника и поиграли мной в Ихтиандра. Я расскачивал плавником и представлял, что плыву к своей возлюбленной Гуттиэре. Не успел я насладиться плаванием, как из меня сделали Бонивура, заломив руки в какой то немыслимый узел. Где-то что-то хрустнуло. "Только бы не шестой шейный позвонок" - с надеждой подумал я. Мне, однажды, иридодиагностка нагадала, что у меня будут проблемы с именно шестым шейным позвонком, потому у меня теперь паранойя на этот счет.

"Вота, ти?" - спросила массажистка. Я напряг остатки разума и сообразил, что она предлагает мне воду или чай. Я выбрал чай, массажистка вышла, а я стал напяливать штаны. Через минуту она вернулась и, закудахтав, вырвала у меня штаны и завалила обратно на стол. Оказывается, теперь наступала часть "лицом кверху", которую я, по ее мнению, пытался саботировать. Она гладила мне лицо мягкими детскими ладошками, а я думал, что хорошо, что мне не достался мужик, такого мужского интима я бы, наверняка, не выдержал, это вам не голой жопой посверкать.

Через минут пять все было закончено и я, со стаканом чая, явился на ресепшн. Жена и дочка уже ждали меня. Я раскрыл бумажник, достал пару сотенных купюр и вручил кассиру. Получив сдачу, я часть отделил на чаевые массажисткам. Они тихонько стояли рядом, и ждали свою долю. Когда деньги были им переданы, они налетели, как воробьи на хлебные крошки и стали рвать купюры на себя. Оказалось, что поровну поделить было нельзя и каждый тянул на себя кусок пожирнее. Но, мамочка-кассир быстро сообразила в чем дело, разменяла одну двадцатку, и решила дело полюбовно.

Мы вышли на свежий воздух. "А, ничего," - бодро сказал я, - "мне понравилось". Натертый лобком затылок приятно гудел.

6

Прапорщик обьясняет новобранцам суть земного притяжения:
- Если вот, примером, камень подбросить вверх, то он,
ессно, упадет на землю. Это означает,что на него действует
сила земного притяжения.
- А если он упадет в воду?
- А вот это нас уже не касается. Этим занимаются во флоте...

7

Сержант объясняет новобранцам:
- Если камень подбросить вверх, он упадет на землю. Это
означает, что действует сила земного притяжения.
Новобранец:
- А если камень упадет в воду?
Сержант:
- Это нас не касается. Этим занимаются во флоте.