Анекдоты про уровне государственном |
2
Президент Франции Макрон назвал ушедшую из жизни Брижит Бардо «легендой» и предложил ее семье отдать актрисе последние почести на государственном уровне. Но не удостоился ответа. Его самого на похороны даже не позвали. В отличие от Марин Ле Пен. Дело в том, что на склоне лет Брижит Бардо открыто придерживалась правых, консервативных взглядов. И конечно, на ее похоронах таким персонажам, как Макрон, были бы не рады.
|
3
Антисемитизму - НЕТ!
Согласно Торе, живущий в России еврей обязан поддерживать Россию и соблюдать ее законы.
Установленный еще в Вавилонии принцип — Дина де-малхута Дина (закон государства это закон).
Исключение -если законы государства препятствуют исполнению установлений Торы, тогда следует уехать.
Пророк Иеремия (29:7) «И просите мира (для) того города, в который Я изгнал вас, и молитесь за него Господу, ибо при его благополучии и вы будете благополучны». Принцип молитвы за государство в котором мы живем.
На законы, ущемлявшие в правах иудеев на соблюдение ортодоксальных норм иудаизма не распространяется этот принцип. Так как в данном случае иудей обязан покинуть страну проживания. В России на государственном уровне поддержаны ортодоксальные нормы иудаизма. Поэтому для евреев Россия является государством высокой морали, как для иудеев соблюдающих ортодоксальные нормы иудаизма.
Ща у еврейчиков моих, чую, все по песенке будет.
«Если очень захотеть, можно в космос улететь»
На жопной тяге.
Вообще, послушав маланские крики и оценив умственный уровень соплеменников я поначалу испытал испанский стыд. Но! После пришел к оптимистичным выводам.
Антисемитизм изначально замешан на зависти. Еврейскому уму, хватке, юмору, жизнелюбию, остроумию…
А чему завидовать у этих ручных доверчивых идиотов? Там же мрак… Из ума только убеждение, что он есть. Должен быть! Мама же говорила, шо он самый умный…во внешней среде, правда, не проявляется, достижений не видно ни в какой оптический прибор, но! Апломб Ротшильда владельца ипотечной халупы в Кирьят-Шмоне непоколебим!
Наблюдение за аидами вызывает ныне не зависть, а брезгливую жалость. Смотришь на них, как на завядший лютик или дохлую птичку. Вздыхаешь. Эх. А вот раньше…как все цвело и пело! Но, увы, транзит сикнул и ага…
Но! Таким образом мои соплеменники успешно борются с антисемитизмом! Скоро, уверен, он уйдет даже из анекдотов. Евреи сменят молдаван и чукч в известной серии «Тупой, еще тупее!»
Так победим! Антисемитизм! Вместе!
|
|
5
Я опоздал на совещание, потому что тянул газовые линии к хроматографам, которые стояли без действия уже второе десятилетие. Кроме того, газовые редукторы были в дефиците, и мне приходилось каждый из них, индивидуально, проплачивать наличным спиртом. Хроматографы, а, точнее, только один из них, мне были нужны для анализа результатов экспериментов. Но, если я оживляю один из них, почему бы не восстановить все?
«Мои воспоминания» Алексея Николаевича Крылова издадут только через год.
На совещании обсуждалась печальная судьба Бразилии. На государственном уровне правительство этой страны обратилось к Советскому Союзу за помощью. Бразильцы хотели ездить на спирту, так как нефти/газа/бензина/ в стране тупо не было. Ленинградский Гидролизпром был единственным официальным экспертом и хранителем знаний в мире по этому вопросу.
Эвкалипты растут в Бразилии, как трава. За пару лет из палки, воткнутой в землю, вырастает здоровенное дерево. В Сан Пауло уже наметили территорию для будущего гидролизного завода для переработки эвкалиптов в топливо.
Я был круче, чем Крылов, потому что он бы никогда не сказал: «Вы что тут, совсем охуели?»
Гендир Лебедев, будучи по совместительству моим научным руководителем, широким жестом представил меня. Сейчас все ваши проблемы будут разрешены.
И они были разрешены в течении пяти минут. «Вы не используете эвкалипты в качестве сырья для производства спирта. Вам не нужен гидролиз, это страшно энергоемкое производство. Вы используете сахарный тростник как источник спирта, а эвкалипты вам нужны как топливо, вы их выжигаете, делаете древесный уголь, тростник сбраживаете до 10%, кидаете в двухколонный агрегат, на выходе получаете 95% спирт, и на нем ездите.»
Ну так и вышло.
|
|
6
В данном случае, пятна – это не следы неаккуратности, а городские элементы на плане Санкт Петербурга.
Первое пятно – площадь Восстания.
Московский вокзал – ворота Петербурга. Через него за год проходит в город более15 млн. пассажиров (через аэропорт «Пулково» -- ок .10 млн). Восхитившись шикарным бюстом Петра (установлен в 1993 году в центральном зале вокзала, ск. А.С. Чаркин, В.В. Оленев) и умилившись скульптурной группой «Туристы» (уст. В 2022 году, ск. А. Акобян), взволнованный турист выходит с вокзала на площадь Восстания, предвкушая встречу с ещё более значимыми произведениями искусства. Петербург же! Воронихин, Росси, Растрелли, Захаров, Монферан, … так и лезут в голову славные имена.
Выходит турист в город и видит картинку: на фоне заурядного пятиэтажного здания возвышается современный обелиск. Хорошая картинка, но такую картинку можно увидеть практически в любом областном городе, то есть для Петербурга данная картинка не является значимой или характерной. Могут заметить, мол в Москве, на площади трёх вокзалов вообще нет никаких скульптурных элементов и ничего, переносят как-то. Что сказать по этому поводу? Ну, во-первых, москвичи – это не ленинградцы. У них свой взгляд на шарм города. Во-вторых, они столько понаставили различных памятников (причем очень тяжёлых), что Комсомольская площадь может и пренебречь разными там монументами, мол , пусть сперва с Лубянкой разберутся. В-третьих, здания вокзалов настолько шедевральны, что они сами по себе являются великолепным украшением площади.
Короче, напрашивается решение: вид площади Восстания обязательно нужно менять. А как? В какую сторону? Коренной ленинградец и большой патриот своего города Алексей Барсуков считал, что обелиск, возвышающийся на привокзальной площади, следует перенести в другое, более подходящее для него пятно города, а на освободившееся место вернуть стоявший здесь раньше оригинальный памятник императору Александру Третьему, работы Паоло Трубецкого. Статуя царя была установлена на Знаменской площади и торжественно открыта в 1909 году. Творение Трубецкого, который стремился выразить в данной скульптуре «мощь русского народа» (монумент действительно больше напоминал былинного богатыря, чем просвещённого венценосца), было встречено и Николаем Вторым, и знатью, и часть. художественной общественностью не очень приветливо. В критике скульптуры опускались даже до хамства. Так поэт А. Ростиславлев выпендрился эпиграммой:
Третья дикая игрушка
Для российского холопа:
Был царь-колокол, царь-пушка,
А теперь ещё царь-жопа.
Чудаки, конечно. Не смогли оценить необычность творчества Трубецкого. В наши-то дни памятник Александру Третьему считается скульптурным шедевром. Монументу не повезло. В 1937 году он был демонтирован и отправлен в ссылку на задворки Русского музея, а в 1953 году его переместили во дворик перед входом в Мраморный дворец. Понятно, что стоять во дворике императору не гоже. В пореформенное время витали мысли о переносе статуи на площадь Восстания. Но вскоре затихли. Видать денег для такой масштабной работы у демократов не было. А в 2020 министр культуры Мединский предложил установить памятник либо на Конюшенной, либо на Троицкой площади, однако Законодательное собрание Петербурга отклонило это предложение. Наверное тоже денег не было. Однако Барсуков был твёрдо уверен, что император вернётся на своё зконное место.
Поскольку монумент несколько мелковат для такого пространств как площадь Восстания, то следует принять дополнительные меры по увеличению высоты постамента. Создать подиум, по углам которого установить, например, бронзовых гвардейцев с ружьями, взятыми «на караул». Красиво озеленить пространство возле монумента. Возможны и другие варианты увеличения объёмности памятника.
Второе пятно – Марсово поле
Ну хорошо, вернули Александра Третьего на его историческое место, а куда девать обелиск? На этот вопрос у Барсукова был готов точный ответ: «На Марсово поле. Вот куда». Вообще-то, правильный ответ. Обелиск несёт в себе геройское содержание , поэтому ему очень резонно быть на военной территории города, тем более, что ранее там уже располагался Румянцевский обелиск, установленный в честь побед над турками. В 1868 году обелиск был перенесён на Васильевский остров и установлен на плацу перед зданием 1-го кадетского корпуса, в котором воспитывался будущий генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев-Задунайский.
Обелиск, стоящий перед Московским вокзалов не простой, а очень даже почётный. Это памятник «Городу-герою Ленинграду». Его воздвигли в 1985 году в честь присвоения Ленинграду Указом Президиума Верховного совета СССР от 1965 года звания «Город-герой» и награждения его медалью «Золотая звезда» . Монумент представляет собой вертикальный гранитный монолит общей высотой 36 метров, увенчанный «Золотой Звездой Героя». В нижней части обелиска установлены овальные горельефы, на которых изображены основные моменты обороны Ленинграда: «Блокада», «Тыл — фронту», «Атака», «Победа». Звание «Город-герой» город получил в Приказе Верховного Главнокомандующего от 1 мая 1945 года.
Следует отметить, что с термином «Город-герой» власти заметно накарулесили. После учреждения в 1942 году медалей за оборону Ленинграда, Сталинграда, Севастополя и Одессы все эти города с подачи «Правды» стали в прессе называться городами-героями. Впервые на государственном уровне жтот термин бул использован в 1945 году, когда маршал И.В. Сталин издал приказ Верховного Главнокомандующего № 20, предписывающий произвести праздничный салют в Москве, в столицах союзных республик «…а также в Городах-героях Ленинграде, Сталинграде, Севастополе и Одессе».
|
|
7
Интересная история из Дзена.
Я живу на Колыме с 1968 года. Застал тех, кто на Колыме с 1927 года. Осужденных на Колыму начали завозить в 1932 году, но не на голое место. Тут уже побережье было обжито. И когда осужденных сюда везли - знали, что это за место. Осужденных завозили по 12-14 тысяч в ГОД. И то, что заключённые умирали тут пачками - ложь. От болезней - как везде. Государевы служители проводили тут эксперимент. Заключалось это в том, что осужденные были предоставлены сами себе, на работы ходили без конвоя и НКВД в их жизнь не вмешивалась. Осужденные завозились такие, которые предоставляли опасность для окружающих. В основном - отпетые уголовники. Суть эксперимента заключалась в том, что "изживёт преступность сама себя или нет". Потому и не вмешивались. Спрашивали только план выполнения работ. Это не афишировалось, но информация протекла. Потому осужденные к 1946 году тут организовались, были придуманы и реализованы свои неписанные законы. За их нарушение - наказывали жёстко. На основании этих законов было организовано "Колымское братство". Потому к 50-м годам тут перестали воровать, заниматься душегубством, беспределом - от слова - совсем. Стало на Колыме - как везде - только к середине 90-х.. Помимо всего - на Колыме были и носители информации. Они жили - как вольнонаёмные, но с одним ограничением - без права выезда с Колымы. Въезд и выезд с Колымы строго контролировался. Потом тут установили Погран Зону. Это из-за носителей. Потому слухи о Колыме распространялись на государственном уровне, чтоб у чужих разведок на ум не пришло совать сюда нос. Это не я придумал. Об этом рассказывали те, кто Колыму осваивали, поднимали, строили.
|
|
10
Я был очень близок со своим дедом и думал, что я знал о нём почти всё, но оказалось, это не так. После недавнего разговора с матерью и её двоюродным братом я выявил одну страницу его биографии, которой и делюсь с Вами. Мне кажется, что эта история интересна. Предупреждаю, будет очень длинно.
Все описываемые имена, места, и события подлинные.
"Памятник"
Эпиграф 1: "Делай, что должно, и будь, что будет" (Рыцарский девиз)
Эпиграф 2: "Если не я за себя, то кто за меня? А если я только за себя, то кто я? И если не сейчас, то когда?" (Гилель)
Эпиграф 3: "На чём проверяются люди, если Войны уже нет?" (В.С. Высоцкий)
Есть в Гомельщине недалеко от Рогачёва крупное село, Журавичи. Сейчас там проживает человек девятьсот, а когда-то, ещё до Войны там было почти две с половиной тысячи жителей. Из них процентов 60 - белорусы, с четверть - евреи, а остальные - русские, латыши, литовцы, поляки, и чехи. И цыгане - хоть и в селе не жили, но заходили табором нередко.
Место было живое, торговое. Мельницы, круподёрки, сукновальни, лавки, и, конечно, разные мастерские: портняжные, сапожные, кожевенные, стекольные, даже часовщик был. Так уж издревле повелось, белорусы и русские больше крестьянствовали, латыши и литовцы - молочные хозяйства вели, а поляки и евреи ремесленничали. Мой прадед, например, кузню держал. И прапрадед мой кузнецом был, и прапрапра тоже, а далее я не ведаю.
Кузнецы, народ смекалистый, свои кузни ставили на дорогах у самой окраины села, в отличие от других мастеров, что селились в центре, поближе к торговой площади. Смысл в этом был большой - крестьяне с хуторов, деревень, и фольварков в село направляются, так по пути, перед въездом, коней перекуют. Возвращаются, снова мимо проедут, прикупят треноги, кочерги, да ухваты, ведь таскать их по селу смысла нет.
Но главное - серпы, основной хлеб сельского кузнеца. Лишь кажется, что это вещь простая. Ан нет, хороший серп - работа штучная, сложная, больших денег стоит. Он должен быть и хватким, и острым, и заточку долго держать. Хороший крестьянин первый попавшийся серп никогда не возьмёт. Нет уж, он пойдёт к "своему" кузнецу, в качестве чьей работы уверен. И даже там он с десяток-два серпов пересмотрит и перещупает, пока не выберет.
Всю позднюю осень и зиму кузнец в работе, с утра до поздней ночи, к весне готовится. У крестьян весной часто денег не было, подрастратили за долгую зиму, так они серпы на зерно, на льняную ткань, или ещё на что-либо меняли. К примеру, в начале двадцатых, мой прадед раз за серп наган с тремя патронами заполучил. А коли крестьянин знакомый и надёжный, то и в долг товар отдавали, такое тоже бывало.
Прадед мой сына своего (моего деда) тоже в кузнецы прочил, да не срослось. Не захотел тот ремесло в руки брать, уехал в Ленинград в 1939-м, в институт поступать. Летом 40-го вернулся на пару месяцев, а осенью 1940-го был призван в РККА, 18-летним парнишкой. Ушёл он из родного села на долгие годы, к расстройству прадеда, так и не став кузнецом.
Впрочем, время дед мой зря не терял, следующие пяток лет было, чем заняться. Мотало его по всей стране, Ленинград, Кавказ, Крым, и снова Кавказ, Смоленск, Польша, Пруссия, Маньчжурия, Корея, Уссурийск. Больших чинов не нажил, с 41-го по 45-ый - взводный. Тот самый Ванька-взводный, что днюет и ночует с солдатами. Тот самый, что матерясь взвод в атаку поднимает. Тот самый, что на своём пузе на минное поле ползёт, ведь меньше взвода не пошлют. Тот самый, что на своих двоих километры меряет, ведь невелика шишка лейтенант, ему виллис не по ранжиру.
Попал дед в 1-ую ШИСБр (Штурмовая Инженерно-Сапёрная Бригада). Штурмовики - народ лихой, там слабаков не держат. Где жарко, туда их и посылают. И долго штурмовики не живут, средние потери 25-30% за задание. То, что дед там 2.5 года протянул (с перерывом на ранение) - везение, конечно. Не знаю если он в ШИСБр сильно геройствовал, но по наградным листам свои награды заработал честно. Даже на орден Суворова его представляли, что для лейтенанта-взводного случай наиредчайший. "Спины не гнул, прямым ходил. И в ус не дул, и жил как жил. И голове своей руками помогал."
Лишь в самом конце, уже на Японской, фартануло, назначили командиром ОЛПП (Отдельного Легкого Переправочного Парка). Своя печать, своё хозяйство, подчинение комбригу, то бишь по должности это как комбат. А вот звание не дали, как был вечный лейтенант, так и остался, хотя замполит у него старлей, а зампотех капитан. И такое бывало. Да и чёрт с ним, со званием, не звёздочки же на погонах главное. Выжил, хоть и штопаный, уже ладно.
Пролетело 6 лет, уже лето 1946-го. Первый отпуск за много лет. Куда ехать? Вопрос даже не стоит. Велика страна, но места нет милей, чем родные Журавичи. От Уссурийска до Гомельщины хоть не близкий свет, но летел как на крыльях. Только ехал домой уже совсем другой человек. Наивный мальчишка давно исчез, а появился матёрый мужик. Небольшого роста, но быстрый как ртуть и опасный как сжатая пружина. Так внешне вроде ничего особого, но вот взгляд говорил о многом без слов.
Ещё в 44-м, когда освобождали Белоруссию, удалось побывать в родном селе пару часов, так что он видел - отчий дом уцелел. Отписался родителям, что в эвакуации были - "немцев мы прогнали навсегда, хата на месте, можете возвращаться." Знал, что его родители и сёстры ждут, и всё же, что-то на душе было не так, а что - и сам понять не мог.
Вернулся в родной дом в конце августа 1946-го, душа пела. Мать и сёстры от радости сами не свои, отец обнял, долго отпускать не хотел, хоть на сантименты был скуп. Подарки раздал, отобедал, чем Господь благословил и пошёл хозяйство осматривать. Село разорено, голодновато, но ничего, прорвёмся, ведь дома и стены помогают.
А работы невпроворот. Отец помаленьку опять кузню развернул, по договору с колхозом стал работать и чуток частным образом. На селе без кузнеца никак, он всей округе нужен. А молотобойца где взять? Подкосила Война, здоровых мужиков мало осталось, все нарасхват. Отцу далеко за 50, в одиночку в кузне очень тяжело. Да и мелких дел вагон и маленькая тележка: ограду починить, стены подлатать, дров наколоть, деревья окопать, и т.д. Пацаном был, так хозяйственных дел чурался, одно шкодство, да гульки на уме, за что был отцом не раз порот. А тут руки, привыкшие за полдюжину лет к автомату и сапёрной лопатке, сами тянулись к инструментам. Целый день готов был работать без устали.
Всё славно, одно лишь плохо. Домой вернулся, слабину дал, и ночью начали одолевать сны. Редко хорошие, чаще тяжёлые. Снилось рытьё окопов и марш-бросок от Выборга до Ленинграда, дабы вырваться из сжимающегося кольца блокады. Снилась раскалённая Военно-Грузинская дорога и неутолимая жажда. Снился освобождённый лагерь смерти у города Прохладный и кучи обуви. Очень большие кучи. Снилась атака на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина и оторванная напрочь голова Хорунженко, что бежал рядом. Снилась проклятая высота 199.0 у села Старая Трухиня, осветительные ракеты, свист мин, мокрая от крови гимнастёрка, и вздутые жилы на висках у ординарца Макарова, что шептал прямо в ухо - "не боись, командир, я тебя не брошу." Снились обмороженные чёрно-лиловые ноги с лопнувшей кожей ординарца Мешалкина. Снился орущий от боли ординарец Космачёв, что стоял рядом, когда его подстрелил снайпер. Снился ординарец Юхт, что грёб рядом на понтоне, срывая кожу с ладоней на коварном озере Ханко. Снился вечно улыбающийся ротный Оккерт, с дыркой во лбу. Снился разорванный в клочья ротный Марков, который оступился, показывая дорогу танку-тральщику. Снился лучший друг Танюшин, командир разведвзвода, что погиб в 45-м, возвращаясь с задания.
Снились горящие лодки у переправы через реку Нарев. Снились расстрелянные власовцы в белорусском лесочке, просящие о пощаде. Снился разбомблённый госпиталь у переправы через реку Муданьцзян. Снились три стакана с водкой до краёв, на донышке которых лежали ордена, и крики друзей-взводных "пей до дна".
Иногда снился он, самый жуткий из всех снов. Горящий пароход "Ейск" у мыса Хрони, усыпанный трупами заснеженный берег, немецкие пулемёты смотрящие в упор, и расстрельная шеренга мимо которой медленно едет эсэсовец на лошади и на хорошем русском орёт "коммунисты, командиры, и евреи - три шага вперёд."
И тогда он просыпался от собственного крика. И каждый раз рядом сидела мама. Она целовала ему шевелюру, на щёку капало что-то тёплое, и слышался шёпот "майн зунеле, майн тайер кинд" (мой сыночек, мой дорогой ребёнок).
- Ну что ты, мама. Я что, маленький? - смущённо отстранял он её. - Иди спать.
- Иду, иду, я так...
Она уходила вглубь дома и слышалось как она шептала те же самые слова субботнего благословения детям, что она говорила ему в той, прошлой, почти забытой довоенной жизни.
- Да осветит Его лицо тебя и помилует тебя. Да обратит Г-сподь лицо Своё к тебе и даст тебе мир.
А он потом ещё долго крутился в кровати. Ныло плохо зажившее плечо, зудел шрам на ноге, и саднила рука. Он шёл на улицу и слушал ночь. Потом шёл обратно, с трудом засыпал, и просыпался с первым лучом солнца, под шум цикад.
Днём он работал без устали, но ближе к вечеру шёл гулять по селу. Хотелось повидать друзей и одноклассников, учителей, и просто знакомых.
Многих увидеть не довелось. Из 20 пацанов-одноклассников, к 1946-му осталось трое. Включая его самого. А вот знакомых повстречал немало. Хоть часть домов была порушена или сожжена, и некоторые до сих пор стояли пустыми, жизнь возрождалась. Возвращались люди из армии, эвакуации, и германского рабства. Это было приятно видеть, и на сердце становилось легче.
Но вот одно тяготило, уж очень мало было слышно разговоров на идиш. До войны, на нём говорило большинство жителей села. Все евреи и многие белорусы, русские, поляки, и литовцы свободно говорили на этом языке, а тут как корова языком слизнула. Из более 600 аидов, что жили в Журавичах до войны, к лету 1946-го осталось не более сотни - те, кто вернулись из эвакуации. То же место, то же название, но вот село стало совсем другим, исчез привычный колорит.
Умом-то он понимал происходящее. Что творили немцы, за 4 года на фронте, повидал немало. А вот душа требовала ответа, хотелось знать, что же творилось в родном селе. Но вот удивительное дело, все знакомые, которых он встречал, бродя по селу, напрочь не хотели ничего говорить.
Они радостно встречали его, здоровались, улыбались, сердечно жали руку, даже обнимали. Многие расспрашивали о здоровье, о местах, куда заносила судьба, о полученных наградах, о службе, но вот о себе делились крайне скупо. Как только заходил разговор о событиях недавно минувших, все замыкались и пытались перевести разговор на другую тему. А ежели он продолжал интересоваться, то вдруг вспоминали про неотложные дела, что надо сделать прямо сейчас, вежливо прощались, и неискренне предлагали зайти в другой раз.
После долгих расспросов лишь одно удалось выяснить точно, сын Коршуновых при немцах служил полицаем. Коршуновы были соседи моих прадеда и прабабушки. Отец, мать и трое сыновей. С младшим, Витькой, что был лишь на год моложе, они дружили. Вместе раков ловили, рыбалили, грибы собирали, бегали аж в Довск поглазеть на самого маршала Ворошилова, да и что греха таить, нередко шкодничали - в колхозный сад лазили яблоки воровать. В 44-м, когда удалось на пару часов заглянуть в родное село, мельком он старого Коршунова видал, но поговорить не удалось. Ныне же дом стоял заколоченный.
Раз вечерком он зашёл в сельский клуб, где нередко бывали танцы под граммофон. Там он и повстречал свою бывшую одноклассницу, что стала моей бабушкой. Она тоже вернулась в село после 7-ми лет разлуки. Окончив мединститут, она работала хирургом во фронтовом госпитале. К 46-му раненых осталось в госпитале немного, и она поехала в отпуск. Её тоже, как и его, тянуло к родному дому.
От встречи до предложения три дня. От предложения до свадьбы шесть. Отпуск - он короткий, надо жить сейчас, ведь завтра может и не быть. Он то об этом хорошо знал. Днём работал и готовился к свадьбе, а вечерами встречались. За пару дней до свадьбы и произошло это.
В ту ночь он спал хорошо, тяжких снов не было. Вдруг неожиданно проснулся, кожей ощутив опасность. Сапёрская чуйка - это не хухры-мухры. Не будь её, давно бы сгинул где-нибудь на Кавказе, под Спас-Деменском, в Польше, или Пруссии. Рука сама нащупала парабеллум (какой же офицер вернётся с фронта без трофейного пистолета), обойма мягко встала в рукоятку, тихо лязгнул передёрнутый затвор, и он бесшумно вскочил с кровати.
Не подвела чуйка, буквально через минуту в дверь раздался тихий стук. Сёстры спали, а вот родители тут же вскочили. Мать зажгла керосиновую лампу. Он отошёл чуть в сторонку и отодвинул щеколоду. Дверь распахнулась, в дом зашёл человек, и дед, взглянув на него, аж отпрянул - это был Коршунов, тот самый.
Тот, увидев смотрящее на него дуло, тут же поднял руки.
- Вот и довелось свидеться. Эка ты товарища встречаешь, - сказал он.
- Ты зачем пришёл? - спросил мой прадед.
- Дядь Юдка, я с миром. Вы же меня всю жизнь, почитай с пелёнок, знаете. Можно я присяду?
- Садись. - разрешил прадед. Дед отошёл в сторону, но пистолет не убрал.
- Здрасте, тётя Бейла. - поприветствовал он мою прабабушку. - Рад, что ты выжил, - обратился он к моему деду, - братки мои, оба в Красной Армии сгинули. Дядь Юдка, просьба к Вам имеется. Продайте нашу хату.
- Что? - удивился прадед.
- Мать померла, братьев больше нету, мы с батькой к родне подались. Он болеет. Сюда возвращаться боязно, а денег нет. Продайте, хучь за сколько. И себе возьмите часть за труды. Вот все документы.
- Ты, говорят, у немцев служил? В полицаи подался? - пристально глянул на него дед
- Было дело. - хмуро признал он. - Только, бабушку твою я не трогал. Я что, Дину-Злату не знаю, сколько раз она нас дерунами со сметаной кормила. Это её соседи убили, хоть кого спроси.
- А сестру мою, Мате-Риве? А мужа её и детей? А Файвеля? Тоже не трогал? - тихо спросла прабабушка.
- Я ни в кого не стрелял, мамой клянусь, лишь отвозил туда, на телеге. Я же человек подневольный, мне приказали. Думаете я один такой? Ванька Шкабера, к примеру, тоже в полиции служил.
- Он? - вскипел дед
- Да не только он, батька его, дядя Коля, тоже. Всех перечислять устанешь.
- Сейчас ты мне всё расскажешь, как на духу, - свирепо приказал дед и поднял пистолет.
- Ты что, ты что. Не надо. - взмолился Коршунов. И поведал вещи страшные и немыслимые.
В начале июля 41-го был занят Рогачёв (это городок километров 40 от Журавичей), потом через пару недель его освободили. Примерно месяц было тревожно, но спокойно, хоть и власти, можно сказать, не было. Но в августе пришли немцы и начался ад. Как будто страшный вирус напал на людей, и слетели носимые десятилетиями маски. Казалось, кто-то повернул невидимый кран и стало МОЖНО.
Начали с цыган. По правде, на селе их никогда не жаловали. Бабы гадали и тряпки меняли, мужики коней лечили.. Если что-то плохо лежало, запросто могли украсть. Теперь же охотились за ними, как за зверьми, по всей округе. Спрятаться особо было негде, на севере Гомельской области больших лесов или болот нету. Многих уничтожали на месте. Кое-кого привозили в Журавичи, держали в амбаре и расстреляли чуть позже.
Дальше настало время евреев. В Журавичах, как и в многих других деревнях и сёлах Гомельщины, сначала гетто было открытым. Можно было сравнительно свободно передвигаться, но бежать было некуда. В лучшем случае, друзья, знакомые, и соседи равнодушно смотрели на происходящее. А в худшем, превратились в монстров. О помощи даже речь не шла.
Коршунов рассказал, что соседи моей прапрабабушки решили поживиться. Те самые соседи, которых она знала почти 60 лет, с тех пор как вышла замуж и зажила своим домом. Люди, с которыми, казалось бы, жили душа в душу, и при трёх царях, и в страшные годы Гражданской войны и позже, при большевиках. Когда она вышла из дома по делам, среди бела дня они начали выносить её нехитрый скарб. Цена ему копейка в базарный день, но вернувшись и увидев непотребство, конечно, она возмутилась. Её и зарубили на собственном дворе. И подобных случаев было немало.
В полицаи подались многие, особенно те, кто помоложе. Им обещали еду, деньги и барахлишко. Они-то, в основном, и ловили людей по окрестным деревням и хуторам. Осенью всех пойманных и местных согнали в один конец села, а чуть позже вывезли за село, в Больничный лес. Метров за двести от дороги, на опушке, был небольшой овражек, там и свершилось кровавое дело. Немцам даже возиться особо не пришлось, местных добровольцев хватало.
Коршунов закончил свой рассказ. Дед был хмур, уж слишком много знакомых имён Коршунов упомянул. И убитых и убийц.
- Так чего ты к нам пришёл? Чего к своим дружкам за помощью не подался? - спросил прадед.
- Дядя Юдка, так они же сволочи, меня Советам сдадут на раз-два. А если не сдадут, за дом все деньги заберут себе, а то я их не знаю. А вы человек честный. Помогите, мне не к кому податься.
Прадед не успел ответить, вмешался мой дед.
- Убирайся. У меня так и играет всё шлёпнуть тебя прямо сейчас. Но в память о братьях твоих, что честно сражались, и о былой дружбе, дам тебе уйти. На глаза мне больше не попадайся, а то будет худо. Пшёл вон.
- Эх. Не мы такие, жизнь такая, - понуро ответил Коршунов и исчез в ночи.
(К рассказу это почти не относится, но, чтобы поставить точку, расскажу. Коршунов пошёл к знакомым с той же просьбой. Они его и выдали. Был суд. За службу в полиции и прочие грехи он получил десятку плюс три по рогам. Дом конфисковали. Весь срок он не отсидел, по амнистии вышел раньше. В конце 50-х он вернулся в село и стал работать трактористом в колхозе.)
- Что мне с этим делать? - спросил мой дед у отца. - Как вспомню бабушку, Галю, Эдика, и всех остальных, сердце горит. Я должен что-то предпринять.
- Ты должен жить. Жить и помнить о них. Это и будет наша победа. С мерзавцами власть посчитается, на то она и власть. А у тебя свадьба на носу.
После женитьбы дед уехал обратно служить в далёкий Уссурийск и в родное село вернулся лишь через несколько лет, всё недосуг было. В 47-м пытался в академию поступить, в 48-м бабушка была беременна, в 49-м моя мать только родилась, так что попал он обратно в Журавичи лишь в 50-м.
Ожило село, людьми пополнилось. Почти все отстроились. Послевоенной голодухи уже не было (впрочем, в Белоруссии всегда бульба с огорода спасала). Жизнь пошла своим чередом. Как и прежде пацаны купались в реке, девчонки вязали венки из одуванчиков, ходил по утрам пастух, собирая коров на выпас, и по субботам в клубе крутили кино. Только вот когда собирали ландыши, грибы, и землянику, на окраину Больничного леса старались не заходить.
"Вроде всё как всегда, снова небо, опять голубое. Тот же лес, тот же воздух, и та же вода...", но вот на душе у деда было как то муторно. Нет, конечное дело, навестить село, сестёр, которые к тому времени уже повыходили замуж, посмотреть на племяшей и внучку родителям показать было очень приятно и радостно. Только казалось, про страшные дела, что творились совсем недавно, все или позабыли или упорно делают вид, что не хотят вспоминать.
А так отпуск проходил очень хорошо. Отдыхал, помогал по хозяйству родителям, и с удовольствием нянчился с племянниками и моей мамой, ведь служба в Советской Армии далеко не сахар, времени на игры с ребёнком бывало не хватало. Всё замечательно, если бы не сны. Теперь, помимо всего прочего, ночами снилась бабушка, двое дядьёв, двое тётушек, и 5 двоюродных. Казалось, они старались ему что-то сказать, что-то важное, а он всё силился понять их слова.
В один день осенила мысль, и он отправился в сельсовет. Там работало немало знакомых, в том числе бывший квартирант родителей, Цулыгин, который когда-то, в 1941-м, и убедил моих прадеда и прабабушку эвакуироваться. Сам он, во время Войны был в партизанском отряде.
- Я тут подумал, - смущаясь сказал дед. - Ты же знаешь, сколько в нашем селе аидов и цыган убили. Давай памятник поставим. Чтобы помнили.
- Идея неплохая, - ответил ему Цулыгин. - Сейчас, правда, самая горячая пора. Осенью, когда всё подутихнет, обмозгуем, сделаем всё по-людски.
В 51-м семейство снова поехало в отпуск в Журавичи. Отпуск, можно сказать, проходил так же как и в прошлый раз. И снова дед пришёл в сельсовет.
- Как там насчёт памятника? - поинтересовался он.
- Видишь ли, - убедившись что их никто не слышит, пряча взгляд, ответил Цулыгин, - Момент сейчас не совсем правильный. Вся страна ведёт борьбу с агентами Джойнта. Ты пойми, памятник сейчас как бы ни к месту.
- А когда будет к месту?
- Посмотрим. - уклонился от прямого ответа он. - Ты это. Как его. С такими разговорами, особо ни к кому не подходи. Я то всё понимаю, но с другими будь поосторожнее. Сейчас время такое, сложное.
Время и впрямь стало сложное. В пылу борьбы с безродными космополитами, в армии начали копать личные дела, в итоге дедова пятая графа оказалась не совсем та, и его турнули из СА, так и не дав дослужить всего два года до пенсии. В 1953-м семья вернулась в Белоруссию, правда поехали не в Журавичи, а в другое место.
Надо было строить новую жизнь, погоны остались в прошлом. Работа, садик, магазин, школа, вторая дочка. Обыкновенная жизнь обыкновенного человека, с самыми обыкновенными заботами. Но вот сны, они продолжали беспокоить, когда чаще, когда реже, но вот уходить не желали.
В родное село стали ездить почти каждое лето. И каждый раз терзала мысль о том, что сотни людей погибли страшной смертью, а о них не то что не говорят, даже таблички нету. У деда крепко засела мысль, надо чтобы всё-таки памятник поставили, ведь времена, кажется, поменялись.
И он начал ходить с просьбами и писать письма. В райком, в обком, в сельсовет, в местную газету, и т.д. Регулярно и постоянно. Нет, он, конечно, не был подвижником. Естественно, он не посвящал всю жизнь и силы одной цели. Работа школьного учителя, далеко не легка, и если подходить к делу с душой, то требует немало времени. Да и повседневные семейные заботы никто не отменял. И всё же, когда была возможность и время, писал письмо за письмом в разные инстанции и изредка ходил на приёмы к важным и не важным чинушам.
Возможно, будь он крупным учёным, артистом, музыкантом, певцом, или ещё кем-либо, то его бы услышали. Но он был скромный учитель математики, а голоса простых людей редко доходит то ушей власть имущих. Проходил год за годом, письма не находили ответа, приёмы не давали пользы, и даже в тех же Журавичах о событиях 1941-го почти забыли. Кто постарше, многие умерли, разъехались, или просто, не желали прошлое ворошить. А для многих кто помладше, дела лет давно минувших особого интереса не представляли.
Хотя, безусловно, о Войне помнили, не смотря на то, что День Победы был обыкновенный рабочий день. Иногда проводились митинги, говорились правильные речи, но о никаких парадах с бряцаньем оружия и разгоном облаков даже речи не шло. Бывали и съезды ветеранов, дед и сам несколько раз ездил в Смоленск на такие.
На государственном уровне слагались поэмы о героизме советских солдат, ставились монументы, и снимались кино. Чем больше проходило времени, тем больше становилось героев, а вот о погибших за то что у них была неправильная национальность, практически никто и не вспоминал. Фильмы дед смотрел, книги читал, на встречи ездил и... продолжал просить о памятнике в родном селе. Когда он навещал Журавичи летом, некоторые даже хихикали ему вслед (в глаза опасались - задевать напрямую ШИСБровца, хотя и бывшего, было небезопасно). Наверное, его последний бой - бой за памятник - уже нужен был ему самому, ведь в его глазах это было правильно.
Правду говорят, чудеса редко, но случаются. В 1965-м памятник всё-таки поставили. Может к юбилею Победы, может просто время пришло, может кто-то важный разнарядку сверху дал, кто теперь скажет. Ясное дело, это не было нечто огромное и величественное. Унылый серый бетонный обелиск метра 2.5 высотой и несколько уклончивой надписью "Советским Гражданам, расстрелянным немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной Войны" Это было не совсем то, о чём мечтал дед, без имён, без описания событий, без речей, но главное всё же сбылось. Теперь было нечто, что будет стоять как память для живых о тех, кого нет, и вечный укор тем, кто творил зло. Будет место, куда можно принести букет цветов или положить камешек.
Конечно, я не могу утверждать, что памятник появился именно благодаря его усилиям, но мне хочется верить, что и его толика трудов в этом была. Я видел этот мемориал лет 30 назад, когда был младшеклассником. Не знаю почему, но он мне ярко запомнился. С тех пор, во время разных поездок я побывал в нескольких белорусских деревнях, и нигде подобных памятников не видел. Надеюсь, что они есть. Может, я просто в неправильные деревни заезжал.
Удивительное дело, но после того как обелиск поставили, плохие сны стали сниться деду намного реже, а вскоре почти ушли. В 2015-м в Журавичах поставили новый памятник. Красивый, из красного мрамора, с белыми буквами, со всеми грамотными словами. Хороший памятник. Наверное совпадение, но в том же году деда снова начали одолевать сны, которые он не видел почти 50 лет. Сны, это штука сложная, как их понять???
Вот собственно и всё. Закончу рассказ знаменитым изречением, автора которого я не знаю. Дед никогда не говорил эту фразу, но мне кажется, он ею жил.
"Не бойся врагов - в худшем случае они лишь могут тебя убить. Не бойся друзей - в худшем случае они лишь могут тебя предать. Но бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательства и убийства."
|
|
11
Когда в 1939 году Отто Ганн, Фриц Страссман и Лиза Мейтнер открыли деление ядра, самые умные физики поняли, что на этом принципе можно создать бомбу невиданной силы. Вопрос был в том, какая страна создаст её первой.
В августе Сцилард и Эйнштейн решили написать письмо Рузвельту, чтобы объяснить ему важность вопроса и необходимость ядерных исследований. Не могло быть и речи о том, чтобы отправить письмо по почте, где оно затерялось бы среди вороха писем, написанных президенту разными людьми и организациями по разным причинам. Сцилард и Эйнштейн решили передать письмо через банкира Александра Сакса, который был вхож к президенту.
Получив письмо в начале августа, Сакс больше двух месяцев ждал удобного случая. Когда случай представился, он не только передал письмо, но и зачитал его вслух. Рузвельт, выслушав Сакса, сказал, что всё это очень интересно, но вмешательство на государственном уровне он полагает преждевременным. Саксу удалось напроситься на завтрак. Всю ночь он не спал, думал, что завтра скажет президенту.
- Что за блестящая мысль тебя посетила на этот раз, и сколько времени тебе надо, чтобы её объяснить? - иронически спросил Рузвельт.
- Я хочу рассказать историю. Как-то раз к Наполеону пришёл молодой изобретатель и предложил построить флот кораблей на паровом двигателе. Имея такой флот, не зависящий от капризов погоды, Наполеон мог бы высадиться в Англии. Корабли без парусов? Наполеону это показалось таким нелепым, что он отослал Фултона. Так Англию спасла недальновидность врага.
Президент долго молчал, потом вызвал своего военного атташе Эдвина "Па" Уотсона и произнёс историческую фразу:
- Па, это требует действий!
Так вовремя рассказанная история сделала США первой в мире ядерной державой.
|
|
12
Помните диалог из фильма "О чем говорят мужчины" про идеальную встречу с бывшей?
Партнер недавно рассказал:
Во время "школьных лет прекрасных" мне дико нравилась одноклассница - Ленка. Леночка была прекрасна собой, весьма умна, встречалась с солидными мальчиками постарше на несколько лет и прочила себя женой большого человека. На меня она внимания разумеется не обращала. В 80-х я закончил школу, и сразу попал в армию. Мне одновременно повезло и не повезло. Дело в том, что я был скажем мягко- неспортивного телосложения. Дрыщ, задохлик или что то в этом духе. Как выяснилось в последствии, замполит накануне поспорил с зам командира части (на фоне водки и просмотра американского боевика) о "возможности создания сверхчеловека из рядового солдата при должном армейском подходе". Как итог, эти двое, проводя ревизию новоприбывших, выбрали меня из всего отряда "запахов", и передали на воспитание "дедам" под началом прапора. Задача была поставлена очень конкретная - я из "недочеловека" должен был стать "сверхчеловеком". Сил, продуктов и времени не жалеть.
Про этот период своей жизни я стараюсь не вспоминать. Было тяжко- это вот совсем мягко сказано. По сути, мне устроили усиленную подготовку по методе спецназа. Только с уклоном на набор массы и спорт вместо боевых задач.
Деды менялись, но задача оставалась. Зам командира части стал командиром через год. Я был гордостью - спор выигран, но с меня не слезали, ибо начальник хотел идеала. Через 2 года из ворот части вышел реально другой человек - мало что помнивший из школьной программы, но зато с шикарным телом способный поднимать вес больше собственного. Несколько месяцев я перебивался мелкими заработками, ибо в братву идти совершенно не хотелось. А потом случилось главное чудо моей жизни. Бредя домой я увидел толпу гопоты, от которой как мог отбивался какой то мужик. Портфель мужика был уже в их руках, из него выкидывали бумаги прямо на землю. До сих пор не знаю, почему я решил ему помочь- наверное, что то внутри подсказало. Завязалась нешуточная драка- гопников было много, и это был совсем не сериал. Но пара лет армейского воспитания в вышеуказанном формате дали свои результаты - бросив портфель пацаны разбежались. Тут нужно уточнить ещё один момент - мой отец в лохматое время служил во Вьетнаме, выучил язык и периодически занимался со мной, больше ради шутки. Но дети как известно все очень хорошо запоминают. Спасенный мужик не знал ни русского, ни английского - он знал только свой родной вьетнамский. И услышав родную речь, он практически расплакался. Как выяснилось в дальнейшем, он прилетел в Москву на подписание какого-то важнейшего контракта на государственном уровне, после подписания выпил в сауне, и решил пройтись до отеля не смотря на уговоры коллег взять такси или машину из посольства. Подружились мы с ним, короче - отвел его домой, выпили, с мамой познакомил - получилась полнейшая идиллия. И в итоге он мне говорит- полетели со мной, человеком сделаю. Я ему конечно объяснил что он пьян, да и Вьетнам далеко, но он настаивал. И на следующий день уже трезвым звонил, а после машину прислал посольскую. Поехал. Меня встретили, показали посольство, поблагодарили за спасение такого большого человека и реально предложили с ним полететь - место найдут, и все за их счет. С учетом ситуации и полной свободы я решился. Тем более это не служба - всегда можно вернуться. Прошло 2 года, я то что называется в политике, "пришелся ко двору". У мужика было море интересов, и я постепенно пошел в самые разные сферы местной жизни и бизнеса.
В тот знаменательный день шеф вызвал меня к себе на виллу и сказал, что прилетели мои соотечественники заключать большой контракт. Им типа сильно нужно, и нам ( вьетнамцам) нужно нагнать хороших понтов, что бы "ваши" знал себе место и не прогибали наших.
Итого: отель, на входе оцепление, всех пускают только через боковой вход. Мне выделен корпоративный роллс ( не новый но все же не мерседес какой то),сопровождение из мотоциклистов и по договоренности начальник полиции города САМ откроет мне дверь машины (показатель высшей чести и социального уровня).
На входе ожидает делегация наших с пузиками и в красных галстуках. Малиновые пиджаки жара не допускает, но в номерах они висят:)
И тут я вижу ЛЕНКУ. Стоит рядом с главой делегации, мужиком слегка за 50.
"ВОТ ОН, ВЕЛИКИЙ И СУДЬБОНОСНЫЙ МОМЕНТ ИСТОРИИ!" - Так я конечно думал, вылезая из Роллса в открытую начальником полиции дверь.
Но реальность была весьма грустной для меня. Во-первых, Ленка меня не узнала. Вообще. Даже когда представились обе стороны. Во-вторых, у моих красногалстучных соотечественников были деньги и желание покупать много товара. А это не давало возможностей гнуть пальцы и показывать крутость. Более того, мужик Ленки вызвал во мне уважение своим чутьем ситуации и умением принести понты в жертву коммерческому успеху.
Да, конечно на коктейле после переговоров я подошел к ней и напомнил кто я. Был легкий шок, смущенная улыбка и больше ничего. Ленка была счастлива в браке, имела двух детей и была утомлена жаркой для неё страной. Расставшись через полчаса мы больше никогда не виделись - школьная любовь обратилась в прах.
Через 2 года мой патрон пал жертвой внутриполитических интриг, и мы с ним по-доброму расстались. Я перебрался в другую страну, перевез к себе матушку, и, как видишь, неплохо торгую тут вьетнамским ширпотребом:)
|
|
13
Депутаты. Все знают, что их много. Что они живут на гособеспечении. Имеют служебный транспорт, дорогие квартиры. Очень высокие зарплаты, штат прислуги, в том числе помощников. За счет государства, естественно. Немаленькие «каникулы» и чудовищные, по сравнению с обычными гражданами пенсии, причем вне зависимости от пенсионного возраста сограждан. Что, вроде бы, их выбирают, хотя, лично я в реальности этих «выборов» очень сомневаюсь – состав, интеллектуальный уровень и партийный состав практически не меняется. А вот на счет их полезности и эффективности – опять же – сомнения. Так же, как и насчет незакоррумпированности оных персонажей.
В СССР тоже были депутаты, но они не были кастой «профессионалов». Периодически выбирались народные депутаты, им оформлялись командировки. Слесари, инженеры, врачи, комбайнеры ехали в Москву, где их селили в гостиницу (а не в шикарные квартиры, которые затем переходят в собственность). После съезда, советские депутаты возвращались на родное предприятие и продолжали обычную профессиональную деятельность. От привилегий оставался только значок и уважение коллег. Они, кстати, не принимали таких диких и неэффективных законов, которые принимаются сейчас. Сомневаюсь, что советские депутаты подняли бы пенсионный возраст сами себе.
Конечно, мне возразят, что в СССР депутатами были только коммунисты. А сейчас кто? Едрос на едроске сидит. Для приличия добавили несколько процентов из других «партий» – ручных до безобразия. Не понимаю, как можно было сделать депутатов кастой, в которой сильно прослеживаются родственные связи? Сколько можно было бы высвободить средств, вернувшись к советским Депутатам? Тем, которые после принятия решений на государственном уровне, возвращались и смотрели в глаза своим друзьям и коллегам. Которые реально отвечали за свои действия.
Сразу заявляю: я не призываю к свержению госвласти. Просто предлагаю один из способов сделать эту власть чуть менее омерзительной, коррумпированной и наглой. Сделать ее хоть немного ближе к народу. Интересно, согласился бы президент на референдум по данной теме: Насколько помню, крымский референдум ему понравился.
|
|
14
"Цванцих центес" или день в Германии
Наверное, в один прекрасный момент моему ангелу-хранителю стало просто скучно, и он подумал:
- А не поехал бы ты, молодец добрый, в Германию. Вопросов накопилось много, надо решать, заодно страну посмотришь и себя покажешь. Только смотри, чтобы без приколов не обошлось. Обещаешь?
- Обещаю, - бодро ответил я и лихо выпрыгнул из вагона поезда «Москва – Берлин».
НЕМКА И АВТОМАТ
Дальнейший путь лежал в славный город Гамбург. Для чего нужно было переехать в Берлине с одного вокзала на другой, а там сесть на поезд. Поэтому задача была простой до безумия – купить билет и все. Казалось бы, что сложного?
Но, подойдя к автомату по продаже, я только пискнул:
- Гитлер капут.
На табло было такое обилие информации, что даже черт сломал бы мозг. А мои познания в немецком ограничивались лишь фразами «Хенде хох, матка, яйко, млеко, шнапс». Метод тыка на удивление не сработал. Наверное, в Германии тык вообще запрещен на государственном уровне.
В общем, после нескольких минут страданий я обратился к ангелу-хранителю:
- Хотел приколов, так помогай, а то зависну здесь до окончания командировки.
И тут же остановилась немка, спросившая на английском, куда нужно ехать. Получив ответ, она что-то быстро понажимала, кивком приказала воткнуть банковскую карту и вуаля. Через несколько секунд в моих руках был вожделенный билет.
Итак, первое впечатление – сами немцы. Если у вас есть проблема, и вы впали в состояние ступора, кто-то обязательно остановится и предложит помощь. Милая фрау, еще раз примите от чистого сердца огромное человеческое «данке шен».
ЭРЗАЦ-НЕМЕЦ
Перебравшись на другой вокзал, я решил перекурить и хоть немного осмотреться.
- Первая часть марлезонского балета началась, - хмыкнул ангел-хранитель, доставая попкорн.
Действительно, стоило остановиться рядом с урной, тут же нарисовался толстомордый эрзац-немец. То ли беженец, то ли прыгунец далеко не европейской наружности. Тряся бумажным стаканчиком, он увлеченно рассказывал:
- Уважаемый, помогите денюжкой. Сами видите, рожа у меня толстая, из-за щек ушей не видно. Это потому что жить холодно и голодно. А еще БМВ третью неделю не заправлен, и вообще работать не хочу, а в ювелирном бриллианты подорожали. за что покупать?
Чуть не всплакнув, я ответил твердо и решительно:
- Нихт ферштейн.
Нимало не смутившись, попрошайка тут же перешел на английский. Но ответ был таким же:
- Донт андыстэнд.
- Парле ву франсе? – не терял надежду эрзац-немец.
- Нихт парле.
- Пан розуме по польску?
Достал уже, полиглот хренов. В запасе оставалось «эстамос эн отонье» (сейчас осень на испанском) и полиплоидия (кратное увеличение числа хромосом, это из биологии). Поэтому я закончил разговор просто и многозначительно, на русском:
- Пошел в задницу.
И он пошел. Молча сделав «кругом» и даже не оглянувшись. Или понял, или решил проконсультироваться с коллегами по цеху, которых вокруг тусовалось просто немеряно. Все с бумажными стаканчиками. Еще раз подивившись количеству попрошаек, я подумал, что не мешало бы посетить и комнату для медитаций. Тем более что, извините, приперло.
- Вторая часть марлезонского балета, - закурил ангел-хранитель.
НЕМЕЦ И ТУАЛЕТНЫЙ РЫЦАРЬ
На входе стоял автомат, дарующий благодать облегчения за один евро. Приняв двухевровую монету, туалетный рыцарь довольно хрюкнул, но сдачу не выдал и пропускать отказался.
- Ты охренел? – удивился я.
- О, я я, - громыхнул автомат.
- Отдай деньги.
- Найн.
- Ладно, сдачу оставь, но дай пройти. Реально невтерпеж.
- Найн.
- Ну пути.
- Не путю.
- А с ноги в индикатор?
- Найн, - стоявший за спиной мужчина понял, что я готов на крайние меры. Поэтому он кого-то позвал и что-то объяснил. В итоге мне вернули один евро и пропустили ручным способом. Повторюсь, немцы всегда готовы прийти на помощь. Уважаемый гер, еще раз примите от чистого сердца огромное человеческое «данке шен».
ГДЕ НЕМЦЫ?
Этот вопрос возник, когда я вышел из здания железнодорожного вокзала в Гамбурге. Вокруг сновали, в основном, турки, арабы, индусы и прочие афрозодиаки.
- А немцы работают, - пояснил компаньон, когда, закончив обсуждение всех вопросов, мы неспешно двигались к его авто, - они появятся только вечером, таковы реалии.
Получается, настоящие немцы работают для того, чтобы эрзац-немцы целыми днями занимались ерундой. И всех устраивает? Размышляя о данном феномене, я медленно бродил по Гамбургу, периодически поглядывая на часы - до вечернего автобуса оставалось еще пару часов.
- Хи-хи-хи-хи, - обогнал невысокий индус в чалме (или как там оно называется).
Кстати, очень хотелось попробовать знаменитые баварские сосиски, с пивом.
- Хи-хи-хи-хи, - снова тот же индус.
Но вокруг предлагали только шаурму, люля-кебабы и кюба – лелябы. А где традиционная немецкая кухня?
- Хи-хи-хи-хи.
Чего он носится вокруг меня, как ненормальный. И кстати, повторюсь, где сами немцы? Ой, а где они на самом деле, и куда я попал?
- Хех, - усмехнулся ангел-хранитель, - братан, оглянись, вокруг одни турки, ты реально попал. Давай-ка выковыривайся поскорее.
ЦЫГЕЛЬ ЦЫГЕЛЬ АЙ ЛЮ ЛЮ.
Но включение режима экстренной эвакуации было прервано раздавшимся за спиной:
- Пш.
Не понял?
- Пш. Пш.
Оглянувшись, я увидел молодую эрзац-немцу, томно прислонившуюся к двери:
- Пш.
Судя по подмигиваниям, ей было что-то нужно.
- Пш, - и девушка повела бедрами, - хундерт эуро.
Аааа, дошло! Унитаз в квартире забился, ишь, как приплясывает от нетерпения. Видать, бедолагу подпирает, а помочь некому. Кругом одни криворучки. А что, может, и подработать сантехником? Тем более за сотку евро.
Ну, согласен, согласен, тупил я по-страшному. Во-первых, потому что очень устал, а во-вторых, потому вырос на «Бриллиантовой руке», где продажная дева предлагала себя иначе:
- Цыгель-цыгель ай лю лю.
Согласитесь, звучит и заманчиво, и многозначительно. Один только «цигель» дух захватывает!
А тут что-то непонятное:
- Пш.
Когда я сообразил, в чем дело, то гордо ударив себя в грудь, с достоинством изрек:
- Белорусо туристо – облико морале.
- Пш? – не поняла девушка.
- Хенде хох, - тут пришлось дать необходимые пояснения.
И мгновенно, как из турки, появились парни турки. Может, охрана, может братья, может, сестры, хрен его знает с их просвещенной Европой, кто там кто…
- Съе…йся, придурок (в смысле, хлопай ресницами и взлетай), - заорал ангел, чуть не подавившись попкорном, - они ща надают п..лей (будут бить больно, возможно, ногами).
В общем, вместо «ай люлю потом» пришлось оттолкнуть самого нахального и рвать на третьей космической в сторону городской ратуши.
УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ
Немного отдышавшись, я убедился, что нахожусь не в туркосодержащем месте и с облегчением присел за столик небольшого кафе. Больше никуда не двинусь, лучше пива попью, когда еще будет такая возможность! К тому же рабочий день закончился, и наконец-то появились настоящие, не эрзац, немцы.
Вот пожилая пара, устроившись рядом, заказала по бокалу вина. Вот студенты, весело смеясь, присели в ожидании официанта.
Вот негр в кепке замер и посмотрел на меня, как Ленин на буржуазию.
Вот… Помните знаменитый типаж анекдотичных блондинок? Из серии «когда Бог раздавал мозги, я увеличивала губы и грудь». В общем, в чисто блондинистом розовом прикиде метрах в десяти остановилась китаянка (!). И во все горло стала проповедовать что-то за Иисуса Христа (!). Честно скажу, даже выступление гитлера перед нацией выглядело менее зрелищно и звучало более миролюбиво.
Кстати, на чокнутую внимания не обращал никто. Даже негр, снова замерший напротив и смотревший на меня, как воробей на просроченный йогурт. Чем я его заинтересовал?
-Курлы курлы курлы? – неожиданно подскочил какой-то парнишка.
Ничего не понял. Он же, поняв, что я не понял, быстро повторил:
- Куры-курлы цванцих центес?
Ясно. Денежку сшибает. Только почему именно двадцать? Почему не один, не пять, не десять? Сообразив, что не выгорит, попрошайка улетел дальше, а его место занял уже знакомый негр, смотревший на меня, как выхухоль на Налоговый кодекс.
- Бананов нет, - фыркнул я, ну реально надоело.
- И не будет, - со смехом добавил кто-то справа.
Ага. Наши! Следующие двадцать минут были посвящены знакомству и просто веселым разговорам ни о чем. Жаль, что время стало поджимать. Поэтому, тепло попрощавшись с братьями-славянами, я неспешно двинулся в сторону автовокзала. До отправления оставалось около двух часов.
ПАРТИЗАНЕН
И по закону подлости тут же задел пожилого немца, весело крутившего педали на велике. Естественно, попросил прощения, естественно, мы разговорились.
Дядька был не в обиде, сам повинился в том, что увлекся разглядыванием розовой китаянки (та же, перебралась на новое место и орала еще громче). Посмеялись, он оценил мое сравнение с гитлером.
- Вы из России?
- Нет, Беларусь.
- Беларусь, Беларусь, - мужчина старательно забормотал, пытался что-то вспомнить.
И тут меня осенило:
- Партизанен!
- О, я, я, - обрадовался мой собеседник, - Брест, Минск, Орша, Витебск!
Как я понял, родственника этого немца по вышеуказанному маршруту нехило пи...ли (любили со знанием дела и с винтовкой). Да так, что дети и внуки запомнили! Но если вы ждете дальнейшего злорадства, то разочарую. По молчаливому согласию, темы войны мы не касались, беседуя обо всем и ни о чем.
В общем, повторюсь, о немцах у меня осталось самое приятное впечатление: вежливые, добродушные, всегда готовы прийти на помощь. И даже оценить явное нарушение закона.
К СЛОВУ О КОНСПИРОЛОГИИ
Случилось это, уж простите, снова у пункта пропуска в комнату медитаций. Наученный горьким опытом, я опустил монету достоинством в один евро. Мля, да за что такое наказание! Опять нет!
- Сволочь, пропустишь?
- Найн, - ехидно задребезжал туалетный рыцарь.
- Я что, плохо пострижен?
- Хз.
- Чего?
- Того. Нихт проходирен, понятно?
И в тот момент на меня снизошло озарение. Тайное правительство уже существует. Пока оно просто тренируется, оттачивая технологии подчинения людей, но придет время....
В общем, грядущий Апокалипсис создадут автоматы, пропускающие в туалет. И мы никуда не денемся, будем поклоняться, как миленькие. А до выпендрежа ли, когда приперло?
Тогда и сбудется предсказание Ванги, что всю Европу накроет … Далеко не льдом, конечно, но все равно неприятно. Слава Богу, нас, славян, это не коснётся. Потому что…
- Господа, - повернувшись к стоявшим за мной немцам, воззвал я, - надеюсь, все видели, что проход оплачен, но чертова железяка восстала. Заранее извиняюсь.
После чего несговорчивый турникет был элементарно перепрыгнут под аплодисменты и смех. Так что немцы, как оказалось, способны оценить и юмор, и даже явное нарушение установленных порядков. Они вообще прикольные ребята, очень понравились. Только настоящие, а не эрзац, которые способные только на:
- Куры-курлы цванцих центес?
Это было последнее, что я услышал на немецком перед тем, как усесться в автобус. Впереди ждала долгая дорога и совсем другая страна. Но, в отличие от Германии, там все было все ясно и понятно.
Автор: Андрей Авдей
|
|
17
О вреде алкоголя...
Есть у меня приятель – Серега. Вместе ногомяч гоняем. Серега работает продажником на крупном, почти государственном предприятии, которое поставляет гидроэлектростанции в бывшие братские страны. У Сергея жена Лена и красавица-дочь 5 лет.
Любой, кто работал на продажах, знает, что работа эта нервная. А когда количество нулей в сумме договора так сразу и не сосчитать, а любая новая запятая в контракте должна пройти согласование в нескольких инстанциях, то нервная в квадрате. Поэтому у Сереги появилась привычка – брать на вечер субботы пару литров пива и засаживаться на компе за стрелялку – крушить супостатов. 10 к 1, что под видом чертей ему представлялись клиенты и начальство…
Первой тревогу забила теща – пивной алкоголизм вещь практически неизлечимая, а муж-алкоголик – горе в семье. Лена сначала отмахивалась, но постепенно присела благоверному на голову. В конце концов вопрос был поставлен ребром: «Или я или пиво!». Серега жену любил, дочку обожал, поэтому не стал уточнять, сколько пива и употреблять бросил. В семье снова настали ясные дни.
Специфика работы Сергея состояла в том, что предприятие периодически отправляло сотрудников в командировки уламывать аборигенов на месте. В зависимости от степени готовности контракта ездили: руководитель-менеджер-юрист-инженер. Парами. До введения «сухого закона» он всячески уклонялся от этих обязанностей, в следствие чего был в коллективе на хорошем счету, т.к. командировка – это и мир повидать на халяву и деньги неплохие. Но супруге тяжело было одной с маленькой дочкой, поэтому Сергей щедро делился «плюшками» с коллегами. Однако, после запрета алкоголя, аборигены становились все менее и менее сговорчивыми и без дипломатических способностей и личного обаяния Сергея обходиться стало невозможно. Он стал все чаще улетать недели на две, возвращался довольный и с небольшим запахом перегара. Все претензии супруги отметал решительно: на местности ни-ни – переговоры шли почти на высшем уровне. А в самолете – так ты сама попробуй ночью над Атлантикой 12 часов одной задницей над черной дырой повисеть в трезвом виде! Жена смирилась.
… В тот раз в командировку Сергей полетел с девушкой из юридического отдела Светой. Вернулся как всегда довольный, но к запаху перегара едва уловимо примешивался запах женских духов. Вихрем промчавшись по квартире, покидал все личные вещи в рюкзак, охреневшей супруге объявил, что уходит, подает на развод, алименты платить будет, с дочерью помочь - завсегда пожалуйста…
Вот так алкоголь разбил крепкую молодую семью.
Сергей перебрался на съемную квартиру к Свете. Теперь каждую субботу снова берет два литра пива и крушит компьютерных чертей. Света настолько довольна сложившейся ситуацией, что не видит в привычке мужа ничего зазорного. Она счастлива и не понимает, что зеленый змий уже занес над ней свою мерзкую лапу. И никого нет рядом, чтобы образумить ее – теща у Сергея теперь живет в другом городе…
|
|
20
Никто не знает откуда появились и как давно живут в Гибралтаре обезьяны-маготы, но все англичане знают поверье, что Гибралтар будет британским до тех пор пока на скале останется хоть одна обезьяна. Поэтому неудивительно, что колония обезьян является объектом пристального внимания на государственном уровне. В 1942 году маготов осталось всего семь и тогда премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль лично распорядился, чтобы их число было немедленно пополнено за счёт диких родственников из Марокко и Алжира. Тем не менее и после вливания свежей крови численность маготов существенно не увеличилась и продолжала оставаться критически низкой. В конце прошлого века Королевское общество Великобритании выделило грант на изучение фертильности гибралтарских маготов. Британские ученые сосредоточились на рационе обезьян и разработали специальные пищевые добавки, чтобы сбалансировать витамины и минералы, но успеха не добились. Тогда они обратились за помощью к своим израильским коллегам.
Израильтяне в первую очередь заинтересовались поведением обезьян и выяснили что самки маготов не самые лучшие мамы. Они плохо заботятся о детенышах, что в результате приводит к высокой детской смертности. Попробовали исправить мам гормонами. Не помогло. На очередном семинаре кто-то пошутил:
- А почему бы отцам не позаботиться о подрастающем поколении?
Народ засмеялся, а руководитель проекта профессор Эйтан Розенберг вдруг сказал: - Между прочим, маготы одни из немногих приматов, у которых есть крайняя плоть. – и продолжил: - А не обрезать ли их нам, разумеется в строго медицинском значении этого термина? Может малость очеловечатся?
Снова посмеялись и ... решили попробовать. Результат оказался разительным. Обрезанные самцы охотно возились со своими детёнышами и часто повсюду таскали их с собой. Самцы кормили, чистили, развлекали малышей и с гордостью показывали их своим товарищам. Даже если самец заводил новую «семью», он не забывал уделять внимание детенышам от прежних «браков», что не всегда характерно даже для людей. Популяция обезьян резко увеличилась. Сейчас их около трехсот.
- Трудно поверить, но нам удалось превратить самцов диких маготов в настоящих еврейских отцов, - сказал в своем интервью газете the Guardian профессор Розенберг, - Это грандиозный успех!
На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете воочию увидеть результат работы израильских ученых. На моем фото (кликните чтобы увеличить) типичная семья маготов. Недаром Лев Толстой сказал: «Все счастливые семьи похожи друг на друга».
Abrp722
|
|