Результатов: 12

5

СУДЬБА ВЫДАЮЩЕГОСЯ СПОРТСМЕНА

(Забытые имена)

«Равняйтесь на Бойченко! Бейте рекорды, как Бойченко в воде и Чкалов в небе!»

Такими словами сам Сталин в 1938 году приветствовал пловца Семёна Бойченко, вернувшегося из Европы с триумфом. Советский атлет в шапочке с красной звездой во Франции установил новый мировой рекорд, посрамил главного конкурента и влюбил в себя тысячи болельщиков. Несомненно, и у Сталина он был одним из любимых спортсменов.

Семён родился в 1912 году в селе Марьевка на территории современной Украины. Там же в играх со сверстниками в местной реке Ингул, быстрой и полноводной, он и заложил базу будущих выдающихся рекордов – плавал он с малых лет превосходно.

«Жили в деревне бедно, чтобы как-то прокормиться, приходилось рыбачить и проводить целые дни на речке. Уже тогда я научился диковинному искусству – ходить по воде пешком, за медяк-другой показывал дачникам разные водные фокусы», – вспоминал спортсмен много лет спустя.

Впервые всерьёз своими навыками он поразил окружающих, когда отправился служить во флот. Однажды по приказу капитана сотня матросов устроила заплыв от берега до корабля. Расстояние составляло около километра. И Бойченко преодолел его первым, сильно обогнав остальных.

Этот заплыв и стал началом карьеры выдающегося чемпиона. Статного, широкоплечего матроса отправили на Спартакиаду морских сил Чёрного моря – он выиграл. Включили в сборную команду Рабоче-крестьянского Красного флота – стал лучшим. И в итоге Бойченко для продолжения службы был командирован в Центральный спортивный клуб армии.

Сам того не зная, Бойченко ещё в родной деревне освоил самый молодой и модный стиль плавания из существующих: в 1935 году международная федерация плавания признала разновидность брасса с выбрасыванием рук из воды. Этот способ позже назвали – баттерфляй.

Именно так и плавал Семён. С помощью тренера Андрея Ванькова он отточил технику движений, а уж мощи молодому атлету было не занимать. И началась славная серия рекордов.

Всего за свою карьеру Бойченко установил 111 рекордов Москвы, Советского Союза и мира!

Первый национальный рекорд пловец установил 8 ноября 1935 года на 100-метровой дистанции на соревнованиях в Праге. А буквально через два месяца сбросил с него четыре секунды и обновил лучшее мировое достижение – 1.08,0. В 1936 году он плыл ещё быстрее! Пловцы, занявшие призовые места на Олимпийских играх в Берлине в заочной борьбе сильно уступали Бойченко по показанным результатам, но Советский Союз тогда на Олимпиадах не выступал.

Зарубежные конкуренты были уверены, что Бойченко либо нарушает технику плавания, либо его время неправильно фиксируется, поэтому особенно ждали с ним личной встречи. В 1937 году она состоялась: на Мировой рабочей Олимпиаде в Антверпене Семён стал первым с новым рекордом!

Сразу после этого турнира советскую делегацию позвали во Францию. Но всё внимание было приковано к улыбчивому и мускулистому пловцу-рекордсмену. Бойченко предложили проплыть дистанцию под пристальным надзором судей. Помимо экспертов и представителей прессы столь необычный заплыв посетили и 20 тысяч зрителей. Все они остались в восторге: техника Бойченко была великолепной, а мировые рекорды, которые он устанавливал, – реальными, они поражали воображение.

Впрочем, известный и популярный в те годы французский пловец Жак Картоне был не согласен с этим. Бойченко вызвал Картоне на поединок – решили плыть 400 метров. Однако перед самым стартом француз просто сбежал. Он сошёл с тумбы, якобы обратив внимание на красную звезду на шапочке соперника и распереживался, что его могут наказать за участие в соревновании с представителем СССР, не входившего тогда в Международную лигу плавания. Болельщики освистали Картоне и остались поддерживать Бойченко, который вновь плыл один во всём бассейне.

И установил на глазах переполненных трибун новый мировой рекорд!

«ПРОСТИТЕ, МНЕ ПОРА ДОМОЙ»

А дальше Бойченко не давали прохода. Его приглашали на торжественные мероприятия, на званые ужины, предлагали не возвращаться в СССР, а остаться во Франции. Даже в кино предлагали сняться! Пресса чуть ли не с боем прорывалась к герою, чтобы даже не задать вопрос, а просто записать на плёнку, как дышит «Король баттерфляя» или «Красный кит», такие прозвища ему дали поклонники.

Все заманчивые предложения Семён вежливо отклонял: «Простите, но мне пора домой».

На родине его тоже встретили как героя. Как раз тогда Сталин с трибуны и произнёс слова про Бойченко и Чкалова. Впрочем, обрушившаяся на спортсмена слава его не сгубила. Вплоть, до 1941 года он показывал потрясающие результаты. На стометровой дистанции его мировой рекорд – 1.05,4, а 200 метров он преодолевал за 2.29,8. Невероятные достижения для начала 40-х!

А потом началась война. Бойченко хотел отправиться на фронт, но, как говорят, Сталин лично освободил его от мобилизации и направил в войска для подготовки бойцов специального назначения. За время войны чемпион обучил плаванию более десяти тысяч солдат.

«ЗДЕСЬ И НЕ ТАКИЕ ЛОМАЮТСЯ!»

Казалось, что после войны Бойченко сможет вернуться в большой спорт и показать соперникам мощь отечественных атлетов на международных соревнованиях. Но в 1948 году его неожиданно для многих арестовали.

Ознакомившись с материалами дела, пловец заявил, что ничего подписывать не будет. «Здесь и не такие ломаются!» – возразил ему следователь. Бойченко выдерживал давление полгода, за которые похудел на 40 кг, и в итоге оговорил себя, чтобы спасти от преследования своих родных.

По ложному доносу Бойченко обвинили в том, что он якобы позволял себе нелицеприятные высказывания в адрес сына правителя СССР Василия Сталина. А в итоге осудили за связь с буржуазной прессой и эмигрантами, припомнив триумфальное выступление пловца во Франции.

Согласно распространённой версии, Бойченко арестовали по личному приказу Василия Сталина, приревновавшего к атлету молодую и красивую пловчиху Капитолину Васильеву.

Капитолина позже стала женой Василия, а Семёна отправили отбывать срок. Легендарный пловец работал на заготовке леса в Соликамских лагерях. Усольлаг (один из лагерей ГУЛАГа) мало чем отличался от других лесных лагерей НКВД: та же заброшенность в самые глухие места и полная оторванность от внешнего мира, тот же каторжный труд на лесоповале и лесосплаве, те же гибельные условия существования. Оттуда Семён Бойченко писал письма Сталину-отцу с просьбой пересмотреть его дело. Но вышел на свободу только через семь лет – в 1955-м.

Через год Бойченко был полностью реабилитирован. Ему были возвращены все награды и звания.

Выйдя на свободу, пловец отправился в Марьевку, где до потери сил плавал и нырял в Ингуле.

В 43 года ему пришлось начать жизнь заново, и он преуспел. Начал заниматься тем, что любил и умел – передавал своё мастерство молодым пловцам. Уже в 1960 году на Олимпиаде он был тренером сборной команды Советского Союза по плаванию, потом стал почётным президентом федерации плавания Москвы. И даже в свои 70 лет показывал результаты на зависть молодым.

Ушёл из жизни легендарный спортсмен в январе 1987 года, за три месяца до своего 75-летнего юбилея. Успев перед этим снова съездить в Марьевку к семье и родному Ингулу.

6

Происшествия на воде

Когда я был совсем маленьким, родители со многими другими семьями в горы поехали. Ну мероприятия, как обычно, то да сё. В какой-то момент спрашивают, а где я? Оказывается, я вроде бы за собой увлек несколько детей примерно такого же возраста, и непонятно зачем полез в горную речку. Ну, именно такую, у которой обрывы крутые, ширина метров четыре, скорость нехилая, вода холодная. Помню, как цеплялся за пучки травы обрыва, чтобы вылезти. Как полез, и какие речи толкал перед демонстрацией: не помню.
По легенде, мимо не понятно почему проходил взрослый, меня он и вытащил из речки. Вроде бы я никуда особо не отплыл, только подскользнулся на берегу-обрыве, и сразу стал за траву держаться после того как в воде очутился.

Ну так года три-четыре спустя, на другую реку поехали. Там река разливалась, довольно мелко было, хотя и течение довольно хорошее. Я вроде там барахтался, плыть против течения пытался, так добарахтался до того, что у меня труфаны уплыли. Запасных вроде бы не было ни у кого. Ну помню, как я в речке прятался, пока поиски запасных устраивали, но не помню, что нашли в наличии у народа.

Довольно позднее в моём возрасте поехали на рыбалку двумя семьями батя, дядя ну и сыновья. А я смотрю, что дядя так в пол посередине плоскодонки алюминиевой жмется. Оказалось, он не умел плавать. Для охотника-рыболова, это мне показалось нонсенсом.
В тот же день, наловили рыб довольно хорошего размера, посадили на леску у берега чтобы они там пока отдохнули. Выходит мой двоюродный брат-одногодник к берегу (он во время ловли был где-то в другом месте), видит четыре рыбины у берега прохлаждаются, он мигом бегом к лодке, хватает весло, и со всей дури шлёпает веслом-лопастью по воде (он думал что рыбины сами так подплыли, и оглушить их хотел). Ну оглушил он нас, хорошо что весло не сломал. Не помню что с рыбинами было, но уха была скоро и была отменная. Без происшествий.

Уже в США, рядом тут озеро хорошее есть, длиной 1,3 километра если по прямой линии плыть. Так вот, я эти 1,3 туда и обратно проплывал часто когда помоложе был. Занимало 2-3 часа, в зависимости от курса заплыва и уровня энергии. Обычно брассом, без выпендривания (ни если девушек на пляже не наблюдается), довольно медленно. Время от времени стиль меняешь, то на боку (мой коронный номер), то на спине немного, чтобы отдохнуть. Иногда с братом плавал, иногда на верёвке резиновую одноместку буксировал, но часто "приехал, сбросил одежду, в воду, заплыв туда, отдышался на берегу, заплыв обратно, в машину". Ну это в норму хорошо приводит. Единственная опасность - обязательно в каждый заплыв когда-нибудь мышцы икры сведёт спазмом от холодной воды или от чего-то другого, так вот на несколько минут одной рукой к себе со всей дури ногу прижимаешь, а другой на плову остаться пытаешься. Ну и прикол в том, что при таком постоянном усилии, телу довольно жарко (кажись бы отход тепла в прохладную воду должен быть максимальным, но вместо того, чтобы устать, мне обычно жарко и во рту сухо). Ну и водным мотоциклом по хребту проехать могут. Ну я поэтому от главных спусков лодок подальше в воду вхожу.

Семья давно с ночевкой в парк ездила, рядом с другим озером. Ну то уж очень вытянутое и довольно длиннее. Я в часов шесть утра вставал, поперёк озеро переплывал и обратно, пока другие к восьми утра глаза продрали, я уже здесь у костра, никто даже не знал, что заплывал.

Часах в трёх езды сам океан. Атлантический. Когда уже потом сам приезжал на машине, ну или с родственниками ездил, то обычно им предлагал номер "они медленно идут по пляжу, я в воде плескаюсь с наибольшей скоростью, которую могу продержать пару часов". Ну это плавание параллельно к берегу, перед девками красовался, только они что-то меня игнорировали. Только один раз стайка из трёх девушек ко мне подбежала, щебеча, и улыбаясь. Нет, из воды не вылез, и телефон им не дал. У меня ведь дело серьёзное.
В солёной воде вообще мне нравится плавать, потому что киль в солёной воде ощутимо выше, грести легче, и шея меньше устаёт.
Есть и минусы плавания в океанской воде:
*На ракушках дна, если переходить на позицию "пешком", можно сильно порезать подошву ног. Иногда плавал с носками, но иногда носки уплывают.
*Медузы если дотронутся, то как по всей ноге иголками от яда, и потом минут пятнадцать невозможно плыть. Помогает плавать в футболке и шортах. Так только голень жечь будет.
*Нахлебавшись солёной воды, становиться очень сухо во рту.
*Глаза солью щиплет.
*Если сильные волны, то уходит много энергии их преодолевать, да и опять, ещё больше солёной воды нахлебаешься.

Никогда с собой ничего не брал. Были мечты за собой какую-то лодочку буксировать с водой / рацией / очками / ластами / маячком / GPS / телефон / аптечка / нож / сникерс / плавсредство, то да сё, но в океане с волнами обычная резиновая надувная не пойдет. Может, капсулу какую-то надо сделать плавучую.
Больше всего меня расстроило, что пытался с ластами, но то ли в дешёвых магазинах говно покупал, то ли неправильный тип ласт для такого плавания, то ли стиль у меня совсем неправильный. Но любая пара ласт в течении получаса гребли всегда гнулась углом градусов в 20-цать, и после этого весь КПД терялся. Народ, посоветуйте в чём дело, а то на ластах я офигетельную скорость могу развивать в первые пятнадцать минут пока они не погнулись. Приходилось иногда ласты либо на берег выбрасывать, либо вообще пускать на дно.

Один раз поехали на другой океанский пляж. А там наблюдатель сильно обиделся что я далеко отплыл и его свистки игнорировал (вообще-то не игнорировал, а медленно плыл назад), и нескольких ментов вызвал идиот. Те мне тоже идиотские вопросы задавали. Ну я на тот пляж больше никогда не ездил. А то тут любят огороженный пляж для детей устраивать. Рядом с наблюдателем и доска, и лодка, но кроме посвистывания они ничего не умеют.

Так что в те годы молодости я был более-менее в плавательной форме. Между прочим, идиотскими стилями плавания не занимался. Мне надо несколько километров плыть с гарантией, что силы не иссякнут, а не воду пенить тридцать секунд со всей дури как в телике показывают. Моя замеренная скорость брассом: 1.8 миль за 1 час 40 минут, то есть 1.1 миль/час. Ну и холодную воду не особо люблю. На работе пожилой мужик рассказывал, что измазавшись вазелином, плавал в холодной воде. Я ни аквалангом, ни зимними играми не интересуюсь. Интересуюсь, но никогда не имел средств купить остроносую лодочку яки лезвие ножа. Думаю что очень быстро можно вёслами орудовать, большую скорость развивать, за берегами и облачками наблюдать легче.

Ну пиком этой эпопеи был мой заплыв в океан. Приехали с семьёй на пляж с ночёвкой (платный). Я утром вижу вдалеке от берега остров, деревья там маленькие-маленькие, на расстоянии руки можно пальцем весь вид острова перекрыть. Ну думаю, почему бы не сплавать? Часов в десять-одиннадцать никому ничего не сказал, в воду нырнул, побарахтался, выплываю на остров. Ну остров так остров, деревья есть, воды или чего-то другого интересного нет. Отдышался минут пятнадцать. Смотрю назад, а костры с берега как точки, и люди муравьи взад-вперёд ходят. Обратно в воду. Рядом то и дело показывались голые собачьи головы, смотрели на меня удивлённо, потом подныривали, а потом обратно всплывали и на меня смотрели. Над водой только пол башки, глаза, нос, уши, и усы видно. Тюлени, оказывается. Ну, я приплыл обратно, уже темно было, часов 9. То есть 10-11 часов постоянной гребли. Ну, как я говорил, без выпендриваний, брассом, иногда замедляешься когда немного устал, иногда побыстрее. Приближение берега к тебе с темпом в один видимый миллиметр за минуту тоже подбадривает. Подхожу к своим, они "где ты был, мы тебя в обед искали". Я говорю, что гулял, мол.
Так что если у меня будет кораблекрушение в довольно теплой воде, и есть визуально наблюдаемый остров на горизонте, то я доплыву.

Ну страшно было позже, когда до меня дошло, что если было бы какое-то течение в океане со скоростью быстрее моей черепашьей, то унесло бы меня, то ли в Африку, то ли на северный полюс. Помогло то, что по моему это был залив, отгороженный берегами и не такой глубокий, а не открытый океан.
Вроде бы, в семье про мой заплыв до сих пор не знают. Только другим рассказывал.

Ну вроде, всё. После этого как то теперь работа #1, работа #2. Давно даже на километр не заплывал. Сейчас с двумя работами, даже есть бассейн в пяти минутах ходьбы, так два из трёх последних лет ни разу даже руки (ноги?) до бассейна не доходили.

Пы.Сы. В то время никаким достижением этот заплыв не считал. Ну сделал, и все, по домам. Даже не записал с точностью координаты и направление. Знаю точно, что было в штате Мэйне, довольно уверен что стоянка называлась KOA (Kampgrounds of America), потому что их брошюрку помню. Вот только там этих KOA несколько. Я только много лет позже пытался определить, который из них, но по картинкам боюсь ошибиться. Пытался искать по интернет-картам. Хочу съездить, тут часов четыре-пять езды, чтобы визуально стоянку и остров опять найти. По нескольким признакам (похожие острова), заплыв был на 2км в каждую сторону. Не кричите, повторять подвиг не буду, форма не та. Хотя если бы со мной кто-то на лодочке рядом плыл для страховки, то можно и повторить.

7

У меня были две незабываемы встречи с акулами. Первая, это когда я отдыхал в Таиланде, я рассекал там на лодке по заливу и увидел белую акулу, запутавшуюся в рыболовных сетях, она уже умирала. А у меня с собой, как всегда, был с собой рюкзак со всем необходимым. Я подплыл к акуле, перерезал снасти и освободил её. Акула потом целый день, пока я плавал на лодке, кружила вокруг меня, несколько раз подплывала совсем близко и высовывала морду из воды около самой лодки, рассматривая меня. Но, само удивительное, что на следующий день, я снова был в тех местах на лодке. И, как только я заплыл в тот залив, откуда ни возьмись, снова приплыла та акула и давай плавать за мной следом. И снова подплыла к лодке, высовывая морду. И я даже сумел слегка ее погладить. И на следующий день - та же самая история. И снова она дала мне себя погладить. Думаю, что это она меня так благодарила.

А вторая встреча была ужасной. Поздним вечером мы плыли на большом катере, был сильный шторм с проливным дождем. И мы увидели тонущий небольшой прогулочный катер. Мы поспешили к ним на помощь. Смотрим, там три человека в воде - два мужика и женщина. Может и еще кто был, но мы их не видели. И тут огромная акула! Мы не успели к ним подплыть, и она на наших глазах слопала всех троих. Сначала схватила одного мужика и через мгновение его уже не было. Потом тут же схватила второго. Но не стала его жрать, а просто держала его поперек туловища и давай с ним плавать быстро-быстро. Даже сквозь ветер и бушующие волны мы слышали предсмертные дикие крики того мужика. А акула его не глотала, просто тащила его в своей пасти через волны. И потом, на секунду скрылась под поверхностью воды, буквально на секунду. Когда она вынырнула, второго мужика уже нигде не было, видели только окровавленную пасть акулы.
А полуобнаженная женщина была на большом резиновом плоту желтого цвета. Она истошно вопила. Акула нырнула и через секунду мы увидели, как тот резиновый плот и женщина в одно мгновение скрылись под водой, был только огромный всплеск. Бульк и все.
Когда мы подплыли, на поверхности воды уже ничего не было, только несколько обломков от их катера...
Да уж...

(copy Doctor_Robert)

8

ПАСТЬ ГОЛЛУМ И БАРЖА ЗЕЛЁНОГО ЛУННОГО СЫРА НА ЕНИСЕЕ

У Ромы Бурлака, которого в Красноярской ролёвке больше знают под звучным именем - Пасть, возникали иногда довольно сумбурные идеи. Например он мог придти к тебе ночью постучавшись пальцем в окно, и предложить отправиться прямо сейчас в путешествие без какой-то особой определённой цели. Что-то типа пешего паломничества:

"Пошли, говорил он, прямо сейчас пешком до Железногорска сходим".

Причём ещё и босиком. Ну или до Дивногорска. А это что-то около 30 км по трассе. Предпринимал он подобные пешие туры не только со мной, но и ещё с некоторыми моими друзьями. И в них сходить мне по счастью не удалось. По пути он сильно накидывался алкоголем, и по слухам по пути в Дивногорск спровоцировал на мосту глупую драку с гопниками, а в другой раз по-пьяни зачем-то пытался спереть у хачика арбуз, и этим тоже впутал своих попутчиков в весьма глупую и некому не нужную драку.

Но о том как мы с ним ходили пару раз пешком в Железногорск, закрытый режимный город, куда вход до сих пор по пропускам, я расскажу как-нибудь в другой раз...

В этот раз я расскажу лучше как Пасть плавал голым на баржу за зелёным сыром.
В город тогда очередной раз приехала одна томская фрикса - Инь-Яня. Это дивный фрик из уже вымирающего вида эльфиек - автостопщиц с флейтами, одетых в самошитый этнический и довольно экзотичный прикид.

Инь-Яня была вся с ног до головы оранжевой, потому как этот цвет лучше всего бросается в глаза на трассе, ассоциируясь с жилетками дорожных рабочих. Стопщик в таком прикиде имеет гораздо больше шансов уехать. А Инь-Яне с её довольно вредным характером - это было очень нужно. Раза три она приезжала к нам с кем-то в паре, и каждый раз этот кто-то кидал её одну за вредный характер у нас в Красноярске. Два раза я как джентльмен, бросал все свои раздолбайские дела у себя в городе, и увозил обратно в её родной Томск, но на третий раз уже сказал ей "Стоп, хватит! Больше я с тобой никуда не поеду"!

Но это пока был ещё самый первый раз. Встретив её где-то в центре всю такую ярко оранжевую как июльское солнце, мы с Пастью водили её по своему городу, показывая наши местные достопримечательности. Кстати, самым забавным во всём её оранжевом прикиде был шмотник сделанный из детских оранжевых колготок. Те самые детсадовские колготки с грубым швом через всю задницу. В советское время в такие наряжали даже мальчиков до самой школы. На них завязывалась оранжевым шнурком горловина, а сами чулки служили как бы лямками к шмотнику...

По пути что-то выпивали, и Пасть всю дорогу пытался раскрутить её на выпивку, обещая, что "завтра" всё вернёт, тогда как завтра она собиралась уже ехать назад к себе в Томск, а я вроде бы как подписался её туда провожать. При том, что сама она при своих этнических замашках практически с нами не пила... И поэтому взывала к его совести, не ведясь на провокации.

Вечер и алкоголь завели нас ближе к июльскому вечеру, на очень крутой берег Енисея в Академ городке. Там мы подсели к каким-то отдыхающим девушкам, любуясь сверху на Енисей и продолжая что-то там распивать. А с этого очень высокого и крутого берега, где сейчас уже давно стоит храм, нашему праздному взору открылась стоящая посреди Енисея баржа, гружёная чем-то жёлтым как заплесневелый сыр.
И у нас разгорелся горячий спор, о том что может быть на этой барже. Причём Пасть упорно склонялся к версии и том, что там лежит груз из окаменевшего зелёного сыра, из которого по версиям некоторых упоротых мракобесов сделана луна.

И чтобы проверить эту версию, Пасть решился доплыть до баржи вплавь, несмотря, что до неё было метров сто. Её предусмотрительно поставили на якорь чуть ли не посреди Енисея, дабы этот бесценный лунный сыр не расхитили.

Пасть спустился к воде крикнув нам чтоб присмотрели за его шмотками, и рисуясь перед девушками разделся догола. Кстати, те случайные девушки, к которым мы подсели, этого жеста совершенно не оценили, и тут же смутившись ушли. А уже изрядно подвыпивший Пасть нырнул в воду и поплыл вниз по течению к барже...

Если вы не сибиряк, и никогда не пытались купаться в Енисее даже летом, то лучше и не пробуйте. Течение почти везде там очень мощное, а вода даже летом очень холодная. Многие горе самоубийцы, что решаются спрыгнуть с коммунального моста, попав в стремительное течение, тут же внезапно раздумывают топиться, но уже поздно...
Выплыть из стремнины почти никому из них уже не удаётся...
Я всё это прекрасно знал, сбегая вниз по косогору, потому как сам купался в нём довольно часто. Купание в Енисее выглядит примерно таким образом: Метров в пяти от берега где течение не такое сильное, можно ещё окунуться по грудь. Но если ты ныряешь чуть дальше тебя тут же закручивает мощным потоком, и несёт дальше. Тут тебе уже нужно грести что есть силы к берегу, чтобы тебя не слишком сильно далеко унесло от твоих вещей на берегу... Очень бодрит с утра, и моментально снимает практически любое похмелье. Если конечно у вас с сердцем всё в порядке...

Думаю, что Пасть прыгнув в Енисей, тоже довольно быстро протрезвел, но было уже поздно включать обратный ход. Ему довольно легко удалось достичь этой баржи, только благодаря тому что течение само принесло его туда. Там он подтянулся и влез на неё, и начал голый там бегать, ёжась от речного ветра. Попутно он поднял, и показал нам издалека кусок этого самого зелёного сыра. До него наконец-то начало доходить, что при таком сильном течении назад ему уже не приплыть. В отчаянии он начал махать с баржи руками каким-то проплывающим мимо рыбакам. Но те увидав его голожопого как Голлум, лишь посмеялись и проплыли мимо...

Вечерело, на Енисее становилось всё холоднее, и Пасть наконец-то решился плыть в обратный путь. Он оттолкнулся от баржи, и его тут же понесло дальше по направлению к коммунальному мосту. А мы с Инь-Яней бежали вслед по берегу неся его шмотки. Инь-Яня с вещами отстала очень быстро, а я преодолевал бухту за бухтой, ожидая за каждым поворотом не увидеть его головы над поверхностью, и нырять за ним уже самому, чтобы вытащить из воды его ослабевшее тело...

Но метров через двести ослабевшего Пасть таки вынесло к берегу, в побелевшей руке он судорожно сжимал какой-то зеленоватый камень ядовито зелёного цвета. Это был кусок производственной серы...
Так мы узнали что было на той чёртовой барже, ради которой Пасть чуть не утоп. Не лунный зелёный сыр, а зелёная сера, которой черти топят свои котлы в аду.

9

Случайная историйка про женский нездоровый интерес к экстерЬеру.
Случился это в Молдавии некоторое время назад ужасный потоп. Почти всемирный потоп. Несколько дней кромешных ливней, и это при том, что в Молдавии и обычный дождь-радость. Лето без единого дождя или с несколькими- уже мало кого удивят.
При потопе том снесло плотину на холме над селом, где проживали брат с семьей моего деда, и еще нескольких баптистских сел, строго верующих, и потому от остального мира несколько отгородовившихся, и связи с остальным миром не поддерживающих.
Плотину прорвало,смыло все. Помощь вовремя не пришла, потому что связи и сообщений с просьбой о помощи от баптистов не было.
Стариков маленького села, как и родителей моих двоюродных деда-бабки, спасло присутствие дяди Гриши- единственного сына того деда и бабушки. Он во время потопа плавал в холодной воде вокруг стариков, подсаживал их в лодки, спасал , кого мог. Пока сознание не потерял.
И ведь дядя тот-не только ни разу не коммандо, а совсем напротив-профессор русской литературы, уважаемый специалист по Достоевскому, даже и на международные и российские конференции по Достоевскому иногда вызываемый.Непрактичный во всех смыслах и достоевский человек.
Ну вот и вытащил он всех этих стариков на сушу. Сидят они все вместе на суше, дрожат. Прибывает немецкая баптисткая миссионерская группа спасения- с одеялами,палатками, горячим супом ,Словом Божьим, всем, чем полагается.Утешает, ободряет как может, одеялами укутывает, костры разводит, стариков в теплые палатки уводит. И тут , после часа отдыха,после полубессознательного плавания в холодной воде встревает моя двоюродная почти 80-летняя бабушка, а дяду Гришина матушка :"Гриша, а это немцы?-'Да,мама, немцы."
'А чего ж они все таки страшны и некрасивы?
дядя Гриша говорил-вот после этого он сознание потерял, хотя до тех держался.

10

Когда-то, очень давно, когда я был молодой, высокий, голубоглазый блондин, и даже учился в универе, получил я на халяву пропуск в бассейн. Правда, только на раннее утро, с 6 до 7. Вскоре выяснилось, что других энтузиастов нет, и я плавал абсолютно один. В чистой, отстоявшейся за ночь воде...
Но я не о причастности к блату. Получалось, что за этот час я проплывал километр, и совершенно усталый, но гордый от собственной силы воли, шел на лекции. Но вот к семи стала приходить какая-то детская группа. Лет по десять пацанам, знаете, когда даже мышц не видно.
Я, весь такой усталый, вылажу, а эти шкеты с торчащими ключицами, наоборот, запрыгивают в воду. И тренер, позевывая, командует:
"Значит, так. Триста метров на спине, триста брассом, пятьсот кролем....
Разогреетесь, а потом начнем тренировку!"

11

Старая, но вполне реальная история. Где-то, кажется, в середине 60-х годов довелось капитану дальнего плавания Николаю Васильевичу купить автомобиль. И не просто какой-то там "Запор", а самую настоящую "Победу". Что и говорить, событие для тех лет далеко не ординарное. Ну, это как вам скажем сейчас, квартиру в Москве приобести. Отмечали событие со старым приятелем, другом детства Павлом. "Ай да Колька, ай да сукин сын" - постоянно повторял тот, явно завидуя. "Такую тачку отхватил, а!" У самого Паши денег, увы, едва хватило бы и на велосипед. Когда были обмыты все четыре колеса, а также руль, капот, запаска и багажник, было решено ехать. "Куда?" - вопрос не стоял. Поскольку оба были заядлыми рыбаками, выбор пал на Лебяжье, одно из отдаленных, недоступных "безлошадным" рыболовам озёр. Сказано - сделано. И уже вечером следующего дня две потрёпанные временем лодки-надувнушки покачивались на крутой волне огромного водоёма. Прошло два часа. Не клевало. А тут возьми и случись у Николая Васильевича естественная нужда. Надо сказать, что "сходить по-маленькому" в одноместной лодке - занятие далеко не безопасное. Кто плавал знает. А в случае с нашим героем не безопасное вдвойне. Дело в том, что не смотря на проведённое на воде несметное количество часов, дней и лет в плавании он мог посоревноваться разве что с топором, да и то без топорища. Так оно и вышло. В самый ответственный момент коварная волна подтолкнула неуклюжую посудину и с диким воплем, брызгами и матюгами Василич плюхнулся за борт. Моментально взлетели дикие утки, дружно заквакали лягушки, гордый лебедь рванул во все четыре стороны одновременно. И только верный друг казалось бы ничего не замечал, по прежнему глядя на поплавки. "Паша, Паша помоги!" - дурным голосом завопил Николай. Ноль эмоций. "Паша, дай же руку! Тону! Тону!" И тут закадычный друг слегка повернув голову тихо, но твёрдо спросил: "А "Победу" свою на меня перепишешь?". От наглости бывшего товарища Василич оторопел. Казалось бы, столько лет вместе и тут... "Что ты мелешь, сука?! Руку! Руку!" "Так да или нет?!" - сурово повторил тот. "Паша, умоляю спаси!" - силы покидали тонувшего. "Да или нет?" - снова уставился на поплавки бывший друг. Николай предпринял ещё одну отчаянную попытку влезть на перевёрнутую лодку. Тщетно! Спастись без посторонней помощи шансов не было. Медленно сползая со скользкого днища в ледяную воду он почти проплакал: "Да, блядь, да! Забирай, падла! Всё забирай! Руку! Пожалуйста, руку!" "Ну раз так, то хватит уже барахтаться. Всю рыбу распугал. Вставай на дно, здесь мель. Как раз тебе по грудь будет!" - сложившись пополам и давясь от смеха прохрипел Павел. "Моряк, блин!Капитан хренов!". Назад ехали в гробовой тишине. Ещё два года Василич с другом не здоровался.

12

Это было в 2002 году. Являясь аспирантом одного из известных украинских вузов, я получал зарплату в 155 гривен ежемесячно. Одним холодным зимним вечером я со своей будущей, любимой женой Т. сидели и интенсивно думали об улучшении финансового положения. После нескольких часов раздумья, она вдруг сказала:
- А почему бы тебе не съездить на лето в Америку и не заработать там денег?
К слову сказать, за несколько лет до этого мы действительно побывали вожатыми в детских лагерях США. Но, во-первых, если ехать по программе обмена, то финансовая прибыль к концу лета интенсивной работы приравнивается к нулю (до этого же она вообще сильно отрицательная из-за покупки авиа-билетов, расходов на Американское консульство и тому подобное). Во-вторых, инструктор по гимнастике, кем бы я мог работать в силу своего спортивного прошлого, не пользовался должным спросом у директоров детских лагерей. Я озвучил эти аргументы вслух, и сразу получил ответ:
- А мы тебя сделаем инструктором по яхтам!
Это мог быть действительно выход: инструктор по яхтам всегда считался элитным и очень дефицитным специалистом. Директора не упускали возможности заполучить себе такого человека на лето, и в данном случае могли заключить контракт напрямую, а не через программу-посредника. Эти у другие мысли пронеслись у меня в голове перед тем, как я выдал свою следующую фразу:
- Да, но я никогда не плавал на яхтах, не говоря уже о том, что я не знаю ни одного термина...
Моя будущая жена посмотрела на меня и уверенно сказала:
- Не переживай, у нас есть еще целых пол года. За это время я тебя так натренирую в яхтах, что никто от настоящего морского волка не отличит. Весной я подниму контакты, мы съездим в городской яхт-клуб и походим на какой-нибудь лодочке.
Зная, что она занималась яхтенным спортом лет десять, и несколько раз становилась чемпионкой области, я быстро согласился и мы начали действовать.
Упущу подробности нашей плодотворной работы по рассылке моего резюме, поиску директоров, прохождению интервью по телефону, подготовки документов и решению других очень важных вопросов. Описывать это даже сейчас, по прошествии столь длительного времени, у меня нет ни сил ни желания. В результате, к двадцатым числам мая у меня был билет на самолет до Нью-Йорка, американская виза в паспорте и с горем-пололам полученная отсрочка на все лето у шефа-профессора.
До вылета оставалось целых два дня. В течение их нам надо было сделать последнее и самое важное дело - превратить меня в настоящего морского волка, дабы меня не выгнали из лагеря в первые же дни работы. Я и Т. сели в машину и поехали в сторону городского водохранилища, в местный яхт-клуб искать лодку. К нашему удивлению, не смотря на солнечный, прекрасный, майский, воскресный день, яхт-клуб был практически пуст. Час интенсивных поисков ничего не дали, но ... в одной из хижин мы все-таки обнаружили двух сторожей и какого-то тренера, которые там квасили с самого раннего утра. Они с трудом разговаривали и еле-еле понимали, что я от них хочу. В тот момент моему упорству, красноречию и щедрости мог позавидовать любой политический деятель, но результаты переговоров неотвратимо заходили в тупик. Я вытащил свой последний козырь - 250 гривен (смотри оклад аспирантской стипендии выше) за час аренды любого плавающего средства, у которого есть парус, плюс 3 бутылки из местного киоска сразу после окончания плавания. Удивительно - но даже столь железный аргумент рассыпался в прах, натолкнувшись на непонимание ... точнее, на уже не понимавших ничего местных аборигенов. После этого мы поняли, что походить на яхте нам сегодня не удастся, и следующие два дня прозагорали на пляже, отдыхая перед насыщенным летом.
Лагерь встретил меня восторженно! Шла неделя тренировки вожатых, поэтому детей еще не было. Перед собравшимися 120-ю вожатыми директор в присущей ему пламенно-мотивационной речи представил меня как профессионального специалиста по яхтам из Украины. Второй специалист-американец со дня на день должен прибыть из Маями, где он со своей командой причалили после того, как пересекли на яхте Мексиканский залив. Мой авторитет поднялся на недосягаемые высоты, ... а я понимал, что мне наступил конец!
В следующие два дня я с утра до вечера проводил на Waterfront'е (читай "пристань"), помогая во всем, что хоть как-то было связано с лодками. Во время коротких пауз я изучал брошюрку о яхтах на английском языке, предназначавшуюся для деток-кемперов, а также незаметно вязал уже увиденные мной узлы, стараясь довести эти навыки до автоматизма. В голове же жила и бурлила только одна мысль - сдаться! Пойти к директору лагеря и рассказать, какой я на самом деле профессионал. Останавливали только факт позора на все оставшееся лето, и то, что директора (муж и жена) были необычайно приятными и интеллигентными людьми, которых так не хотелось подводить и расстраивать.
И вот приехал директор Waterfront'а. Он оказался Стивом - очень высоким, худым, достаточно молодым и невероятно юморным человеком, преподавателем биологии в школе. Являясь непосредственным начальником всего водного персонала, он тут же устроил нам тренинг, на котором мы все познакомились и обсудили планы на следующие дни. Один из подпунктов этого плана был тест ходьбы (не плавания!) на маленькой двухместной лодочке, который должен состояться завтра.
День назавтра выдался ветреным. Придя на пляж, мы увидели стоящий в шеренгу перед водой ряд Sunfish'ей, en.wikipedia.org/wiki/Sunfish_(sailboat). Стив объявил нам, что в каждой лодке будет два человека: вожатый-яхтсмен и вожатый-не-яхтсмен, но который будет в последующем привлечен в качестве помощника для преподавания уроков по яхтам. Наша задача была простая: поднять парус (благо, тут кроме знания, как вязать узел, ничего не надо), выйти в залив, побродить там около часа, после чего вернуться обратно на пляж для обсуждения результатов занятия. Мне в напарницы досталась Керри - типичная американка-толстушка-хохотушка. Она сразу же уверила меня в том, что жутко боится выходить на столь маленькой яхте в залив, тем более в такой ветреный день, и что ее успокаивает только мой многолетний опыт и умения. Я в свою очередь заверил, что ей абсолютно нечего боятся, попросил сесть ее посредине лодки, опустив ноги в кокпит, и ничего не трогать. Далее все разворачивалось довольно быстро: я поднял парус, поставил руль, оттолкнул лодку с восседающей на ней Керри от берега, и мы понеслись вдаль. В тот день ветер был параллельно берегу, поэтому после разворота на середине залива, выполненного мною достаточно брутально, мы с такой же скоростью устремились обратно к берегу. Не доходя метров 30 до пляжа я вновь предпринял жесткий разворот на 180 градусов - и мы снова понеслись в открытую воду. Все продвигалось очень неплохо: брызги, ветер, восторг Керри от ПЕРВОЙ В ЕЕ ЖИЗНИ прогулке на яхте... Как вдруг я увидел на воде рябь. Она быстро приближалась к нашей лодочке. Тогда я еще не знал, что на яхтенно-сленговом языке это явление называлось "порывом". Буквально через несколько секунд наш парус со всей силы припечатало к воде, а Керри взмыла вверх и, пролетев над лежащим на воде парусом, со всего маху приложилась своим ярко-желтым спас-жилетом о водную рябь! Я тоже оказался в воде, но сразу около борта - меня спасли мои гимнастические навыки и то, что я крепко сжимал в руке шкоты (веревка для управления парусом). Но даже не смотря на это, встряска для меня была существенная и малоприятная. Утешало только, что Керри было намного хуже чем мне: она с широко-открытыми от ужаса глазами покачивалась на волнах недалеко от паруса. С хладнокровным выражением на лице, я убедил напарницу, что такое в яхтенном спорте бывает (поэтому мы мол так круты и всеми уважаемы), и что я постараюсь предпринять все от меня зависящее, чтобы этого больше не повторилось. После того, как Керри вняла моим доводам, я установил парус вертикально, и она, мокрая и дрожащая, снова забралась в лодку. Я понял - спасение мое на берегу. Поэтому, натянув что было силы поводья, устремился к берегу.
К моему огромному сожалению, мне пришлось снова обмануть Керри. Буквально через мизерно-короткое время я увидел столь знакомую мне рябь, которая опять приближалась к нашей лодке. .... Удар! Я в воде. Голова еще смотрит вверх, отслеживая траекторию полета своей напарницы: она, даже не успев ничего произнести, описывает еще более совершенную дугу над нашим Sunfish'ем. Ее упитанное тело, туго обтянутое спас-жилетом, с характрерным шлепом приземляется на некотором удалении от лодки. Но я этого не слышал из-за свиста ветра в ушах и бьющихся волн о борт лодки. Более того, в этот раз я больно ударил свой левый локоть о гик (нижняя палка, которая держит парус) и прищемил себе палец на правой руке. Мне было не до стонов Керри. Я хотел, как можно быстрее, до следующего порыва, поднять парус и добраться до берега, или по крайней мере до непосредственной близости от него, где я смогу уже вплавь дотолкать лодку до пляжа. Но до берега еще было около 150-200 метров. Я взглянул на свою напарницу: она в панике качалась на волнах и полностью отказалась залазить обратно в лодку. "Лучше уж я так до берега поплыву", - сказала она, явно испытывая некоторые физические недомогания, усилившиеся особенно после ее второго полета. Я, находясь между бортом лодки и парусом и пытаясь перекричать ветер, объяснил ей на мой взгляд незыблемые аргументы (самым слабым из которых было то, что ей понадобится оставшиеся 40 минут плыть по неспокойной воде к берегу, и самым сильным то, что уж в этот раз я ни за что не дам лодке перевернуться), она снова вскарабкалась на борт. Я понял, что если мы еще раз перевернемся - то мне действительно наступит конец!
К берегу! Как можно ближе к берегу, думал я, сжимая в руке шкоты. Только бы добраться поближе. А там можно, сначала вытолкнув в воду Керри, позволить нашей яхте опрокинуться, а потом доплыть до пляжа, толкая перед собой лодку. Пока же мы находились в Sunfish'е, при этом развивая очень даже неплохую скорость. При такой скорости расстояние до берега - это буквально считанные секунды ... ну несколько минут.
И тут я снова увидел рябь. Я знал, что здесь не поможет ни моя сила, ни гибкость, ни акробатика, что мы еще далеко в заливе, и что моя хохотушка-напарница сейчас снова взмоет вверх, а потом, когда нас выловят и оттранспортируют на берег, разорвет меня на куски и развеет в прах всю мою репутацию. Я не знал, что мне делать. Я разжал руки, выпустив веревку и отдался на волю судьбы. Благо, шкоты не были зажаты в блочке, а моя рука их больше не удерживала. Порыв ветра ударил в парус, шкоты вытравились на всю свою длину, парус развернуло на 90 градусов и ... он заколыхался на ветру!
Так вот как оно работает! Если сильный ветер - надо просто ослабить веревку! И тогда пусть хоть порыв следует за порывом - я не дам лодке перекинуться! Благодаря же направлению ветра, я, не обладая никакими знаниями яхтенного дела, могу свободно курсировать перпендикулярно к берегу: сначала к пляжу, потом в открытую воду, туда и обратно, сколько угодно раз. Следующие 40 минут мы прекрасно провели в лодке, курсируя по заливу, наслаждаясь скоростью и интересно беседуя.
В конце урока на пляже около причала было только две лодки и их экипажа: моя и Эрика, того самого американца-эксперта из Флориды. А по всему заливу прыгали на волнах моторные лодки, собирая перевернутые Sunfish'и и буксируя их к берегу. Отличные оценки были поставлены всего двум инструкторам.
В сентябре я вернулся домой с заработанными 2000 долларами. И хотя аспирантуру пришлось бросить, я удачно женился. А это была одна из первых историй наших семейных проектов.