Результатов: 5

1

Решили мы с компанией смотаться на Тарханкут. Автобус заказали, загрузились, приехали. Температура в тени (если ее еще найдешь, ту тень) в районе +50, солнышко шпарит кипятком. Жарко - не то слово. По-быстрому спустились к морю, водичку пощупали, она как парное молоко. Приняли решение стать водоплавающими. Переоделись и пошли в воду. Все женщины в душе богини, и на смертных внимание не обращают. Вот и я, гордой походкой прошествовала к воде, не присматриваясь к "странному" поведению отдыхающих. Зря. Думала, что выход/вход в воду на четвереньках (практически на пузе) связан с желанием подольше в ней пробыть (жара дикая). Ну, звездень невероятная, гордо вошла в воду. Три шага я сделать успела. А потом упала. Камни под ногами скользкие ужасно. Хорошо в кепке была, козырек спас меня от удара о дно лицом (уперся в камень). Мои впечатления на этом заканчиваются, дальше со слов очевидцев: иду я, деловая, с лицом "вы все грязь под моими ногами", а потом падаю. На четвереньках, лицо под водой, вокруг пузыри, но спинку выгибаю и ножку вытянула, как в журнале. Смеялись с меня всем пляжем. А я чё, зато окунулась с головой (плавать не умею, потому не ныряю). От жары обалденно) Пока любовалась подводным миром, нашла вход в пещерку, в которой мы потом дружно залезли и напугали дайверов, чье тайное укрытие случайно рассекретили.

2

Есть гениальный метод скрытного употребления водки, изобретённый, по слухам, в сырых окопах первой германской Непобедимым Русским Солдатом. По обыкновению, изобретение началось с преступления: Непобедимый Русский Солдат спи..л в медсанчасти гуттаперчевую клизму - последнее слово прогресса, а потом где-то выменял шнапс, или даже просто вымутил полботла беленькой. Я прямо так и вижу, как сидит он в сырой шинели на дне окопа, сопоставляя водку - в одной руке, и клизму - в другой, и на лице его некоей рябью происходит мышление, изобретательное, но игриво-непристойное. В общем, солдат сложил два плюс два, и сырые окопы наполнились неодупляющими туловищами, не испускающими запаха спиртного. Спирт отлично впитывается прямой кишкой, а водка не случайно сорокаградусная - такая крепость не сжигает слизистые. И если без фанатизма, то можно чуть не неделю провоевать на одной поллитре огненной воды. Как в жопу заведённый... Конечно, при серьёзном ректальном вливании запах изо рта всё-таки появляется, через кровь, то бишь организм в противоестественном направлении прошибается спиритуозом навылет... Но это мелочи.
Так, шифруясь, веселясь и попукивая, мы продули войну, получили революцию, ГОЭЛРО, ОСОАВИАХИМ, оборону реки Пехорка, электросамовар, олимпийского мишку и на закате века докатились до описываемого времени, когда двое самых тихих краснодеревщиков нашей мастерской где-то узнали в общих чертах тайны древних мастеров. Тайны древних мастеров опасны как раз тогда, когда узнаёшь их в общих чертах, ведь дьявол - в деталях, типа, если уж водород получил - не вдыхай, а вдохнув - не дуй на свечку. Так и здесь, товарищи не учли, что а) клизмы бывают разные, да и б) водовка тоже неодинаковая. Совершив эти две ошибки, столяры разжились новогодним набором для брудершафта: бутылкой палёной шахтинской водки и двумя четвертьлитровыми клизмами.
Ближе к полуночи веселье было в разгаре, и мы уже жарили сосиски прямо в их полиэтиленовой шкуре. Именно в этот момент два бойца, хихикая и перемигиваясь, уползли в дальнюю часть мастерской, к сортиру, душу и комнате для работы со шлифмашинкой. Ну мало ли там, поговорить люди хотят, подраться или предаться содомической страсти - ведь это личное дело, не так ли? Вот и мы так подумали, а зря. Надо было контролировать, потому как не далее чем через пять минут со стороны сортира донеслись всхлипывания, побулькивания и стоны вовсе не страстные.
Короче, эти два орла располовинили бутылку табуретовки по клизмам и и засадили их себе на брудершафт. Мирно усесться в ожидании прихода им не довелось: не учли скорость всасывания спирта прямой кишкой. Одновременно с биохимическим механизмом опьянения вовсю заработал и физиологический механизм клизмы, и оба деятеля сорвались в сортир, побежали, побежали... Побежа-а-али... Пошли-и-и... А на четвереньках оно гораздо удобнее, и упасть некуда... И в последнюю минуту, на последнем метре, один из них мощно вырвался на полкорпуса вперёд, втёк в туалет и автоматически заперся. Второй, повыв для порядка, пошёл в душ, дверь в который была тут же, в полуметре. В общем, он шёл, туда, и тоже пришёл.
Так мы их и застали. Тот что занял туалет, издавал те самые малоэротичные стоны и побулькивания: с дикими глазами он восседал на толчке, ставя себе клизмы из бачка по принципу "идут лавины одна за одной". Слегка покачиваясь, он ощутимо бился об стены. Второму было хуже. Впитав весь спирт, он плавно превратился в что-то совершенно неживое, мягкое и податливое, типа гуттаперчевогго мальчика, а в процессе преображения мощнее и мощнее действовала клизма. Судя по следам, он пытался ползать где-то внизу душевой, изредка взбираясь на стены в попытках спастись, но тщетно, и на третьем круге упокоился посреди помещения. А он, падло, сумел-таки приспустить штаны. В общем, в душевой каким-то чудом не был обгажен потолок. Остальное - густой россыпью, как в игре в веснушки, а в воздухе стоял чарующий аммиачно-потно-спиртовой аромат. Причём бездыханное тело посреди комнаты продолжало с неприятными звуками разнообразить пейзаж и атмосферу. Первые полчаса нас хватило только на то, чтобы лить внутрь помешения воду из душа, зажав нос и прячась за углом. Потом уже был командирован самый безбашенный чувак: в результате многих столярно-байкерских аварий он сотрясал мозг, вылетал из зашнурованных армейских ботинок, потерял обоняние и вообще по жизни ему было всё равно. В дружеской беседе его звали "ряженый мой суженый - в голову контуженый". Без лишних предисловий, вытряхнув вялое тело из осквернённой одежды, одёжу выкинул, а тело потыкал унитазным ёршиком, покропил для чистоты из душа и водворил под лавку в углу мастерской.
Вот, собственно, и всё. Вскоре из ванной появился первый деятель, нежнейшего салатового оттенка в лице, и уничтоженно уселся в другом углу. Алкогольное опьянение от шока выветрилось, и на чувака немедля навалилось монументальное похмелье. Часа через два зашевелилось и тело под лавкой. Поначалу оно жалобно стонало, недоверчиво ощупывая повреждённую жопу, а потом потихоньку пришло в себя. Самое забавное, что из его памяти полностью выпал весь вечер, он косился на клизму и слушал наши рассказы безо всякого доверия, бормоча, что вот, какая-то сука выкинула его любимые рабочие штаны..

3

Жажда - всё!
Читая историю о Бугае и Плешевике, я вспомнил случай, имевший место быть в моей юности с моим одноклассником и, по совместительству одним из друзей, Лёхой.
Итак, представьте: деревня, лето, жаркий субботний вечер, гости неспеша разбредаются со свадьбы моего брата, в числе коих разбредался и я, прихватив с собой для друзей литра 2 водки и всяческого закусона. Смеркалось! Ночь обещалась быть очень темной, беззвездной и безлунной.
Уютно разместившись под "пальмой" (это мы так любовно называли неимоверно разросшийся вширь старый вяз) мы, то бишь человек 10-12 юношей и девушек, как водится хлопнули по маленькой за здоровье молодых. Был в этой компании понятное дело и одноклассник Лёха. Так вот, как я уже писал, вечерок выдался жарким и приспичило Лёхе испить водицы, правда не колодезной, а из неподалеку расположенного поливного крана. Стоит отметить, уровень земли в месте расположения крана на полметра ниже площади, на которой росла "пальма", причем край асфальтированной площади был надежно зафиксирован бетонными блоками.
Со словами "Я щас", Лёха бодрой рысцой рванул в сторону крана. Через секунду в воздухе мелькнула еле заметная тень и послышался звук упавшего тела. Быстро прибежав на звук, в свете фонарика из телефона Нокио, мы увидели лежащего на спине одноклассника, с окровавленным лицом и, как я тогда подумал, идущей горлом кровью. Страх сковал тело и, как выяснилось, не только у меня. Однако, мы с пацанами быстро взяли себя в руки и рванулись к другу. Очнулся и Лёха. Смачно выплюнув что-то и со словами "Кто меня?", он стал со всей дури молотить во все стороны кулаками. Хочу заметить, Лёха тогда был человеком весьма атлетичного телосложения, около 80 кг чистого мяса при росте примерно 175 см и имел весьма недурственный хук справа, валивший с 1 раза вполне себе взрослых дядек. Чего нам стоило его успокоить описать сложно. Все в крови и синяках, через минут 5 борьбы, мы все-таки успокоили друга и объяснили, что он наитупейшим образом "навернулся в темноте" и разбил себе лицо. В свете фонарика выглядел он конечно страшно: ноги ниже колен в крови, сами колени в глубоких кровоточащих ранах,локти разодраны и кровоточат. На лицо вообще без слез не взглянешь: верхняя губа разорвана надвое, нижняя продырявлена и из дырки выглядывают остатки от тех четырех передних зубов, которые он потерял в неравной схватке с бетонным блоком. Девчонки в шоке и почти в обмороке, постоянно спрашивают, как так вышло и что произошло.
Оказалось, произошло вот что: "везучий" Лёха, рванув в сторону крана совсем забыл о существовании бетонных лавочек по краю площади и со всего маху врезался в одну из них коленями (ночь-то была темная, помните), а дальше инерция сделала свое черное дело и он "со всей страстью" приложился челюстью о край бетонных плит, которыми был выложен периметр площади.
Дальше мы как могли отмыли злосчастного "бегуна" в его же бане и отправили домой спать. Я при передаче с рук на руки к сожалению или к счастью не присутствовал, но говорят, глаза тети Светы (Лёхиной мамы) в этот момент лучше было не видеть.
Утром Лёхин брат Валера отвез потерпевшего в районную больницу, где ему благополучно зашили рваные губы и коленки, перебинтовали и отправили домой.
Думаете, конец истории? Фигушки!
Воскресенье я с семьей и оставшимися гостями свадьбы провел на природе, с шашлыками и пивом, поэтому проведать страдальца не успел, визит перенесся на понедельник.
Стучу в дверь, открывает тетя Света. Взгляд такой "добрый-добрый", я аж глаза отвел. "Чтоооо, опять куда-нибудь собираетесь?" Я говорю, "да нет, просто проведать пришел". Выходит Лёха! Первая мысль: "ухтыжёптыж!"
Смотрю на него, а на нем живого места нет. Голова перевязана, обе руки и обе ноги в бинтах, поперек тела тоже наложен бинт, в правой руке слегка окровавленный платочек, который он прижимает к губам. Видимо, по моему виду Леха понял, что я в шоке и вытащил меня на улицу. Как раз в это время подошел еще один желающий проведать пострадавшего - Руслан, глаза которого конечно тоже округлились от увиденного. К своему стыду, понимая, что субботние приключения другана продолжились и в воскресенье, я, как и Руслан начинаем истерично ржать. Ох и долго мы не могли успокоиться, а Лёха в это время ни разу не смеясь кричал "Да хрен ли ржете, придурки", а сам смеется сквозь слезы. Успокоились, Лёха стал рассказывать, посему дальше будет рассказ от его имени.
"Съездил утром в травмпункт, зашили, перебинтовали и отправили домой. Сижу, никого не трогаю, смотрю телек. Вдруг звонок на мобилу. Брат Валера с друзьями отдыхает на речке и у них закончилось пиво. Ясное дело нужно привести еще, а они все уже подшофе, да и пешком никто идти не хочет. Что ж делать, надо помогать брату. Купил я пивандрия, закинул в рюкзак и сев, на "одиночку" (иж-планета 4 с отцепленной коляской), рванул на природу.
Конечно уговорили остаться ненадолго.
Совсем уж расхрабрившись, я начал еще и пить пиво уголком рта. Когда пиво "подействовало", приспичило мне быть как все и тоже прыгнуть пару раз на тарзанке в воду (во дибил, губы тока зашили ж). На втором прыжке я как-то неудачно отпустил руки на излете и упал лицом об воду. Лучше бы я сдох еще в субботу!!! Только ставшие затягиваться раны, стали снова кровоточить, ладно хоть швы не разошлись. Ну думаю, всё, хорош гулять, домой пора.
Сел на свой "байк" и, будучи уже в изрядном подпитии, пулей рванул домой.
(примечание автора: дорога к месту "тусовки" была частично асфальтовой, частично грунтовой, по которой только недавно прошлись грейдером) На повороте, где грунтовка переходила в асфальт и конечно же была усыпана камешками, я и вылетел к херам с трассы, разодрав оставшиеся с субботы здоровые участки тела и головы, и уже начавшие затягиваться раны. Дома конечно отгреб по самые помидоры..."
Пока Лёха рассказывал мы конечно же как настоящие друзья ржали, аки лошади. Правда потом и он к нам присоединился, согнувшись пополам и держась за ребра. Вот такая была история.

P.S. на самом деле с Лёхой происходило много разных историй. Чего стоит одна драка с 6 "кавказцами", когда в пылу борьбы один из тех, кому он уже навалял, стоя на четвереньках, выкусил кусок ягодицы вместе с джинсами... Он даже к "бабке" ездил, чтоб отшептала что называется. Но "вылечилось" его "фатальное везение" только когда он женился.

P.S.S. Лёх, если ты это читаешь, не обижайся, страна должна знать своих героев ;)

4

Отец работал бригадиром плотников, а в бригаде у него был Вася сильно пьющий. Зубы у мужика были вставные из белого металла. И вот однажды в поисках - чего бы выпить... этот Вася нашел в бытовке бутылку со светлой жидкостью и, запрокинув голову, без лишних раздумий глотнул содержимое, а там оказался ацетон. Выскочил он, плюётся, а вся бригада потешается над ним, а один возьми и скажи: "Васька, зубы-то заржавели!" Васька упал на колени, на четвереньках подбежал к ближайшей луже и оскалился, глядя в воду. Ну мужики тут вообще с хохоту повалились.

5

Рассказал один шахтер.

Случилось это в Кузбассе в 197**году. Еще молодым специалистом
определили его в бригаду к пожилому прожженному шахтеру Митричу. Ничего
особенного в его бригаде не было, кроме одного. Как-то во время смены,
подрубили они крысиное гнездо. Крысу маму и всех крысенышей сразу
поубивало, кроме одного. Митрич его выходил — кормил молоком из блюдца,
когда тот по молодости прихварывал, растворял ему антибиотики в молоке.
После такой усиленной заботы на хорошем питании крысенок окреп, вырос и
превратился в большего упитанного крыса по имени Ерёма. Ерёма прижился в
бригаде, имел собственный паек, любил сало и свежий хлеб, и обедал по
часам со всей бригадой.
Работали они на старой, еще довоенной, шахте, выбирая уголь почти у
центра Земли. Однажды случилось во время смены ЧП — рванули пары метана,
штольня почти на всем протяжении обвалилась, завалив проход метров на
200 вместе с шахтой подъемника. Нескольких горняков раздавило, как мух,
остальные успели отскочить в глубь штольни.
Пришли в себя, стали подсчитывать шансы. Воздух просачивается, но из
воды и запасов пищи на шесть человек только полфляги воды и три
бутерброда, которые Митричу на обед положила жена. Спасателям для того,
чтобы добраться до шахтеров понадобится не меньше месяца. В лучшем
случае (не забывайте — 70-е годы, из всей спасательной техники —
экскаватор и лопаты с отбойниками).
Все приуныли. Вдруг в темноте показались два крысиных глаза — Ерёма.
Посветили на него фонариком — крыс лежит на спине и машет лапками в
сторону завала. Потом перевернулся, пробежал немного, опять на спину и
машет. И так раза три. Зовет, что ли, - предположил один из горняков.
Делать-то нечего — пошли за ним.
Крыс, поняв, что люди идут за ним, более не переворачивался, залез на
завал и исчез в щели. Шахтеры за ним. Сверху завала осталась щель,
размером в аккурат, чтобы протиснуться самому габаритному.
Протиснулись. Метров через пять смотрят, взрывом покорежило стену
штольни и открылся боковой проход. Залезли туда. В полный рост не
встать, но на четвереньках можно. Крыс дождался пока последний шахтер не
залезет в проход, и побежал дальше. Шестеро шахтеров на четвереньках —
за ним. Проползли какое-то расстояние и уперлись в стену.
Эх, Ерёма, в тупик завел — резюмировал Митрич. Кто-то из шахтеров
посоветовал переименовать его в Сусанина.
Давай назад, - приказал Митрич, еле перевернулся в штольне и пополз
назад. Тут Ерёма прыгнул и вцепился в штанину Митрича, прокусив
брезентовую материю и икру Митрича до крови. Так и висит на нем, задними
лапами упирается. Митрич орет от боли. Но Ерёма его не выпускает.
А ведь он нам говорит — долбить надо, - догадался один из горняков,
подполз к тупику и стал добить его молотком, оказавшимся при нем. Как
только молоток стал вгрызаться в породу, Ерёма тут же отпустил Митрича и
прилег рядом. Двоих самых худосочных отправили назад за инструментом и
уже через час, сменяя друг друга, стали долбить породу. Отколотые пласты
оттаскивали к завалу.
Как долго долбили, и сколько метров прошли никто не помнит. Когда сели
аккумуляторы — долбили в темноте. Вымотались так, что работали как
машины — без эмоций, на автомате.
Поэтому, когда молоток, прорубив породу, улетел в пустоту, никто не
удивился, ни обрадовался.
Когда их, потрепанных, истощенных, но живых подняли на поверхность из
соседней, заброшенной шахты, оказалось, что они продолбили шестьдесят
метров за две недели, в то время как спасатели не могли до конца
расчистить от обломков обвалившуюся шахту, которая еще два раза
обваливалась, вынуждая начинать расчистку по новой.
А Ерёму Митрич забрал домой и с тех пор до самой своей крысиной смерти
Ерёма жил в индивидуальном доме и каждое утро жена Митрича лично меняла
ему воду в поилке, сало и хлеб на все самое свежее.
Похоронили Ерёму в сделанном специально по этому случаю шахтеров из той
бригады ящике из ценной породы дерева, а на могиле поставили крошечный
гранитный камень с единственной надписью «Ерёме от 25 человек» (именно
столько людей проживало на тот момент в семьях спасенной шестерки
горняков).
Этот камень стоит там до сих пор.