Результатов: 2

1

Все одно не спится, дайте–ка я вам хоть баечку расскажу.

Это было еще тогда, когда мы играли прекрасную музыку в хорошей, но веселой компании, и предстоял нам первый большой сольный концерт — аж в бывшем лектории питерского Зоопарка, известному, как клуб "Зоопарк". Или — не помню — может быть, это был вообще первый концерт в этом составе — в общем, мероприятие серьезное, солидное и ответственное.

Ранним утром перед концертом лезу я то ли на анекдот.ру, то ли (что вероятнее — конец девяностых все–таки) в фидошную RU.ANEKDOT и вытаскиваю оттуда анекдот про армянского флейтиста. Вы, конечно, его помните, а кто не помнит — пожалте. Рассказывается он неторопливым басом, с кавказским акцентом.

— Как–то играл наш оркэстр перед английский король. И английский король так понравился наш концерт, что тот повелэл наполнить наш инструмэнт серэбряный фунт. В большой турэцкий барабан влез тысяча серебряный фунт. В кривой саксофон влэз сто серебряный фунт, а в этот (показывает на флейту) блядский инструмэнт ни один английский фунт не влэз!
— И как–то играл наш оркэстр перед персидский шах. И персидский шах так понравился наш концерт, что тот повелэл наполнить наш инструмэнт золотой персидский динар. В большой турэцкий барабан влэз тысяча золотой динар. В кривой саксофон влэз сто золотой динар. А в этот (показывает на флейту) блядский инструмэнт ни один золотой динар не влэз!
— И еще как–то раз играли мы наш концерт перед русский цар. И русский цар так нэ понравился наш концерт, что тот повелэл засунуть нам наш инструмэнт прямо в жопа. Большой турэцкий барабан в жопа не полэз. Кривой саксофон тоже в жопа нэ полэз, а вот этот блядский инструмэнт влез в жопа по самый си–бемоль!

Итак, перед утренним прогоном программы я рассказываю этот анекдот интеллигентному флейтисту Б., еще сонному и нежному — как первому пришедшему. Флейтист Б. давится инструментом, содрогается тонким телом и уходит ржать и пить воду. Пока он этим занимается, собираются остальные музыканты и я рассказываю каждому из них этот анекдот, с условием, разумеется, ни в коем случае не рассказывать его интеллигентному флейтисту Б., по крайней мере перед концертом. Команда у нас была, как я говорил, хорошая, но веселая, и, пока мы прогоняли программу, интеллигентный флейтист Б. несколько раз уходит ржать и пить воду, показывая нам, между прочим, где на флейте находится клапан "си–бемоль" и как это, на самом деле, неудобно.

Перед самым концертом я встаю при входе в клуб, еще до билетного контроля, и кидаюсь ко всем знакомым (а их на концерт пришло немало), желая одарить их новым анекдотом ("только, пожалуйста, не рассказывайте это интеллигентному флейтисту Б.!"). Вы, разумеется, понимаете, что интеллигентный флейтист Б. становится первым, кого желают видеть пришедшие зрители, и, в конце концов, он укрывается от почитателей в гримерке, ибо ржать и пить воду больше не может.

Концерт был, конечно, сорван, и сорван по моей вине. Всякий раз, когда интеллигентный флейтист Б. встречал в своей партии ноту си–бемоль, он не ржал. Он брал ее самым чистейшим образом. Но он, подлец, поворачивался к залу спиной, к нам — лицом, а глазами, бровями и даже, кажется, ушами изображал такое, что играть было совершенно невозможно.

А не рой другому яму.