Результатов: 5

1

Записки снайпера -2
Навеяно постом Максима Камерера

Я закончил МХТИ. Сейчас это называется по другому, но бог им судья. На втором курсе началась военная кафедра. Всех заставили подстричься – а у меня тогда волосы были до плеч. Это я сейчас могу пускать солнечные зайчики во всех направлениях – лысый как бильярдный шар. Тогда это была трагедия. И офицер, преподававший основы – старший лейтенант Суховой, меня возненавидел. Хоть я и не еврей, но еврейского распийдяйства во мне много. На военной кафедре в то время служба была легкой. Этот лейтенант туда тоже наверняка попал по блату – но, видимо ему там было не комфортно. Это преамбула.
Я имел кучу двоек – не так стою, не так шагаю, не знаю уставов. И вообще плохо выгляжу – так не может выглядеть советский солдат (один раз приперся на военную кафедру в джинсах и в пиджаке). Вопрос стоит, что некоторые люди получат двойку за год, которую пересдать нельзя.
И тут в конце года начались практические занятия. Первое – частичная разборка и сборка автомата. А в средней школе наш военрук в свое время пошел по легкому пути – он на урок приносил 2 автомата и 2 воздушки. Часть детей разбирала и собирала автомат, часть стреляла, а кому это было не интересно –сидели в углу и занимались чем хотели. Я фанател от автомата. Школьный, раздолбанный, я разбирал за 8 секунд и собирал за 9. А военрук писал плакаты – установлен новый рекорд школы – 17 секунд. И во всех классах все пытались превзойти. И когда случились соревнования между школами по начальной военной подготовке – мы выиграли за явным преимуществом - от каждой школы должны были выступать 3 человека, а у нас третий разбирал и собирал в два раза быстрее их первого. Автомат на стадион доверили нести мне, как чемпиону. Мы с другом Витькой Вороновым чуть отстали от колонны -заглянули к его двоюродной сестре в общагу. Ну буквально на минутку. Идем – до колонны – метров 500.
Ситуация сбоку – 1975 год, Сахалин, пограничная зона, идут два подростка с автоматом. Нас догоняет милицейская машина и милиционер чуть открывши дверь спрашивает – «Автомат откуда?» Ни слова не говоря я тащу автомат с плеча – хотел показать, сто ствол пропилен – типа он учебный. Это ерунда, что на наших Жигулях нельзя мощно стартануть. Через 2 секунды они были от нас в 500 метрах, наткнулись на колонну и все поняли. Вернулись назад и начали орать в матюгальник – «Бегом догонять колонну, БЕГОМ! БЕГОМ! БЕГОМ!»
Вернемся к институту – начались практические занятия – Суховой стоит около меня с секундомером – я с автоматом. Командует – нажимает секундомер – спрашивает – это что было?
Я отвечаю – неполная разборка автомата. А можно повторить? А легко! И где это Вы так научились. А на Сахалине. Там японцы близко – мирный договор до сих пор не подписан – надо быть всегда готовым к нападению……….
Через неделю – стрельбы. В тире военной кафедры. А я еще в школе получил 2 разряд, а в институте с первого курса ездил в тир при военной кафедре и стрелял по КМС.
Приходим в тир – все стреляют с 25 метров с упора. Подходит моя очередь – иду в «оружейку» беру свою винтовку, беру целевые патроны, а выдают оружие «ветераны», мастера спорта, надо мной смеются – тоже лежа с упора стрелять будешь? Я говорю – там грязно. Одеваю свою курточку, и стоя, перекинув ремень через руку, всаживаю 10 пуль в десятку. Ветераны ржут – одна пуля габарит едва зацепила – был бы здесь тренер – щас бы два часа лежал и пустые гильзочки щелкал. А тренер у нас был Иодко Владимир Владимирович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер СССР.
Посмотрел лейтенант на это дело и говорит – «Может ты и не совсем потерян для армии». И поставил мне итоговую тройку.

2

ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ
Дело было в Сальских степях. Снимался фильм о гражданской войне. Лето, жара под сорок, сухая степь, убийственное солнце. Сложная батальная сцена - белые атакуют, их косят из пулемета. Директор фильма, как было заведено в те времена, договорился с ближайшей военной частью, и еще на рассвете на площадку привезли роту солдат. Часа три их одевали, гримировали, вооружали. Потом ассистенты расставляли "беляков" в цепь, объясняли, как правильно падать, и что ни в коем случае нельзя смотреть в камеру.
Когда солнце начало припекать, прибыл режиссер. С удовольствием оглядел готовую к бою массовку и задал ритуальный вопрос бригадиру пиротехников:
- Ну что, Коля, можно начинать?
- Нет, конечно! - охладил его творческий пыл пиротехник. - Презервативов же нет!
Оказывается, главный "боеприпас" кинематографической войны состоит из резинового "изделия N2", в которое заливается красная краска и опускается маленький пластиковый электродетонатор с тонкими проводками. Затем презерватив завязывается узлом и приклеивается пластырем к фанерке, которая, в свою очередь, приклеивается еще более широким пластырем на тело "белогвардейца" под гимнастерку. В нужный момент нажимается кнопка, грамм пороха в пластиковом детонаторе взрывается, и сквозь свежую дыру в обмундировании красиво летят кровавые ошметки, а иногда даже дым и пламя.
- Я сколь раз говорил дирекции, чтоб купили презервативы, а они не чешутся! У меня же все готово, - завершил просветительскую речь пиротехник, указав на штабель фанерок, мотки проводов и бадью алой "крови".
Режиссер мгновенно вскипел и покрыл директора картины вместе с его администраторами массой слов, которые в те времена считались непечатными. Завершив все это обещанием немыслимых кар, он дал срок на доставку презервативов - десять минут.
Администраторша Марина, девица двух метров ростом и весом за восемь пудов, которая отвечала за подобный реквизит, мгновенно оказалась в студийном "уазике". "Уазик" сорвался с места и помчался в облаке белесой пыли к ближайшему городку. Не успел притормозить возле единственной аптеки, как Марина уже взлетела на крыльцо. Очередь старушек оторопела, когда в торговое помещение ворвалась гренадерского роста массивная девушка - распаренная, красная, запыхавшаяся, словно бегом бежала эти несколько километров, на потном лице разводы серой пыли.
- Вопрос жизни и смерти!.. - воскликнула девушка, задыхаясь. - Я вас умоляю!.. Срочно... Пропустите, без очереди...
Бабушки испуганно расступились. Марина просунула голову в окошечко:
- Я вас умоляю... Вопрос жизни и смерти... Срочно... Сто штук презервативов!
Пожилая аптекарша, напуганная криками о жизни и смерти больше других, впала в ступор. Механически, как робот, она извлекла из нижнего отделения шкафа картонную коробку и принялась заторможенно выкладывать на прилавок пакетики, считая их по одному.
- Женщина! - возопила в отчаянии Марина. - Я вас умоляю! Считайте быстрее! Меня там рота солдат ждет!

3

- Быть спортсменом – это хорошо, это просто здорово быть спортсменом, - учитель географии Дмитрий Евргафович Гунькин изрек фразу так уверено, что всем стало ясно обратное положение дел, - поэтому мы все сейчас все вместе продолжим изучение стран и природы африканского континента, а спортсмены пройдут к директору. Алексеев и Григорьев – на выход, остальным – глава девятая, параграф девяносто два.
Два приятеля, Гошка Алексеев и Леха Григорьев вышли из класса и побрели в сторону директорского кабинета. Оба они прекрасно знали, что спортсмены – это хорошо. Особенно если ты по каким-нибудь стоклеточным шашкам спортсмен. Потому что тогда тебя только в шашки играть пошлют. Могут, правда, и в шахматы заставить, но зато вся остальная спортивная честь школы тебя не касается. Хуже всего легкоатлетам. Этих куда угодно можно послать. Хоть бегать, хоть плавать, хоть в баскетбол в высоту прыгать через волейбольную сетку. Фигуристкам еще хорошо. Вон Галка, как чуть что так льда нету и все тут, и не поеду никуда.

Гошка с Лешкой никакой легкой атлетикой не занимались, они занимались биатлоном и лыжным бегом. Но все равно никакой «конно-спортивный» праздник по защите достижений школы номер двадцать один без их участия не обходился. В прошлый раз они гранату метать ездили на районные соревнования. Биатлон? Что это? – спросила завуч по воспитательной работе, - на лыжах и стрелять? А раз стрелять, то и гранату метать должны уметь. И они метали гранату. И хотя в верткого судью никто из них гранатой так и не попал, как ни старался, а первое и второе место на районных соревнованиях они взяли, судейская коллегия в полном составе все равно звонила в школу, просила и даже требовала, на областные соревнования послать кого-нибудь другого. Так что первое и второе место они взяли, а теперь привычным коридором шли к директору.

- Здравствуйте Александр Федорович, - поздоровались Лешка и Гошка, - мы пришли.
- Хорошо, что пришли, - директор поднял голову от лежащих на столе бумаг и посмотрел на мальчишек поверх очков, - не стойте в дверях, подходите. Ближе. Еще ближе.
- Завтра, то есть в воскресенье, вы едете на соревнования по спортивному ориентированию, - продолжил Александр Федорович, так и не дождавшись, когда ребята подойдут на максимально близкое расстояние.
- А причем тут мы? – спросил Гошка, - мы же лыжами занимаемся и биатлоном. И никакого ориентирования не проходили.
- Проходили, проходили, - директор заглянул в какую-то многостраничную бумагу, отпечатанную на машинке, - вот сегодня вы столицы в Африке должны проходить, а в прошлом году у вас ориентирование на местности было и начала картографии, - так полседьмого у школы быть как штык, на автобус, и в восемнадцатую. Соревнования на базе восемнадцатой школе будут проходить. Ориентирование на лыжах, так что как раз по вашему профилю.
- Может мы лучше на географию пойдем, Александр Федорович - сделал Леха последнюю попытку увильнуть, - а то так и не узнаем, какая в Африке столица. Вдруг у нас следующие соревнования в Африке будут с неграми. А на ориентирование мы ехать все равно не можем. Там компасы нужны наверное, а у нас компасов нету.
- Отставить негров, Григорьев, - директор был спокоен, - завтра негров не будет, а когда они будут, мы вас соответствующим образом проинструктируем. Подойдите к столу и получите снаряжение.
- Я ж вас как облупленных знаю и все ваши уловки заранее вижу, - ворчал директор и рылся в верхнем ящике стола, - компасов у них нет… Где же они, а?… вот. Компасов у них нет, видите ли. А это что, я вас спрашиваю? – директор положил на стол два игрушечных компаса для детей дошкольного возраста. Компасы были маленькими кругленькими и на дерматиновых ремешках, похожих на ремешки от детских сандалий. Один компас был синеньким, другой красненьким. На ремешках серебристой краской была напечатана цена: 0р43к. – это что вам не компасы что ли?
- Компасы! – следом за компасами директор достал из ящика маленькую коробочку, высыпал на стол горку булавок с разноцветными головками и поделил ее на две равные части, - вот булавки еще, по шесть штук каждому. Не потеряйте.
- А булавки-то нам зачем? – удивился Гошка, - дорогу помечать, да? Или воткнуть кому-нибудь куда-нибудь?
- Гм. – сказал директор, - про булавки вам там объяснят, а у меня телефонограмма. Вот написано, - Александр Федорович помахал листом бумаги в воздухе, - булавки, планшет из картона 14 на 14 сантиметров, две большие скрепки. Вот вам картон, вот скрепки. Получите-распишитесь.
- Где расписаться-то, Александр Федорович? – спросил Лешка
- Расписаться? – теперь удивился директор, - ах расписаться… Не надо расписываться, это оборот такой русской канцелярской речи. Забирайте имущество, и чтоб завтра полседьмого как штык с лыжами автобус ждать. А сейчас идите на свою географию Африку изучать. С неграми.

И они пошли изучать негров, а утром следующего дня сели в школьный автобус и скрипя всеми его старенькими частями доехали до восемнадцатой школы, где их встретили плакат «привет участником соревнований» и стрелочки «спортивный зал (мальчики)», «актовый зал (девочки)».
- Ура, Леха, девчонки тоже бегут, - обрадовано сказал Гошка, зашнурововая лыжный ботинок в спортивном зале, отведенном в качестве мужской раздевалки, - веселуха, скажи.
- Скажу. Ты посмотри вокруг-то, Гоша, - Леха был серьезен, - все намазанные лыжи скользящими друг к другу складывают, или на пол бросают, - если старт общий, то завал обеспечен с такими специалистами. А мы еще не знаем, что делать-то надо с этим ориентированием.
Старт, однако, был раздельным.
- Командам построиться, - раздался в громкоговорителях, голос начальника соревнований.
Команды кое-как построились, и к ним вышел высокий, седой мужчина с военной выправкой в спортивном костюме.
- Здравствуйте товарищи спортсмены!
- Здря, - нестройно прозвучало в ответ. Высокий поморщился.
- Довожу до вашего сведения порядок соревнований. Перед забегом вам следует получить личный номер и личную карту. Номер прикрепите на грудь и спину, а карту прикрепите к планшету двумя скрепками. Бег на лыжах производится по лыжне отмеченной синими флажками для мальчиков и красными флажками для девочек. Это надо запомнить, это не сложно, но некоторые все равно путаются. По лыжне вы должны дойти до первого контрольного пункта и отметить его местоположение на карте, проткнув ее булавкой. Не проеб… не потеряйте булавки, а то колоть будет нечем. Потом дойти по лыжне до следующего контрольного пункта, взять висящий на нем карандаш, обвести место первого укола, и отметить на карте расположение второго контрольного пункта. Его вы обведете карандашом, висящим на третьем контрольном пункте. Всего контрольных пункта - четыре. Таким образом, все пункты должны быть обведены карандашом. Всем понятно?
- Все, кроме первого пункта? – спросил Гошка, - мне непонятно.
- Кто это там такой непонятливый, - высокий обвел взглядом неровный строй лыжников и нашел Гошку, - Алексеев, ты? И Григорьев тут? Я ж просил, чтоб больше никогда… Мало мне метания гранаты… - голос седого упал и последние предложения были произнесены совсем тихо.
- Разойтись! – громко скомандовал он и строй распался, - нет, становись! – строй кое-как собрался опять, - за каждый ошибочный миллиметр на карте с времени участника снимается десять секунд. На карте напишете свою фамилию и номер. Старт раздельный, начало в 13:00. Не проеб… не потеряйте карту, без карты время в зачет не идет, участник снимается с соревнований. Теперь точно разойтись.

Получили номера и карты. Выяснилось, что Гошка стартует на полминуты раньше Лехи. В первой десятке.
- Гош, а давай я под твоим номером побегу, а ты под моим? – неожиданно попросил Леха.
- Можно, а зачем? – Гошка протянул другу номер, - ты ж быстрее бегаешь-то?
- Идея одна есть, - Леха состроил загадочную физиономию, - но надо первым все контрольки пробежать. А ты все равно тут всех сделаешь, не к первому пункту так ко второму. Те еще лыжники-то кругом. Я тут Генку Фомина видел, так он вообще штангист ведь.

И Леха ушел первым, за пятьсот метров он обошел всех и возглавил гонку. То есть соревнования по спортивному ориентированию. Гошка решил не напрягаться, но к первому контрольному пункту вышел в гордом одиночестве, оставив соперников достаточно далеко. Он покрутил карту, нашел на ней место, где просека лыжни, пересекалась с высоковольтной линией и воткнул булавку, обозначая контрольную точку. Это совсем не трудно, если бежишь по знакомой трассе двадцатый раз – почти все соревнования проводились в одном и том же месте. Тут и флажки не нужны, не то что карта.

Гошка спрятал карту за пазуху комбинезона и уже одел палки, как услышал тихие всхлипывания. В лесу, за контрольным пунктом. И пошел на звук, продираясь сквозь молодую елочью поросль и проваливаясь на тонких лыжах в глубокий снег.
Метров через пятьдесят на небольшой полянке он обнаружил сидящую на поваленном дереве девчонку. Красивую. С лыжами, номером и косичками. Косички было видно потому, что на ней не было шапки. Девчонка всхлипывала и жевала бутерброд. Гошку она не видела.
- Не садись на пенек, не ешь пирожок, - кстати вспомнил Гошка, - козленочком станешь и замерзнешь нафиг. Чего ревешь, почему без шапки?
- Я не реву, - девчонка встряхнула косичками и спрятала остатки бутерброда за спину, - я заблудилась.
- На соревнованиях по спортивному ориентированию заблудилась? – уточнил Гошка чисто из вредности.
- Ага. Там белка была, я посмотреть хотела и с лыжни сошла. Думала обратно по своему следу выйти, потом срезать решила, а потом следов много было.
- Ладно, - Гошка стянул с себя вязанные наушники и протянул девчонке, - надевай, двадцать градусов на улице, уши отморозишь. И пошли, я тебя на твою лыжню выведу. Тоже мне лыжница.
- Я не лыжница, я гимнастикой художественной занимаюсь, - возразила девчонка, - а твои уши не отморозятся?
- Не отморозятся, - буркнул Гошка, хотя совсем не был в этом уверен, - я их гусиным жиром намазал. Давай быстрей, а то меня тренер не поймет если я среди таких гонщиков последним приду.

Гошка вывел девчонку на лыжню с красными флажками, нашел свою с синими и пошел уже серьезно – за потерянное время его обогнало много народа. После третьей контрольной точки лыжня вышла на открытое пространство, появился ветер и начали мерзнуть уши. К четвертому пункту Гошка шел практически без палок оттирая руками правое и левое ухо попеременно. В результате посеял по дороге левую перчатку. Останавливаться не стал, побежал дальше. За километр до финиша лыжня опять вошла в лес, с ушами стало немного легче. Тут Гошку окликнули из-за большой плотной елки.
- Леха? – Гошка еле разглядел приятеля за деревом, - ты чего здесь делаешь? Ты ж давно финишировать должен.
- Чего делаю, чего делаю… Тебя дурака жду. Чего без наушников-то, уши отморозить решил?
- Потерял, - Гошка не стал вдаваться в подробности, - ухо чесал и потерял. Зачем ждешь-то?
- Карту давай! – Леха протянул руку, - сейчас исправлять будем.
- Чего исправлять-то? – Гошка отдал приятелю карту, - там все правильно вроде, да и карандаши только на пунктах, чем обводить-то будем?
- Чего надо – то и будем исправлять, - Леха расстегнул молнию комбинезона и достал из-за пазухи английскую булавку. Сантиметров сорок длинной. – Нечего ржать! Сказали булавкой колоть, будем булавкой колоть. А у этой диаметр пять миллиметров. Фиг им, а не секунды за ошибку. А карандаши я с каждой контрольки свистнул и по разным карманам разложил, чтоб не перепутать. Колоть?
- Коли! – сквозь смех согласился Гошка, - где взял-то?
- У Юрки, где ж еще? – Лешка сложил карты и четыре раза их проколол, - вчера вечером зашел и взял. Как чувствовал, что понадобится.
Юркин отец работал клоуном в цирке. В одной своей репризе он изображал на арене малыша в большом подгузнике. Подгузник был заколот той самой булавкой.
- А чего не сказал-то? – Гошка уже не смеялся, но немного подхихикивал.
- Так тебе скажи, ты б вообще никуда не добежал бы. Смешливый очень.
- Я смешливый? Да никогда! – последние никогда Гошка еле выговорил, он взглянул на булавку и его опять накрыл приступ смеха.
- Хорош ржать, Гоша, - Лешка был совершенно серьезен, - надевай мои наушники и бежим, нас уже человека два обогнало пока валандаемся. Можем не догнать.

Где-то часа через три они все еще отогревались горячим чаем из термоса в спортивном зале школы номер восемнадцать. В учительской той же школы судейская коллегия подводила итоги соревнований.
- Вы посмотрите, чем они дырки протыкают, - молодая судья показала две карты председателю коллегии, - гвоздями, не иначе. Сказано ж было: булавками!
- А чьи это карты, какая школа? Можно ведь к зачету не принять, - председатель был строг.
- Алексеев и Григорьев! Школа номер двадцать один! – легко доложила молодая судья.
- Кто?! – председатель коллегии поперхнулся, - Григорьев и Алексеев?! Опять?! Мало мне метания гранаты было, - его голос стих… - вызовите их сюда, будем разбираться!

Через десять минут Гошка и Леха вошли в учительскую школы номер восемнадцать. На правой руке Гошки и на левой руке Лешки светились новой пластмассой игрушечные компасы для дошкольного возраста. Лешка и Гошка шли медленно и блаженно улыбались, держа между собой большую английскую булавку.
В этом том году защищать спортивную честь школы их больше не посылали, несмотря на два призовых места на районных соревнованиях по спортивному ориентированию.

Гошка отморозил не только уши, но и руку. Сначала было больно, потом только чесалось. А дней через десять после соревнований он нашел на своей парте седьмого класса «Б» свои же вязанные наушники и пару совершенно чужих, но очень белых варежек удивительной пушистости. Откуда взялись варежки, он не сказал даже Лехе.

4

НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ!
История эта произошла со мной в начале осени 1993. Тогда учился на 1-м курсе Ташкентского Высшего Общевойскового Командного Училища. Вообще-то я после срочной службы подавал рапорт в одно из лётных училищ, но узбеки в том году решили курсантов в Россию не отправлять, а учить у себя. Так в 1993 году в Ташкентское ВОКУ кроме курсантов-пехотинцев набрали взвод пограничников, взвод артиллеристов, взвод замполитов и роту лётчиков. Жили мы в 5-этажной казарме, напротив казармы была санчасть, а немного левее караулка и гауптвахта, между санчастью и «губой» был летний умывальник. Мы все вернулись с обкатки танками и вечером наш ротный поставил задачу, чтоб к утру форма была постирана и поглажена, а ещё представил нам нового старшину. С этого собственно история и началась.
В 1-м взводе большая часть курсантов была из местных, я в том числе. Мы решили воспользоваться всеобщей суматохой и банно-прачечную ночь провести по домам. Минут тридцать мы маячили перед глазами у нового старшины, а потом под предлогом того, что до 5-го этажа вода плохо доходит, да и места в умывальнике мало, мы отпросились стираться в умывальник между «губой» и санчастью. Далее, минуя умывальник, мы дружно перемахнули забор и разошлись каждый в свою сторону. Мне было по пути с одним из курсантов – Артуром, у которого какая-то дальняя родственница жила рядом с училищем и он держал там «гражданку». Артур переоделся и мы рванули по улице генерала Петрова, в надежде что нас догонит какой-нибудь трамвай, которые так поздно уже практически не ходили. Через две остановки, в районе Паркентского базара мы встретили двух курсантов из взвода пограничников. Вчетвером мы могли уже и за такси заплатить. Но, не прождав и пары минут, мы увидели выезжающего из темноты офицера. Это оказался командир взвода пограничников лейтенант с говорящей фамилией – Несговоров. Бежать было поздно. Несговоров велел нам через 10 минут доложить дежурному по училищу, что он задержал нас в самоволке. А потом своим ходом проследовать на гауптвахту. Скомандовал нам: «бегом марш!» и уехал. Пробежав сотню метров я развернулся, догнал Артура и мы продолжили путь домой. А пограничники побежали в училище. Ночью я постирался, погладился и утром с первым трамваем вернулся в училище ещё до подъёма.
Через день, во время занятий, ко мне подошёл мой взводный лейтенант Норматов:
- Ты где был прошлой ночью?
- В казарме спал. – Честно признался я.
- А позапрошлой?
- А позапрошлой мы все стирались. Вот ребята все меня видели.
- Ладно, пиши объяснительную, где был.
Я и написал, что стирался возле санчасти, что меня видели не меньше 18-ти курсантов (далее список всех самовольщиков) и старшина роты. Что самое забавное – старшина, у которого я весь вечер перед самоволкой мелькал перед носом, подтвердил, что пол ночи видел меня то там, то сям.
На всякий случай я ещё подстраховался, попросил ребят, стоявших в карауле провести разъяснительную беседу с теми двумя пограничниками, временно загорающими на «губе». И как оказалось не зря.
Ещё через день меня вызвали к замполиту батальона. Замполит был крепким таким майором с замечательным чувством юмора. Я спокойно зашёл. Там уже сидели Норматов и Несговоров. Мне начали рассказывать, что обманывать не хорошо, что мне лучше будет, если я скажу правду. Я честно глядя в глаза продолжал утверждать, что в ту ночь не покидал территорию училища. Тогда в канцелярию пригласили с гауптвахты тех двух пограничников, но и они сказали, что меня не узнают, что да мол, тот курсант тоже был высокий (а во мне 191 см), но лицо совсем другое. После очной ставки нас всех отпустили. Из кабинета выскочил Несговоров и глядя на меня снизу вверх пообещал довести это дело до военной прокуратуры, чтоб другим неповадно было обманывать офицеров. На что я опять сказал, что он ошибается и меня не видел. В общем от меня отстали.
Прошло пол года. Пограничников переселили в другое здание, а нас стали обучать программе аэроклуба. Местные умники решили сразу после первого курса отправить нас на полёты на самолётах Як-52. В результате мы всё лето проваляли дурака на аэроклубовских аэродромах, но ни минуты не налетали из-за отсутствия бензина Б-91/115. Но это было потом, а тогда мы стали ездить на занятия в Ташкентский аэроклуб. Там рядом и пограничники оказались. Встретились мы с Несговоровым снова. Он уже без прежних эмоций спросил меня, был ли я в самоволке или нет, он мол никому не скажет, так мол для себя. Я опять сказал, что в самоволке не был. Он задумчиво на меня посмотрел, передал привет Норматову и ушёл.
Ещё через пол года мне удалось перевестись в Тамбовское Высшее Военное Авиационное Училище Лётчиков. Там я ещё год проучился и вот приехал на летних каникулах в Ташкент. Пошёл в комендатуру ставить на отпускном отметку «прибыл-убыл» и встретил там уже старшего лейтенанта Норматова, который менялся с патруля. Разговорились о том, о сём. И вот он меня спрашивает:
- А на самом деле ты был тогда в самоволке?
- Конечно был – отвечаю – теперь-то что скрывать.
Норматов посмеялся и говорит:
- Сейчас сменюсь с патруля позвоню Несговорову, он же тогда поверил, что это и на самом деле был не ты.
Вот я и говорю – врать плохо, но если уж начали, делайте это уверенно, так чтоб сомнений не было даже у тех, кто знает правду.

5

Вообще я играть в войнушку с детства люблю. Ну, а конно-спортивные
праздники вообще обожаю. Конно-спортивные? Ага, так наш школьный военрук
Зарницу называл, и другую игру для школьников постарше. Вот как вспомню,
как называлась та игра, - так и скажу обязательно, может быть.
А может и не скажу. Пусть попробует вспомнить, кто в состоянии еще. Или
уже. Все равно не с этого началось, а с того, что я телевизор выключить
забыл на ночь. Так всю ночь и проспал под военные фильмы и крики «ура».
Программа в ночь с седьмое на восьмое мая сами понимаете какая. То
фашисты наступают, то наши вперед на Берлин идут. Ну и снилось еще все
такое от избытка кислорода в деревне. Голова чудная с утра – страсть
просто. С этого и началось.

Встал поздно, зарядку, гантели с гирями. Пропустил, ага. Поеду, думаю,
на велосипеде пару кругов нарежу. Думаю. Но не поехал, а тачку взял,
бутылки пятилитровые в нее положил и на родник. Воды привезу и
физически, можно сказать, окрепну, тягая тачку. Двойная польза. Тачка у
меня немецкая, классная. С этой тачкой бригада муромских мужиков дом
строила, а ей хоть бы хны. Даже надписи на немецком остались. И табличка
сколько цемента в песок добавлять, когда кладочный раствор делаешь.
Хорошая тачка, годная. После бригады муромских вид приобрела трофейный,
но крепкий. Мы ее отмыли, отчистили, смазали где надо. Теперь гордиться
можно инструментом. Я и горжусь.
И вот топаю я с такой немецко-фашисткой тачкой по полю вдоль лесочка с
родника, вода в бутылках булькает на кочках, солнышко из-за облачка
светит. Хорошо. Но тут слышу: Урааааа!!! Из лесочка, ага. Во, думаю,
крепко меня ночью телевизор достал: всякие «ура» мерещатся в мирной
местности. А из леса опять: Ураааааа! Залихватски так, протяжно,
многоголосо, но не слажено ни фига. Партизаны как бы, необученные, как
правильно ура кричать, голосят.
Тут меня после ночных фильмов и кислорода аж в пот кинуло. Нынешней
молодежи Зарниц конно-спортивных не хватает. У нее, то толкиенисты
мечами машут, то военно-исторические реконструкторы трехгранными штыками
в МР-40 тыкают, а то и пейнтболисты шариками друг-дружку фигачат.
Сопоставил я быстренько эти молодежные увлечение с датой и решил, что на
пути прогресса мне оставаться не резон, раз он ура кричит и быстро на
меня надвигается.
Ну этих партизан к лешему. И хотя я наш в доску и российский до
безобразия, но видуха у меня что ни на есть захватническая и тачка еще
трофейного образца с немецкими надписями. А допрашивать начнут, так мне
молчать придется, потому что выдать нечего, где ихний штаб мне
неизвестно, а из иностранных языков один немецкий и знаю. Правда, за
такие знания меня скорей немцы расстреляют чем наши, но этого партизанам
объяснить можно и не успеть до того как пытать начнут.
В общем ускорился я к Серегиному заборчику на всякий случай. А с
заборчика Сашка с Серегой гогочат: мол только бутылку открыли, как
соседи уже с тачками бегом собираются. Судя по голосам, с утра от жен
удрали и празднуют завтрашний праздник. Ну они вчера до темноты
вкалывали. Пахали, сеяли, картошку под землей прятали и еще много чего.
Сегодня отдыхают. Пока жены не нашли.
Про Серегу с Сашкой я рассказывал уже. Сашку вся деревня мухобоем зовет
после того случая. Но сокращают часто прозвище до «мухи». Маленький он
потому что. У Сереги тоже кличка есть. Бульдозер. Хотя не похож
совершенно. Ни тебе отвала, ни рыхлителя. Размерами если только.
Вот этот Бульдозер с Мухой меня и окликнули. Поздоровались. Они меня
Беломором угостили, потому что от выпивки отказался. Рассказали, что
возле нашей деревни сегодня игры проходят военно-исторические в честь
Дня Победы.
Взял я беломорину, дунул ей в мундштук, прикурил и взмостился рядом с
этими оглоедами на забор. Смотреть, как в войнушку играть будут. С
Сашкиной стороны заборного столба, естественно, чтоб вместе с Серегой
жердину не подломить. Я хоть и меньше бульдозера, но веса тоже за сотню.
Сидим, Беломор курим. А из леса опять: Ураааа! Близко уже. Серега
заерзал. Не там орут, оказывается. Он возле опушки какую-то медоносную
фигню посеял. Вот они около той фигни и орут. Как бы ее в плен не
потоптали.
А тут опять: Урааа!!! И на опушку красноармейцы выбегают. С винтовками,
ППШ и пулеметом Дегтярева. Восемь человек. У одного звезда политрука на
рукаве и бинокль на шее. Урааа!!! И от леса деру дают. Но на Серегины
медоносы не попали. Он было успокоился и снова закурил. Но тут из леса
опять Урааа!!!
И опять наши. В островерхих шлемах, кольчугах, штанах в матрасную
полоску, в красные сапоги заправленных. Арьергард, видать, у них
подзадержался. Лет на девятьсот так с лишним. Но наши, потому что мимо
Серегиных медоносов бегут и "ура" орут с чувством. Тоже человек десять.
- Сейчас немцы пойдут, - Сашка затушил папиросу в ладонь, - раз наши
кончились.
А из леса снова Ура!! И немцы. Только странные. Пять в плащах, с луками
и бритые, пять бородатых с секирами, пять вообще в масках обезьяньих с
клыками и копьями в руках.
- И где ты, Саня, немцев видел, которые «ура» на девятое мая кричат? –
спрашивает Серега, - немцы должны «гитлер капут» кричать. Сосед,
подтверди, ты ж в немецком дока.
Сосед, в смысле я, кивнул, но подтвердить не успел. Потому что из леса
правильные немцы выбежали. Вылитые фашисты. И по оружию, и по форме. И
главное по поведению, потому что прям по Серегиным медоносам своими
немецко-фашисткими сапогами топают. Правда эти тоже русское «ура»
кричали. Зря старались.
Нашего Бульдозера такой фигней не купишь. Он фашистов за версту чует,
когда они по его медоносам бегают.
А у этих немцев еще и со слухом неправильно, и с соображалкой военной.
Кто ж с игрушечными автоматами на танки бросается? В смысле на
бульдозеры. Особенно, когда этот бульдозер на чистом русском объясняет,
куда им, фашистам с его дорогой травы идти и жестами показывает. Может
они подумали, что Серега их подзывает такими словами, может еще чего.
Кто их, немцев разберет. Но вместо «гитлер капут» и сдачи оружия они к
нам побежали. Прям по всходам Серегиной спецтравы для пчел. Какие пьяные
нервы такое выдержат?
Серега, который давно уже с забора слез, орал как оглашенный и руками
размахивал, мол, отойдите с травы, пожалуйста, немецким поведение
возмутился до глубины души, решил, что пришел черед более серьезных мер,
схватил из моей тачки пятилитровую бутыль с водой, крутнулся на манер
дискобола и кинул. Лови фашист гранату, - говорит. Громко так.
Два фашиста всерьез восприняли. Решили поймать. Остальных это не
остановило. Двое лежат, остальные бегут. По всходам, ага. И «ура»
кричат. Они ж все равно русские в душе, хотя и в немецкой форме.
Я тачку в сторону убрал, чтоб Серега не дотянулся. Это ж он всю воду
покидает, а мне опять на родник тащиться придется. Но зря. Серега на
«гранаты» больше и не смотрел. Он жердину верхнюю от забора отломал.
Сашку, который на той жердине сидел, стряхнул и не заметил. Ну и на
немцев двинулся. Помахивая.
Жердь хорошая. Конечно, это она для Бульдозера жердь. Для меня уже -
тонковатое бревно, а для Сашки – мачтовая сосна, вообще.
Тут немцы сразу поняли, что Серега их вовсе не звал и отступать начали к
лесу. Раненых своих побросали и отступают, так быстро как могут. Бегом
под горку скрылись в лесу. Отступающих фашистов Серега не преследовал.
Но двоих немцев в плен взял. Тех что бутылку ловили. Не сильно
пострадали ребята, парой синяков отделались. И непонятно отчего синяки:
то ли когда бутылку ловили, то ли когда Бульдозер их подмышкой к себе в
огород тащил.
Пленных отряхнули, почистили, объяснили, что по посевам фашисты не
бегают, если игрушечные. Налили даже в честь праздника и для замирения.
Правда заставили мундиры снять перед тем как.
Часа через полтора парламентеры нарисовались. Красноармеец, старший
политрук, немецко-фашистский лейтенант Вермахта и эльф с гномом пришли
своих из плена выручать. С белым флагом и без оружия, как положено.
Еле выручили. Не, офигевший от такой эклектичной парламентерской группы,
Серега совсем не против был пленных отпустить. Сами уходить не хотели,
потому что у него в бутылке еще литра три оставалось. Не знаю, чем бы
эти три литра кончились, но тут Серегу с Сашкой жены нашли. Я говорил,
что Сашка с Серегой на сестрах женаты?
Сестрам праздничная эклектика пофиг. Им мужья пьяные не нравятся.
В общем, конно-спортивной праздник типа Зарницы в деревне удался. Жалко,
лошадей не было. А игра по-моему Орленок называлась. Или нет?