Шутки про делать - Свежие анекдоты |
Маленький ребенок: - Мам, я хочу на День рождения тампон! Мама: - Чего?.. А ты знаешь, что это такое? Ребенок: - Нет, но по телевизору говорят, что если у тебя есть тампон, то ты можешь ходить на пляж каждый день, кататься на велосипеде, бегать, и вообще, делать все, что тебе нравится, и никто ничего не заметит!
|
Умер Фидель Кастро. Входит он с чемоданчиком в райские врата, а святой Петр ему и говорит: - Присаживайтесь, сейчас посмотрим, где для вас зарезервировано место. Так... в основном списке нет... в дополнительном тоже нет... ничего не могу поделать, сейчас сезон, люди пачками помирают, в раю не протолкнуться, отправляйтесь-ка вы, любезнейший, в ад. Делать нечего, спускается Фидель в ад. Там его встречает сам Люцифер с распростертыми объятиями: - Здравствуйте-здравствуйте, давно вас ждем! У нас тут для вас отдельный номер приготовлен со всеми удобствами. Сигары, девочки... а не желаете ли по стаканчику граппы с дороги? Сидят они, выпивают, беседуют за жизнь, делятся опытом. Тут Фидель вдруг вспоминает, что забыл в раю свой чемодан. Люцифер вызывает двух бесенят: - Слышали? Дуйте мигом в рай и принесите чемодан уважаемого команданте! Ну-ка живо, одна нога здесь, другая там! Бесенята пустились бегом в рай. А там у святого Петра смена закончилась, он райские врата запер и пошел отдыхать. Бесенята туда-сюда, что делать? Без чемодана возвращаться не велено. Полезли они в рай через забор... А на охране рая стоят два архангела и наблюдают эту картину. И один другому говорит: - Ты только посмотри что делается! Всего 20 минут как Фидель в аду, а у нас уже беженцы!
|
|
Годами глядел на свою шариковую ручку и не мог понять - зачем на колпачке защёлка.
Ведь если колпачок надет и ручку кладется в карман так, чтобы защёлка крепила его в кармане то тогда паста перевёрнута и может вытечь в карман.
Что кстати по жаре у меня как то раз было.
Ведь это же очевидный ляп.
И только сегодня понял, что колпачок и защёлка на нем повторяет конструкцию чернильных перьевых ручек, где такое расположение действительно имело смысл и берегло костюм от вытекания чернил из ручки. Там ее действительно надо было держать перевернутой.
Но в современных ручках надо делать все наоборот, но колпачок по прежнему тот, же, что у чернильных.
И таких ляпов кругом множество.
Те же собачники, ведущие собак слева от себя.
Ребят, это в Англии с левосторонним движением собака слева от хозяина поближе к газону и подальше от встречных пешеходов - и все довольны.
Здесь ваша собака путается под ногами у встречных и вдали от газона.
И эти люди говорят о полетах на Марс? Когда даже Луна не колонизирована? Не говоря уже о самой планете?
Мне одному это кажется бредом?
Любая пустыня приветливее Марса.
Но мы не осваиваем собственные пустыни, но заглядывемся на Марсианские?
То чувство когда в палате кто то не принял вовремя таблетки.
|
|
В интернете и в книжных магазинах очень много книг или видеоуроков , которые советуют и обещают как легко стать богатым, если вы купите данный продукт.
ВСЕГДА подчёркивается, что не нужно УЧИТЬСЯ, чтобы стать богатым!
Имеется ввиду, классическое образование - школа, колледж, институт. Но при этом все эти книги, советы, видео постоянно вещают: "Я вас НАУЧУ, как стать богатым". Отличная позиция для тех, кто на подобных книженциях и неучах зарабатывает! Во-первых, всем хочется, чтобы прочёл одну книжицу - и раз! - и умный, и богатый.
Это тебе не 15 лет над учебниками корпеть!
Поэтому идут и покупают. И делают богатыми этих "светил".
Во-вторых, классическое образование, в первую очередь, учит думать: ставить правильно вопрос, рассуждать, анализировать, делать выводы, и соответственно, давать отпор тем, кто просто тобой хочет воспользоваться. А зачем богатым "светилам" думающие работники? Которые прочитают Трудовой и Гражданский кодексы и отсудят у них зарплаты-компенсации за свои труды, если были обмануты "светилом"? Нет. Они твердят "не учитесь"!
В-третьих, реальный спектр экономики - это производство. И как бы эти "светилы" не втирали про "никчёмный труд" - понятное дело, что без труда не вытащить и рыбки из пруда, и хлеб на столе не появится. Но работать - это ж тяжело. Легче "мечтать и надеяться", что есть такая "книга, видеоролик, лекция, рецепт", после использования которого разбогатею.
Вот"светилы" и "кормят" своих "учеников" этими сказками, в то время, когда сами жрут с удовольствием созданный этими "учениками" хлеб, при этом ещё и унижая этих же "учеников". В общем, обычный капитализм. Люди становятся образованнее и умнее. И это очень неприбыльно для богатых. Куда проще управлять рабами или недалёкими людьми (неучами), рассказывая им свои небылицы и обогащаясь. Вывод: УЧИТЕСЬ! И живите. В погоне за мифическими материальными благами проходит жизнь. Ну и ещё стоит приобретать только нужные вещи, не обрастая ненужным хламом, опять же ведясь на росказни других богатых "светил", которые пытаются продать свой продукт и забирая у вас кровно заработанные. Все ваши труды, вещи и деньги должны работать на вас, вашу семью, вашу гармонию в душе. И ни копейки всем этим суперпупер маркетологам-аферистам.
|
|
Все наверняка помнят фразу - "За такую зарплату специалист должен ничего не делать и даже немножко вредить". Правда жизни в том, что верно и обратное: существуют специалисты, объективная и справедливая величина зарплаты для которых не просто нулевая - она отрицательная. Окончательно я в этом убедился, когда первый и единственный раз в жизни по своей инициативе уволил двух программистов и обнаружил: производительность труда отдела в целом в результате выросла. То есть восемь человек начали реально делать больше и лучше, чем за неделю или две до того - десять. Просто потому, что двое перестали отвлекать на себя кучу внимания и создавать кучу проблем. Тот случай научил меня никогда больше не брать себе сотрудников, которых привело высокое начальство, и всегда категорически заявлять: я буду работать только с теми, кого сам отсобеседовал и кому дал добро. Ну а первым из подобных "отрицательных" специалистов стал человек, которого я буду называть по отчеству - Алимович.
Главной чертой Алимыча как специалиста были минимальный набор знаний и полная, абсолютная, демонстративная и категорическая необучаемость. Если он, допустим, во времена "Лексикона" выучил, что отступ в начале абзаца делается четырьмя пробелами перед текстом - вы могли хоть в лепёшку расшибиться, рассказывая, что Word уже умеет нормально, и это гораздо лучше. Сколько бы ему ни объясняли, ни растолковывали, ни уговаривали, ни ругались - можете быть уверены, что в начале каждого написанного им абзаца и посейчас найдутся ровно те же четыре пробела. Программист Женя, которому выпало над Алимычем шефствовать, был человеком мягким и деликатным, поэтому в итоге начал каждый вечер оставаться на работе: с девяти до шести он делал свою работу, а после шести, когда Алимыч шёл домой - переделывал то, что натворил его подшефный, так, чтобы это укладывалось в рамки разумного. Кроме того, Алимыч берёг глаза и старался не читать с экрана: всё, что нужно было ему для работы, включая хелпы, документацию и ТЗ, он перед прочтением предварительно распечатывал. Это занимало у него первую половину дня; во вторую же половину он рвал напечатанное на мелкие клочки и выбрасывал в мусорную корзину, объясняя это воспитанной на "серьёзных работах" привычкой к секретности. Вскоре любой звук рвущейся бумаги уже приводил сидевшую рядом с ним программистку Таню в состояние, близкое к истерике. Кроме того, Алимыч так резво гробил весьма недешёвый тонер, что начальство приняло волевое решение: отныне и впредь в принтере будет стоять ухайдоканный Алимычем картридж, печатавший всё более бледно- и бледно- серым. Нормальный же спрятали в сейфе и печатали им нужное, когда Алимыч ходил на обед. Я не буду перечислять взаимоотношения Алимыча с остальными коллегами, ограничусь тем, что никто не хотел сказать о нём доброго слова.
Мне повезло не пересекаться с Алимычем по работе, но не повезло уходить с ним в одно время и уезжать на одном автобусе. Там он присаживался мне на уши и обильно делился жизненным опытом, состоявшим в основном из рассказов, какая дерьмовая штука жизнь и как она всеми способами его била. Наиболее мне запомнились жалобы на то, что во время работы в авиации ему дали охрененно сложную задачу и никак с ней не помогали, а потом уволили, когда он не справился. Вышло так, что за несколько недель до этого рассказа я заходил в гости к знакомой девчонке, студентке-троечнице из МАИ, и курсовая, которую она тогда с блеском сдавала - была практически один в один задача Алимыча.
Возникает закономерный вопрос: кто, как и почему взял такого специалиста на работу. Именно об этом я и хочу рассказать. На самом деле Алимыча брать никто не хотел. После собеседования ему сказали: "Мы Вам позвоним", как и в 99.9% таких ответов звонить заведомо не собираясь. С другим человеком это бы прошло, но Алимыч, получив такой ответ, не сдался: он начал аккуратно каждый день звонить и спрашивать: вы ещё не решили? Я жду вашего звонка. Точно не решили? Хорошо, я позвоню завтра. И звонил. И завтра, и послезавтра. Пока, наконец, измученный начальник не ляпнул: "Мы готовы предложить вам зарплату в $200" (примечание: стандартная стартовая зарплата студента тогда была $500). Начальник надеялся, что уж это-то его отпугнёт, но Алимович радостно крикнул: "Согласен!" - и фирма обзавелась новым сотрудником.
И вот что я хочу сказать: вежливость - отличная штука. Деликатность - отличная штука. Но если не хотите отныне и навсегда тащить на своём горбу такого Алимыча - научитесь сразу, чётко и однозначно говорить "нет".
|
|
Уважаемые собравшиеся, друзья!
Я один из тех немногих еще живущих, кто был в этом месте почти до последней минуты перед освобождением. 18 января началась моя так называемая «эвакуация» из Аушвица, которая через 6,5 дней оказалась Маршем смерти для более чем половины моих сокамерников. Мы были вместе в колонне из 600 человек.
По всей вероятности, я не доживу до следующего юбилея. Такова жизнь. Поэтому простите мне мое волнение. Вот что я хотел бы сказать, прежде всего моей дочери, моей внучке, которой спасибо, что присутствует здесь в зале, моему внуку, их ровесникам, а также новому поколению, особенно самому младшему, совсем юному, гораздо младше них.
Когда началась Вторая мировая война, я был подростком. Мой отец был солдатом и был тяжело ранен в легкие. Это была драма для нашей семьи. Моя мать была с польско-литовско-белорусской границы, там армии менялись, проходили туда-обратно, грабили, насиловали, сжигали деревни, чтобы ничего не оставить тем, кто придет за ними.
И поэтому можно сказать, что я знал из первых уст, от отца и матери, что такое война. И хоть Первая мировая была всего 20–25 лет назад, она казалась такой же далекой, как польские восстания XIX века, как Великая французская революция.
Когда сегодня я встречаюсь с молодыми, я понимаю, что через 75 лет, кажется, они немного утомлены этой темой: война, Холокост, Шоа, геноцид… Я их понимаю. Поэтому я обещаю вам, молодые люди, что не буду рассказывать вам о своих страданиях.
Я не буду вам рассказывать о моих переживаниях, двух моих Маршах смерти, о том, как закончил войну с весом 32 килограмма, на грани истощения.
Я не буду рассказывать о том, что было худшим, то есть о трагедии расставания с близкими, когда после отбора вы догадываетесь, что их ждет. Нет, не буду говорить об этом. Я хотел бы с поколением моей дочери, с поколением моих внуков поговорить о вас самих.
Я вижу, что среди нас президент Австрии Александр Ван дер Беллен. Помните, господин президент, когда вы принимали меня и руководство Международного аушвицкого комитета, мы говорили о тех временах. В какой-то момент вы сказали: «Auschwitz ist nicht vom Himmel gefallen — Аушвиц не упал с неба». Это, как у нас говорят, очевидная очевидность.
Конечно, он не упал с неба. Это может показаться очевидным, но есть в этом глубокий и очень важный для понимания смысл. Перенесемся на некоторое время воображением в Берлин начала 30-х. Мы почти в центре города.
Район называется Bayerisches Viertel, Баварский квартал. Три остановки от Кудамма, Зоопарка. Там, где сегодня находится станция метро Bayerischer Park, Баварский парк.
И вот в какой-то момент на скамейках появляется надпись: «На этих скамейках евреям сидеть запрещено». Можно сказать: неприятно, несправедливо, это ненормально, но ведь вокруг столько скамеек, можно посидеть где-нибудь в другом месте, ничего страшного.
Это был район, населенный немецкой интеллигенцией еврейского происхождения, там жили Альберт Эйнштейн, нобелевский лауреат Нелли Закс, промышленник, политик, министр иностранных дел Вальтер Ратенау.
Потом в бассейне появилась надпись: «Посещение этого бассейна евреям запрещено». Можно снова сказать: это неприятно, но в Берлине столько мест для купания, столько озер, каналов, почти Венеция, так что можно где-то в другом месте.
При этом где-то появляется надпись: «Евреям нельзя принадлежать к немецким певческим союзам». Ну и что? Они хотят петь, музицировать, пусть соберутся отдельно, будут петь.
Затем появляется надпись и приказ: «Еврейским, неарийским детям нельзя играть с немецкими, арийскими детьми». Они играли сами. А потом появляется надпись: «Евреям мы продаем хлеб и продукты только после 17.00». Это уже неудобно, потому что меньше выбор, но, в конце концов, после 17.00 тоже можно делать покупки.
Внимание, внимание, мы начинаем свыкаться с мыслью, что можно исключить кого-то, что можно стигматизировать кого-то, что можно сделать кого-то чужим.
И так медленно, постепенно, день за днем люди начинают с этим свыкаться — и жертвы, и палачи, и свидетели, те, кого мы называем bystanders, начинают привыкать к мысли, что это меньшинство, которое дало миру Эйнштейна, Нелли Закс, Генриха Гейне, Мендельсонов, иное, что оно может быть вытолкнуто из общества, что это люди чужие, что это люди, которые разносят микробы, эпидемии. Это уже страшно, опасно. Это начало того, что через минуту может произойти.
Тогдашняя власть, с одной стороны, ведет хитрую политику, потому что, например, выполняет требования рабочих. 1 мая в Германии никогда не был праздником — они, пожалуйста: в выходной организуют Kraft durch Freude, «Силу через радость».
Пожалуйста, элемент рабочего отдыха. Они способны преодолеть безработицу, умеют играть на чувстве национального достоинства: «Германия, поднимись с колен Версальского позора. Возроди свою гордость».
И одновременно эта власть видит, что людей постепенно охватывает черствость, равнодушие. Они перестают реагировать на зло. И тогда власть может себе позволить дальнейшее ускорение процесса зла.
А дальше идет уже насилие: запрет принимать евреев на работу, запрет эмиграции. А потом быстро наступает отправка в гетто: в Ригу, в Каунас, в мое лодзинское гетто — Литцманштадт.
Откуда большинство будет потом отправлено в Кульмхоф, Хелмно, где будет убито выхлопными газами в грузовиках, а остальные пойдут в Аушвиц, где будут умерщвляться “Циклоном Б” в современных газовых камерах.
И здесь подтверждается мысль господина президента: «Аушвиц не упал вдруг с неба». Аушвиц топтался, семенил маленькими шажками, приближался, пока не случилось то, что произошло здесь.
Моя дочь, моя внучка, сверстники моей дочери, сверстники моей внучки — вы можете не знать имени Примо Леви. Он был одним из самых известных заключенных этого лагеря. Примо Леви когда-то сказал: «Это случилось, а значит, может случиться. Значит, это может случиться везде, в любом уголке Земли».
Я поделюсь с вами одним воспоминанием: в 1965 году я учился в США, где тогда был пик борьбы за права человека, гражданские права, права афро-американцев. Я имел честь участвовать в марше с Мартином Лютером Кингом из Сельмы в Монтгомери.
И тогда люди, узнавшие, что я был в Аушвице, спрашивали меня: «Как вы думаете, это, наверное, только в Германии такое могло быть? Может ли быть где-то еще?»
И я им говорил: «Это может случиться и у вас. Если нарушаются гражданские права, если не ценятся права меньшинств, если их отменяют. Если нарушается закон, как это делали в Сельме, то это может произойти».
“Что делать? Вы сами, — говорил я им, — если сможете защитить Конституцию, ваши права, ваш демократический порядок, отстаивая права меньшинств, тогда сможете победить”.
Мы в Европе в основном исходим из иудео-христианской традиции. И верующие, и неверующие принимают в качестве своего цивилизационного канона десять заповедей.
Мой друг, президент Международного аушвицкого комитета Роман Кент, выступавший здесь пять лет назад во время предыдущего юбилея, не смог сегодня прилететь сюда.
Он придумал 11-ю заповедь, которая является опытом Шоа, Холокоста, страшной эпохи презрения. Звучит так: не будь равнодушным.
И это я хотел бы сказать моей дочери, это я хотел бы сказать моим внукам. Сверстникам моей дочери, моих внуков, где бы они ни жили: в Польше, в Израиле, в Америке, в Западной Европе, в Восточной Европе. Это очень важно. Не будьте равнодушными, если видите историческую ложь.
Не будьте равнодушными, когда видите, что прошлое притягивается в сиюминутных политических целях. Не будьте равнодушными, когда любое меньшинство подвергается дискриминации. Суть демократии в том, что большинство правит, но демократия в том и заключается, что права меньшинства должны быть защищены.
Не будьте равнодушными, когда какая-либо власть нарушает принятые социальные договоры, уже существующие. Будьте верны заповеди. 11-й заповеди: не будь равнодушным.
Потому что если будете, то оглянуться не успеете, как на вас, на ваших потомков с неба вдруг упадет какой-нибудь Аушвиц
Мариан Турский, 93-летний бывший узник Аушвиц-Биркенау
Перевод Антона Рассадина
|
|
Год назад побывал в аквапарке в Казани. После того как накупался начал собираться и надо бы высушить волосы феном. Как всегда предо мною предстала очередь из 6 дам, к одному фену и человек 8 к другому фену на другом конце раздевалки. Что ж делать, придётся ждать. Но вдруг мой взор упал на фен, который никто не использует и очереди к нему нет. Висел себе на стене с вилкой отключённой от розетки. Подхожу к фену и слышу из соседней очереди женщина говорит: "А он не работает!", другая добавляет: "Да да, не работает". Но подключив прибор к питанию, фен заработал. В тот момент я ощутил взгляды на подобии "ахтыжхитраяжопа".
|
|
Напомнил тут искусственный интеллект про такой старый рассказ. И да, это как раз апрель был. Весна!
ШИНОМОНТАЖ
Недели две мы тогда в Чокурдахе вездехода ждали. Нам и проехать-то всего сотни две вёрст до полярки надо; ну и там тридцать до моря, а дальше с работой по льду пешком, там торосы начинаются и ни на чём не проехать, ещё тридцать. Но нет вездеходов! Сломанные они все. Очумели уже: все четыре поселковые улицы истоптаны, в карты играть надоело, спиртное не продают. Скучно!
И вот, наконец, рёв перед гостиницей: карета подана. И не какой-нибудь мелкий вездеходик, а целый ГТТ. Жуткая штука! Почитай, танк Т-34, только без пушки. И летает нехило.
Разместились впятером в кабине, покидали рюкзаки, спальники и приборы в кузов, укрыли и обвязали брезентом. Только мало места в кузове: всё брёвнами завалено. С лесоповала, видать, нам вездеход дали, а разгрузить не успели. С водилой познакомились: приятный мужик Петрович с виду, молчаливый такой. Зубы все железные - опытный, значит, кадр нам попался! И точно – бывший танкист у нас Петрович оказался! Целый старший прапорщик!
Первую сотню вёрст пулей преодолели по речному льду, как сумасшедший Петрович гонит: только снег из-под гусениц столбом да испуганная куропатка из своей снежной норы иногда вдруг вылетит.
Мы ему:
- Ну ты, Петрович, и гонщик! Это сколько ж мы в час делаем?
- Под полста идём. Но я тут одно место знаю - излучину можно срезать километров на десять! А там, считай - почти по прямой! Через пару часов, прикидываю, и на станции будем! Отметим это дело! Спирт-то, поди, у вас есть?
- Может, Петрович, не надо срезывать? Ну, выиграем двадцать минут? Нехорошая она, эта излучина! Есть там одна старица…
- Да бросьте! Этот путь только я знаю! Нормально там всё!
- Ну, тебе видней! Ты за рычагами!
Летим. Вдруг: фигак! Совсем куда-то летим, только всеми десятью тоннами и резко вниз. Долетели до чего-то жёсткой посадкой. Кто шишку щупает, кто кровь из разбитой губы сплёвывает, кто сколотый зуб языком пробует. И, главное, не видно ничего в окошки!
Петрович нам:
- Похоже, приплыли! Вот я тоже не хотел срезывать, что ж вы меня не предупредили, геодезисты хреновы?
- Так мы, вроде, предупредили тебя, урода… а что это, Петрович, было? Мы вообще где?
- А я откуда знаю? В снег мы провалились. И глубоко. Сейчас, верхний лючок открою – расскажу! Главное – шноркель почистить, а то заглохнет движок – что делать тогда?
Открыл, кряхтя, Петрович люк над собой, куда-то полез. Посветлей в кабине стало! Он сверху:
- Да нормалёк всё! Провалились-то всего метра на два! Шноркель свободен, движок молотит! Вылезайте через верхний люк! Работа для вас есть!
- А что за работа, Петрович? Мы танкисты неопытные: не то, что ты!
- Шиномонтажом заниматься будем! Самой что ни на есть любимой танкистской работой! Вылезайте скорей!
- Петрович! Ты там, случаем, ничем о потолок не стукнулся? Каким шиномонтажом? У твоего агрегата и колёс-то нету…
- Вылезайте скорей! Берём лопаты, разгружаем брёвна…
Вылезли. И тут нам, неопытным танкистам, вся эта картина становится более понятной. Белое безмолвие, ни одной тёмной точки. Снег кругом. И среди этого снега в глубокой яме торчит наш ГТТ по верх кабины, но живой – гремит и дизель чем-то чёрным из шноркеля недовольно иногда плюётся. Вот как это откапывать?
Взяли лопаты. Часа три копали. Потом разгружали брёвна. Потом их тросами и цепями крепили к тракам. Потом Петрович сел за рычаги.
Если есть танкисты – пусть меня поправят! А ГТТ из снежного плена вытаскивается так: одна бригада сзади, одна спереди. Крепишь бревно сзади, Петрович даёт газу – вся эта махина его под себя подтаскивает и на нём едет. Но недалеко, сантиметров двадцать. Потом следующее крепишь. И вот когда у тебя под гусеницами полный комплект этих брёвен и они с каждым продвижением вездехода начинают вылетать из-под передних траков, только уворачивайся, а их передняя бригада снимает и относит для нового подцепления бригаде задней… Первые минут сорок крайне увлекательное занятие! Потом несколько надоедает. На третий час вообще все без сил! Так вот для чего столько брёвен в кузове лежало! Век живи – век учись!
На пятый час выползла наша махина на бровку. Спаслись! Петрович нам:
- Вот, не знаю, какой теперь путь выбрать? Обратно нельзя! Опять эта протока будет! А вперёд страшно – я там вообще пути пока не изведал! Там ещё протоки есть?
Мы посмотрели карту. Да, дела! Есть! И решили так: пока на речку не выползем, впереди идёт человек: проверяет щупом снег. А Петрович держит самую малую скорость. Так и порешали во избежание… часов через восемь вышли на речку! Тут Петрович малость поддал скоростишки! Добрались, короче, на полярку мы никакие и лишь на третьи сутки благодаря срезыванию Петровичем надёжного маршрута.
Сутки как убитые проспали. А вот дальше, по морским льдам идти, мы опытного вездеходчика Петровича оставили для страховки, вдруг нас спасать, а взяли с полярки трактор с будкой на прицепе, где печка есть, под управлением местного опытного и медлительного тракториста, через двое суток вернулись на станцию.
Не быстро, конечно, всё получилось! Вот какие из нас, нафиг, танкисты? У нас же мамы педагоги, у нас же папы пианисты... жёны и любимые нас ждут в Москве, тоже не в шлемофонах и брёвна не таскают, чай! Вот не надо нам этого всего, шиномонтажа этого!
|
|
Мужик приезжает в незнакомый город, снимает номер в местной гостинице и через некоторое время обнаруживает, что развлечений там никаких. Из книг в номере - только Библия. Делать нечего - открывает он Библию, пролистывает, но затем откладывает ее в сторону и начинает звонить телефонистке отеля. У них завязывается личный диалог, затем они встречаются и в конце концов она оказывается у него в постели... После бурно проведенной ночи телефонистка говорит: - И кто бы только мог подумать, что я окажусь в постели с постояльцем?! - Это в Библии написано... - Правда? И на какой странице? - На титульном листе... Карандашом написано: "Телефонистка даёт всем!!! "
|
|
Это было в 1988 году. В это время я работал заведующим электронно-вычислительной лабораторией (ЭВЛ) в Смоленском филиале Тимирязевской сельхозакадемии (СФ ТСХА).
Случилось отмечать Женский день - 8 Марта.
Наши сотрудницы постарались на славу - от разнообразных закусок буквально ломился стол.
Поздравляли-чокались-выпивали-заедали от души!
А потом за сигареты - все четверо сотрудников, в том числе и ваш покорный слуга, были заядлыми курильщиками.
Возлияние продолжалось довольно долго, еда никак не кончалась, а вот "никотиновое зелье" как-то быстро закончилось.
Тогда один из мужиков постелил на пол развёрнутую газету и высыпал на неё весь мусор, среди которого, как вы догадались, было немало окурков, именуемых в народе "бычками".
Мои коллеги стали выбирать те, которые побольше, и с наслаждением затягиваться.
А я, глядя на эту антисанитарную процедуру, возьми и предложи: "Давайте все вместе бросим курить!"
Коллеги по-пьяни тут же меня поддержали, но кто-то сказал: "Ну а если всё-таки захочется курнуть, что делать?"
Мгновенно отвечаю: "Пусть он приносит бутылку коньяка и продолжает курить на здоровье!"
Через день-другой поочерёдно коллеги стали приходить с армянским! Не выдержали бойцы!
Ну а я, выпив вместе с ними ТРИ бутылки коньячка, так и остался "брошенным" и с тех пор совершенно отказался от курения.
Вот так.
Спасибо за внимание.
С уважением, инженер-пенсионер из древнего Смоленска
Вячеслав Дмитриевич Шеверев
|
|
Зам. начальника ракетного училища культурно выпивал в гараже с младшими по званию офицерами. А как раз за его гаражом была дыра в заборе, через которую курсанты бегали в самоволку. Сидят, значит, офицеры, выпивают, и тут из-за гаража вырисовывается толпа курсантов. Курсантов необычно много (для разового похода в самоволку). Стороны замечают друг друга. Что делать, не ясно. Ситуация не по уставу: начальство не при погонах и выпивает. Но и курсанты явно не правы. Зам начальника посмотрел на них задумчиво и говорит: - Ну вы б, блин, хоть строем шли...
|
|
Напомнили тут про кофе Пеле. Вот честно скажу, Пеле не помню, молод я для этого. Помню - в детстве - индийский растворимый кофе в жестяных банках, у которых сверху на крышке была ещё винтовая пробка в половину диаметра банки. Банки потом папа утаскивал в шкаф с инструментами под рассыпной крепёж. И когда надо было что-то куда-то прикрутить - начиналась любимая забава. На пол стелилась газета, на неё из банки высыпались шурупы всех размеров и сортов, почти все секонд-хенд, вывинченные из разобранной поломавшейся мебели или ещё какой ерунды, под крестовую и прямую отвёртки, толстые и тонкие, длинные и короткие, и во всём этом многообразии нужно было найти тот единственный, который подходил для поставленной задачи. Но я же не о банках, я о кофе.
В институте кофе меня интересовал слабо - прямо возле входа в главное здание было кафе, где варили кофе на песке и делали офигенную выпечку, которая была по карману даже бедным студентам. Так что до самого пятого курса потребность юного организма в кофеине вполне удовлетворялась там, а заодно в организм закладывался молочный коржик, которого тогда хватало на то, чтобы профункционировать ещё две пары. Золотые времена! Но я же не о молочных коржиках, я о кофе.
Если у меня спросят, какой вкус у небогатой жизни - я отвечу. Вкус кофе Maxwell's House. Я как раз выпустился из института, у меня родился сын, первая работа платила негусто, хотя опыт и навыки росли, как на дрожжах, семью удавалось кормить и даже одевать, и хотя родители, что мои, что жены, порывались помогать, гордость не позволяла чего-то большего, чем раз в неделю заходить в гости поужинать и попользоваться маминой швейной машинкой - на свою не хватало даже не денег, её просто было бы некуда поставить, зато научился шить прилично выглядящую несложную одежду и отличать недорогие, но хорошие ткани от недорогих и дерьмовых. Впрочем, и кормить, и одевать, и даже на какие-то мелкие излишества денег хватало. Но вот кофе на работе... Моды делать свой кофейный уголок для сотрудников тогда ещё не было, кофе каждый приносил свой и держал в своей тумбочке, спасибо хоть, начальство чайник купило. Maxwell's House имел целых три преимущества. Он был предельно дешёвым. Он был настолько дерьмовым, что его не стреляли. И он был настолько дерьмовым, что его чисто физически было не выпить больше пары чашек в день. В общем, кругом экономия. Но я же не об экономии, я о кофе.
А потом я понял, что на этой работе меня в итоге научат плохому (в смысле наплевательского отношения к качеству и манеры поведения "ты начальник - я дурак") и внезапно обнаружил, что с таким опытом работы и набором умений стою ровно в три раза больше, чем платили там. И с первой зарплаты побаловал себя - купил банку хорошего растворимого кофе и коробочку 20% сливок. Конечно, я обпился им так, что вместо сердца стучал бешеный дятел. Конечно, потом попустило - молодой организм покрутил пальцем у виска и аккуратно исправил то, что накосячил молодой мозг. Но я же не об организме, я о кофе.
С тех пор прошло два десятилетия. Я успел попробовать растворимый и молотый, поучился обжаривать сам и забросил эту идею, пил кофе из кофемашины на работе и из автомата на вокзале, научился с первого взгляда определять на заправках, стоит ли брать у них кофе или лучше обойтись газировкой, варил в турке и зашпаривал "по-офицерски", заказывал пур-овер и по-вьетнамски, варил на молоке и томил часами по-бедуински, экспериментировал со специями и с сиропами, карамелизовал сахар и прогревал молоко с пряными травами... Не то чтобы я пытался воссоздать тот божественный напиток из своей юности, его уже не догнать, да и рецепт известен до деталей - двухсотграммовая чашка, две чайных ложки растворимого кофе, 175 миллилитров кипятка, 25 - сливок, повторять до полного постижения тщетности бытия. Но я не о тщетности бытия тут говорю.
Я искал что-то, хоть немного приближающееся к тому напитку. И, кажется, нашёл. Итак, рецепт. Диктую, записывайте. Просыпаетесь утром по звонку будильника, нежно целуете любимую в плечо (осторожно, чтобы не разбудить), выползаете в кухню, набираете в джезву воды, кладёте щепотку аниса, засыпаете сверху молотым кофе, добавляете маленькую, буквально на десяток кристалликов, щепотку соли и (по желанию) немного свежемолотого чёрного перца, ставите на небольшой нагрев. Затем натягиваете наушники и где-то на час погружаетесь в рабочие созвоны. Звонит второй будильник - возвращаетесь на кухню, акуратно потряхиваете джезву, чтобы пропитавшийся водой кофе осел в согревшуюся воду, прибавляете огонь и внимательно следите, чтобы не закипел - как только пена с краёв перехлестнётся на середину и смешает верхний слой, снимаете. Если любите с молоком - сейчас самое время налить его в чашки и, если любите сладкий, насыпать в молоко сахар. Даёте кофе отдохнуть пару минут, разливаете по чашкам. А теперь самое главное. Берёте чашки и отправляетесь в спальню. Осторожно ставите на тумбочку у кровати и говорите: "Доброе утро, любимая, я сварил тебе кофе".
И если повезёт и в вас не прилетит подушка... Да даже если и прилетит. Я же не про подушку. Я про кофе.
|
|
История такова.
Мой друг, жизнерадостный спортивный парень, перешагнувший рубеж за тридцать, очень любит пошутить. Не то чтобы розыгрыш. Просто, пара фраз, совершено безобидных, не в бровь, а в глаз, как говорят в народе.Шутит над близкими и друзьями, еще раз акцентирую внимание, совершено беззлобно. Я,собственно говоря,не умелец так остро как он подмечать разнообразные изъяны в оппоненте, и тем более обернуть шутку таким образом ,чтобы не обидеть человека. Но все же я решил попробовать подыграв под его стиль. Как то он позвонил мне и без жалоб, так между разговором, обронил, что "сопливит". И тут я сразу вспомнил как он великолепно, во время игры в футбол, на искусственном газоне, непринужденно сделал стойку "на голове", посередине поля. На следующий день, позвонив ему , как настоящий друг, посоветовал сейчас больше стойку на голове не делать. Он спросил почему. На что я парировал- Чтобы сопли в мозг не попадали." Оба дружно рассмеялись. Вывод: С незамысловатой,незлобной шуткой и по земле идти легче.
|
|
Еврей приходит к раввину: - Ребе, что мне делать? У меня восемь детей, я уже не могу прокормить такую ораву, а жена опять беременна и скоро родит. Ребе открывает мудрую книгу Талмуд и на странице 235 читает: "Если у еврея жена все время рожает, то ему нужно отрезать одно яйцо". Через год опять приходит тот же еврей: - Ребе! Моя жена опять рожает! Ребе открывает мудрую книгу Талмуд и на странице 236 читает: "Если еврею отрезали одно яйцо, а жена продолжает рожать, значит нужно отрезать еще одно яйцо". Через год к раввину снова приходит несчастный еврей: - Ребе, моя жена все равно рожает! Ребе открывает мудрую книгу Талмуд и на странице 237 читает: "Если еврею отрезали оба яйца, а жена продолжает рожать, значит яйца отрезали не тому еврею".
|
|
В службе поддержки Виагры раздается телефонный звонок. Оператор: - Да, я слушаю Вас? Мужик: - Что мне делать? - Какие проблемы? Купите Виагру, прочтите инструкцию, примите одну таблетку - и Вы будете отлично знать Что делать! - Я купил Виагру. Мы решили с женой днем заняться сексом. Дочку отправили на тренировку. Я принял препарат. - И что, он не подействовал? - Еще как подействовал! Но у дочки отменили тренировку и неожиданно пришли гости. Вот я и спрашиваю: Что делать?!
|
|
У дочки день рождения. Ну, батя организовал большой праздник на загородной вилле, фейерверки там всякие, шарики, клоуны, акробатов нанял, чтоб для детишек покувыркались, кучу гостей позвал. Вышел за ворота покурить. Подходят к нему два бомжа: Слушай, мужик, у тебя сегодня праздник не впадляк будет нас накормить? Он им: А вы идите мне дрова поколите я вас накормлю, водки налью. Пошли они дрова рубить. Вдруг батьку звонок на телефон акробаты не приедут, в аварию попали. Он давай по циркам звонить. Все обзвонил нет акробатов. Че делать не знает. Глядит один бомж дрова рубает, а другой кувыркается, сальто разные крутит, кульбиты, короче супер. Он к ним. Спрашивает у того, что рубит: Слушай, а твой кореш за сто баксов все это перед гостями сможет повторить? Дровосек оборачивается к тому: Вась, а Вась, а ты за сто баксов второе яйцо под топор отдашь?
|
|
Зам. начальника ракетного училища культурно выпивал в гараже с младшими по званию офицерами. А как раз за его гаражом была дыра в заборе, через которую курсанты бегали в самоволку. Сидят, значит, офицеры, выпивают, и тут из-за гаража вырисовывается толпа курсантов. Курсантов необычно много (для разового похода в самоволку). Стороны замечают друг друга. Что делать, не ясно. Ситуация не по уставу: начальство не при погонах и выпивает. Но и курсанты явно не правы. Зам начальника посмотрел на них задумчиво и говорит: - Ну вы б, блин, хоть строем шли
|
|
Ностальгия по социализму – тем, кто помнит…
"Но в это просто никто не поверит, если написать..."
Попробую написать, может и поверят? Честно говоря, я и сам не очень верю в правдивость своих приключений, оборачиваясь назад… Хотя ведь было же.
Лето восьмидесятого года, я- слесарь по ремонту котельного оборудования. Аж могучего третьего разряда. В основном – подай- принеси, подержи фонарик, вон туда слазай, мне самому лень. Каунасэнергоремонт.
За выход на работу в субботу, или воскресенье полагалось два отгула. Это был способ накопить отгулов, чтобы от души побездельничать. Пару раз я так устраивал себе отпуск – даже в Ленинград слетал однажды – домой.
А в посёлке всё равно не разгонишься – по выходным делать особо нечего. Можно в Каунас или в Вильнюс съездить прогуляться- а так скучно. Посёлок небольшой, всё знакомо и надоело. Вот и работал по выходным – во всяком случае не отказывался, если приглашали.
В ту субботу меня уговорил выйти на работу сосед по общаге – Йоська. На самом деле Юозас. Юозас Жвирблис – в переводе на Русский его фамилия звучала «Воробышек». Мужик рыжий, мелкий, наглый и царапучий. Манера общения не просто агрессивная, а супер вызывающая. Как ему морду не били ежедневно? Если не знать, что в общем- то, он был нормальный адекватный мужик, выдержать его ехидные эпитеты – надо было терпение.
Ну, для примера – криком - «Что, бл..дь? Куда ты лезешь, на х..й? Ты это руками собрался двигать? Здесь автокрана мало, мудило! Если ты это сдвинуть сумеешь, я тебе, бл..дь, своё левое яйцо откусить дам!» - речь идёт всего лишь о небольшой металлической дверце, которую заклинило, но надо открыть.
Запускали один из блоков – котёл- турбина. После ремонта. По штатному расписанию, должны были присутствовать двое слесарей – мало ли что произойдёт? Вот мы значит и присутствовали.
Сидим в пультовой, смотрим лениво на работу операторов блока. Неподготовленному зрителю было бы очень интересно – внешне этот пульт напоминает космический центр – сотни рукояток, лампочек и прочих умных прибамбасов. Строго по инструкции проверяются и опробываются по очереди все системы управления котлом и турбиной. Не быстрая процедура.
Так. Оператор третий раз пытается открыть шибера в дымовом коробе. Зелёненькая лампочка включаться не хочет – горит красная. Стало быть, нештатная ситуация, стало быть нам надо лезть, и выяснять в чём дело.
Пошли. Дотопали до лаза, поотвинчивали гаечки на двери, повесили табличку – «Не закрывать, работают люди». Полезли. Сечение дымохода – камаз проедет. И идти от лаза до шиберов – метров восемьдесят. С двумя поворотами. Ага, ну так и есть – просто шлак попал в механизм поворота – вот шибера и не открываются. Размолотили в труху, пошевелили – действует. Можно возвращаться. С чувством выполненного долга лениво идём обратно. Открытую дверь по идее должно быть видно издалека – но что- то не виднеется. Куда она на хрен делась?
Светим фонарями – закрыто. Вот она, но закрытая, и похоже, завинчены запирающие болты. Что за …………? Какой мудак постарался? Таблички не видел? Йоська начинает лупить по двери молотком, сопровождая свои действия отборным матом. Эффект ноль. Я присоединяюсь. Вместе грохочем минут десять – никакой реакции.
Это сейчас у каждого телефон в кармане, и подобные ситуации разруливаются мгновенно. А тогда мы, как два дурака оказались запертыми в дымоходе – и хрен до кого достучишься. Ситуация. Что делать- то, блин? Постучали ещё. Посидели, покурили. Ещё постучали. Йоська в изощрённой форме развивает матом перспективы – что он сделает с тем мудаком, который… Ну вы понимаете.
«Пи...ц, яйца оторву и сожрать заставлю» - самое гуманное из его обещаний.
Ожидание чередуется приступами злобы – колотить в дверь молотком начинает уже надоедать, но больше развлечься нечем. Если бы это был рабочий день, нас бы давно услышали и выпустили – но в субботу на станции кроме эксплуатационного персонала и обходчиков никого нет. Котельный зал – двенадцать котлов, от начала до конца больше километра – нас решительно никто не слышит.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………здесь не просто непечатно, а непечатно совершенно. Даже для такого матерщинника, как Йоська.
А вот когда включились вентиляторы, и до нас дошло, что это уже запуск котла, все прежние слова стали пресными и скучными. Как бы и не ругань вовсе. Топку перед запуском полагается провентилировать. Уходит на это от пяти до десяти минут – именно столько жить нам и осталось. И деваться некуда. Йоська что- то бешено орёт, побежали в одну сторону, в другую, ещё постучали в дверь – уже на грани истерики.
Есть такая штука – называется взрывной клапан. Это обычное отверстие побольше окна, закрытое листом асбеста, и оцинкованной жестью, с просечкой крест- накрест. Служит для нештатных ситуаций – если в коробе взрыв – пусто лучше вскроет клапан, чем разворотит сам короб.
- Иди сюда, орёт мой напарник, вставай! – я не сразу разглядел этот клапан – на высоте примерно два с половиной метра. Я раскорячился, упёрся ногами и руками, Йоська влез мне на спину, в несколько бешеных ударов разнёс эту конструкцию на куски, потом спрыгнул.
А вот теперь оцените, насколько правильный и порядочный оказался мужик – вначале он подсадил меня, потом выкинул сумку с инструментами. Как он сам сумел допрыгнуть до отверстия – я не видел. Я сильно порезал руку об жестяную закраину, и грохнувшись с этой высоты ещё и ногу подвернул.
Валяюсь, дышу. Гляжу – вылезает рыжий. Сполз, целый. Трясёт обоих так, что зубы лязгают. Вот тут как раз и полыхнуло. Успели, блин. Чудом.
Как от него потом убегал оператор блока, который должен был убедиться, что мы вернулись, прежде чем запускать котёл, как прятался обходчик, не заметивший таблички «Не закрывать», и заперший нас в коробе – отдельная история.
Я этот спектакль наблюдал уже успокоившись – Йоська, размахивающий молотком, и побелевший от страха оператор. Сколько лет прошло, а вспомнить приятно – как заново родились…
Инструкции по технике безопасности написаны кровью – и это не преувеличение.
|
|
Cегодня кот дома не ночевал (гад), местных кошек по подвалам тискал... Курю на балконе рано утром, такая метель, весь двор замело, сугробы, как зимой... Вижу, кот вылез из подвала и в предчувствии завтрака ринулся к подъезду, но там огромный сугроб! Кот, как потомок снежных барсов (6 кг), сначала пощупал лапой дорогу и провалился по уши. Дав задний ход, попробовал обойти сугроб (умная скотина) в другом месте, но свежий пушистый снег оставил на виду только хвост после попытки проторения пути. Что остаётся коту делать? Отошёл для разбега и... прыгнул как можно дальше (жрать охота, да и кошки насиловали всю ночь). Вот теперь представьте пловца стилем "кроль"! Задние лапы буксуют, передние утопают, не доставая до твёрдой почвы, в ушах снег, яйца постепенно холодеют :)
Дворник не понял мой дикий ржач.
|
|
Знакомый ходит на йогу. И тамошний тренер рассказал интересный случай из его практики (тренер, кроме этого, занимается мануальной терапией). Одному из пациентов он посоветовал для улучшения работы печени катать мячик для большого тенниса боковой поверхностью ягодиц. Типа это улучшает кровообмен, что в свою очередь налаживает работу не только печени, но и других органов. Пациент был одержим своим здоровьем и фанатично верил своему гуру. После того, ка у него лопнуло несколько мячиков он купил маленькую железную гантелю и продолжил занятия с ним. Через год мазохизма (нужно было не просто катать мячик-гантелю, а делать это в самом болезненном месте), у пациента обнаружился необычный побочный эффект - у него на порядок улучшился (я бы сказал обострился) слух. Он мог слышать обычную человеческую речь на дистанции до 1000 метров (1 км), а в лесу он слышал до 3 км. Естественно, сейчас он ходит везде в берушах.
|
|
Когда ты малолетка и рассказываешь бате как прошел твой день:
- Сегодня флексили с дноками в шк, стенили своих крашей, а сасные хенцы рядом рофлили, такой кринж.
А батя такой тебе в ответ:
- Нет, то ли я дурак, то ли лыжи не едут! Я тебе чё, бык театральный? Ты чё, спиногрыз малолетний, совсем тритатульки попутал? Типа тут все лохи чилийские, а ты один д'Артаньян, что ли? Да за такие косяки в приличном обществе канделябрами бьют!.. Это надо до чего берегов не видать! Нахватался верхушек у шпаны подзаборной и все: пальцы веером, сопли пузырем, зубы в наколках, что ли? Слушай сюда! На том поле, где ты мышей ловишь, я всех котов передушил! Раз подрезал беспонтово, будешь делать, чё скажу! За такие прокладки ты в двойном попадосе!
|
|
Это было весной 1988 г. Был какой-то праздник — то ли Пасха, то ли майские. В деревне мы вместе с родственниками немного попраздновали, папа выпил. Ну, а вечером надо ехать домой. Я — за руль. Ездил я тогда уже вполне уверенно. Правда, “прав” у меня еще не было, но я стоял на очереди на обучение в автошколе ДОСААФ.
Время уже было за далеко за одиннадцать. Почти темно. Папа сидел впереди, мама сзади. Едем со светом. Подъезжаем. Я включил левый поворот, занял левый ряд, чтобы повернуть на дорогу в кооператив, где у нас гараж. И вдруг на этом повороте из темноты показывается милиционер и протягивает жезл. Меня и маму затрясло. А папа почему-то заулыбался. Я говорю:
- Что мне делать ?
А он говорит:
- Скажи, что ты обучаешься в автошколе.
Я поворачиваю, останавливаюсь и выхожу. Милиционер представился, сейчас я, конечно, не помню фамилии. Молоденький такой, светленький, голосок тоненький. Попросил документы. Я, наверное, побелел, может быть позеленел. “Поджилки” трясутся, руки тоже. Отвечаю:
- Ой, вы знаете, я забыл их дома.
- А где вы живете?
Я протягиваю руку:
- Вон там, в поселке.
- А откуда едете?
- Из деревни, ставить машину в гараж.
Он на мгновение задумался и говорит:
- Ну ладно, езжайте и больше никогда не забывайте их дома!
Я сел в машину, сердце колотится, даже не помню, как нажимал на педали трясущимися ногами и переключал передачи трясущимися руками. Но на душе-то облегчение — все обошлось, даже штрафа не взяли.
Часто мы с улыбкой вспоминаем об этом милиционере, называя его “лопухом”. Очень редко, наверное, такие добрые попадаются...
|
|
Моим самым памятным отдыхом на природе был отдых на Дарье. Не подумай ничего пошлого, извиняюсь, - ударение на последнем слоге. Так мы вкратце называем реку Сыр-Дарья.
Прямо скажу, я не рыбак. Хотя, естественно, знаком с этим процессом.
Чтобы мне поудить рыбку, нужно кое-кому немного постараться.
Впрочем, для моего рыболовного процесса необходимо минимальное количество условий. Во-первых – удобный стульчик или что-нибудь подходящее. Во-вторых – тень от деревца, зонтика и т.п. В-третьих – какое-нибудь средство от мух, комаров и прочей надоедливой мошкары. В-четвертых – немножко пива, желательно холодного, (количество литров зависит от продолжительности рыбалки). И это всего лишь. Ах да, чуть не забыл – еще удочка…
Так что немногие соглашаются со мной разделить удовольствие от рыбалки.
Но я знаю человека, который согласен терпеть все мои немногочисленные капризы и претензии. Это мой сын, Славка.
А начиналась его всепрощающая рыболовная страсть так.
Я как-то обмолвился в разговоре со своей бригадой о своем знакомстве с егерем на угодьях реки Сыр-Дарьи. В то время каждая уважающая себя организация имела собственную зону отдыха, чтобы коллективу можно было после трудов праведных хотя бы иногда хоть немного расслабиться и отдохнуть.
Мой егерь заведовал такой базой отдыха от профсоюза телеремонтной фирмы «Гарант». У него на базе даже банька была, сложенная почти вся из отслуживших свой срок кинескопов. Кинескоп – это такая большая электронная лампа. Ну, не важно, поймешь ты это или нет, важно только, что лампа была вакуумной и большой, поэтому в смысле теплопроводности являлась идеальным изделием для баньки или чего-то подобного. Один недостаток, что изделие это стеклянное, и потому хрупкое.
Так вот, после моего нечаянного замечания о знакомом егере, двоих из нашей бригады словно подменили. Они к месту и не к месту стали вспоминать замечательную реку Сыр-Дарью, какой там клев, какая рыбка, а уж ночка… А какая там зорька поутру, а какой закат… В общем, ныли до тех пор, пока я не сдался и не пообещал поговорить со своим знакомым о предоставлении бригаде местечка в своих угодьях на ночку-другую.
Дело было поставлено на солидную основу. В обмен на гостевую визу егерь потребовал бартерную компенсацию: три литра уксусной эссенции и десять – подсолнечного масла. К моему удивлению, у членов бригады это вызвало легкую эйфорию:
- И всего-то?
Может быть потому, что они оба проживали в пригороде Чапаевка, около рыбзавода, не знаю, но подтверждение сделки было тут же получено. Я еще удивился: мол, нафиг вам рыбалка, если рыбзавод рядом. На меня посмотрели, как на ненормального: что, по твоему, нафиг иметь любовницу, коли жена есть?
Итак, в ближайшую пятницу мы на служебной машине с будкой (на той, что была вторым домом в наших командировках) отправились на рыбалку. Правда, моя жена, видимо, не очень доверяя моему рыбацкому энтузиазму, приплюсовала к бригаде и моего малолетнего сына, Славика. Она-то знала егеря не хуже меня и обязала его присматривать за нами обоими.
Приехали, быстро расположились, и пока суть да дело, снарядили сынку удочку и отправили его порыбачить в пределах видимости. Дело было к обеду, егерь принес нам шампуры для шашлыка, и пока мы разводили костер, мой наследник появился рядом, весь сияющий и с подлещиком грамм на двести в руках.
- Уже поймал? Вот умница, держи обмыв. – Антон, наш бригадир торжественно вручил мальчишке бутылку лимонада.
А пацан аж приплясывает около меня:
- Пап, ну пойдем со мной, там знаешь, как интересно…
Уговорил, я взял удочку и присоединился к нему. И что интересно, вроде рядом сидим, и наживка одинаковая, но у него клюет, а у меня поплавок даже не шевелится.
Ну да ладно, пообедали мы, и тогда за дело взялись наши зубры, прожженные рыбаки. Лично я выбрал местечко потенистее и до самого вечера отдыхал на лоне природы.
К вечеру появились добытчики и притащили приличного сомика, килограмм на десять весом.
Ну все, хватит и на уху, и на жареху, и на шашлык, и еще на завтрак останется. Поутру пришла пора собираться в обратный путь.
Егерь нас еще накануне предупредил о сокращении времени нашего отдыха.
- Вы уж извините, но начальство собирается приехать. Порыбачить, банька и все такое. Так что не обессудьте. Но наш уговор в силе, если что, я вам еще ночку должен…
Поэтому наши рыбаки поутру поплыли проверять свои закидушки на предмет добычи, а я сказал:
- Славка, пойдем и мы порыбачим еще немного. Там, левее вдоль берега, я видел неплохую заводь.
Уселись на бережке и принялись удить. Егерь, от нечего делать, увязался с нами.
- Вы подлиннее леску отпускайте, сейчас хищницы после сна, прожорливые, может, что и поймаете. – советовал он.
- Пап, у меня леска зацепилась. – сказал сын, - Вообще не вытаскивается.
Эх, молодо-зелено. Придется лезть в воду, ничего не попишешь, и я стал раздеваться.
- Стой, погоди. – засуетился егерь. – Сейчас проверим…
Спустился к нам с косогора и подошел к корню иволги. К корню была привязана веревка, я думал, от прежних рыбаков осталась.
Потянул он за веревочку и нам открылась такая пасть, что дух захватило. И что самое интересное, из этой пасти тянулась леска от удочки моего мальчишки.
- Я этого сома поймал дня два назад и привязал к ивушке. Эх, оголодал, однако. Я его не кормил, чтобы ослаб, не особо сопротивлялся при выемке, - посетовал егерь. – Сомик, он ведь тварь такая, чуть что не по нему, так такого жару задаст… Как раз его я и обещал начальству.
Подумав немного, вынес вердикт:
- Кто поймал, того и добыча. Забирай, Славик, свой улов. А начальству я что-нибудь совру. Или сорвался, или украли…
Так что, благодаря сыну, мы вернулись домой с небывалой добычей. На всех хватило!
С тех пор сын стал заядлым рыбаком, можно сказать, на грани безумства. Мне кажется, после обильного дождя, обходя огромные лужи на асфальте, он с горящими глазами прикидывает, какая наживка здесь подойдет и с какого края выгоднее сделать заброс.
|
|
