Результатов: 10

1

Пришёл на море Галкин.
Стал кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, Галкин?»
Ей с поклоном он отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:
Уж не хочет быть она народной артисткой,
Хочет быть агентом заморским».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом!
Найди себе новую старуху»

2

Слово об активистке и патриотке

Вместо предисловия.

Первое января 2002 года. Телефонный звонок в восемь утра. Выползаю из постели, снимаю трубку.
- Ты почему ещё спишь? Ты, что забыла, что сегодня встреча с рош hаир (мэр)?
- Мадам, первое января, у людей Новый год, ну какого полового…
- Бросай свои русские привычки, здесь тебе не Россия… Ой, а кто это?
- Конь в пальто, Вы куда звоните?
- А … можно?
- Можно, только осторожно…
Бужу жену, сую ей трубку.
- Тебя какая-то тётка хочет.
- Пошли её в…
- Вот сама и пошли, а я – спать.
- Алло, кто это?
- Это Валя, я из группы поддержки нашего мэра.
- Какая Валя?
- Ну, с курсов. Мне там дали твой телефон. Сегодня у нас встреча с мэром и митинг в его поддержку.
- Валя, я никуда не пойду и не звони мне больше.
- Как ты можешь так говорить? Наш мэр заботится о нас, новых репатриантах и мы все, как один, должны быть ему благодарны и обязаны поддержать его во всех его начинаниях…
- Валя, давай ты мне не будешь говорить, что мне делать, а тебе не скажу – куда пойти. Всё, пока.

По рассказам жены, эта Валя профессиональная активистка. В СССР сия мадам была комсоргом, профоргом и прочим оргом. Приехав в Израиль огляделась и немедленно занялась активной патриотической деятельностью, а также прочей общественной деятельностью в виде поддержки мэра или кого ещё надо поддержать. Но вроде оказалась невостребованной, а мадам работать не хотела, да и не умела. Пришлось вернуться назад, и уже в родной и знакомой обстановке продолжать агитировать, поддерживать, бороться и клеймить.

Я не активист. Более того, не люблю активистов. А уж к особям, которые демонстрируют свой патриотизм, где их не спрашивают и не просят, этаким учителям жизни отношусь, как к слабоумным и стараюсь не связываться, ибо я не психиатр, у меня другая профессия.

Мне кажется, что о таких деятелях лучше всего сказал писатель и режиссёр Эфраим Севела, с которым я имел честь быть лично знаком, в своей повести «Остановите самолёт, я слезу».

«Порой мне кажется, что вся жизнь наша - сплошной цирк. Вот послушайте.
С одним малым наши жизненные пути пересекались несколько раз, и, как
говорится, под различными широтами. Вы, конечно, догадываетесь, что точкой
пересечения всегда было мое парикмахерское кресло.
В Москве он сделал большую карьеру, карабкался вверх, как
альпинист-скалолаз. Есть люди, которые разговаривают во сне. Так вот он из
тех, что и во сне кричали: "Слава КПСС! "
Как он разоблачал по радио злейших врагов советского народа -
израильских агрессоров и американских империалистов! Как он таскал за ноги
бедную бабушку Голду Меир, называя ее бабой-ягой, чудовищем, гиеной...
В Иерусалиме - плюхнулся в мое кресло и с ходу:
- Голда Меир - величайшая женщина на земле. Библейского масштаба. Я
готов целовать следы ее ног. И, знаете, искренне так, даже слеза сверкнула.
В Нью-Йорке он снова попал в мое кресло. Заехал по делам в Америку. А сам
проживает в Лондоне. Английская валюта попрочней израильской. Как всегда -
вещает на радио.
Я, шутя, как старому знакомому, говорю:
- Как поживает государыня-королева? В телевизоре она выглядит
смазливой бабенкой.
Как он вспылит! Как вскочит с кресла! Вы, мол, Рубинчик, бросьте эти
фамильярные штучки. Я не позволю в моем присутствии так отзываться о моем
монархе!
Еврей-монархист...
Знаете, я смотрел на него и ждал, что он вот-вот загорланит английский
гимн: "Боже, храни королеву!.."
С еврейским акцентом, британской надменностью и коммунистическим
металлом в голосе.»

История.

Середина 90-х. В Израиле какие-то выборы. Я на выборы не ходил в СССР и не хожу в Израиле. По мне, что «правые», что «левые», «центристы», «коммунисты», хоть педерасты – все лезут в мой карман. Так вот, прошли выборы, кого-то выбрали, обычные споры, типа подтасовки, пересчеты – абсолютно стандартная ситуация при делёжке государственных денег.

Вечер, еду с подругой в автобусе. Стоим и тихонько обсуждаем эти самые выборы. Рядом сидят две тётки, причём одна из этих самых активных патриотов. Есть тип активистов-патриотов, которые едва приехав в новую страну, в данном случае в Израиль, немедленно забывают русский язык, не зная иврита. Разговаривают довольно громко, даже не прислушиваясь, узнаёшь, что эту тётку зовут Анжела, она приехала из Ленинграда, русский почти забыла, всё время приводит какие-то примеры, как там (в СССР – России - СНГ) было всё плохо и как здесь всё демократично и хорошо. Постоянно вставляет ивритские слова и объясняет их значение своей спутнице. Мы тихонько говорим о своём и вдруг эта мадама вмешивается в наш разговор. Я тогда ещё позавидовал – вот это слух!
- Как ты смеешь так говорить о стране, которая приютила тебя?!

Фигасе наезд, давненько я такого не слышал. Но устраивать срач в автобусе не хочется. Спокойно и участливо:

- Мадам, у вас какие-то проблемы? Я могу чем-то помочь?

В этот момент мадам вспоминает, что она, как бы плохо говорит по-русски:

- Ата (ты) приехал на всё готовое. Ты есть быдло. Отха царих легареш (тебя надо депортировать) – во какие слова выучила, вот только акцент сильно русский и стиль базарный.

Подруга пытается влезть, я тихонько сжимаю ей руку «я сам». А мадам всё никак не успокоится. По-русски заговорила без акцента и прям-таки сейчас на амбразуру бросится защищать эрец исраель (страну Израиля). Мне это начинает надоедать. Ехать несколько остановок и слушать эту хрень, да ещё и при подруге – это перебор.
Внимательно вглядываюсь в пышущую праведным гневом мадам и растягиваю лицо в улыбке до ушей:

- Анжелка, как я тебя не узнал. Всё хорошеешь! Ты что, меня тоже не узнала? Неужели я так сильно изменился? Сколько мы всего не виделись, лет пять, может чуть больше. Только не делай вид, что не помнишь, ты же у меня всегда валюту меняла, когда из Астории утром от клиента выходила. Ну, совсем забыла. А чем сейчас занимаешься? Надеюсь до Тель Баруха (пляж тель барух – известное место тель-авивских проституток) не докатилась. И на мидхам бурса яалюмим (район Бриллиантовой биржи – в те годы любимое место уличных проституток) тоже не работаешь? В махон бриют (институт здоровья – конспиративное название публичного дома, как и массажный кабинет) говорят неплохие условия и платят неплохо. Может свое дело открыла? Давай рассказывай, чего уж там, тут все свои.

Я специально употребляю известные термины на иврите, ведь не все в автобусе понимают русский. Кто понимает - уже откровенно смеются не стесняясь. Некоторые переводят мой экспромт ивритоговорящим пассажирам. В автобусе становится весело. Мадам краснеет, бледнеет, никак не может собраться с мыслями. Автобус подъезжает к нашей остановке. Подруга тянет меня за рукав.

- Анжел, ты таки права - здесь демократия, все профессии важны, все профессии нужны, зонА (проститутка) тоже профессия. Ну давай, пока.

С этими словами выхожу из автобуса.

Люди! Уважайте друг друга и будет вам счастье.

4

Раз пошла бабка к синему морю,
Стала кликать Золотую Рыбку.
Приплыла к ней Рыбка, спросила:
"Чего тебе надобно, бабка?"
Ей с поклоном старуха молвит:
"Смилуйся, государыня Рыбка,
Совсем старичина мой спился,
Каждый день меня лупит нещадно.
Сделай только, чтоб пить он бросил!"
Отвечает Золотая Рыбка:
"Не печалься, ступай себе с богом,
Будет дед твой теперь вечно трезвый!"
"Погоди, государыня Рыбка,
И курить он пускай перестанет.
Лет на тридцать моложе сделай,
Ну и рожей чтоб покрасивше.
Дай ему ты дворянское звание,
И хоромы не хуже царских,
Рысаков четвёрку с каретой,
И служи у него на посылках!"
Ничего не сказала Рыбка,
Лишь хвостом по воде плеснула,
И ушла в глубокое море.
Долго бабка ждала ответа,
А потом к старику воротилась.
Глядь, как прежде пред нею землянка,
Трезвый дед с топором восседает,
А пред ним свежерубленное корыто.

5

Императрица Мария Федоровна спросила у знаменитого графа
Платова, который сказал ей, что он с короткими своими приятелями
ездил в Царское Село:
- Что вы там делали - гуляли?
- Нет, государыня,- отвечал он, разумея по-своему слово гулять,-
большой-то гульбы не было, а так бутылочки по три на брата осушили.

6

Как-то раз, за обедом у императрицы, зашел разговор о ябедниках.
Екатерина предложила тост за честных людей. Все подняли бокалы,
один Разумовский не дотронулся до своего. Государыня, заметив это,
спросила его, почему он не доброжелательствует честным людям?
- Боюсь - мор будет,- отвечал Разумовский.

7

Однажды в Сенате Разумовский отказался подписать решение,
которое считал несправедливым.
- Государыня желает, чтоб дело решено было таким образом,-
объявили ему сенаторы.
- Если так - не смею ослушаться,- сказал Разумовский и подписал
свою фамилию "вверх ногами".
Этот поступок сразу же стал известен императрице, та потребовала
объяснений.
- Я исполнил вашу волю, но так как покривил совестью, то и
подпись моя кривая.

8

Английский посланник подарил Екатерине телескоп, который ей
очень понравился. Придворные, желая угодить государыне, спешили
наводить инструмент на небо и уверяли, что довольно ясно различают на
луне горы.
- Я вижу не только горы, но и лес,- сказал граф Львов.
- Вы возбуждаете мое любопытство,- произнесла Екатерина,
поднимаясь с кресла, чтобы посмотреть.
- Торопитесь, государыня, иначе начали рубить лес, вы не успеете.

9

В 1789 и 1790 годах адмирал Чичагов одержал блистательные
победы над шведским флотом, которым командовал сначала герцог
Зюдерманландский, а потом сам шведский король Густав III. Старый
адмирал был осыпан милостями императрицыЄ При первом после того
приезде Чичагова в Петербург императрица приняла его милостиво и
изъявила желание, чтобы он рассказал ей о своих походах. Для этого она
пригласила его к себе на следующее утро. Государыню предупреждали,
что адмирал почти не бывал в хороших обществах, иногда употребляет
неприличные выражения и может не угодить ей своим рассказом. Но
императрица осталась при своем желании. На другое утро явился
Чичагов. Государыня приняла его в своем кабинете и, посадив против
себя, вежливо сказала, что готова слушать. Старик началЄ Не привыкнув
говорить в присутствии императрицы, он робел, но чем дальше входил в
рассказ, тем больше оживлялся и наконец пришел в такую
восторженность, что кричал, махал руками и горячился, как бы при
разговоре с равным себе. Описав решительную битву и дойдя до того,
когда неприятельский флот обратился в полное бегство, адмирал все
забыл, ругал трусов-шведов, причем употреблял такие слова, которые
можно слышать только в толпе черного народа. "Я ихЄ я ихЄ" -
кричал адмирал. Вдруг старик опомнился, в ужасе вскочил с кресел,
повалился перед императрицейЄ
- Виноват, матушка, ваше императорское величествоЄ
- Ничего,- кротко сказал императрица, не давая заметить, что
поняла непристойные выражения,- ничего, Василий Яковлевич,
продолжайте, я ваших морских терминов не разумею.

10

На звон колокольчика Екатерины никто не явился из ее прислуги.
Она идет из кабинета в уборную и далее и, наконец, в одной из задних
комнат видит, что истопник усердно увязывает толстый узел. Увидев
императрицу, он оробел и упал перед ней на колени.
- Что такое? - спросила она.
- Простите меня, ваше величество;
- Да что же такое ты сделал?
- Да вот, матушка-государыня: чемодан-то набил всяким добром
из дворца вашего величества. Тут есть и жаркое и пирожное, несколько
бутылок пивца и несколько фунтиков конфет для моих ребятишек. Я
отдежурил мою неделю и теперь отправляюсь домой.
- Да где же ты хочешь выйти?
- Да вот здесь, по этой лестнице.
- Нет, здесь не ходи, тут встретит тебя обер-гофмаршал, и я боюсь,
что детям твоим ничего не достанется. Возьми-ка свой узел и иди за
мною.
Она вывела его через залы на другую лестницу и сама отворила
дверь:
- Ну, теперь с Богом!