Шутки про греясь - Свежие анекдоты

Результатов: 10

1

Алаверды Гарде!)

Эта история напомнила мне мои злоключения при осмотре достопримечательностей.
Начну с Италии.
В 2011 году мы вышли мы на лайнере в круиз из Барселоны.
Мы побывали в Риме, Портофино, Моте Карло, Каннах, Тунисе и на Сицилии, про которую и пойдет речь.

Перед этим мы посетили Суперматч на Камп Ноу, когда Барса отодрала Реал в полуфинале ЛЧ со счетом два ноль и мы с болельщиками из Москвы гуляли до утра и первый день помню смутно.

Мне как поклоннику лучшего фильма всех времен и народов фильма Крестный отец посетить Сицилию было мечтой, такой же как Куба и путешествие по Транссибу.
Естественно я сразу записался на экскурсию мечтая побродить по прекрасному городку, посидеть за столиком в какой ни будь кафешке, выпить хорошего Сицилийского вина и отведать прекрасного сыра.
Нас привезли из порта на площадь маленького городка под названием Эричи.
Перед выходом с судна мы спросили у экскурсовода как одеваться?
Она ответила что по погоде.
Температура была под двадцать градусов, и естественно все были одеты кто в шорты и майки кто в легкие брюки, а большой и волосатый представитель армянского народа был в майке, гавайских шортах и сланцах.
Я каждый день видел в казино или у бара, и весь этот антураж дополняла огромная барсетка с которой он не расставался.
Я заметил что ему очень не нравились экскурсии, в его глазах была какая то затаенная грусть, и он посещал экскурсии ради увешанной золотом молодой жены.
После посещения местной церквушки в котором стояла копия Мадонна Нэгра я тихонечко смылся чтобы воплотить в жизнь свою мечту.
Я просто бродил по улочкам городка там где не было туристов и кайфовал от ощущения что с того времени здесь ничего не изменилось.
Все такие же маленькие кафешки, дома которым сотни лет и где из окошек на тебя смотрят почтенные матроны в темных платках, которые разглядывают одинокого туриста как на диковинку.

Я сел за столик под навесом в кафешке на какой то улочке, где хозяин в фартуке и подтяжках прям точь-точь как в фильме, принес мне бутылку вина и сыр.
Я улыбался греясь на солнышке попивая прекрасное вино и мне казалось что сейчас сюда подойдет Майкл Корлеоне со своей охраной и я услышу знакомый до боли диалог.
И мне казалось что у хозяина непременно будет фамилия Вителли и сыновья дочь Аполлония.)
Сын и правда вышел узнать не надо ли чего еще?
Но увидев мою блаженную улыбку понял что я всем доволен.

Из блаженства меня вырвал звонок сотового.
- Любимый ты где?
- Отдыхаю!
- Приходи на площадь, мы едем на экскурсию в монастырь.
- Любимая, а можно без меня?
- Конечно нет!
Допив вино и отвалив хозяину пятьдесят евро просто от души, я побрел на площадь.
На площади царил нервоз, так как без меня экскурсовод категорично не хотела ехать на гору.
Толпа туристов в шортах и майках со злостью смотрела на меня как на причину задержки.

Автобус был хорош, но хмурый пузатый водитель в кепке с шикарными черными усами, вьющимися черными волосами почему то заставил насторожиться и вспомнить свои поездки в горах по серпантину с нашими местными Сочинскими итальянцами.
-Солнышко а мы куда едем?
- Смотреть Мадонну Нэгра!
Я поперхнулся колой.
- Мы же ее уже смотрели статуя как статуя только черная!
- Ты не понимаешь, это же была копия а там настоящая, да и я так хочу!
Ну против этого аргумента не попрешь.

Я понял что зря не отключил телефон и не остался в кафе сразу как только автобус тронулся и мы полетели к горе, на верхушке которой на высоте восемьсот метров примостился монастырь.
Водитель умудрялся на итальянском высказывать встречным водителям, которые мешали проезду автобуса (со слов переводчика) все что он думает о них, об их родителях и родственниках, а так же о тех идиотах которые выдали права этим дебилам, при этом отчаянно жестикулируя.
Но по городу это еще были цветочки, а вот когда подъехали к началу серпантина я очень пожалел что не сходил по большому так как понял что можно обосраться только от одного вида этого серпантина.
Строили эту дорогу лет пятьсот назад если не раньше и с учетом того что две повозки там разъедутся, а итальянцы за это время так и не решились расширить ее.
Но автобус марки Мерседес был явно больше повозки и с трудом вписывался в повороты, в притирку разъезжаясь с машинами спускающимися вниз.
Водитель не переставал материться на итальянском иногда размахивая двумя руками и тогда казалось что он рулил животом.
Я мысленно попросил прощение у Мадонны Нэгра за свой неуважительный отзыв и закрыв глаза стал молиться нашим святым.
Над верхушкой горы мы пробили облака, водитель шел в слепую по приборам и я начал молиться еще интенсивнее!
Через несколько минут к моему облегчению мы с трудом зарулили на тесную улочку.

Автобус с трудом встал недалеко от площади и все вывалили из на улицу а там......
Температура на улице около пяти градусов, все охуевшими глазами смотрят на гида, размышляя что им сначала сделать, скинуть его со скалы или потом удавить по тихому в автобусе?
Гид не повела и бровью сделав вид что все нормально, тут же предложила купить теплые ветровки с капюшоном с надписью Эричи, всего по двадцать два евро штука.
Мы с армянским туристом посмотрели друг на друга и всучив своим женам по двадцать два евро направились в след за водителем кабачек наотрез отказавшись идти дальше.
Зайдя в ресторанчик мы попросили бутылку коньяка, но хозяин отказался, предложив разлить ее по маленьким рюмкам.
Но для нас это показалось кощунством и святотатством, нам хотелось согреться сразу.
После моего громогласного заявления что Сицилиано но Итальяно и пятидесяти евро хозяин подобрел и поставил бутылку на стол.
Первую мы убрали минут за пять.
Потом пригласили за стол нашего водителя и заказали ему кофе за наш счет.
Закусив лимончиком мы заметили как тепло стало разливаться по телу но еще недостаточно, поэтому срочно была куплена вторая бутылка.
Минут через сорок зазвонил телефон, мы поняли что экскурсия завершилась.
Хозяин провожал нас как родных, налив на выходе на последок по сотке Граппы.
И это все на виду у мужской половины экскурсантов, которые сжимали судорожно сувенирные статуэтки в руках смотрели на нас с пролетарской ненавистью, потому что мы единственные кто были без ветровок и статуэток но зато пьяные и довольные жизнью.

Как спустились не помню, потому что в теплом автобусе я заснул сразу и проснулся уже в порту.
Ко мне подошел мой новый друг.
- Давай хотя бы познакомимся.
- Соломон!
- Хачатур, можно просто Хачик, вечером пойдем в казино в покер поиграем?
А почему бы и нет?
Он практически уже друг, да и смотреть фокусника не охота.
- Приглашение принято!
Он меня обнял как родного, и прослезился, потому что наконец нашел достойного собутыльника с кем можно выпить поговорить за жизнь и о делах наших мужских.

Сто баксов я проиграл казино не сожалея, тем более смотреть за азартным эмоциональным игроком было одно удовольствие.
Хачик проиграл штуку, увидев что я слегка удивлен он раскрыл свою барсетку и показал несколько пачек долларов.
На мой вопрос а нахуя столько, он как то мечтательно закатил глаза и пояснил что хочет обязательно проиграть их в казино Монте-Карло, куда мы тоже должны зайти через день и что он согласился на этот тур только из этих соображений.
В Монте- Карло мы с ним побывали но это уже другая история.)

Всем хорошего дня.

26.01.2025 г.

2

МАТРОС

Я шел чуть позади Матроса и с удовольствием им любовался. Идет гордый, переваливается с боку на бок, играет могучими мышцами, не Матрос, а прямо машина для убийств. Так запросто, живьем его не каждый день встретишь, но вот слышать о нем мне приходится по нескольку раз на дню. Поселковый чат просто клокочет; то Матрос убил овчарку, которая случайно забежала к Матросу на участок, то Матрос Покусал Алабая на прогулке, то Матрос оторвал от кошки, то-ли хвост, то-ли наоборот, кошку от хвоста (подробностей не помню), то пописал на соседскую Газель, а заодно и разбортировал у нее все четыре колеса. Короче, Матрос был чертовски ловок, силен, страшен и не предсказуем , хорошо хоть с людьми инцидентов пока не было. Чего только не изобретали в поселковом чате по поводу снижения опасности от его прогулок.

Хотя, нужно отдать должное, что один по улицам он конечно же никогда не шлялся, всегда брал с собой намордник и хозяина на поводке. Но люди чего только не придумывали; и чтобы гулял Матрос только ночью и только в високосный год, не чаще, или выходить с ним на улицу нужно только в сопровождении хозяина и кинолога с усыпляющим ружьем. Даже была идея засунуть Матроса в железную клетку и в таком виде катать его на телеге по поселку как Емельяна Пугачева. Ну, не знаю, как по мне, на телеге такое себе гуляние.

Итак, мы неспеша продвигались по улице: Матрос в вязаной тельняшке, рядом его хозяин и немного позади, я. Где-то далеко впереди истерично гавкали собаки за заборами, но по мере нашего приближения, все они, как по команде замолкали и только затравленно таращили глаз в заборную щель.

Этот ужасный крокодил- стаф-бур-буль-ам-пит-бух-бух-терьер, или как его там, потихоньку заинтересовался и мной, принялся недовольно оглядываться и внимательно изучать меня своими маленькими черными, непонятно куда смотрящими глазками.

Я еле удержался, чтобы не начать оправдываться, мол, уважаемый Матрос – это совсем не я предлагал вас катать в клетке, как Пугачева, я вообще ничего про вас не писал в поселковый чат. Да, если хотите, то я и читать его больше не стану.

Тут Матрос отвлекся от меня и весь напрягся, потому что мы уже подходили к кустам за которыми открывался восхитительный охотничий вид: скамейка, а на ней спали, разговаривали и просто скучали, греясь на зимнем солнышке, штук шесть котов.
Всё.
Решающий момент настал, до скамейки всего лишь какой-то метр. Молниеносный, охотничий рывок Матроса сквозь кусты, не заставил себя ждать. Но коты – все же коты. Они как кошачья бомба взлетели со своих мест и осколками разлетелись во все стороны света.

Но что это? На скамейке, как ни в чем не бывало, остались два кота. Один просто спал, а второй, как вылизывал себе грудь, так и продолжил, никак не обращая внимания на рычащую в десяти сантиметрах Матросовскую морду. На удивление, Матроса они тоже особо не заинтересовали, как будто это были не кошки, а пустое место. Матрос только недовольно фыркнул и спокойно пошел дальше, заглядывая в кусты, не прячутся ли там беглецы.

Я очень удивился такому устройству дикой природы.

Поздоровался наконец с хозяином Матроса, показал на спокойно сидящих котов и сказал:

- Неужели и правда работает правило: Всегда преследуют только тех, кто убегает.

Хозяин посмотрел на котиков, махнул рукой и ответил:

- Нет, все гораздо проще, Матрос в этой жизни не боится никого, даже меня. Никого, кроме этих двоих. Это его Мама и Папа. Они его с месячного возраста воспитали. Матрос при них даже на диване лежать стесняется, как только они входят в комнату, сразу слезает и уходит к себе на коврик…

3

ПЕС, КОТОРЫЙ УВАЖАЛ СЕБЯ
и которого уважал я.

Тогда, еще будучи подростком четырнадцати лет я приехал к родственникам. В аэропорту был встречен дядей Петей. Потом сотни полторы километров по тайге на его ЛуАЗике и вот мы в живописном таежном поселке, на берегу огромной реки. Это потом я узнал, что это даже не река, а ее протока, а сама река давно уже поменяла основное русло.
-А зачем вам такие огромные заборы? - удивился я.
Заборы действительно были огромными, не менее трех метров в высоту, с досками прибитыми без промежутка и выглядевшими огромной серой стеной с калиткой и воротами. И такой забор был не только у дяди Пети, но и остальных соседей.
-Мой дом, моя крепость! - усмехнулся он. - Да и тайга кругом, неизвестно кого в гости принесет. Так уж издревле повелось.
Не успел он распахнуть калитку как из под навеса на нас бросился пес. Нет, он не лаял захлебываясь. Он несся чтобы убить. И я так понял, что меня. Поэтому юркнул за дядю Петю.
-Свои Амур, свои! - произнес тот, весьма спокойно. И пес, потерял ко мне всякий интерес. Мышцы его расслабились, он взглянул на хозяина и поплелся под свой навес.
-Он даже не на цепи и не в вольере. - удивился я.
-Собака не должна быть на цепи, ему ведь на охоту ходить надо. А вольер и цепь сделать этого не дадут.
-Так он с вами на охоту ходит? - стало интересно мне.
-Иногда со мной. Но в основном сам, у меня со временем напряжено. Сейчас вот пасеку на липу вывожу. Поэтому сам. Но добычей делится. Когда зайца принесет, но в основном всякую мелочевку.
-А я могу его погладить? - сверкнула в голове еще пацанская мысль.
-Погладить можешь. Только он этого не любит. Староват он уже, да и по молодости этого не любил.
Так состоялось мое первое знакомство с Амуром. Недели полторы он вообще не обращал на меня внимание. С утра подходил к калитке, ждал когда дядя Петя его выпустит. И возвращался только после обеда. Дядя Петя не обманул, возвращался в большинстве случаев с добычей. Мышь, бурундук, ондатра, был даже бобренок. Все это приносил к крыльцу и ждал когда выйдет хозяин или хозяйка. И только услышав: «ешь, это твое, у нас сегодня есть», утаскивал добычу под навес.

Я знакомился с местными пацанами. Иногда дядя Петя давал лодку покататься. Правда вместо своего «Вихря-25» выдавал мне «Ветерок», но я и этим был доволен. Местные показали мне как доставать речных устриц, жарить их «язычок» на костре. Водили с собой на рыбалку, по ягоды, грибы. Иногда дядя Петя просил что либо помочь в домашних делах. А, иногда и тетя Галя просила сбегать в местный магазин. И вот тут у меня начинались проблемы. По всему моему пути меня атаковали местные псы. Одно дело если бы на тебя бросались какие-то шавки или болонки, другое дело местные волкодавы. Кусать не кусали, но выскакивая из-под ворот, жути наводили немало. Поэтому вместе с авоськой я брал и приличную палку.
-Зачем тебе палка? - однажды спросил меня дядя Петя. И я пожаловался на местных кобелей и сук. - Так ты возьми с собой Амура, он с ними разберется.
-Да он со мной наверное не пойдет. Мы ведь так и не подружились.
-Амур, иди сюда. - позвал дядя Петя, - это гость и его надо охранять. Головой за него отвечаешь. Иди с ним в магазин. А ты племяш палку оставь, не нужна она тебе. Идите.

И мы пошли. Амур не ласкался ко мне, шел немного в стороне, сбоку. На мои слова не обращал внимания, как его я только не подзывал, чтобы погладить по спине и потрепать по холке. Он был независим и просто выполнял свою работу. Нес службу. И странное дело, за весь путь ни одна собака нас даже не облаяла. Нет, некоторые выскакивали на улицу, но заметив Амура, поджимали хвост и тут же водворялись восвояси. Хотя тот на них даже не рычал. Такое поведение меня очень заинтересовало. И только по приходу домой я рассмотрел его повнимательней. У него оказывается весь «клюв» был как побритый, да и уши тоже тщательно выбриты. Так выбриты, что в некоторых местах даже порвались. И работали явно не машинкой и даже не бритвой. Работали зубами, превратив его морду в сплошной шрам, который по истечению времени даже не обрастал шерстью.
А рассмотреть я это смог, потому что он принес и положил кусок колбасы на крыльцо и замер в ожидании. Колбасу купил ему я, попросив продавщицу отрезать грамм триста отдельно. И он не набросился на нее прямо у магазина, принес домой. А я вспомнил дяди Петины слова, сказав - «ешь Амур, это твое. Стая уже накормлена» и показал ему второй кусок который купил для дома. Только после этого он посмотрел на меня как мне показалось, с благодарностью и потащил свой кусок к навесу.
С того дня мы были практически неразлучны. Он следовал за мной везде и даже в лодку прыгал. Хотя воду походу не любил.

Однажды, хотя я думается рассказывал эту историю здесь. Но если так, то думаю редактор не сочтет ее за боян или повтор. А если и сочтет, то невелика беда.
В общем однажды, когда мы с Амуром отдыхали на берегу протоки, я увидел на взгорке Мишку. Почти мой одногодка, имел великолепного кобеля немецкой овчарки, привезенного ему отцом из собачьего питомника погранцов. Годовалый пес был просто красавец, молодой, мощный, дрессированный. И любимым Мишкиным развлечением было травить его на других кобелей. Мишка говорил, что ему нет равных. Сметал любого своей мощью.
Вот и здесь, стоя вместе с ним на взгорке он крикнул:
-Что это там с тобой за шавка? Убирай, я к тебе спустится хочу. А-то мой Рекс загрызет его ненароком.
-Пусть попробует, - ответил я. И посмотрел на Амура лежащего в двух метрах от меня, с некоторым сомнением. Ведь тот явно уступал Рексу.
-Ну смотри, я предупреждал! - и Мишка спустил Рекса с поводка, который после команды «фас» понесся к нам огромным прыжками издавая злобный рык. Скажу честно, было страшно.
Но не для Амура. Он поднялся, как мне думалось немного даже лениво и занял позицию между мной и несущемся Рексом. Занял как-то полубоком, оскалив навстречу противнику зубы. И ожидал, не лая и не скуля. Ожидал молча. Только мышцы напряглись. На ногах, на загривке, да и вообще по всему телу. Он походу вообще превратился в единую мышцу.
И о чудо! Рекс не добежал до него где-то метров пять. Вы видели как юзят собаки которых остановили на бегу? Да-да, интересно юзят. Аж, землю лапами вспахивают. Вот и Рекс, юзя, пролетел еще с метр. А потом, как-то уныло поджав хвост и поскуливая, повернулся к хозяину и поплелся. Мишка очумел:
-Что за херня! - найдя наконец слова, крикнул он. - Я сказал фас, ФАС! Вперед! - но Рекс не реагировал. И даже прицепленный на поводок он не хотел спускаться с хозяином. Тому приходилось тащить. А Амур опять занял свое место, греясь на солнышке. И потерял к ним всякий интерес. Но не Мишка. -Что это за херня!? - повторил он свой вопрос так и не дотащив до нас Рекса. - Ну что за херня?
-Амур получил от хозяина команду, охранять меня. И он готов был к смерти. Своей или Рекса, неважно, тут уж как карта ляжет. - ответил я. - И в отличии от тебя, Рекс это понял. Грустно умирать молодым, да еще и по дурости хозяина.

Кто-то обсуждая эту историю написал, что в Амуре вероятно текла кровь волка. Сколько лет прошло, а я с каждым днем все больше верю, что комментатор был прав.

4

Сонно и пусто в утреннем апрельском парке по случаю мелкой мороси. Даже птицы пищат лишь изредка, с отчетливыми матерными интонациями. Вместо певчих лесных сегодня солируют вороны. Но чу! Вдали послышался топот множества ног.

На аллею вялой трусцой вытянулась длинная однополая колонна парней в одинаковых огненно-красных куртках. На спортсменов не походили – половина в очках, задние ряды поголовно. Студенты! – догадался я.

Лица их были довольно тоскливы. На них отчетливо читалось – хороший хозяин собаку в такую погоду из дома не выгонит. Держались плотной коробкой, как будто греясь друг об дружку. Наверно, ребят уже не менее четверти часа мучили легким бегом – хвост колонны выдохся и перешел на скорый шаг, а передние занимались чем-то вроде бега на месте.

С боковой дорожки на главную аллею вдруг выпорхнула прекраснопопая длинноногая валькирия и не торопясь стала обгонять всю колонну, поглядывая на нее то насмешливо, то приветливо. С парнями произошли забавные метаморфозы. Широко развернулись плечи, втянулись животы. Существенно увеличился даже рост. Все ссутулившиеся и съежившиеся вернулись в нормальное мужское состояние павлина, распушившего свои перья.

Оставив колонну позади, дева вероятно заскучала и перешла на быстрый кросс. Колонная разломилась. Передняя дюжина не пожелала терять зрелище перекатывающихся прекрасных ягодиц в тугих трениках, и побежала следом, как ослик за морковкой, подвешенной у него под носом. Со стороны казалось, что девицу преследует банда маньяков.

Самый амбалистый наконец не вытерпел, нагнал бегунью гигантскими прыжками и о чем-то ее спросил. Ответом по всей видимости был вектор, куда она ему посоветовала отправиться. Он сурово убежал вдаль.

Второй пошел в отрыв более успешно – девушка вынула наушники из ушей и вскоре весело смеялась. Они побежали рядом, пока не скрылись из глаз.

Основная же часть колонны вновь тесно сплотила свои ряды, съежилась, скукожилась и замедлилась.

Казалось бы, всего-то метров триста аллеи и несколько минут, за которые я даже не успел докурить свою сигарету. А ведь маленький театр судеб человеческих разыгрался предо мною.

И каков воспитательный эффект! С ролью педагога и тренера девичья жопа и пара стройных длинных ножек справилась лучше, чем все головастые университетские профи в этой области. Радостно заржав, выкинув сигарету, я хлебнул огнедышащий борщ из термоса и бросился к пруду.

5

Предательскую силу мотивации я впервые ощутил на себе в 12 лет, когда еще был несмышленым юным Поваренком. В тот год мы с семьей отдыхали в туристическом лагере родительского института на Ахтубе. Зачем там был нужен я, до сих пор не понимаю. Летом было столько важных дел у бабушки в деревне, где меня ждали верный велосипед с моторчиком (в простонародье - дырчок) и сбитая компания юных искателей приключений на разные части тела.

Еще в автобусе я приметил одного веселого парня в балахоне Prodigy и решил по приезду с ним познакомиться, чтобы было не так скучно. А я был уверен, что там царит скука смертная. Вечером того же дня, шляясь вдоль Ахтубы, я отсчитывал минуты до ужина. Как вдруг увидел своего будущего нового знакомого, выходящего на берег... в купальнике. "Корнет, вы женщина?", - спросил бы я сейчас, но тогда был не способен связать и пары слов. О, подлый Амур, ты специально крался за мной по пятам и вонзил свои предательские стрелы по самое оперение. Впрочем наше знакомство состоялось в тот же вечер, в темноте спортивного зала под Ace of Base, Aqua, Slow Motion и других мастодонтов той эпохи.

Принцесса была прекрасной снаружи и очень плохой внутри. Достаточно сказать, что однажды этот демон в шортах поймал ужа, вручил его мне и отправил с заданием забросить в домик вожатых. Вожатыми назывались сотрудники института, взвалившие на себя нелегкое бремя культурно-массовой работы. Кроме того они владели ключами от педального катамарана, двух лодок и теннисными ракетками, которые выдавали по своему усмотрению. Страшные люди.

Следующие дни были бы лучшими в моей летней жизни, если бы не два "но". Во-первых, я почти ничего не соображал, потому что стоило Плохой Принцессе остаться в купальнике, как в моей голове выключался рубильник. Во-вторых, у меня был противник. Некий Геннадий, сын заведующий кафедрой то ли русской литературы, то ли изящной словесности. Он был старше меня, и тем опаснее. Геннадий не только томился лицезрением Принцессиной груди под тонкой полоской ткани, но и изнывал от того, что ее время было полностью занято мной. Поэтому Геннадий предпринимал регулярные попытки обратить на себя ее внимание.

Как-то после завтрака Плохая Принцесса предложила переплыть Ахтубу и провести время до обеда, греясь на песочке.
- Это хорошая мысль, осталось только дождаться катамарана. Кто-то уже его угнал, - ответил я.
- Зачем нам ждать катамаран, Повар? - удивилась Принцесса. - Тут всего-то триста метров.
И с этими словами она исчезла в волнах.

Пока я раздумывал, что мне делать, из-за поворота реки показался катамаран, на котором сидели Геннадий и его приятель. Их с Принцессой пути пересеклись, а затем катамаран повернул за ней к противоположному берегу. Этот волжский Антиплащ, этот Флимхант Гломгольд местного разлива увидел, что путь свободен, и не преминул воспользоваться ситуацией. Больше медлить было нельзя. Охваченный гневом я кинулся в воду. Однако у адреналинового запала есть одно неприятное свойство: он быстро проходит, а вместе с этим уходят и силы. Проплыв треть реки я вдруг осознал, что могу и не доплыть. Я перешел с мощного кроля на флегматичный брасс, и ненамного продвинулся вперед. В голову полезли мрачные мысли. "В конце концов, - думал я, гребя, - умереть на глазах любимой женщины не так уж плохо". "Зачем ты полез в воду сам? - спрашивали мои 12,5% еврейской крови. - Взял бы лодку". Я греб мрачно и уныло, противоположный берег превратился в далекую точку. Оттуда слышался веселый девичий смех и довольное похмыкивание двух ломающихся голосов. Я понял, что обязан доплыть. Доплыть, чтобы просто взглянуть им в глаза. Или ему в глаза. Или кому-нибудь, на кого хватит сил.

И тут мои ноги нащупали дно. Я поднялся в полный рост на середине реки, уровень воды был мне по пояс, но через пару шагов опустился до щиколоток. Я шел и чувствовал себя апостолом Петром.
- А вот и Повар! - весело сказала Плохая Принцесса, когда я дошел до них. - Я знала, что ты приплывешь!
- А вот и я, - мрачно ответил я, стараясь придать голосу зловещий и ровный тон.
- Обратно плыть тебе не придется. Ребята отдают нам катамаран, а мне тут уже надоело. Поэтому залезай, поплывем к косе.
Я с достоинством залез на катамаран, и мы поплыли в сторону ГЭС к косе. А потом вернулись на обед. А потом еще 3 часа гуляли вдвоем.

На ужин она не пришла. Оказалось, что оплаченные ее родителями дни закончились, и Плохая Принцесса вместе с семьей сбежала в город в машине лагерного доктора.

6

Сумасшедшие русские кошки!

- А ну не смей! – услышал за своей спиной соседский пацан, Женька Чупакин, когда попытался пнуть бездомную кошку, сидевшую на солнышке зажмурив от удовольствия глаза.

Эту рыжую жительницу подвала иногда подкармливали сердобольные старушки из подъезда.

Нога, занесённая для удара, зависла в воздухе. Голос за спиной прозвучал твёрдо с намёком на последствия, если посмеет ослушаться.

Как–то сразу пропало желание показывать дружкам, таким же пятиклашкам, как и сам, какой он крутой.

Женька медленно оглянулся, как нашкодивший щенок.

Сзади стоял крепкий мужчина в военной форме.

- А я что? Я ничего. Нога просто затекла, разминал. А вы, наверное, подумали, что хотел кошку обидеть? Нет, я бы никогда, - мямля, под почти нескрываемые улыбки своих дружков, оправдывался мальчишка.

- А ну-ка, мелюзга, присядьте на скамейку, - командным голосом произнёс незнакомец.

Парнишки помялись с ноги на ногу, но сели, переглядываясь, будто спрашивая друг у друга:

- Чего этому мужику надо?

- Да не бойтесь, расскажу вам одну историю и отпущу восвояси. Готовы слушать?

Дети не в такт закивали.

- Случилось это во время второй мировой войны, глубокой осенью, когда уже первый снег выпал и морозно было по ночам, - начал без лишних предисловий военный. – Забросили в одну из таких ночей наших разведчиков на захваченную фашистами местность, узнать остались ли люди в деревне или можно шквальным огнём разнести противника в пух и прах, не переживая за мирное население.

Деревня та была большой, до революции даже мельница своя имелась, только поодаль, в лесу. Потом мельничку бросили, стали муку коллективно в райцентре молоть, дорога к ней успела ещё до войны деревьями и бурьяном зарасти.

Так вот, не повезло нашим парням, заметили их фашисты, стрелять по парашютам стали. Одного из них основательно зацепило. Отнесло ветром разведчиков туда, где у реки та мельница полуразвалившаяся свой век доживала. Дорога к ней через лес шла, на мотоциклах проехать немцам бы не удалось. Ночью бродить по лесу они побаивались, решили утром искать, понимали, что раненные парашютисты далеко не уйдут.

Парни кое-как из запутавшихся на деревьях строп выбрались. А идти куда? Кругом темно, лес, холод, снег идёт. Огня тоже не развести, сразу заметят.

Вот и отправились они к почти разрушенной старой мельнице, которую случайно обнаружили.

Тот, что раненный, идти не мог, его товарищ на себе внутрь затащил. Хоть не под открытым небом на морозе, а под крышей переночевать. Мельница-та накренилась набок с того времени, как её бросили, частью крыши в землю вросла, а всё же держалась.

Надо сказать, что раньше люди суеверные были, считали, что в таких местах нечисть водится, черти там всякие, упыри, живут колдуны. Только другого укрытия не было.

Забрались ребята внутрь и, осмотревшись, чуть не закричали от страха. Из темноты глядели на них пар сорок, а может и больше, светящихся глаз.

Схватившись за фонарик, посветил один из парней в сторону страшных существ, и замер от неожиданности.

В углу, сбившись в один лохматый ковёр, греясь друг о друга, сидели обычные домашние кошки.

Как оказалось, фашисты ещё летом сожгли почти все дома в деревне вместе с жителями, оставили для себя клуб, да пару хат рядом с ним, где ждали подхода своих частей, так кошки, в один момент оказались бездомными и осиротели. Они ушли подальше от страшных людей, говоривших на незнакомом языке, сбились в стаю. Крыша над головой нашлась, а пропитание и раньше часто добывали самостоятельно, не городские всё-таки, не балованные. В лесу хватало птицы, возле речки водились лягушки, а в воде плескалась рыба, которую кошки приспособились ловить. Прежде на мельнице крысы имелись, пушистые охотницы передавили и их, а те из кошачьей братии, кто покрупнее, даже зайцев ловить умудрялись.

Солдаты тихонько заговорили друг с другом, удивляясь увиденному, и тут случилось чудо. Кошки обрадовались, словно дети, услышав родную речь. Они подошли ближе, обступили ребят, мурлыкая и громко тарахтя, а потом легли вокруг, прижавшись к ним, и грели всю ночь.

Утром нагрянули немцы. Они тоже набрели на мельницу, хоть до этого не знали о её существовании.

Кошки насторожились и зашипели. Парни в спешке зарылись под какие-то обломки и старые листья, нанесённые внутрь за много лет осенними ветрами.

Ночью выпал снег, и фашисты не смогли обнаружить следов, собак при них тоже, к счастью, не было. Само собой, заинтересовались, нет ли в старой мельнице тех, кого они ищут.

Когда двое солдат, почти на четвереньках пробрались под свалившуюся на бок крышу, они не успели толком ничего рассмотреть в темноте. Громко крича фашисты выскочили наружу с кошками, висящими на них орущими гроздьями.

Животные, услышав ненавистную им речь, бросились на убийц своих хозяев. Они царапали захватчикам лица, в горящих глазах их светилась дикая ненависть.

Отшвырнув бешеных зверей, исцарапанные в кровь фашисты в упор расстреляли всех, кого с себя стряхнули, объявив своим, что внутри людей нет, потому что никто не выживет среди этих одержимых демонами сумасшедших русских кошек. Наверное, отношение к заброшенным мельницам и у немцев связано с мистикой. Как бы там ни было, они ушли. А наш разведчик, который не был ранен, пробрался ночью в деревню. Потом вернулся и передал своим по рации, что кроме фашистов там никого нет.

Если бы не храбрые кошки, наши ребята тогда погибли бы.

Позже их подобрали наступающие советские войска.

Раненный боец поправился и рассказал эту историю после войны своему сыну, а тот, когда вырос, своему сыну.

Мужчина, секунду помолчав, добавил:

- А не верить своим отцу и деду я не имею права, они меня никогда не обманывали.

Больше он ничего не сказал, не стал читать нотаций, объяснять, что такое хорошо, а что плохо…

Молча встал и ушёл, оставив на скамейке ошеломлённых его историей детей.

Теперь мальчишки смотрели на дворовую котейку совершенно иначе. С какой-то гордостью и благодарностью, что ли, будто она лично принимала участие в спасении тех разведчиков.

Соседские старушки очень удивились, когда увидели на следующее утро, как главный хулиган их двора, Женька Чупакин, вынес сидящей возле подъезда кошке кусок колбасы и задумчиво смотрел, как она ест, а потом погладил благодарную Мурку и отправился в школу.

Лана Лэнц

7

Сумасбродная юность

«Восьмидесятитысячный Воскресенск подарил миру немало прекрасных хоккеистов», - этой фразой начиналась статья в каком-то спортивном журнале о моём земляке – Игоре Ларионове.
Хоккей был очень популярен в нашем городе. Имелась сильная школа, но все это как-то прошло мимо меня. В хоккейной секции не занимался, играл только во дворе. Страстным болельщиком не был, на матчи не ходил.
После каждого матча нашего "Химика" со «Спартаком» ребята обсуждали «этих спартаковских фанатов», и как «наши пацаны здорово им навешали» до или после матча.
Я иной раз интересовался – за что навешали-то?
Мне отвечали:
- Да, ты чо?! Они же специально драться приезжают! Ещё такие наглые – все в своих фанатских шапках и шарфиках!
Однажды я решил принять участие в этом противостоянии. Испытать себя, что ли. Вот будут наши, вот – враги. Все ясно и понятно – кто хороший, кто плохой.
«Химик» должен был провести со «Спартаком» домашний матч.
Пришел к Лёхе – своему закадычному другу – и предложил:
- Пойдем на хоккей сегодня. Мамина подруга билетершей работает во дворце – она нас бесплатно пропустит. После матча, может, со спартаковцами подеремся…
Лёха поинтересовался:
- Я похож на больного? На хоккей пойду. Тем более бесплатно. А драться-то зачем?

Я удовлетворился этим ответом. Думаю: «Главное - туда придем. А там, когда мясня начнется, будет драться, никуда не денется».

Я впервые тогда попал на матч со «Спартаком». Его болельщики занимали целый сектор. Я видел, что это очень для них удобно и безопасно, но был в недоумении – как и кто это организовывает?
Милиционеры в форме и в штатском стояли на лестницах и в проходах между этим сектором и соседними. (79-й или 80-й год. У милиции ни дубинок, ни газовых баллончиков. Даже оружие на патрулирование не всем выдавали.)

Спартаковцы шумно и организованно «болели».
«Химик» проигрывал.
По рядам распространялись слухи, что «вот сейчас в туалете наши «надавали» спартаковцам, и что «после матча надо будет им устроить».

За десять минут до конца встречи, при счете 1:4, спартаковцы встали и направились к выходам.
Милиционеры сопровождали их.
На остальных трибунах поднимались разрозненные группы воскресенских парней и тоже выходили.
Я вскочил:
- Лёха, пойдем! Сейчас начнется! Пошли скорее! Опоздаем!
Лешка покрутил пальцем у виска и отвернулся.
Я побежал в вестибюль. Пусто.
Спустился в туалет.
Там стояли пятеро ребят моего возраста.
Один из них показался мне знакомым. Вроде когда-то в пионерлагере в одном отряде были. Он тоже узнал меня:
- Здорово! Мы идем спартаковцев бить. Ты с нами?
- Конечно! Я искал кого-нибудь, чтобы не одному идти.
Другой, патлатый – из под меховой шапки на плечи сосульками спускались давно немытые волосы – покручивая в руках клюшку, а тогда некоторые мальчишки, отправляясь смотреть хоккей, зачем-то брали с собой клюшки, подозрительно глядя на меня, спросил моего знакомого:
- А он сам-то не спартаковец?
Тот горячо возразил:
- Ты что?! Я его давно знаю!
- Ну, пошли тогда! Сейчас менты их из Дворца Спорта выведут, и отстанут. Вот тут наши и начнут.
Мы вышли из дворца и вскоре догнали и опередили спартаковцев.
Они шли колонной человек в триста по узкой улице Победы в направлении станции.
Впереди и позади колонны ехали милицейские уазики.
По обоим тротуарам эту колонну сопровождали группы воскресенцев.
При милиции никто не осмеливался на какие-то активные действия.
Мы стояли на перекрестке Победы и Советской, колонна людей в красно-белых шапках и шарфах текла мимо нас.
Вот они уже почти все прошли.
А один парень сделал пару шагов в мою сторону, протянул руку и крикнул что-то про «Химик». То ли он кулаком вертел, то ли фигу показывал – темно было, не разобрать.
Я быстро огляделся – позади меня стояла наша группа, за ними высился сплошной трехметровый деревянный забор, ментовской уазик куда-то делся, спартаковцы удалялись.
Сделав шаг навстречу этому спартаковцу, ударил его в грудину кулаком.
Сразу по лицу не мог как-то. Не с чего, вроде. И несильный-то удар получился. Но парень потерял равновесие и сделал несколько шагов назад.
И тут возле нас, скрипнув тормозами, останавливается милицейская машина.
Чудеса прямо!
Не было же её видно!
Я испугался. Полностью прочувствовал, что означает выражение - ноги стали ватные.
Острое желание – отступить назад, и смешаться с остальными.
Оглянулся – никого нет!
Направо и налево далеко тянется высокий забор, и нет никого. Куда делись?!
Хлопнули дверцы УАЗа, менты сноровисто запихнули в него спартаковца, и уехали.
Сзади раздался голос патлатого:
- Здорово ты его! Я же говорил – наши менты своих брать не будут. Пошли на станцию.
Я обернулся. Все снова были здесь, на тротуаре, возле меня. Мистика!
Дошли до станции.
Спартаковцы заполнили платформу.
Наши группы слонялись вокруг по путям.
Мы смешались с такой одной.
Один парень с жаром говорил:
- Вон на том перекрестке один наш только что спартаковцу навешал! Наш этот здоровый такой, – парень поднял руки и развел их в стороны, показывая ширину плеч неизвестного героя, - Он сейчас ребят собирает. Скоро должен привести. Вы не расходитесь!
Мой знакомец по пионерлагерю выступил вперёд и сказал, хлопнув меня по плечу:
- Так вот же он! С нами! На перекрестке возле цветочного рыночка? Вот он! Мы всё видели! Мы с ним были!
Он придвинулся ко мне поближе, греясь в лучах моей славы. Все, кто с ожиданием, кто с сомнением, смотрели на меня.
Я хмуро произнес:
- Ну, да, это я сейчас бегаю по городу и народ собираю.
Стоим в растерянности. И, главное – время уходит! Сейчас электричка подойдет, уедут эти пришельцы безнаказанными, а мы подвигов своих не совершим, и хвастаться нам завтра в школах и ПТУ будет нечем.
Кто-то предложил:
- Давай на платформу поднимемся, они нарвутся, мы начнем, и все наши подключатся.
Идем по платформе.
Спартаковцы есть помладше нас, есть одногодки, попадаются и мужики за тридцать. Эти, как правило, без атрибутики.
Улавливаю разрозненные фразы из их разговоров. Обсуждают хоккей, школьные и институтские дела, работу.
Мы втискиваемся в их группы, иной раз расталкиваем их плечами.
Расступаются.
Агрессии никто из них не проявляет.
И это не выглядит трусостью.
Игнорируют просто.
Вот, когда вы обходите кучку дерьма, ведь это вовсе не значит, что вы его боитесь.
Стоим на платформе. Рядом спартаковцы группой. И чуть в стороне, не с нами и не с ними, мужчина лет тридцати пяти в куртке «Аляска». Один стоит.
Подошла электричка.
Спартаковцы заходят в неё.
Я понимаю, что всё кончено, эпической битвы уже не будет, и в этот момент наш патлатый со всего размаха лупит последнего входящего в электричку парня крюком клюшки между лопаток.
Я же говорил вам, что патлатый с клюшкой был?
Вообще-то от поперечных ударов наш позвоночник защищен продольными мышцами спины и лопатками. Но этот удар был нанесен изгибом крюка точно в позвоночник.
У парня подкосились ноги. Он упал бы, но товарищи втащили его за руки в тамбур. Они заорали в наш адрес оскорбления и угрозы, но вдруг замолчали.
Тот мужчина в «Аляске», что стоял на платформе один, схватил патлатого за волосы, и крутил вокруг себя, приговаривая:
- Ты, что же, ублюдок, делаешь! Ты, что творишь, мерзавец!
Клюшка у нашего героя вылетела из рук, и со стуком заскользила по асфальту платформы.
Он жалобно-испуганно орал:
- Простите, дяденька! Я не буду, дяденька!
Мы опешили.
Никто не пришел своему соратнику на помощь. Тут все дело в поведении этого мужчины. Это выглядело так, что он делает то, что вправе делать. И как будто никто не вправе ему мешать.
Он отшвырнул от себя скулящего патлатого и шагнул в тамбур. Двери шипя, закрылись, электричка уехала.
Патлатый поднял клюшку, утер слезы, и мы пошли в город.
Кто-то сказал:
- Я этого мужика знаю. Это мент с Виноградово.
Его словами объяснялось наше бездействие – против мента же не попрешь!
Еще кто-то добавил:
- Сейчас Виноградовские и Белозерские, они же смотрели хоккей по телевизору, сядут в электричку, и наведут шороху.
Фальшивость этого утверждения была всем понятна, но мне было уже безразлично. Слишком подлым был этот удар клюшкой.

И ещё я думал: "Хорошо, что там оказался тот мужик в «Аляске»! Он показал этим наглым москвичам, что в Воскресенске есть не только тупые быдловатые гопники, но и смелые, благородные люди".

8

Битва за реанимацию.
Истории о конфронтациях между медиками и пациентами вызвали ряд воспоминаний, среди них - битва за реанимацию.
Место действия - септическая реанимация, в просторечии именуемая гнойной, время - начало 80ых, я студент года, наверное , четвёртого, по совместительству - медбрат в реанимации больницы Скорой помощи, что находилась аккурат за Академическим театром, в квартале от центральной станции Скорой.
Прихожу на дежурство, аха, так, по графику я в гнойной, переодеваюсь в зелёнку и бреду туда.
Открываю дверь и тут же слышу, Вовка кричит:
"Мишка, атас! Ложись!"
Пригибаюсь - и очень вовремя, надо мной пролетает шибер, со звоном врубается в стенку, фаянсовое покрытие его превращается в осколочки и вместе с отбитой штукатуркой создаёт серьёзную угрозу моей морде лица и главное - глазам.
Пронесло, однако, только запорошило очки, протёр их и осторожно выглядываю из-за угла, понять ситуацию.
Ситуация хреновая, сильный психоз у молодого мужика, любителя выпить и закусить жирным, попал к нам с панкреатитом, полежал пару дней и взбесился, стоит голый, потрясая металлическим штативом для внутривенных вливаний, орёт нечленораздельное и кидает чем не попадя в персонал, они прячутся от этого артобстрела как могут.
Амуниции у него - до хрена, он уже метнул пару шиберов, на счастье чистых и пару уток, к несчастью стеклянных и с содержимым.
Ко всему этому он добрался до большого стерилизатора, полного стеклянных шприцов - что позволило ему держать весь персонал на осадном положении, ни дневная смена уйти не может, ни ночная заступить, в воздухе шрапнель из стекла и металла.
Так, вся надежда на меня, я один не отрезан от главного входа.
Наблюдаю ещё пару минут и выявляется интересный факт - он атакует только медиков, соседа слева и справа он не трогает, они лежат ни живы ни мёртвы от страха, спрятавшись под одеялами.
Возник план, быстро в раздевалку, переодеваюсь в гражданское и бегом назад.
" Эй, мужик, можно мне зайти, я посетитель, мне твоего соседа навестить надо, на пять минут, мне на смену надо заступать, некогда ждать!"
Даёт добро на посещение, я медленно и осторожно бреду по хрустящим осколкам шприцов к соседней койке, он наблюдает, подозрительно.
Я поворачиваюсь к нему спиной, начинаю беседу с его соседом, берсерк быстро теряет интерес к штатскому штафирке.
Зря.
Только он отворачивается от меня зарядиться шприцами - я обхватываю его руками и валю на его кровать, я был тогда худощавый но крепкий.
Набегают коллеги, фиксируют руки и ноги, пихают ему успокаивающие, благо внутривенный катетер торчит из его шеи.
Осада снята, все на уборку территории, привели всё в божеский вид, пациент мирно похрапывает, как и не было ничего, одно пятно мочи на стене напоминает о боевых действиях.
Отпускаю дневных домой и начинается обычная рутина ночного дежурства с мегадозами антибиотиков и назначениями.
Мужик просыпается, чистый агнец, кроткий и вежливый, спрашивает у соседей, чего это он привязан, они ему наперегонки ужасы рассказывают, он смеётся:
"Кончайте гнать, мужики!"
Не верит, амнезия полная.
Отвязываю его перед уходом, нормальный мужик вроде..
Но на всякий случай отодвигаю от него стояк для внутривенных вливаний, убираю стерилизатор подальше - бережёного Бог бережёт, вчера он хорошо всех напугал...
Все мы стали врачами, многое пережили и увидели, были и победы и поражения - но никто из нас не позабыл осаду отделения, вспоминаем за рюмочкой, греясь на солнышке...
Не болейте!

10

В Берлине - весна. Штирлиц, греясь в лучах солнышка, идет по улицам,
жмурится, насвистывает себе под нос "вставай, страна огромная...",
в общем - кайфует. Вдруг, с ясного неба - БУ-У-М-М-М!!!!!! - прямо
перед Штирлицем падает здоровенный стальной сейф, чуть-чуть
не придавив ему носки сапог. Штирлиц (по вполне понятным причинам)
в полном шоке хватается за сердце и что-то хрипит.
Неожиданно дверца сайфа со скрипом открывается, и становится видна
ухмыляющаяся рожа Мюллера:
- Что, Штирлиц, испугались? С Первыл Апреля, Штирлиц!!!!
(наверх) Борман!! ВИР-РА!!

Партнеры

Реклама